Ещё слово, и я звоню в полицию

      Когда Локи работал за компьютером, он скручивался чуть ли не в бараний рог. Казалось, ему никогда в жизни не рассказывали о таком человеческом изобретении, как письменный стол, поскольку он предпочитал ему любую другую поверхность, или ее отсутствие, начиная с собственных колен и диванной подушки, и заканчивая спиной Тора. Так и сейчас, он устроился некоторым подобием вертикального «калачика» на диване.       Где-то с три часа назад он активно набирал текст, в то время как сейчас — смотрел куда-то в стену, изредка поглядывая на то и дело гаснущий монитор крошечного ноутбука.       — Локи, я могу наконец включить вай-фай?       Тор выглянул из-за дверного косяка. Он был вынужден оставаться в спальне, поскольку из гостиной брат его прогнал, аргументируя это тем, что аспирантскую диссертацию он хотел бы писать «в тишине, без идиотских комментариев».       — Черт возьми, нет! — чуть не взвыл Локи, зарываясь руками в волосы, которые он еще не успел уложить.       Тяжело вздохнув, Тор все-таки зашел в гостиную, опускаясь на корточки рядом с диваном.       — Если ты ничего не написал за утро, то вряд ли что-то еще породишь.       Локи простонал, глядя на него из-под полуопущенных век. Его распорядок дня отнюдь не нравится Тору. Безусловно, каждый учившийся в университете, а особенно на гуманитарном факультете, сталкивался с неспособностью писать длинный связный текст. Требования и к длине, и к наполнению вгоняют во фрустрацию даже самых стойких, однако Локи выглядел особенно плачевно. И если остаток лета прошел более-менее сносно, то с началом сентября подобная истерика стала более частотным "погодным явлением". Это был его последний год аспирантуры, за которым должна была последовать защита, однако, видимо, Локи максимально оттягивал момент написания, потому что выглядел он, ну… Примерно вот так.       Они жили подобно супружеской паре, и это отнюдь не казалось чем-то противоестественным. За этот краткий отрезок времени сожитель стал казаться чем-то совершенно нормальным, будто они знали друг друга очень долго. В то же время Тор регулярно ловил себя на мысли, что совершенно не понимает, как угодить Локи в каких-то бытовых тонкостях. Например, тот вешал туалетную бумагу как будто бы «наоборот», хотя все знают, что она должна быть расположена так, чтобы кончик находился с лицевой стороны, а не у стенки. Правда, объяснить это, или же что-то еще Локи было совершенно невозможно: тот продолжал не просто перевешивать рулон, но при этом еще и устраивать, как сказал бы Тор, «сцену». Сам он предпочитал считать это совершенно адекватным поведением, как и то, что, например, в коридорах университета они подчеркнуто друг друга игнорировали, а в курилке Локи оставался со своими товарищами по литературоведческому поприщу, даже и не глядя в сторону Тора, который, как правило, дымил в одиночку.       Большую часть дня они проводили в одном и том же месте, однако занимались разными вещами, которые отчего-то не обсуждали. Обычно Локи сидел или в библиотеке, или в преподавательской своего факультета на правах семинариста, Тор же находился в другом корпусе, предпочитая не проводить в стенах учебного учреждения дольше, чем того требовало от него расписание, разве что домашние работы студентов, пока что редкие, предпочитал домой не уносить.       Потом — добирались до дома, каждый в своем темпе, и никто никого не ждал, хотя, помнится, Джейн мужчина умудрялся дожидаться часами, поскольку та в свое время посещала просто безумное количество факультативных курсов. Он усмехнулся: сам Тор был просто отвратительным студентом, а ученый из него вышел скорее «полевой», и совершенно не «кабинетный», а преподавание мало увлекало его. Аналогичная ситуация наблюдалась и с публикациями: он предпочитал соавторство, или же совсем краткие резюме, благо то позволяла ему специальность.       Дома они целуются. При любом удобном случае, серьезно, Тор никогда не думал, что такие романтические жесты ему придется совмещать то с жаркой то и дело норовящей пригореть яичницы, то с совершенно бытовым курением, или же запуском стиральной машинки. Локи жутко тактильный, и иногда просто подходит к нему для того, чтобы его обняли за худые плечи. Ну, был еще второй вариант: чтобы съязвить, обругать Тора, или какого-то коллегу, причем черт знает чем перед Локи провинившегося. Казалось, ему в принципе ничего не нравилось, однако, как уже понял мужчина, это было далеко от правды.       Локи любил, когда идет дождь: как-то раз они очень, ужасно глупо, а еще ужасно эротично целовались неподалеку от местной свалки, выбравшись из дома только для того, чтобы использовать ее по прямому назначению. Тор прижал своего партнера спиной к мокрому столбу, шарясь руками под его футболкой и целуя, невзирая на стекающие по их лицам холодные капли. Волосы Локи от воды стали еще чернее, слипшись в чуть вьющиеся сосульки, а его влажно блестящие глаза сочетались со всем остальным антуражем. Добравшись домой, было решено немедленно залезть под душ, и мало когда Тор чувствовал себя настолько на своем месте, как в тот момент, после совершенно дурацкого, абсурдного бунта, когда он буквально втрахивал Локи в бледно-зеленый кафель стены. А тот — гнулся и отчаянно пытался удержаться хоть за что-то, чтобы не поскользнуться в столь опасном для сексуальных игрищ месте.       Локи нравилось, когда к его внешнему виду относятся уважительно. В своих черных лакированных ботинках он никогда не пойдет мимо тротуара, а прикасаться к только что уложенным волосам было просто опасно для жизни. Что-то, а стиль в каком-то роде был для него в некотором роде религией.       Локи чертовски любил издеваться, причем не всегда по-доброму, мог в ответ на вопрос прикинуться, будто совершенно ничего не знает о местоположении телефона Тора, который в этот момент лежал прямо перед ним, наслаждаясь беготней опаздывающего брата по дому.       Да, одним из излюбленных способов досуга для Локи было доводить людей, и Тора в частности. Проворачивал ли он подобное со своими друзьями, например, с тем самым художником по фамилии Роджерс, картинами которого тот завесил всю прихожую, оставалось загадкой. Скорее нет, не трахался же брат с ним в самом деле!       Роджерс не то, чтобы постоянно присутствовал в их жизни: скорее существовал на периферии. Иногда казалось, что у Локи в принципе не было друзей, или вообще не наличествовало что-то более-менее активное в жизни, но он был слишком уверенным в себе для совершенного одиночки. Кажется, смерть матери сильно повлияла на него.       Тор старался об этом не думать.       И, как можно было бы понять практически сразу, Локи любил трахаться. Прямо-таки любил, и многие его авантюры требовались для того, чтобы в результате озверевший Тор где-нибудь его зажал, и не отпускал, и после этого они занялись сексом в случайном месте. Мужчина был вспыльчив, но отходчив, но, чтобы вывести его из себя не требовалось быть слишком извращенным в кознях: достаточно всего лишь приличное время «капать на мозг».       Локи был в этом превосходен.       Правда, сам тоже редко когда оставался в долгу: как только один начинал кричать, второй принимался перебивать в стремлении быть скорее громче, нежели убедительнее. И если ссора не заканчивалась примирительным сексом где-нибудь в полуслучайном месте, Локи обижался.       Обычно они спали на кровати Фригг, и это казалось полным безумием. Первую ночь даже Тору, совершенно не прихотливому, было тяжело уснуть: постоянно ощущалось давление, будто сами стены стремились его раздавить и унизить, однако Локи как будто бы жил в таком мире, который постоянно пытался раздавить его хрупкую фигурку. Хотя тоже не скажешь, чтобы ему удавалось поспать: иногда мужчина ловил его с бокалом вина, сидящим на барной стойке. Локи никогда в таких случаях не предлагал ему выпить, пока Тор сам не спрашивал. Наверное, примерно таким образом он и жил последние годы: писал бесконечные работы, помаленьку пил, курил в кровати, совершенно не опасаясь возможного пожара.       — Нет, это уже какой-то бред, — Тор подошел к нему, захлопывая крышку ноутбука.       — Мразь!       Локи вскрикнул, и подскочил бы, не удерживай мужчина тяжелой рукой его колени.       — Тебе правда нужно развеяться.       — Нет, как, если я еще ничего не сдела-ал, — простонал Локи, откидывая голову на спинку дивана так, что кудри разметались по его темно-синей спинке.       — Мать твою, Локи, ты так ничего в результате и не сделаешь.       Тор говорил прямо и жестко, глядя при этом в глаза брата. Он протянул свободную руку, чтобы погладить того по волосам. Удивительно, но Локи не стал уворачиваться, принимая ласку.       — Я мог бы написать хотя бы пару предложений, оформить там сноску…       — Ты этого не сделал.       — Ну и что теперь? — обиженно промычал Локи, отворачиваясь от Тора куда-то к стене, на которую отбрасывал тени фикус, который мужчина пару дней назад притащил домой из лаборатории. Там ему недоставало ухода, а Тор был слишком слаб перед страданиями любого живого существа. В детстве он приносил домой уличных щенков, и Фригг каждый раз отчитывала мальчика, который при этом совсем невнимателен к брату.       Стоп, брату? Отчего он это помнит? Возможно, часть воспоминаний возвращалась к нему, и катализаторами этого процесса выступали все те обрывки фраз, которые сообщал о себе Локи как бы между слов. Так, недалече чем пару дней назад, он вернулся с красными глазами, пошмыгивая носом. Выглядело так, будто Локи настигла истерика прямо в университете, однако это не могло быть правдой. Как выяснилось, он просто заглянул к своему приятелю, Роджерсу, у которого жил здоровенный лабрадор. Так что все логично: Локи был аллергиком, и отчасти поэтому на домашних животных в доме Фригг было наложено вето.       — Тор! — послышался его голос будто сквозь пелену, так как когда тот задумывался, то совершенно переставал воспринимать реальный мир, и его звуки представлялись уже не более, чем фоновым шумом подобно включенному на минимальную громкость телевизору с программами для домохозяек.       — Че?!       — Я уже потратил большую часть дня, и он вышел совсем непродуктивным, блядь, что мне теперь делать?       Тор тяжело вздохнул. Он ненавидел решать за людей, чем им заняться, однако эта эпопея с дипломом начинала походить на трагифарс. Конечно, можно было бы развлечь Локи и дома, однако это не представило бы особой ценности: лучше бы ему не стало, слишком уж долго занимался идиотским затворничеством.       — Ну позвони своему там Роджерсу, я пока за продуктами схожу.       А у этого «Роджерса» вообще было имя? Постоянное именование по фамилии отдавало или армейским порядком, или каким-то школьным пережитком, но такой человек отнюдь не мог быть гражданином Исландии, иначе у него было имя одного из прославленных в сагах героях древности и патроним. Странности!       — Он занят! Как думаешь, почему я могу быть здесь?       Тор помассировал виски, выпрямившись во весь рост.       — Ладно, собирайся, выберемся куда-нибудь в центр.       ***       Казалось, это превратилось в традицию: они снова попали под дождь, и на этот раз подобный расклад совершенно не устраивал Локи, который в честь выходного решил выглядеть на «все сто», как выражался обычно Тор. В отличие от него самого, у брата существовало четкое разделение внешнего вида на будние и выходные дни, и это было обосновано отнюдь не тем, что ему было плевать на его условно повседневный вид. Вовсе нет, Локи просто категорически не умел вставать рано, будучи абсолютной совой, и его день в идеале начинался не раньше полудня.       Идеально уложенные и выпрямленные волосы снова вились от воды и влажности, да и вообще липли к лицу. Благо, Локи хватило ума надеть кожаную куртку, но она не спасала, поскольку Исландское небо, по всей видимости, решило выплеснуть на несчастных жителей столице месячный запас воды, которая лишь портила настроение. Но не Тору, который был рад возможности развеяться. Работы проверить можно и позднее, потому что когда Тор пьет, работа ждет, а не наоборот.       Выпить и вправду было бы неплохо: мужчине как раз хотелось проверить, работает ли еще та пивнушка, в которую они ходили с товарищами по молодости. Жаль, но на ее месте они обнаружили какое-то хипстерского вида кафе, в которое совершенно не хотелось. На витрине были выставлены пирожные, сейчас совершенно не соблазняющие.       — Господи, Тор, давай пойдем уже куда угодно!       Вдох. Выдох. Не орать.       Локи повторял это уже не в первый раз, время от времени повисая на руке Тора, который и сам прекрасно понимал, что нужно отыскать какое-нибудь мало-мальски приличное место. Ладно.       — Пиво будешь? — он указал рукой на казавшийся более-менее приемлемым крафтовый бар, в котором было не слишком много народу. На ценник было уже, на самом деле, плевать, тем более что Тору удалось выбить себе переводческий грант.       — Я уже что угодно буду, только пойдем!       ***       Локи едва ли не колотило от холода, и они расположились в максимально удаленном от распахнутой в курилку двери месте. Тот выглядел настолько жалко, что Тор приобнял брата, незаметно целуя его в мокрые волосы, хоть тот и пытался отмахнуться. Оставалось верить, что в этом заведении не обнаружится никого знакомого: последнее, чего, как думал Тор, им хотелось, была публичность.       Требовалось отдавать себе отчет: их краткая связь продлится до конца академического года, и не днем более. Он не знал, что дальше будет делать Локи, но сам не планировал оставаться в Рейкьявике, который казался знакомым от корки до корки, и от того мерзким. Несмотря на иногда вспыхивавшее на периферии сознания желание вернуться домой, он не был домом, скорее некоторой фикцией, где-то и дело мелькали призраки прошлого, о которых не хотелось вспоминать.       Не то, чтобы Тор был вечным странником, отнюдь нет, для него был важен ДОМ, но стало в последнее время ясно, что что-то не клеилось у него с отношениями, а одинокую халупу таким громким словом не назовешь. А отчий дом — вещь совершенно иная, теперь утерявшая всякий шарм, так что отправится туда, где потребуются его услуги преподавателя, или же археолога как такового. Эх, сейчас бы на раскоп…       За барной стойкой с ним тепло поздоровался длинноволосый бармен с хмурым лицом. Нечаянно бросив взгляд на его руки, которыми мужчина вытирал бокалы, Тор отметил, что одна из них была замещена протезом.       — Здаров, брат, чего тебе налить?       Тору импонировало такое панибратство, но в выборе пива он был разборчивым:       — Погоди, дай хоть присмотрюсь.       Он принялся изучать список находящихся на кранах наименований, однако предпочел взглянуть и на томящиеся в холодильнике банки с бутылками. Локи… Черт, этот малый пьет то вино, то вообще сидр, что ему брать? Сам Тор предпочитал стауты, да покрепче, или же IPA, горькие, которые тот вряд ли ценил. Опять будет ругаться, черт его дери…       Бармен чуть склонился к нему, поводя темной бровью:       — О, у тебя одна из первых свиданок?       — Типа того, — пожал плечами Тор, — Давай пятый и двенадцатый краны.       Ожидая, пока тот выполнит свою работу, он призадумался. Возможно, это и вправду было можно назвать одним из первых свиданий. Они толком друг друга не знают, хоть и живут подобно семьи, да и что мудрить, ей и являясь. Потом перестанут, конечно, и, не желая на будущее загадывать, Тор все равно оставался уверенным в этом простом как пять копеек факте.