Ещё слово, и я звоню в полицию

Не догонишь — не поймаешь, не догнал — не воровали, Без труда не выбьешь зубы, не продашь, не наебешь…*

      Черт возьми, кажется, сейчас они просто займутся сексом на кровати собственной покойной мамаши.       Кажущиеся слишком близкими и давящими стены выкрашены в темно-синий цвет, да здесь все практически темно-синие, коричневое, или же, в качестве исключения, грязно-бежевое.       Обычно Тор искал иные места для реализации плотского желания и гнетущей потребности, которая никогда раньше не реализовывалась настолько часто, потому что сейчас у него, нужно сказать, впервые за 26 лет жизни происходит регулярный секс. Возможно, у Локи тоже, поскольку, кажется, он буквально ненасытен в этом.       Тор предпочитает брать его сзади, потому что ему так привычнее, однако брат настаивает на том, чтобы видеть его лицо. Так, сейчас он сидит на бедрах мужчины, и его крепкий член находится в плену тонких пальцев, которые вытворяют что-то совершенно магические. Локи склоняется над ним и целует куда-то в шею, одной рукой удерживая голову Тора на такой же темно-синей, как и стены, как и одеяло, подушке, полностью держа ситуацию под контролем. Сегодня это его желания, а через полчаса у него день рождения.       Это исключение: обычно Тор показывает, кто здесь главный, и кто среди них «носит штаны». Сейчас Локи же делает все, чтобы его хрупкая маскулинность не пошатнулась, однако играет грязно. Он всегда играет грязно, но главным образом за пределами постели, где распространяется сфера влияния Тора, который имеет полное право воспользоваться Локи так, как захочет.       Наконец, он заканчивает со стимуляцией руками, вытаскивая из растянутого ануса пробку. Подобная стратегия была чрезвычайно удобной, поскольку помогала пренебречь дополнительной подготовкой, которая, конечно, была важной частью секса, но иногда было совершенно не до нее. Затем — привстает, чтобы опуститься на член Тора, который не то, чтобы жутко длинный, но, черт возьми, толстый, крепкий, такой, что мужчина когда-то в подростковом возрасте воспринимал его как повод для гордости. Сейчас, впрочем, иногда тоже промелькивали подобные мысли.       Тор хрипло простонал, оказавшись внутри Локи, который, право, был каким-то сексуальным кудесником, распутником. Да еще и двигаться начал жутко медленно, удерживая брата руками так, чтобы тот практически не касался его тела, однако мужчина так просто не мог это оставить. Он поводит бедрами, задавая собственный, отличный от выбранного Локи темп, который чуть быстрее, но в то же время предполагает полное проникновение. Тот напрягает мышцы внизу, и у Тора закатываются глаза, а с губ срывается чуть более громкий стон. Ох черт, этот малый действительно сейчас его имеет, блядь!       И это также казалось жутко эротичным.       ***       Наутро Локи проснется с крупным засосом на самом видном месте шее, будто бы ему лет 17, и он — неоперившийся первокурсник, пустившийся в свои первые в жизни эротические приключения.       Тор лежит на боку, подперев голову рукой. Локи красивый, особенно когда ничего не говорит, и не скандалит. Что существенно — еще и не нервничает. Воскресенье, и сегодня ему исполняется 25. Казалось, это заставляло Локи переживать еще о собственном старении, хоть тот и не слишком, как казалось, пользовался сомнительными преимуществами молодости.       Да господи, 25 — это не 45, вся жизнь еще впереди!       ***       — Ну ты мразь, Тор! — повторяет Локи, вертясь у зеркала в попытке подобрать такой наряд для вечеринки, чтобы никто не заметил лилового засоса, расплывающегося на тонкой шее с выпирающим кадыком.       Обычно он носил черное, или же темное. Что существенно — не синее, и подобную деталь, как казалось, отметил только Тор, который все еще не стремился вылезать из кровати. Правда, душ успел принять, и теперь продолжал валяться на одеяле с раскрытым ноутбуком, ожидая, пока волосы высохнут естественным путем.       — Ну вот что мне с этим делать?!       Локи оборачивается к нему. На плечах висит бордовая расстегнутая рубашка, так что у Тора была возможность наблюдать напряженные темные соски. Вся картинка оставалась сексуальной, несмотря на то что брат представлял из себя разъяренную фурию. Еще секунда — и влепит Тору пощечину. А он, черт возьми, не сдержится. А рука-то тяжелая, и иллюзия покоя развалится на куски.       Тор прекрасно знал об этом, ведь именно из-за того, что Джейн называла «домашним насилием» развалились его предыдущие отношения. Верил он в них настолько, что привозил девушку в Рейкьявик. Знакомил с матерью. И, кажется, с Локи тоже, но вот этого не помнил. Вряд ли вспомнит: против природы не попрешь.       Насилие также было в природе Тора, и стыда за это мужчина не то, чтобы ощущал, но вот только все остальные считали подобные проявления чувств чем-то совершенно выходящим за рамки. Но, блядь, кто здесь мужик?! Он, и в этом не может быть сомнений.       ***       Локи не хочет праздновать дома, и они оказываются в квартире Роджерса, которого, как оказалось, зовут Стив. Она расположена чуть ли не в самом центре, и Тор ощущает укол зависти по дороге.       В честь праздника он даже надел рубашку. Впрочем, неглаженную: обыкновенно Тор пренебрегал выбором, и, уж тем более, глажкой одежды, постоянно надевая то, что первым выпадало из шкафа и было относительно удобным.       Он ничего не дарит Локи, аргументируя это тем, что как только все это кончится, он забудет о дарителе. Кажется, тот даже и не обижается, хоть с начала дня и выглядит каким-то уж слишком подавленным. Подсознание Тора подкидывало ассоциации с собственными «грустными праздниками», которые он перестал каким бы то ни было образом фиксировать уже некоторое время, но он гнал их от себя, скорее предвкушая знакомство с друзьями Локи. Это было тупо: зачем, если потом будут напоминать?!       Всяческая зависть испарилась, как только они вошли в квартиру. Сразу было понятно, что здесь обосновался художник. Слава Богу, хоть не абстракции рисовал, но по стенам были развешены плакаты в стиле пин-ап, как будто на дворе был не 2015, а какой-нибудь 1955! Разве что вместо пышногрудых девушек они изображали полуобнаженных мужчин. Интересно, а Локи когда-нибудь позировал для Роджерса. Наверняка, вот только не спали.       Дверь им открыл, вероятно, хозяин: «голубоватого» вида молодой человек со старомодно зачесанными назад светлыми волосами. Вероятно, натурального цвета: глаза также были светлые.       — Стив, — представился он, предлагая Тору руку.       — Тор, — пожав плечами, улыбнулся мужчина новому знакомому, о котором был наслышан.       Как думалось, односторонне, однако собеседник сумел удивить:       — Наслышан!       У «Стива» Роджерса была поразительно белая, буквально «голливудская» улыбка, а рубашка — застегнутой на все пуговицы, до жути целомудренно. Черт, Тор поверить не мог, что они с Локи не спали.       Пока Роджерс обменивался с Локи любезностями, Тор присел на расположенную в прихожей скамью, разглядывая обстановку. Нет, ну недурно, однако чересчур вычурно на вкус мужчины, который тяготел к простоте и максимальной функциональности. Во всем. Он не хотел портить себе и Локи настроение, более того — обеспечить ему хороший праздник и возможность отдохнуть, но подобное смешение всех «друзей» в рамках одной вечеринки казалось дурью. Никто не выиграет от этого, и все, чего хотел Тор — причинить Локи минимальное количество боли своим присутствием в его жизни и уходом из нее, а такое решение противоречило здравому смыслу. Впрочем, у брата было какое-то собственное понимание рациональности.       Он играл в свои игры.       ***       Праздновать начинали с шампанского. Как Тор успел выяснить — Локи и Стив учились вместе в бакалавриате, а вообще этот парень был американцем без капли скандинавской крови. Поразительно — обычно приезжали сугубо американские исландцы, который почему-то начинало тянуть к историческим корням, но здесь какая-то иная ситуация.       — Мы кого-то еще ждем?       Тор нарушил светскую беседу об искусстве, за которой Стив то и дело бросал на него какие-то престранные взгляды. Хотелось, блядь, есть: живот мужчины докучал ему уже какое-то время, и с этим действительно хотелось разобраться.       Локи взглянул на него крайне неодобрительно. Видать, его настроение все-таки успело еще подпортиться:       — Да, я тебе говорил, должен прийти Баки, и…       Раздался звонок в дверь, и, хотя ему было положено открывать, Роджерс отхлебнул шампанское, которое обычно пил какими-то до смешного маленькими глотками.       За дверью оказался уже знакомый Тору бармен.       «Какая-то бредятина» — подумалось ему. Впрочем, это Исландия: люди здесь наперечет, но тот факт, что он умудрился разоткровенничаться с, кажется, еще одним другом Локи… Так делать было нельзя, и Тор уже в принципе не понимал, как вести себя в сложившейся ситуации.       — Привет, Баки! — Стив обнял пришедшего мужчину в знак приветствия, похлопывая того по спине, чтобы сделать подобный противоречащий понятиям о маскулинности жест чуть более дружеским.       «Черт возьми».       Тор перевел взгляд на Локи, выдавливая из себя улыбку. Он ненавидел играть в игры, а, видимо, сейчас брат подвел его к развязке собственной, которая по большей части ускользнула от мужчины, который с трудом понимал намеки, и уж тем более — считывал сложносочиненные стратегии. Особенно если они задумывались компанией из нетрезвого литературоведа и художника.       — Я Тор, — он изобразил максимальное дружелюбие на лице, пожимая руку последнему гостю.       Спасибо, конечно, Локи за то, что он не позвал в принципе всех своих знакомых, хотя…       — Приятно, хоть мы уже и знакомы, мужик.       Лицо Баки также было несколько хмурым, и, как Тор мог судить, он тоже пришел без подарка. А может, и узнал о грядущей вечеринке в последний момент.       Ситуация действительно начинала напоминать условное двойное свидание, и это тем более не нравилось Тору, потому что мало ли к чему пришел Локи в своих логических построениях, претворенных в нечестной игре.