Ещё слово, и я звоню в полицию

На ковре-вертолете Ветер бьет в глаза, Нам хотя бы на излете Заглянуть за…*

      Локи буквально ввалился в прихожую, которая мало изменилась с момента отъезда Тора, разве что на стенах появилась пара картин. Пункт третий: его родственная душа, или, как стало модно говорить в последние годы, «соулмейт», любил искусство. Или же любил его предыдущий партнер?       Поразительно, как можно было опьянеть?! Худая фигура чуть ли не споткнулась о пустую подставку для зонтов, которая, тем не менее, устояла. Локи ухмыльнулся, глядя на него как-то придирчиво, будто прикидывал что-то в своей аспирантской башке.       Куртка оказалась на свободном крючке, рюкзак — полетел к несчастной подставке, которая не получала достаточного внимания. Пустая бутылка, ставшая теперь напоминанием на утро, присоединилась к нему: вынесет потом, авось еще и мысль какую-нибудь умную подумает по пути к свалке.       Локи стоял, опершись на дверной косяк. В светлых глазах плясали чертята, и Тор шагнул ему навстречу, тем не менее, не предпринимая никаких активных действий.       — Не хочешь еще выпить, — поинтересовался брат. Укладка давно испортилась, и черные вьющиеся волосы свободно спадали на змеиное лицо.       Тор зарылся рукой в его шевелюру:       — Смотря что.       Маленькая кухня встретила их приглушенным светом: ранее такого не было, но Тор помнил, что при перебоях с электричеством мать доставала свечки, эффект от которых был сравним с тем, что теперь осуществлялось уже при помощи лампочек.       Локи наклонился к небольшому холодильнику, доставая уже початую бутылку вина. Снова красного сухого. Тор подумал, что непременно познакомит его с иными алкогольными опциями:       — А ты уверен? — усмехнулся он, исподтишка наблюдая за узкой задницей, обтянутой черной тканью джинсов.       Локи хмыкнул, прикладываясь к горлышку. Это казалось удивительным: такой человек, как он, наверное, обычно предпочитал пузатые бокалы, внушительная коллекция которых виднелась за стеклом буфета.       Поймав его спешно переведенный взгляд, брат объяснил:       — Не время и…       — Не место, — перебил его Тор, вплетая свои слова в отдающий излишним пафосом нарратив.       Однако Локи лишь рассмеялся:       — Место — как раз самое идеальное, или ты думаешь, что моей стипендии хватает на то, чтобы посещать бары чуть ли не каждый вечер?       Понимая, что при подобном раскладе они в действительности остаются незнакомцами с большим прошлым, которое ни один не помнил, требовалось каким-то образом все-таки познакомиться за пределами слов о работе и одного поцелуя. Ну, теперь еще и второго — когда Локи передавал ему бутылку, мужчина все-таки коротко коснулся губами оказавшимися в ближайшем доступе тонких губ брата, который, видимо, выбрал самую простую стратегию: напиться так, чтобы сегодня не думать, а завтра — лежать в постели с легким похмельем, которое можно драматизировать и упиваться собственным состоянием, забивая «радиоэфир» мыслей.       Цепкие пальцы оказались на широкой шее Тора, и тот невольно накрыл их собственной пятерней. Взгляд Локи бегал: даже в подпитии от того буквально разило нервозностью, и это не вязалось с выхолощенным обликом.       — Предлагаю так, — мужчина крепко приложился к бутылке. — Каждый говорит о себе три важных вещи.       Локи нахмурился, глядя на него, и стремясь вернуть вино себе.       — Слишком просто, зачем убивать таким образом интригу?       — А, то есть, теперь это авантюра?       — Скажи на милость, — каким-то недобрым тоном протянул Локи. — Вот что ты сейчас скажешь? Что ты любишь пиво? Я и так это могу понять.       Тор, безусловно, любил пиво, но… В принципе, можно было и к черту послать какие-то приличия. Образ Локи раскрывался одновременно со многих сторон, и каждая из них казалась противопоставленной ему самому. Привлекательный малый, который забудет его, да и сам заставит брата забыть о собственном существовании. Явно неглупый, какой-то хитрый и будто скользкий, у такого не один козырь в рукаве. Черт подери, он уже владел ситуации, а сам Тор будто бы оказался на крючке, с которого мог сорваться в любой момент.       Да, хотелось ввязаться: впрочем, он уже это сделал, а такого, как известно, не воротишь.       Тор резко подтянул Локи к себе за талию, действуя довольно жестко, вжимая его поясницей в округлый край столешницы кухонного агрегата. Надлежало переходить к поцелуям, и его «новый» партнер прекрасно, казалось, знал, что делает, выражая собственное согласие с происходящим повышенной активностью и действиями, примерно аналогичными по настроению с его собственными. Теперь уже он зарылся рукой в волосы Тора, нарушая его незамысловатую прическу, требовавшей всего лишь собрать волосы в пучок. Державшая его резинка была наскоро ликвидирована, и пшеничные патлы беспорядочно рассыпались по плечам.       Она полетела куда-то в угол, в то время как Локи вовлек в брата поцелуй, не слишком долгий, однако настолько развратный, насколько в принципе возможно. В дело пошли зубы: он прикусил нижнюю губу Тора чуть ли не до крови, и подобное действие пробивало на чувство дежавю, как будто тело помнило, что у них уже было что-то, причем совершенно определенного характера. Телесная память? Может, тактильная? Черт знает, как нормальные люди называют это дерьмо, Тору не требовалось наименование до каждой ерунды в его жизни.       Руки сминали полы черной рубашки Локи, которую тот носил навыпуск, приталенную и подчеркивающую длинную фигуру, хоть сам он и не был слишком высок. Подобный эффект достигался именно за счет умело подчеркнутой худобы. Он присел на край стола, обхватывая ногами спину Тора так, что их тела соприкасались в не самых приличных местах. Пахом и бедрами ощущался жар чужого тела, которое хотелось сжимать, царапать и целовать в самых разных местах.       Он рванул ворот рубашки на себя, но так, чтобы пуговицы остались на месте. Локи уже успел расстегнуть верхние, так что «декольте» спускалось до середины его груди, позволяя притом видеть ключицы, к которым Тор припал губами. Брат закинул голову назад, прерывисто вздыхая, и скрестил ноги на широкой спине мужчины, заставляя того оказаться еще ближе. Тонкие пальцы нашли ворот, пройдясь по уже пустой петле, расстегнули пару последующих пуговиц, так, что рубашка держалась сугубо на нижней. Поведя плечами, он скинул с них ткань.       Чуть отстранившись, Тор невольно залюбовался подобным зрелищем: Локи выглядел великолепно. Мутноватый взгляд, красно-бордовые от поцелуев и вина губы, лихорадочный румянец, молочно-белые плечи и грудь, на которой в тусклом свете можно было видеть выступающие верхние ребра. Откровенно, но не по-блядски. Сообразно последнему эпитету, хмыкнул про себя Тор, он будет его драть. Почему-то нежничать отнюдь не хотелось, хотя, впрочем, он не имел ничего против «ванильного» секса.       — Чертовка, — склонившись над чужим ухом, произнес он быстро, но четко, опаляя раковину горячим дыханием.       — Нахал, — ответил ему Локи, параллельно своим словам проводя ногтями по боку Тора.       Мужчина торопливо сдернул с себя футболку, оставаясь в одних джинсах, неприятно давящих на пах. Он буквально сорвал с Локи рубашку, целуя его шею и не заботясь о том, что на ней останутся засосы. Тот — студент, ему можно, а то, видать, совсем заработался, раз Тор его помнит.       — Шалава.       — А то, — пьяно и возбужденно усмехнулся Локи.       Тор отступил на шаг, скидывая черную шмотку на пол, не заботясь о том, что может невольно и наступить на шелковую вещичку. Локи раздвинул ноги, расстегивая ремень. Его руки ощутимо тряслись, теперь уже не из-за тревоги, но возбуждения, сейчас правившим балом.       — Презервативы в тумбочке.       — Той самой, где были духи? — Тор сознательно опустил упоминание матери.       Отреагировав на кивок, он быстрым шагом достиг коридора. В ящике лежали вповалку все те вещи, что могут понадобиться любому в прихожей: пачка влажных салфеток, какая-то истрепанная книга на, кажется, французском, мамины духи, которые Локи до сих пор не выбросил, его, видимо, собственный парфюм, пачка пластырей… Две ручки, сломанный брелок для ключей в форме голубоватого кубика, о, а вот и упаковка презервативов. Волнения о том, просрочен ли такой продукт первой необходимости сейчас были бы избыточны.       На кухне Локи встретил его уже со спущенными штанами, однако в той же позе, которая будто бы говорила «ну, покажи мне, на что ты вообще способен». Он потянулся было за еще одним поцелуем, однако Тор грубо перевернул его, укладывая грудью на столешницу и принимаясь за собственную пряжку ремня, которая, казалось, за последние несколько часов совсем охренела и стала как-то слишком сложно расстегиваться.       — Ножи!       — Че? — Тор непонимающе взглянул на зачем-то вспомнившего о кухонных приборах брата.       — Господь всемогущий, Тор, справа от тебя.       Он не мог видеть лица партнера, однако уже мог представить, что в этот самый момент Локи закатил глаза.       Нахера ему сдался добрый килограмм ножей, притом, совершенно различных форм и размеров, понятно не было, но да — справа от облюбованного места находилась деревянная стойка с где-то десятком ножей. При этом — дешевых и совершенно не функциональных, понятно, что такие разве что можно получить посредством разнообразных акций в гипермаркетах.       Тор сдвинул их куда подальше от них, переводя взгляд на спину Локи, всю усыпанную родинками, которые на фоне молочного цвета кожи выделялись особенно ярко. В такой позе не до нежностей, но, проведя с нажимом по поджарым бокам, мужчина уделил внимание чересчур тощей, на его вкус, заднице.       Пригнувшись, он развел ноги Локи, открывая себе, прямо скажем, картинку повышенной эротичности. Поцеловал половинку и копчик, а затем спустился языком чуть ниже, обводя языком по, поразительно, но бритой промежности. Черт подери, самого Тора никогда не хватало на бритье: так, в один момент он стал пренебрегать даже поддержанием щетины в аккуратном состоянии и отрастил бороду, которая не причиняла большого дискомфорта. Ну, сейчас, может, и да, но не ему. Тем не менее, мужчина не сдержался и пробрался кончиком языка в заветную дырочку, заставляя Локи то ли коротко простонать, то ли всхлипнуть от удовольствия, а затем пустил в ход уже палец, прекрасно понимая, что делает.       — Да, «детка»? — будучи отвратительным в грязных разговорах, Тор просто копировал при случае некоторые клишированные варианты, считая, что подобное считается. До этого момента никто не говорил о том, будто это было чем-то пошлым, или же глупым.       Локи также смолчал, точнее, издал не совсем идентифицируемый возглас, параллельно с нажимом проводя по столешнице, как если бы хотел скомкать одеяло. Или же царапнуть спину Тора, которая в подобном положении находилось вне зоны доступа. Да, мужчина был по-прежнему хорош в поиске заветной точки, и чужое удовольствие его только распаляли.       Он почувствовал, что, разгоряченный, он успел неплохо вспотеть. Ох, черт, это место определенно будет пахнуть сексом поутру, если они не откроют окно. Медлить казалось глупостью, и, решив, что он совершил уже достаточное количество подготовительных мероприятий, спустил влажное от смазки белье, размазывая ее остатки по головке, чтобы тратить меньше времени на надевание презерватива.       Смазки у Локи не было, так что приходилось обходиться тем, что было в наличие, то есть, слюной и небольшим количеством находящейся на латексной поверхности презерватива. Ничтожно мало, так что…       — Тише, тш… — Тор склонился над ухом Локи, нашептывая, в то время как его член совершил первый толчок в чужую задницу, сладкий и манящий продолжить, что пока что представлялось невозможным.       Локи смолчал, однако можно было увидеть, как его спина заметно выгнулась, а ребра на спине стали выделяться еще ярче, когда тот глубоко вдохнул. Тор дал ему возможность чуть привыкнуть, после чего его движения приобрели динамичный ритм, который в кратчайшие сроки превратился в рваный. Рукой он схватил Локи за волосы, которые и без того пришлось бы мыть по завершении процесса, заставляя того простонать, срываясь на шипение от боли:       — Какая же ты сволочь, Тор…       В ответ на эти слова он накрыл член Локи рукой, не прекращая при этом двигаться внутри него, и принялся отдрачивать довольно беспорядочными движениями, так как сейчас не то чтобы мог продержаться удовлетворительное количество времени. Наступление оргазма можно было бы и оттянуть, но сейчас хотелось именно бешенства.       Локи для счастья, казалось, не требовалось много, но, тем не менее, Тор оказался к окончанию ближе, нежели он сам думал, и искры перед глазами настигли его первым. Потому брат нагнал его собственными усилиями, и они оказались один лежа, а другой опершись на чертов кухонный агрегат, который теперь еще и был заляпан мутно-белесой спермой Локи.       А после секса он выглядел даже каким-то милым и домашним, и в этом ощущалось некоторое дежавю, которое, по идее, не могло посетить Тора никоим образом. Тора, который только что занялся сексом со своим полупьяным братом на кухне отчего, а точнее, материнского дома.       «Хуйня какая», — подумал он с мысленной усмешкой, и, стащив использованный презерватив, отхлебнул вино, которое они не допили.       Предпочтение Локи в алкоголе все еще казались дерьмом.