солнечные внутренности

— даш? — юлик, блять, говори. юлик нервничает. юлика тревожит его эгоизм и слепота. дашу тревожит юлик. дашу тревожат его мокрые глаза и сбитое дыхание. — ты какой-то потерянный. не молчи, пожалуйста. — ее голос заставляет сжиматься от такого родного, настолько близкого тона. почему-то хочется разреветься именно от счастья, ведь рядом есть она. — прости. – голос дрожит, забывается абсолютно все, весь текст, посвященный только ей, что забивал голову. — юю...– девушка не успевает договорить. — прости-прости-прости, прости меня глупого, – он держит ее руки, сильно впивается ногтями в ее нежные ладошки и всхлипывает, — я такой дурак, два, два, сука, месяца, я не давал тебе покоя, — юлик поднимает ее руки, зарывается в них и позволяет себе выпустить самые тяжёлые и горькие слезы, — я такой слепой и влюбленный, вижу только свои, только свои проблемы, — ее ладошки давно промокли, юлик это чувствует, протирая дашины руки своими большими тёплыми ладошками и смотрит в глаза, полные шока и удивления. — юлик, ты дурачок? за что ты извиняешься? у руслана с собой водочка была? — дарья искренне удивлена, не понимая поведения своего друга. — даш, я совершенно серьезно. я совершенно серьезно прошу твоего прощения, я совершенно серьезно люблю тебя и совершенно серьезно говорю тебе спасибо абсолютно за все. по-моему, я только рушу себя, свое здоровье, счастье и тебя. а ты, ты, как будто, собираешь меня, даже не глядя на то, что я каждый день ною тебе о своем горе. когда я в последний раз спрашивал о твоих делах или успехах? я ведь наплевал на тебя, думая только о себе. я эгоист. вообще не понимаю, как я мог так поступить с тобой. ты всегда со мной, ты всегда меня держишь, а я, я... — юлик! заткнись, а? несешь бред полный. ты иногда такой дундук. я люблю тебя и никога не злилась на тебя по этому поводу, я твой друг и должна быть с тобой. если бы мне что-то не нравилось, давно бы свалила. ты попал в сложную ситуацию, из которой сложно выбраться, я мало что могу сделать, но должна, а самое главное – хочу помочь тебе не утопиться с головой, держала и держу тебя, делая хоть чуточку счастливее. ты хоть понимаешь, что просыпается у меня внутри, когда ты улыбаешься? а когда ты плачешь? когда тебя снова выворачивает наизнанку? я живу, чтобы услышать твой смех, чтобы видеть тебя таким же, как и два месяца назад, глупый-глупый юлик. — вот именно, ты живёшь ради чего-то, не думая о себе. — неправда. я живу ради себя, тебя и родителей. просто мы друзья, а друзья чувствуют друг друга очень хорошо. тем более, если они знакомы давно и знают ну очень много. — и она плачет, потому что любит, потому что от таких слов все сжалось. ее голова на его коленях, юлик счастлив, что наконец-то высказался, а даша счастлива, просто счастлива. — кто она? – его бодрый голос, как мед на душу. — чего? — ну она постоянно у тебя в важных и первая в переписках. — да так, знакомая из художественной школы. настя. — нравится? темно, но юлик знает, что даша смущается и краснеет. — не знаю. она милая. похожа на эмму из 'жизнь адель' — не задерживай с признанием. — что? но... — ты думаешь, я не вижу, что ты светишься после художки? не такой я уж и глупый, как ты говоришь. тем более, у меня хорошее предчувствие. — да? у меня тоже хорошее предчувствие. — по поводу чего? — по поводу вас с русланом. вздох. — нет никакого повода. — что? — я все разрушил. — ты о чем? – даша напрягается. — ну, я... — так, стоп, только не говори, что сказал что-то лишнего, и руслан не захотел с тобой общаться? — нет, не в этом дело... — юлик, не тяни кота за хвост. — мы очень хорошо говорили, он начал душевную часть о том, что я его вроде как вдохновляю и очень помогаю, ну естественно поплыл, собрался с мыслями, которых не было, ну и я, как бы, коснулся своими губами его... — аа...он-то как отреагировал? — ...он не ответил, я испугался и убежал. молчание, даша пытается что-то высмотреть в футболке юлика, взгляд проходит куда-то сквозь. она окунулась в себя и раздумия. юлик терпеливо ждёт реакции, уже представляя, что она будет успокаивать и ругать одновременно. ведь он так поторопился и вовремя не включил свои мозги. — юлик? а ты когда в последний раз сплевывал одуванчики? и эта фраза последняя, сам юлик не думал об этом весь вечер. взаимные чувства? иллюзия. счастье? мираж. — мам, надо поговорить. это безумно важно. — руслан, что случилось? ты сам не свой в последние дни. — мы с тобой это прекрасно понимаем, но никто из нас не начинал об этом говорить… — милый… — мам, просто выслушай меня. я знаю и вижу, насколько тебе тяжело. мне тоже не легко от этой недоговоренности и вечного молчания. только сейчас я понял, что я очень слеп и не видел главного. — русь… — этот год вышел безумно тяжёлым. я ушел глубоко в себя, — пауза, вздох, — знаешь, когда приходил тот мужчина, имени которого я так и не узнал, за что мне очень стыдно, очень стыдно, прости меня, прости-прости-прости. — я понимаю, трудно принять чужого человека. — мама, мам, я постоянно уходил, я такой эгоист. — я не виню тебя. — ну, а виню себя, ведь я виноват, виноват в сложившейся ситуации, которая губит нас обоих. — я тоже виню себя. — глаза матери светятся в темноте. и уже понятно, что на ее глазах лежат блестящие бусины боли. — я должен был быть с тобой всегда-всегда-всегда. поддерживать, слушать, потому что мы семья. я считал, что у меня нет семьи. — это не так… — только сейчас я понял, что вот, вот моя семья. да, без папы., но все равно остался теплый уголок, в котором меня всегда поддержат и согреют. спасибо, мам. — я безумно виновата перед тобой и отцом. если бы я потеряла ещё и тебя, не знала бы куда деться. я видела тебя весь этот год, какой ты, какой ты, когда тебе тяжело. мне постоянно звонили учителя и говорили, что ты очень сильно скатился, что ты стал много пропускать. — какой ужас, я же считал, что ты ничего не знаешь. я был занят только собой. — нет, ты был в себе, я это видела. каждое утро вставала, шла в твою комнату и открывала окна, запах табака был ужасен, душил меня. первые дни я думала на то, что с улицы несёт. — мама, мама… — однажды ночью я увидела тебя на подоконнике и поняла: я всё-таки довела нашу с тобой ситуацию до точки невозврата. тогда я точно решила поговорить, но ноги и руки немели, когда я видела тебя. такого родного и одновременно далёкого. — я курил твои сигареты. — а я твои. правда, брала у тебя в пачке. — давай бросим? они сидят в темной комнате и смеются. голова руслана на коленях матери, а ее рука зарывается в холодные волосы. — первые пять месяцев я проводила на кладбище, постоянно. он был смыслом моей жизни, как и ты. все мои планы были связаны только с вами. с ним я ещё со школы была знакома. мне казалось, что лучше бы я умерла с ним, забывая про тебя. настолько была сильна боль. — ничего не может сравниться с пустотой от потери близких. земля уходит из-под ног и жить больше не хочется. и к сожалению, потеря близких неизбежна. всем когда-то приходится пережить это страшное горе, с которым человек обязан справиться. многие по ошибке полагают и говорят другим, что время лечит. очень опасное заблуждение. время не способно залечить рану от потери любимых. даже спустя годы эти раны будут кровоточить и не давать покоя. такую рану могут залечить только мы сами. — ты как всегда прав. если бы не ты, я бы не поняла главного, я очень люблю тебя. я вспоминаю его, но вспоминаю с любовью, помня лучшие моменты. подпитывайся этими воспоминаниями, а не думай о том, что не случилось из-за его смерти. смерть неминуемо придет ко всем, а пока ее нет, живи и люби память о своих близких. он — наша с тобой внутренняя сила, а не слабость. давай будем ходить к нему на могилу раз в какой-то промежуток, но не мучать себя, а рассказать о своих успехах и продолжить жить счастливо ради него, это наша обязанность перед ним. иначе мы подведем его. — эти слова трогают, сердце все так же сжимает боль, но по крайней мере мы знаем, что нам делать. мы попробуем сделать это, попробуем ради него. нам легче, ведь мы вместе. мам? — а? — а ты меня познакомишь? — с кем? — ну вот с этим своим. — конечно, руслан, конечно. — мне так сложно было начать это все говорить. — мне тоже. — в последнее время стало лучше. — я вижу, ты прям засветился. кто она? руслан фыркает. у него что, взгляд влюбленный? но он не любит. сейчас это не тревожит так сильно. стыдно-стыдно-стыдно за то, что он не думает об этом прекрасном мальчике. мальчике, который помог ему, который подтолкнул. — я люблю тебя, мам. прости. — и я тебя люблю. а меня простишь? они смотрят в окно, загорается последний фонарь, слышно чье-то спокойное сопение. каждому дураку понятно, что это и есть тот самый фонарь надежды и чего-то нового. юлик провожает дашу до ее подъезда и обнимает. — спасибо тебе. – юлик выдыхает куда-то в волосы. — и тебе, мой медок. — медок? — ну да. не грусти, хорошо? — угу. — все будет отлично, обещаю. – ее рука проводит по крепкому плечу, они прощаются, расходясь по домам. — юлий? где ты был? — голос матери. в такой особый день совершенно не хочется ругаться. — привет. дашу провожал. — понятно. — как день? — нормально. у тебя как? — тоже. мам? — чего? — я люблю тебя, не смотря ни на что. понимаю, что возможно я был нежеланным ребенком или постоянно напоминаю тебе об отце и его поступке, но пора бы отпустить. я тебя ни за что не виню, даже за тот момент, когда он ушел. ведь ты моя мама. женщина, которая подарила кое-что очень большое. мне безумно жаль, что я тебя настолько часто разочаровываю. просто извини. правда. я буду стараться больше помогать тебе и вкалывать в школе. ты очень важна для меня. надеюсь, и я для тебя. спокойной ночи. он уходит, закрывает дверь, представляет мать, которая до сих пор не понимает произошедшего. она не идёт в его комнату, не плачет и даже не кричит. ее не слышно. возможно, он попал в яблочко, и мама будет внимательнее к юлику, а может, ещё больше возненавидит. юлик сказал все, что хотел. что будет, то будет. слышны шаги, скрип двери, а в темноте виднеется родная фигура. — юлик? — мама? — я тоже люблю тебя. это были самые сильные слова в ее жизни, самый сложно давшийся поступок в ее жизни. любовь меняет людей. люди меняют людей, и в этом весь смысл. этот день сладкий, как медок.