солнечные внутренности

— все? понял меня? никакой дури не неси. — да-да, понял. — я тебя умоляю, осторожно, не спугни своими мыслями. — все будет хорошо. — точно? обещаешь? юлик обнял светловолосую и быстро выбежал из квартиры, представоя о чем он всё-таки будет говорить с этим парнем, что ждал его внизу. только бы ему не снесло голову от одного только взгляда или случайного прикосновения. — мы ведь идём...на..? — уточнил руслан. вдруг, юлику не понравилась прошлая прогулка. вдруг, он туда пошел только потому, что он его позвал? вдруг, ему не понравилось, что он открыл душу этому бледному тёплому мальчику? вдруг. — да. да, мы идем на берег. больше всего на свете он хотел на берег. больше всего на свете он хотел взять руслана за руку. больше всего на свете он любил руслана. а тушенцов хотел сидеть и слушать бархатный голос юлика. шел и надеялся, что этот день будет самым-самым. снег кое-где ещё скрипел, создавая ощущение, что сейчас ещё середина зимы. в сердце что-то сжималось, создавая ощущение, что это все любовь, которая заставила таять. таять все, что находилось под коркой льда, которая не давала чувствовать. юлику начало казаться, что они идут час или даже два. думал-думал-думал о парне, что шел впереди. он не дышал. не дышал, чтобы слышать, чувствовать дыхание руслана. казалось, и лес с ним. все вокруг затихло, умерло. только они живут, только они здесь есть. только их чувства, безумно горячие сердца и холодные руки. подул ветер, как будто пытаясь сократить этот момент и ускорить время. — ты говорил про мать. ты считаешь, что она не любит тебя? — ненавидит. в этом я уверен. — тебе не кажется, что если бы она ненавидела бы тебя, то сделала бы аборт или сдала куда-нибудь? — конечно сдала бы. когда она рожала, с нами отец был. через месяца два после моего рождения, примерно, он нашел молодую. — ушел? — конечно. мама любила его. грусть, тоска, все дела. — и как? — в этот период бабушка делала все возможное для меня. знаешь, именно за это я не виню маму. все имеют право пострадать. все-таки любовь всей ее жизни, если она даже ему ребенка решила родить. — ты считаешь, он настоял на детях? зачем? что бы бросить? — точно не знаю, разгульный мужик был. она возненавидела меня. если бы я был старше, обязательно бы помог ей. уверен, что с отцом было бы все по другому. она бы любила нас одинаково, варила бы каждый день суп, читала книги для воспитания детей, обязательно делилась бы этим с отцом, а потом применяла на практике...не знаю. — ничего этого не случилось? — нет. она не смогла меня полюбить. — мне кажется, случись это хотя бы тогда, когда тебе было около шести, ты смог бы показать свою любовь. — ага. когда мне было шесть, она не приходила целую неделю. я каждый день ходил в школу и делал все как обычно. а когда она вернулась, сказала, чтобы я отстал. ничего не изменить. — изменить. — что? — скажи ей все, что сказал только что мне. — она не будет слушать. — все в твоих руках. сердце сжалось вместе со всей душой. так хочется слышать руслана. только его, никого больше. — сменили тему. — как скажешь. — похоже на клуб нытиков. рассказываем о своих проблемах. — почему нет? мне, например, некому рассказать. — говори. — с мамой поговорить хочу. — о чем? — знаешь, когда уже год в семье куча недоговоренного, каждый день ищешь минуту для всего. — всего? — всего, что накопилось. — если есть шанс, то надо. надо сказать абсолютно все, не оттягивая момент. — набраться бы сил достаточно. — наберёшься. материнская любовь сама подтолкнет тебя. молчание ломает. юлика ломает абсолютно все. абсолютно весь руслан. когда он молчит и когда он говорит. — ты прав. эту жизнь нужно прожить так, что в все знали тебя. знали твои чувства, без закрытия себя самого. – прервал молчание руслан. — всем своим близким нужно сказать насколько сильно ты их любишь, – вздох, — к сожалению, не про все свои чувства можно рассказать людям. — ты про что? — ну, если ты влюблен в человека, разве сразу нужно говорить ему об этом? юлик повернулся к руслану. прожигал своим теплом карих глаз. эта тема до безумия волновала его. до безумия заставляла дрожать коленки. — это то же самое, что и с родителями. говорить, пока можно. только набраться сил. — только кажется, что это так легко. — родителями мы считаем самых родных людей, которых мы знаем, которым можно сказать все, что нас тревожит. человека, которого мы любим, мы любим иначе. не как родителей. мы не знаем их реакцию на фразу: я люблю тебя. — почему тогда ты боишься? — потому что после смерти отца мы давно чужие друг другу. скрываем много чего. без разницы: плохое или хорошее. — плохо. — очень плохо. — как можно было докатиться до такого? — что? нет-нет-нет, это не наша вина. — моя. — ты слишком сильно придираешься к себе. — это моя вина. – голос затихал. холодная ладонь приземлилась на плечо. — юлик, ты не прав. горячий холод. горячий-горячий-горячий. вздох. — юлик, ты не сможешь зажить, пока не отпустишь себя. — но все злятся на самого себя. — я тоже злюсь, потому что я виноват. виноват в своих отношениях со своей мамой. — ты не виноват. не ты же отца убил. — я должен был быть с ней. всегда. сколько они тут сидят? день? два? в такие моменты хочется загубить себя. окончательно. — руслан? — что? — у тебя есть сигареты? — есть. холодная горячая рука свалилась с его плеча. холодно-горячо. — на. – руслан протянул сигарету. — зажигалка? молчание. бегающий взгляд. какой же юлик красивый. — не дам. руслан смотрит-смотрит-смотрит. в самые глаза, в самую глубину. — всмысле? — ты лечиться когда будешь? — да блин, это тут причем? — да не блин. — это тебе даша всякой фигни наговорила? — и что с того? — она не права, она много насочиняла. — зачем ей это? неловко. что ответить? да так, даша у нас в роли свахи, сводит нас, потому что я уже два месяца тухну по тебе. даже гнить начал. — не знаю. глупый-глупый юлик. нет, глупая-глупая даша. — во дураки. — ты не лучше. — ага. согласен. — холодно че-то. — домой? — наверное. поздно. а в душе легче. легче от того, что рядом руслан, да ещё и со своим теплом. бесконечным теплом. руслан? что? я люблю тебя. и я тебя. одна и та же фраза, одна и та же. фраза, которую он никогда не услышит, но мечтает искренне. мечтает и верит. даш? а? ты дундук. ты тоже. эти встречи бесконечно вдохновляют и наполняют теплом, заставляя забыть обо всем. обо всем, что тревожило до этого. теперь безумно хочется сказать даше, насколько сильно она ему помогла и сколько слов, которые она говорила, помогли ему. даже маме. даже матери после таких встреч хочется сказать все. даже ее он любит. он любит абсолютно все. но больше всех руслана. самого красивого руслана. говорить, пока можно. только набраться сил. — юлик? — что? — ты можешь полагаться на меня. — чт... — правда. честно? у меня нет того человека, который выслушал и поддержал бы. ну а юлик не верил ни своим глазам, ни своим ушам. — знаешь, этот берег, река и ты вдохновляют меня. – пауза, — делать лучше себя и свое окружение. да? милый-милый руслан, да, у меня также. а в голове одна лишь фраза – говорить, пока можно. только набраться сил. набрался. много. но мало. юлик никогда не отдавал отчёт своим действиям. вы знали? ведь его губы уже на губах руслана. за эти две секунды он успел их перемять, облизнуть. но не получил ответа. две секунды сухого поцелуя, две секунды неживого сердца, годы жизни, чтобы дождаться этого момента, самого приятного момента. юлик отошел, чтобы посмотреть на самого потерянного человека в этом мире. знал бы он, что потерялся не меньше руслана. — говорить, пока можно. – только открыл рот юлик, совершенно не подавая голос. убежал. и снова бежит-бежит-бежит. сам не знает куда. к руслану, конечно, к руслану. бежит, возвращаясь на круги своя. — о, дундук! как все прошло? — лучше всех. мне надо тебе что-то сказать. — конечно, я слушаю. — мам? — ой, руслан, ты уже вернулся? — мне надо тебе что-то сказать. — что случилось, милый? говорить, пока можно. только набраться сил.