Game in Survival

Kill your pride or she will kill you.

Переполненный зал, теперь казался Чимину совсем пустым. Не одна душа не знала, как внутри маленького семнадцатилетнего ребенка разбивался хрустальный замок, который он годами выстраивал, старался защищать даже от дуновения ветра, а осколки впивались в каждую клеточку тела, оставляя глубокие шрамы. Его отец, тот, кто сам его породил, вырвал сердце своего сына, пока то ещё билось, старалось жить, положил в красивую коробочку, перевязанную красной лентой, и отдал в руки человеку, которого, хозяин этого сердечка, поклялся ненавидеть до конца своей жизни. Правильно ведь говорят, что нужно быть готовым к предательству любого из своих близких, но особенно тех, кому ты доверяешь больше всех, ведь именно такое предательство настолько болезненное, будто тебе ломают кости. Разбивают мечты... Чувство, что ты ненужная вещь, которой можно распоряжаться, как захочется, не покидало маленькую голову, с того самого момента, как его посадили в эту карету, закрыли дверцу, и собственноручно отправили в ад. Медленно погружаясь в себя, он бродил по пустыне своей души, все чаще и чаще замечая миражи, тянулся к ним, а потом снова ломался, от иллюзии счастья, за почти беззаботно прожитые семнадцать лет. Он уже почти смирился со своей судьбой, когда последний раз оглядывая замок, наткнулся на любимую книгу папы. Боли почти не было, лишь пустота. Слезы невольно прокатились из глаз. " Я обещал тебе быть сильным. Прости, я не справился. Ты просил меня никогда ни на кого не держать зла, и всегда прощать, но как можно простить такое?" В ушах до сих пор стоял шёпот отца, который, обнимая неподвижного парня, все без остановки повторял "Ты это примешь, ты все поймёшь" Но этот ребенок не хотел ничего принимать. Он хотел жить. Любить. Когда-нибудь родить детей своему любимому альфе. Но жизнь любит посмеяться над мечтающими и счастливыми.. " Я не хочу понимать" - оставшись наедине с собой, шептал себе под нос парень, вытерая зареванное лицо, и наблюдая за удаляющимся его, навсегда, уже прошлым, домом. Двадцать четыре часа назад - Я, Мин Юнги, наследный принц Кабудана, и я пришёл поздравить своего будущего мужа, с днем рождения. Это ведь шутка. Это неудачный розыгрыш. Иначе ведь не может быть. Нет. Это никак не может быть правдой. Испуганный парень так и стоял, ощущая, на своей щеке, прикосновения незнакомого альфы. А тот, в свою очередь получал удовольствие, от произведенного эффекта. Именно поэтому, он настаивал, что самолично приехать будет куда зрелищнее. Но даже он не ожидал, что маленький омега не будет знать, как низко поступил его отец, продав своего единственного сына, за армию. - Отец, - хриплый голос, нарушивший эту мёртвую тишину, в которую погрузился зал, жалобно исходил из почти рыдающего принца, - отец, что он такое говорит? Это ведь не правда? - он начал выпутываться из рук черноволосого. И у него это получилось. Но думать о том, что незнакомец позволил ему это сделать, ему не хотелось, от слова совсем. Доля секунды, и рядом с Чимином появился король. Но он, вместо того, что бы пойти, и наказать этого хама, который без предупреждения ворвался на торжество, и одним только своим видом испортил его, подошёл, и пожал ему руку, в знак приветствия. Сердце именинника погрузилась во тьму. Если король не намеревался его наказать, за такие дерзкие речи, это могло значить, только то, что это была не просто шутка, слетевшая с уст черноволосого. Открытые двери пропускали холодный воздух, приглашая его на праздник, а тот в свою очередь пускался в пляс, не обращая внимание на то, что происходило в зале, параллельно хлеща маленькое дрожащее тельце, стоящее в центре комнаты. Чужой и в то же время очень знакомый, но уже такой ненавистный запах жженого дерева, или дыма, а может все вместе, Чимин так и не понял, погрузил в себя омегу полностью, не давая вздохнуть. От нехватки кислорода, и переизбытка запаха альфы, в лёгких у принца началась личная война. И эта битва проигрывалась. Свет становится то ярче, то резко тускнел, а тишина, заполняющая все пространство, начала разрывать голову изнутри, на несколько частей. Комната поплыла, словно её кто-то закрутил, как волчок, забирая у Чимина опору из под ног. Последнее что он помнил, это тёплые объятия, и окутывающий его со всех сторон, как пеленой, от чужого, совсем родной и любимый запах лаванды. Сознание полностью погрузилось в сладкий туман, и реальность ушла на второй план Буквально через несколько секунд, и хрупкое тельце безвольно повисло в руках Сокджина. *** Холодные капли дождя оставляли на душе у омеги чувство потерянности. Их родной отец самолично отдал, его маленькое златовласое чудо, на съедение голодным волкам, а Техен ничего не мог с этим сделать. Какой-то частичкой своего мозга, он понимал, что это возможно единственный выход, и если заполучить поддержку Минов, то шансы выстоять, когда Намджун нападёт, а он явно собирался это сделать в ближайшее будущее, заметно возрастут. Но даже этот факт не мог оправдывать отца. Он мог дать королю Кабудана все, что принадлежало их королевству, но из миллиона даров, он выбрал именно сына. Он решил подарить своего единственного официального наследника. Техен больше не знал, во что ему верить. В добро? Или любовь? После сегодняшнего вечера, он больше не верит в них. Их собственный родитель сам показал, на больном примере, что никаких добродетелей, которые люди привыкли восхвалять, не существует. Существует только ад на земле, и король в нем вовсе не Пак старший... Мин Юнги... Кабудан - большое государство, находящееся южнее от Мертенона. Длинные степи, в которые не рискуют заходить караваны, и палящее солнце, всегда были визитной картой этой страны. И так было ровно до тех пор, пока Мин Ху Ён не захватил трон, совершив крупнейший переворот в королевстве. Потерпи он неудачу, самое лучшее, что его могло ожидать, это висельница. Но он не проиграл. Рискнул всем. Бросил на кон не только свою, но и жизнь всего своего рода. И выиграл. За его отважный поступок, защитить страну от тирана, что правил в те времена, судьба поощрила его всеми благами. Но только вот никто не ожидал, что их великий освободитель окажется в сто раз хуже. Теперь же каждый, когда хоть вскользь упоминалось что-то про южное государство, с лёгкостью моё сказать, что эта страна славилась своими жестокими наказаниями, и сильнейшей армией. Мин Юнги единственный наследник, и будущий король, внушал страх только одним именем. Люди в Арканаре боялись произносить его имя вслух, ссылаясь на то, что даже только его звучание может призвать беду и наложить проклятье на весь род, из чьих уст оно слетело. Именно он прославил фамилию Мин, как самый жестокий королевский род. О его жутких похождениях, горах мёртвых тел и океаны крови, которые он оставлял за собой, складывали легенды, и разносили по миру. Идти против Минов никто не хотел, ведь исход всегда был одним. Еще тогда, во времена бунта, его отец, с последователями в двести человек, пошёл против короля. Уже тогда он дал всем понять, что люди, носящие эту фамилию, никогда не проигрывают. Так было, и так будет... Всегда.. А сейчас, Техен должен позволить отдать его единственного брата в руки к этому монстру. Парень обессилено свалился на кровать. «Жизнь слишком не справедлива, особенно в сторону тех, кто действительно достоин счастья». Там в зале, его младший брат пережил такой ужас, что омега переживал, что он может не отправиться. Но сердце все равно твердило, что его Чим сильнее всех, кого только встречал. Лишь бы Мин Юнги не сломал его... Но именно это альфа сделать и собрался. Техен видел это в его глазах, когда омегу в бессознательно состоянии уносили из зала. То, каким взглядом он провожал омегу, будто представлял, как не торопясь будет обгладывать каждую его косточку, и будет, есть его, пока не наестся, до сих пор мурашками ужаса проходило по телу русого. От мыслей омегу отвлек стук в дверь, и после короткого "войдите" дверь медленно приоткрылась, и в неё вошёл Чхве Юон. Омега лет сорока пяти, но не зависимо от своего возраста, выглядящий достаточно молодо. И лишь несколько морщин выдавали его возраст. Он был главным придворным, и один из немногих, кто знал секрет королевской семьи. Омега, готовый положить свою жизнь за королевскую семью. - Техен-а, - он присел на кровать. Хоть омега и был принцем, хоть и не официальным, Юон относился к нему как к сыну. Раньше, когда Техен был младше, а Чимин не хотел принимать конкурента, претендующего на любовь его отца, первый часто прятался в библиотеке, и под предлогом, что с книгами ему интереснее, забившись в уголок, украдкой глотал слезы. И в один из таких дней, когда Чим снова задел омегу, Юон заметил подавленного ребенка. После этого он пообещал себе, что никому больше не позволить доводить его маленьких принцев. И слово он сдержал. После того дня Тэ не то, что больше не слышал ни одного обидного слова со стороны брата, так тот стал к нему относиться совсем по другому. Они стали настоящими братьями, и были готовы на что угодно, ради друг друга. Или не сдержал? Сейчас его маленький омежка сидит, и размазывает слезы по лицу. Он снова плачет.. Но уже не так, как в детстве. Сейчас с его слезами, наружу вырывается крик немой безысходности, застрявший, где то в горле, и не дающий кислород поступать в лёгкие. - Твой отец просит тебя к себе, - омега принял сидя её положение. - Но сейчас уже за полночь, может, я могу сходить к нему завтра? - Техен с надеждой посмотрел на мужчину, - я сейчас не в лучшем виде. Не хочу то бы он видел меня таким. -Техен, - омега серьёзно посмотрел на парня. - Он сказал срочно. Сказал, что даже если бы ты уже спал, я был бы должен разбудить тебя и привести. - Я через пару минут выйду. Юона просить не нужно было, он и так понял, что от него хотел маленький принц. Он бесшумно слез с кровати, и покинул комнату, оставляя омегу наедине с со своими переживаниями. Медленно сползая со своей крепости, которая хоть на чуть могла забрать его переживания, а подушка - сохранить, и никому никогда не показывать, его слезы, пополз к зеркалу, что бы хоть чуть-чуть привести себя в порядок, и никому не показывать свою слабость. Спустя десять минут, он как и обещал, покинул свою комнату, отправляясь по тёмным, будто замершим от ситуации, которая происходить в замке, коридорам. Последний раз, когда он беззаботно бегал этому по проходу, заливающимся разноцветными бликами из-за витража, что был по всем окнам, весело, ни о чем, не подозревая, заливался беззаботным смехом, когда Чимин парадировал портреты правителей, или просто родственников, о которых они знали только благодаря этим картинам. Он был счастлив. Сейчас же все наоборот. Неосвященная комната, со сгущающейся темнотой в выходу, казалась самым ужасным местом, а холодный ветер, гуляющий по коридору, и завывал свои жуткие колыбельной, и создавал ощущение, будто пел похоронный марш. Омега остановился у высокой деревянной двери, на которой были вырезаны различные узоры, но зайти, у него никак не хватало духа. Он не знал, что его может там ждать, и от этого сердце начинало биться ещё сильнее. Переборов себя, он потянул свой кулачек к деревянной поверхности, и легко касаясь, постучал. Дверь распахнулась, и из неё вышел, постаревший, за несколько часов, на несколько лет, отец. На лбу появилась новая полоска, перерезавшая его светлую кожу, а около глаз куча маленьких мимических морщин. Увидев парня, он облегчённо вздохнул, и потёр глаза - Заходи, - парень прошёл вслед за отцом, в обычно светлую, освященную множеством свечей, но сейчас в тёмную комнату, где на столе полыхала одна единственная свеча, колышущаяся от ветра. - Техен, - король сел на кресло, и уставился на сына. - Мы должны поговорить. - Отец, я знаю, что ты лучше знаешь, как тебе нужно правильно поступить, но это же не справедливо, по отношению к Чимину. Почему он, ты ведь мог дать ему любого, но ты выбрал собственного сына. - Не я. - Альфа обречённо вздохнул, уводя взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в эти, полные грусти глаза, - у меня не было выбора. Я просил его, выбрать что угодно, но он заявил, что согласиться сотрудничать, только если мой сын будет его. - Глаза омеги увеличились, а белая пелена стала туманить взгляд. Если он хотел Чима, то это могло значить лишь то, что Юнги его видел, или Чимина видели его люди, из чего может следовать вывод, что он бывал тайно в их королевстве, а это не могло не пугать. Ведь его брат никогда не покидал границы города. - Техен-и, это был единственный выход, ведь он мог заключить договор с Намджуном, и тогда мы бы точно не выстояли бы. Я не боюсь потерять королевство. Я боюсь, что если бы мы проиграли, вас троих точно убили бы. Я не смог бы этого пережить. Так, я хотя бы могу быть уверен, что вы будете жить. Возможно, ненавидеть меня вы тоже будете, но это мой бонус, за то, что я так с вами поступил. Свеча колыхнулась, от подувшего из дверной щели, ветра, от чего омега вздрогнул. - Отец, - парень не знал, что сказать. Шок полностью поглотил его. Их родитель это сделал для того, что бы они могли жить. Может и не совсем счастливо, но жить. - Ты сказал, что Юнги сам выбрал его. Может ли быть так, что он тайно проникал в город, ведь официально он не приезжал. - Сынок, - мужчина приобнял за плечи омегу, - ты сейчас уже преувеличиваешь. Мин Юнги бы точно не стал так делать. Он, хоть и не пока король, но правит своей страной, и ты действительно думаешь, что он бы стал тайно бегать в страну, тогда ещё не союзника, и следить за его сыном? Признай, это бред. - Скорее всего, ты прав, - сейчас Техену, правда, стали его мысли казаться абсурдными, но где-то в душе все равно зарождалась крупица паники. - Тогда почему он поставил в обязательное условие - Чимчима? - Я думаю, что к нему приезжали путники, или купцы, не знаю, которые рассказывали про прекрасного королевского омегу, живущего в нашей стране, вот он и захотел, обладать им. Ты и сам знаешь, что про его красоту и доброту рассказывают даже в других странах. Я бы тоже захотел, если бы мне рассказали про такого человека, - так на самом деле и произошло. Но Техену не нужно было знать, каким образом он появился на свет. - А Чимин, он разве справиться один, в чужой стране, рядом с Минами? - Да, я именно по этому поводу и попросил тебя прийти. - Король поднялся со своего места, и отошёл к столу, на котором стоял белый графин с вином. Налив два бокала, он вернулся, и один протянул сыну, - Техен-и, я хочу, чтобы ты поехал с ним. Сломать одного сына, и отправить другого, смотреть на это. Самолично не давать отводить взгляд. Почему? - О-отец, - омега сжимал бокал в своих руках, до побеления. -... Я?... Поехать?... С ним?... Но... - слова никак не хотели вылетать изо рта, и парень лишь открывал, и закрывал рот. - Техен. Ты ему нужен. А он тебе. - король забрал бокал из рук сына, видя, как он его сжимает. - Это единственное, что я могу сделать, что бы вы были вместе. Но я не буду настаивать. Хотя бы судьбу одного своего сына я не хочу решать. Пусть это будет только твой выбор. Техен понимал, что альфа прав. Он не сможет и дня прожить без его светловолосого чуда, с пухлыми губешками. Но страх, он окутывал омегу с ног до головы. Собственноручно согласиться уехать в чужой дом, а тем более, в дом Минов, он не хотел. - Отец, я могу подумать? - У тебя есть эта ночь, - мужчина Пак попытался смахнуть слезу, - только эта ночь - Что? - Чимин ведь не уедет завтра, точнее сегодня? - Почему? - Юнги, он сказал, что вечером уедет, а Чимин поедет с ним. Я не мог оспаривать его решение. Его малыш точно не справится сам. Потеряется, сломается. Конечно он сильный, но не на столько. Ему даже не дадут шанс попрощаться со своей старой жизнью. - Хорошо. - Тогда я утром жду твой ответ. - Нет, я имею ввиду, что я еду. Я не брошу его. Иначе он не сможет. И я тоже. - Техен закрыл глаза, - я не прощу себя, если отпущу его одного. - Хорошо. Техен, я надеюсь, ты сможешь постоять за себя, и пожалуйста, береги себя и его. Я только на тебя могу положиться. Защищайте друг друга, если вдруг что то произойдёт. - Доброй ночи, отец. Дверь тихо захлопнулась, за ушедшим омегой, а по щеке мужчины побежали слезы. "Простите меня, дети мои" *** Комната была погружена во мрак. За окном наступили сумерки, а по обе стороны кровати, на которой лежал бессознательный омега, расположились два Кима, держащие за руги Пака. Говорить не хотелось, да и не чего было. Лишь изредка они поднимали глаза то на друг друга, то на лежащего парня. И вот спустя несколько часов, Чимин потихоньку стал разлеплять глаза, и приподниматься на локтях. Голова все ещё кружилась, но комнату омега рассмотреть смог. Облегчённый вздох сошёл с его губ. Он в своей комнате. Может это просто крепкий пунш так на него подействовал, и в реальности ничего такого не происходило. Но грустные две пары карих глаз вмиг вернули парня на землю. Он только по взгляду понял, что все было правдой. Знаете, то чувство, когда тебе кажется, что ты знаешь наверняка, какая судьба тебя ожидает, но в один момент, тебя ставят перед фактом, что это не твоя жизнь. Это кого-то другого, кто это заслуживает больше, чем ты. А ты достоин только того, что бы тебя отдали, как подарок. Вот омега это узнал. Почувствовал на своей шкуре. Сейчас ему бы очень пригодились те книги, которые так любит читать Техен. Психология вроде бы. Если они хоть немного могут унять его боль, которая поселилась у него в душе, то он бы обвалился ими до головы, и никогда не вылезал. Все бы перечитал, лишь бы прошло. - Чимин-а, - нежно начал Сокджин, поглаживая руку младшего - солнце, как ты себя чувствуешь? - Ужасно, - омега снова обессилено повалился на кровать. - Джин-и, - парень медленно повернулся сначала к одному Киму, потом к другому, а одинокая слеза вот - вот наровилась скатиться на щеку, - Техен-и, я боюсь туда ехать. Я один не справлюсь. -Ты не будешь один, - Техен грустно улыбнулся, - я не отпущу тебя. - Но ты же не можешь пойти против своего отца, - испугано начал старший. Он увидел в глазах Техена что-то странное. Обычно так было, когда тот что-то задумывал, а сейчас это было вообще некстати. - А тем более против Мин Юнги. Ты прекрасно знаешь, что он может сделать. - Я не собираюсь идти не против кого. Я лишь сказал, что не отпущу его. - Но как ты это сделаешь? - В глазах Чимина зародилась маленькая искра надежды. Он знал, что если идти против того альфы, то это может стоить тебе жизни, но он все равно надеялся, что выход есть. Парень взял паузу, морально готовя, то ли себя, то ли находящихся в спальне омег - Я поеду с тобой. Комнату окутала тишина. Покрыл огромным одеялом, не пуская кислород к королевской чете. - Это отец тебя заставил? - Техен бы никогда не согласился бы сам уехать из замка, и Чимин это прекрасно знал. Это знали все. Но никто не мог догадаться, что этот ребёнок, никогда не выходящий за пределы дворца, сам решит уехать в другое королевство, лишь бы не оставлять так нуждающегося в себе, брата. - Нет, я это сам решил. Чимчим, я ведь не смогу без тебя. Ты частичка моей души, а я не могу её потерять, - Сидя на кровати, и, держа друг друга в объятиях, все трое уже навзрыд заливались слезами. - Можно я кое-что скажу? - старший отодвинулся подальше, чтобы видеть зареванные глаза омег, и когда он нашёл в их взглядах то, что морально ломало его изнутри пополам, начал. - Если вы будете чувствовать себя разбитыми и очень захотите заплакать, знайте, вам не будет так больно всегда. Это будет больно завтра, и послезавтра, но однажды боль пройдёт. Даже если вы будете думать, что лучше уже никогда не будет, то это не так. Да, сейчас эта проблема может казаться очень важной, и вы не знаете, что делать с этой болью. Но, вы просто должны узнать один секрет о себе: Вы точно справитесь. Вы очень храбрые. Нет, вы самые храбрые и сильные омеги, которых я встречал. Ничего не держите в себе. Будьте всегда опорой друг другу, и никогда не отворачивайтесь друг от друга. Отпустите все обиды, пролейте последние слёзы и живите дальше. Вы и опомниться не успеете, как весь снег растает, а вся боль, что вы копили и сохраняли в себе за многие месяцы — пройдет. И постарайтесь быть счастливыми, независимо от ситуации. Тогда счастье наполнит каждый ваш день и в сердце расцветёт целый сад потрясающих цветов. Прекрасные слова, сказанные только что королевским супругом, действовали на омег, как хмель, успокаивая разбушевавшуюся бурю внутри них самих. Но ведь всегда после дождя появляется радуга. Быть может и вправду, значит, так нужно было пожертвовать собой. Хотя бы ради спасения страны... Боль и беспомощность сотнями игл в кожу впивалась в омег, всё глубже и глубже проходили, не давали передышки, создавали новые и новые шрамы, которые обещали навсегда остаться с парнями, когда, казалось бы, давно достигли дна. Они не уходили, не хотели , давать надышаться, не позволяли делать пауз, ни исчезли, вместе бордовым отвратительным напитком , которой насильно пьют, чтобы не чувствовать, которая на языке противным привкусом оседает. Они не приходят с приступами, бьют резко,, как огненный шар, раздуваются, всё внутри выжигая, наровятся и снаружи оставить свои следы. Этой ночью омеги не смогли уснуть. Так и лежали, обнявшись, втроём на огромной кровати, и разговаривали. И только сейчас им казалось, что они хоть немного счастливы, но это было в последний раз. *** - Чимин, - отец подошёл к удивлённому парню. Тот совсем не понимал, почему слуги весь день бегают вокруг него, и пытаются как можно быстрее собрать его вещи. - Сегодня ты уезжаешь со своим женихом. Пожалуйста, не плачь, - он обнял парня, видя, как в его глазах появляются слезы. - Почему так скоро? - Ты прекрасно знаешь, что это не моя прихоть, - мужчина старался говорить как можно строже, что бы ни выдать свой дрожащий голос. - Твой будущий муж захотел, что бы ты сегодня отправился вместе с ним. У омеги начиналась истерика только от одной фразы "будущий муж". Это не должно быть так. Эта роль должна была быть предназначена для другого человека. Того, кого Чимин и в правду хотел видеть рядом с собой всю жизнь. Того, кто переворачивал все внутренности, в худощавом теле, одним только взглядом. Того, кто выращивал в нем, свою личную оранжерею, с самыми диковинными и прекрасными цветами, которые не растут в их местности. - Отец, но я никогда не полюблю его. - Не говори глупости. Полюбишь, тебе придётся. - Но, - омега замолчал, раздумывая, стоит ли говорить. И если он скажет, будут ли у него проблемы. Оглядевшись по сторонам, он уже собирался открыть рот, как его перебил, прибежавший со двора, запыхавшийся слуга. - Ваше величество, прибыли его высочество, Мин Юнги. Чимина, как током прошибло. Если он приехал, это значит, что он уже готов забрать его, и увезти навсегда из родного дома. - Он отказался заходить в замок, так и сидит на своём вороном коне, во внутреннем дворе. Сказал, что ждёт, когда выйдет принц, и они покинут это место. - Ступай, - король выслушал низкорослого бету, и махнув рукой, выпроводил. Минута тишины повисла в гостевой комнате. Каждый, из двух находящихся здесь, думал о своём, но мысли их переплетались. Потерять все в одну секунду, но при этом обрести, что то нужное? Чимин понимал, что возможно, это последний раз, когда он так свободно стоит в этой комнате, как Пак. Даже если он и вернётся, он больше не будет тем беззаботным принцем. Лишь боль накрывала его с головой, а ком в горле не давал дышать. Потерянный, он в последний раз зашёл в свою комнату , и с грустью оглядел родную спальню. Комнату, в которой он прожил беззаботные семнадцать лет, и уронив последнюю слезу, он пообещал себе, что никогда не позволит больше кому-то видеть свои слезы. Никто не должен знать о его слабостях, ведь тогда он будет иметь над ним влияние. А Паку это абсолютно не нужно было. Сегодня, покинув свой дом, тот ребёнок, который здесь жил, навсегда останется в замке. А в страну, которая носит название Кабудан, уедет совершенно другой человек. Сильный, которого не возможно будет сломить. А пока он ещё не такой, ему нужно притвориться, что боли нет. И должен попробовать жить с этим. Даже если ему будет казаться, что это невозможно. *** Мин Юнги так и продолжал сидеть на своём коне, наблюдая, как из замка выносят вещи принца. Эго порядком это уже начало доставать. Почему он, без пяти минут уже король, должен стоять тут, и ждать, когда его новоиспеченный жених соизволит оказать такую честь, и появится. Уже несколько раз, он корил себя, за то, что не отправил слугу, и продолжал бы наслаждаться тем красивым омегой, так умело работающим своим языком. Но нет, сам черт дёрнул его поехать самолично. А этот избалованный ребёнок лишь насмехается над ним, не появляясь. "Ну, ничего, как только он сядет в эту карету, с его старой жизнью будет покончено, и уж тогда я научу его, как стоит вести себя с Мин Юнги" - усмехнулся про себя альфа, когда увидел, как из раскрыты дверей вышел омега. Его омега. Медленно перебирая ногами, будто он были в кандалах, и, опустив свою светлую голову, он спускался по лестнице, будто идя на висельницу, под наблюдением своего собственного отца, и его супруга. От красоты этого ребёнка, у сидящего альфы, и не сводящего с него глаз, остановилось дыхание. Он выглядел, как поцелуй спрятавшийся, затерявшийся в уголке губ. Перед его взглядом предстала его нежная кожа, открытая, спадающим рукавом. Юнги уже был готов сам лично сорвать этот бедный кусок ткани, который только мешал. И он это обязательно сделает. Он пообещал себе. Но не здесь. Не при всех. Потом, когда они будут наедине. Тонкий стан, Мин был уверен, сводил с ума всех мужчин. Но с этих пор, лишь один человек имеет право на это тело, и на это сердце. Мин Юнги, тот, кто заберёт себе самое прекрасное существо на свете. И пусть только кто-нибудь попробует захотеть его собственность. Руки оторвет, если они посмеют прикоснуться к его омеге, глаза выколет, если попробуют смотреть на него, а голову снесёт лично, если посмеют позариться на его тело или душу. Этот малыш, так усердно пытающийся скрывать свои слезы, своей стойкостью, лишь притягивал ещё больше. Осознание, что Юнги теперь обладает Чимином, приятной истомой растекалась по венам. Сладкий, и такой любимый запах марципана, въевшийся альфу и снаружи и изнутри, давил и туманил сознание, все раззадоривая зверя, который и так уже наровился разнести все к чертям, лишь бы прикоснуться к объекту, что так будоражит кровь. Запах марципана - единственное, что сводит с ума Юнги. А омега, имеющий такой запах, навсегда прибил альфу к себе гвоздями, и угрожал никогда не отпускать. Но альфа, сам в себя на живую, будет вбивать эти железки, но не отпустит. Этот ребёнок стал его личным наркотиком, простить которому Юнги готов все, лишь бы вдыхать и дальше этот аромат. Лишь бы позволили прикоснуться к его сокровищу. Желание наплевать на все, слезть с коня, прижать к груди этого омегу, и никогда не отпускать - ломало альфу. Больше не в силах контролировать своего зверя внутри, Юнги пришпорил коня, и лишь махнув своим солдатам, что бы те ускорили процесс прощания, ускакал в город. Альфа покинул двор, а Чимин тут же выдохнул с облегчением. С одним только его присутствием, кости крошатся в теле, а тело полностью перестаёт поддаваться контролю. Это явно будут самые ужасные года в его жизни. До конца жизни. Вещи были уложены, а отец, сказав последние слова своим сыновьям, усадил их в карту, и отправил на растерзание зверю. *** Как можно полюбить человека, которого всей душой ненавидишь? Сломать себя, но не позволить разрушить отца? Самое главное, это улыбаться, даже если твоё сердце болит. Улыбаться, даже если оно разбито. И не планирует больше никогда принимать прежнюю форму, так и оставшись лишь миллионами осколков, которые при каждом движении дарят нестерпимую боль. Сможет ли он выжить там, в стране, гарантирующющей ему только боль? Почему его ведут на казнь? С каких пор хотеть жить, стало преступлением? Попробовать прекратить эту бесконечную борьбу внутри себя — позволить себе быть тем, кто ты есть. Не становиться игрушкой в его руках, но жить. Независимо от обстоятельств. Жить ради брата, Джин-и и отца. Он должен быть сильным ради папы, который навсегда в его сердце, и в самые трудные для него жизненные моменты, убаюкивает своим мурлычущим голосом, он должен быть смелым, ради своего счастья, которое он навсегда потерял в последний свой день рождения. Это был последний его день рождения, и первый день смерти. Пак Чимин мертв, он его бездыханная душа так и осталась в Арканаре, а сейчас здесь сидит только его оболочка. Сбоку кареты, над зелёными холмами, катился месяц. Мимо бежали ельники да придорожные кусты. Два уставших брата так и сидели в обнимку, иногда друг друга хоть как-то подбадривая. Вот уже более пяти часов они в пути, а привал ещё не даже собирались делать. Всё о чем сейчас могли мечтать омеги, это лишь бы походить, и размять спину. И вот только спустя ещё несколько часов, карета остановилась, а принца позвали к костру. Находится в обществе своего личного монстра, который заставлял кровь в венах стынуть, не хотелось, от слова совсем. Но продолжать сидеть он не мог, и лишь накинув меховую муфту, что одним из вечеров, подарил ему Сокджин, покинул карету, направляясь в сторону шатра, у которого горел костёр, и приятные ароматы жареного мяса разносились по округе. Юнги сидел у костра, и не спеша попивал вино, не сводя глаз с грациозно идущего к нему омеге. Его доспехи, которые он не полностью снял, стучали друг об друга, и разносились звоном в голове Чимина, словно внутри него кузнец со всей силы бил молотом по наковальне. - Расслабься, и присаживайся, - мужчина похлопал по подушке, что лежала рядом, указывая, куда он должен опуститься, - ну и чего ты там стоишь? Пак не мог не то что ходить, он не мог шевелиться. Перебороть себя и сесть рядом с Юнги, было сложнее, чем омеге могло показаться в первую очередь. Но ослушаться он не мог. Отец просил быть хорошим супругом, и быть может он и был прав. Если не переходить Мину дорогу, то может, он не будет причинять ему боль? Светлое тельце с лёгкостью опустилось, словно пушинка, на восточные подушки, вышитые различными цветными узорами, и по углам пришитыми золотыми кисточками. Светловолосый не хотел поднимать взгляд, и лишь игрался с кисточками, а альфа с упоением наблюдал за этой картиной. Тишина, в которой находились эти двое, заметно угнетала Чимина, и он решил хоть как то это прекратить. - Сир, могу ли я спросить вас, о кое-чем? - сначала робко, начал парень, и он все ещё не поднимал взгляда, но отчётливо почувствовал, как его собеседник махнул головой, в знак согласия, параллельно делая глоток из бокала. - Вас считают непобедимыми, и это не удивительно. Но как, вы всегда побеждаете, не смотря на то, насколько большая и хорошо обученная армия у вашего врага? - Малыш, запомни, - Альфа прикоснулся к щеке омеги, и выглаживая различные узоры, спустился к подбородку, поднимая лицо Чимина так, что их глаза пересеклись. И Юнги утонул. Ещё никогда он не был так близко. Маленькие щелочки, становились ещё меньше, от того что мальчишка щурился от света, исходящего от костра, а карие глаза, словно самый вкусный шоколадный пудинг, с терпким вкусом, наполняли рот слюной. Этого омегу хотелось пробовать и пробовать, пока не умрёшь от передозировки сахара, из которого сделан этот маленький принц.- В войнах побеждают не те, у кого есть все, а те, кому нечего терять. - Значит, у вас нет ничего дорогого, что вы бы хотели беречь всю свою жизнь? - это было очень плохой новостью. Если нет, то это может значить лишь то, что все слухи, что разносились по Мертенону, правдивы. - Нет, - даже не задумываясь, ответил альфа. - А это правда, - Чимин запнулся, боясь продолжить. Он не может знать, как отреагирует Юнги на этот вопрос, и поскорее замолчал. - Что, правда? Научите кто-нибудь Чимина держать рот за зубами. Иначе однажды, в конце концов, это может сыграть с ним плохую шутку. - Нет, ничего, забудьте, пожалуйста, я не так выразился. - А мне что-то подсказывает, что именно так. Говори, не бойся. Я же не съем тебя, - Юнги усмехнулся. Раз Мин все равно знает, что светловолосый хотел, что то спросить, но побоялся, он не позволит оставить этот вопрос в себе. - Правдивы ли те слухи, которые про вас поговаривают? - В какой-то степени. - Это как? - Потом сам поймёшь. Вот и мясо готово. - Он отрезал кусок, и положил в посуду, что лежала недалеко от Пака. Оставшийся ужин они провели в тишине, омега смотрел только в тарелку, а альфа лишь на голодного Чимина, уплетающего за обе щеки еду. Нагретый воздух летнего вечера пропитан умопомрачительным запахом омеги, который так и пробивается сквозь шатер. Чимин уже давно ушёл в свою палату, когда у Юнги все равно было чувство, будто он ближе, чем его собственное тело. Юнги молча лежал на спине, уставившись в потолок, и думал только о том, что сейчас делает Чимин. Его омега слишком прекрасный для этого мира. И такая красота должна принадлежать только самому Мин Юнги. Правда, альфа сразу увидел в глазах Чимина его характер, не смотря на его попытки повиноваться, и не злить такого чужого альфу, который в скором времени будет ближе к нему, чем кто-либо за всю не большую жизнь. И хоть Пак этого и боялся, его характер явно был не таким, который бы позволял, кому угодно пользоваться своим обладателем. Но это ведь даже интересней. Красивая оболочка, а внутри железный стержень, что ломать Юнги ну никак не хотелось. Интереснее ведь подчинить себе, что бы он мечтал только об этом альфе, который уже даже сейчас готов выполнить любую его прихоть. Ночь была в самом разгаре, а сна у Юнги ни в одном глазу не было. Сложно спать, когда зверь, живущий внутри, рвёт и мечет, мечтает вырваться наружу, сорваться в чужой шатер, прижать к своему, его маленькое тельце, и так и лежать всю ночь, захлебываясь любимым ароматом. В конце концов, альфа пришёл к выводу, что спать он все равно не сможет, даже если захочет. А он и не хочет. Приподнявшись на мягких подушках, он уже готов было сорваться к так притягивающему омеге, но поймав себя на мысли, что негоже ему так сходить с ума по какому-то омеге, пусть даже и истинному. Он вновь заваливается на бок, отчаянно пытается перестать видеть картину прекрасного танцующего омеги, что застал вчера, но она с глаз не уходит, ничем другим не хочет заменяется. Он снова мечтает увидеть это собственными глазами, но что бы Чимин танцевал только для него. Нежные руки, обвернутые в прозрачную ткань, туманят разум, опиумом растекаются по жилам, и в мозгу отдаёт импульсом, воспоминания о грациозных движениях златовласого парня, ловящего на себе миллионы похотливых взглядов. Юнги убьёт лично каждого, кто посмел тогда посмотреть на него так. Не в силах больше контролировать ни себя, ни зверя, он поднимается с мягкой перины, и в том, в чем и был, в одной рубахе да штанах, выходит из шатра. Солдаты мирно посапывали в своих спальных мешках, расположились, на самой земле. Лишь сторожевые не дремали, во всю следя за периметром. Юнги, тихо, словно лев, подбирается к своей жертве, подошёл к шатру, и совсем немного отодвинув занавесь, увидел картину, которая закипятила кровь альфы полностью. Его омега сладко посапывал на подушке. Вроде бы это то, что Юнги и собирался увидеть, но вот никак он не ожидал увидеть своего будущего мужа, в объятиях своего слуги. На самом деле, Юнги не хотел, что бы Чимин брал свою прислугу, он вообще ничего не хотел забирать, кроме одного человека, но его отец очень настаивал, все повторял, что этот слуга очень важен для омеги, он его друг, и Чимин будет очень грустить по нему. Только ради своего омеги, Юнги согласился взять его. А сейчас двести раз пожалел. Желание прямо здесь выпотрошить этого бесстрашного омегу накрывало с головой, но только ради Чимина, он не поддаваться ему. Да, рано или поздно, он узнает его настоящего, но не сейчас и не так. Он не хотел становиться монстром в его глазах, хоть и знал, что это место в его сердце все равно принадлежит только ему. Слуга спит в комнате своего господина, в обнимку. Где это видано? И может ли между ними быть нечто, чего не может быть между слугой и хозяином? Ничего, потом, когда они приедут в замок, он обязательно разберётся и накажет этих самовольных омег, а сейчас пусть спят. С рассветом они снова выдвинуться в путь, а дорога не короткая, даже если не останавливаться на привал, ехать им ещё около нескольких недель. Юнги возвращается я в свою палату, но глаз он, до самого утра, так и не смыкает , все лишь думает, о том, что предстало перед его глазами пару минут назад. *** И вот спустя двадцать дней пути, на горизонте показались высокие башни замка, принадлежащие чете Мин. Омеги не могли сдержать восторженного взгляда. Это построение был в десять раз больше и выше их собственного. Он представлял собой огромный замок, расположенный на невысокой горе, в устье Великой реки, и как самый настоящий король, собрал у своих ног, маленькие домики, словно сотни подданных. Зильсберг, столица Кабудана, была намного больше и населённее Арканара. Сотни лавок с разнообразными товарами, которые омеги даже никогда не видели, здесь были у каждого, кто только хотел. Сам же город только и успевал ловить в свой адрес восторженные охи, да ахи своих гостей. Такой красоты омеги даже не ожидали увидеть. На каждом углу располагался флагшток с гербом, на котором так удобно расположился лев, смакующий, такую вкусную кровь своего врага, как бы показывая всем, что бы ни забывали, кому все здесь принадлежит. Мурашки от мощи, в которую он погружался с каждым проеденными метром в сторону своего такого ненавистного, но прекрасного нового дома, появлялись все чаще и чаще. Главный колокол, что находится в центре столицы, отбивал набат, оповещая всех жителей, о возвращении принца. Любопытный народ высыпал на улицы, параллельно кланяясь и что-то крича. Гул поднялся сильный. Маленький же дети визжали, когда проходили солдаты, а взрослые люди были рады. Если принц вернулся, значит что альфы, которые отсутствали вместе с ним больше месяца, наконец, вернутся к своим семьям. Проезжая под аркой, что являлась входом в замок, их встречали часовые в красивых блестящих доспехах и с пиками с гербом, штандарты, свешанные по бокам, на башнях, и огромный многовековой дуб. Все это поражало Чимина. Зильсберг покорил омег, полностью. На крыльце стоял король, под руку со своим омегой, и встречал прибывших. Юнги слез с коня, и подошёл к отцу, что то ему шепнул, а что тот лишь усмехнулся, и обнял сына. Дверь кареты распахнулась, одаривая, сидящих в ней, потоком холодного воздуха. Чимина ждали, хотел он или не хотел, это никого не волновало. Он должен выйти. И он это сделал. Он стал сильнее Он наступил на свою гордость, перекрыл ей воздух, лично закопал в земле, не удосужись даже поставить надгробие, так и бросил под ноги монстру. Он вышел к человеку, которого ненавидел больше жизни. Прохладный ветер трепал его локоны, создавая на голове милый беспорядок. Мужчина подошёл к Паку, и протянул руку к лицу златовласого - Ты так похож на своего папу, - тыльная сторона ладони коснулась щеки Чимина, - такой же красивый и невинный. А принц, как по инерции дёрнулся в обратную сторону от руки. - Не трогайте меня, - омеге пришлось собрать всю силу, что могла быть в его маленьком хрупком тельце, и как можно увереннее сказал. Но заметя, лишь зарождающиеся нотки гнева в чужих глазах, добавил, - пожалуйста. Чисто в теории, он стал собственностью Минов, и никто больше не мог обещать, что за неправильные слова, сказанные этим людям, он все ещё будет целым и невредимым. - Отправьте нашего гостя в его покои. Он очень устал. - Омега короля подбежал к Чимину, аккуратно взял его под руку, и повёл в его личную тюрьму, в которой он застрял, теперь, наверное, уже навсегда. Взгляд Юнги притянул слуга, который хвостиком пошёл за его омегой, но далеко он не ушёл, ведь принц дал понять своим солдатам, что уйти он не должен. Испуганный парень вернулся в сопровождении двух альф, лиц которых он даже не видел, из-за крупного шлема, расположившегося на их головах. - Ваше высочество, вы, наверное, что то желаете? - русоволосый уткнулся взглядом, в начищенные до блеска ботинки альфы. Интересно, когда он успел их вычистить, ведь они только приехали. Любопытство взяло вверх. Альфа ещё не видел его вблизи, но сказать откровенно, этот омега был прекрасен. Его идеальный загорелый тон кожи русые волосы и огромные глаза были полной противоположностью Чимина, но что-то знакомое он отчётливо улавливал, хотя, что именно, он не мог понять. - Тебе выделят комнату, в крыле, где живёт прислуга. Почему у тебя будет своя комната, да только потому, что ты личный слуга моего будущего мужа, и раз он захотел забрать тебя, значит ты ему очень дорог. Я надеюсь, ты докажешь мне, что все привилегии, которые тебе пришли в этом доме, будут оправданы. А теперь ступай, ты тоже устал. Я вижу это по твоим глазам. Омега, кланяясь, начал удаляться, но далеко уйти ему не предоставилось возможным. Альфа снова окликнул его, и немного подумав, задал свой последний на сегодня вопрос - Как тебя зовут? - Ким Техён, сир. - Хорошо, можешь быть свободен. Как только омега покинул двор, альфа направился в залу, в которой очень часто любил проводить время его отец. "Слишком много Кимов всегда крутится вокруг Паков, это точно может, что то значить. Нужно будет подумать на досуге об этом" Гулкие звуки разносились эхом по коридору, от соприкосновения кирзовых сапог с полом. Голые каменные стены иногда создавали ощущение тюрьмы, но Мины это наоборот любили. Всего пару часов, пока он находился во дворце Паков, ему казались, будто он попал в мастерскую, к не самому талантливому художнику. Жалкое подобие портретов, позвали в альфе рвотные рефлексы, а яркие цвета до дури резали глаза. Нет, Юнги любил искусство, а эстетические вещи приносили ему такое блаженство, какое не всегда доставляли лучшие дурманы, привезённые из восточных стран. Но то, что он увидел в том замке, было верхом безвкусицы. Действительно красиво, для Юнги было, когда все было в меру. И вот он вернулся домой, и наконец, смог вздохнуть свободно от той пестрой жизни, что присутствовала в Арканаре. Кисть мужчины опустилась на ручку, пропуская поток ветра, что хлестнул лицо, приятно обжигая. А помещении он увидел именно ту картину, которую продолжал видеть с тех самых пор, когда умер его папа. Возможно, отец и раньше и при живом супруге изменял, но делал это незаметно, а когда тот покинул их, нашёл себе одного "официального" омегу который всегда сопровождал его, на все балы и званые ужины, дарил ему дорогие подарки, и почти ничего не требовал взамен. Тот лишь иногда, как и подобает супругу, исполнял супружеский долг, а в остальное время, мог делать все, что только желала его душа. А король в свое время, только и делал, что развлекался с различными омега, все дела сбросив на своего сына. Как он однажды сказал, "я уже получил нам трон, а теперь ты должен доказать мне, что ты его достоин. Поэтому, за все, отвечаешь ты, и когда я увижу, что ты готов, я передам тебе престол". Юнги тогда было всего пятнадцать лет, и с тех пор он не проиграл не одной битвы, присоединил к своим владениям множество земель, и заключил большое количество выгодных сотрудничеств. А отец так и продолжал то и дело трахать каждый раз новых омег, и заливать в себя большое количество вина. - Твой омега, - Мин старший повернул голову в сторону, вошедшего в комнату, сына, параллельно насаживая на себя извивающегося в своих руках, светловолосого омегу, - он очень похож на своего папу. Такой же гордый, но голос все такой же, способный начать, и прекратить войну. Если бы он не был твоим, я бы забрал его себе, как личную шлюху. Ох, как бы тогда было весело, смотреть, как под тобой лежит отпрыск любви всей твоей жизни. - Ты перегибаешь палку. Он мой омега, и я не позволю тебе так даже думать в его сторону, не то, что говорить. Юнги это картина, повторяющаяся из за дня в день уже не приносит никаких эмоций. Если раньше он старался не смотреть, отводил взгляд, когда отец творил что то подобное, то сейчас он просто наплевал на все. "Пусть делает что хочет, лишь бы не лезет в мою политику. А его шлюхи, если они не собираются настраивать его, вернуть себе престол, не мешают мне. Если хочет, то пусть хоть гарем для них заведёт " - заявил альфа в один из вечеров, когда после удачной охоты, выпив пару бокалов вина, праздновал со своим единственным человеком, кого считал себе родным, хоть он и принадлежал другой фамилии, и имел других родителей, но он был его братом, единственным, кому Юнги мог доверить свою жизнь, и позволят защищать его спину. Тот, который всегда мог его остудить, когда тот был на пределе. Чон Чонгук. Обычный сын кузнеца, который однажды, когда Юнги было около пяти или шести лет, и он не умел защищать себя, после очередной ссоры родителей, сбежал из дворца, и нарвался на уличных хулиганов - мальчишек каждому из который было около десяти и больше. И пока он получал от них тумаки, только один маленький альфа измазанный в саже, хоть и был младше был Юнги года на два, выбежал с кочергой, что тяжелее его самого была, и еле стоя на ногах, размахивал, отгонял противных мальчишек, что нечестно нападали на беспомощного альфу. С тех самых пор, он стал ближе всех к Мину. Они вместе учились управлять мечом, держаться на лошади, пить вино и вместе получали от родителей. Вместе падали с лошадей, и болели они тоже вместе. Почему? Они всегда были рядом, вот и подхватывали друг от друга разные вирусы. И вот спустя столько лет, сейчас вдвоем они правят страной, и никому больше не позволят забрать их законное место. - Если ты посмеешь хотя бы раз к нему прикоснуться, я не посмотрю что ты король и мой отец. Ты знаешь меня как никто другой, и ты знаешь, что за свое я буду убивать. Альфа развернулся, и покинул, такой отвратительный для него зал, оставляя короля наедине со своими мыслями и голыми омегами.