солнечные внутренности

сегодняшний день очень волнительный не только для юлика. где-то там внутри все согревается, поэтому он добавляет тепла, когда надевает носочки с котиками, которые дарила даша на новый год. в животе все сворачивается и переворачивается, как бы говоря о том, что никто не знает результат этого дня. даже он. но почему-то уже не так страшно смотреть вперед. появляется какой-то странный интерес из-за неизвестности и новых чувств. все это говорило только об одном – юлик забыл про одуванчики. даша это конечно же заметила и сказала немедленно идти к врачу, чтобы узнать о своем прогрессе в выздоровлении. онешко с каплан прекрасно понимают, что будет означать пометка: ничего не найдено. даша даже знает, куда он пойдет после этих слов. вот, талон возьмите. а вы очередь занимали? за которой женщиной вы заняли? а перед ней много людей? без бахил не пущу. не шумите, пожалуйста. ваш ребенок отдавил мне ногу. без очереди не лезть! это мое место. это все ужасно выматывало. ведь в очередях и в кабинетах врачей пришлось просидеть весь день. непонятные какие-то рентгены, писульки, вопросы по самочувствию, да и просто узнать, зачем он сюда пришел без всяких подозрений на патологию. когда первый врач сказал, что все чисто, юлик обрадовался, но не поверил. несколько раз переспрашивал, точно ли это, даже когда получил сотню утвердительных кивков, не унимался. благо, врач сидел понимающий. мальчика и его надежду в то, что он не умрет, понял моментально. даже улыбнулся, когда увидел красные щёчки онешко от испуга. в конце концов, выдал что-то типа: не веришь мне – иди в другой кабинет, в котором дадут точный ответ на сто один процент. времени, естественно, это займет больше. юлик же немного потупил взгляд, подумал и решил, что сходить надо. придет домой и расскажет даше, что сходил в самый лучший кабинет, с самым строгим врачом. а она обрадуется, даже не смотря на то, что уверена в ответных чувствах руслана, и что совсем скоро все будет замечательно. руслан просыпается вместе с солнцем. ощущается, как будто, уснул зимой, когда было сложно и холодно, а проснулся только весной, в тот момент, когда все оттаяло, и земле стало неимоверно легко. он понимал, почему так происходит и понимал, кого за это нужно благодарить. этот кто-то снова влезает в голову, даря самые приятные с ним моменты. от такой лёгкости хочется сказать всю правду теперь и солнечному мальчику. а потом забоялся. забоялся, что полюбил и не сможет отпустить. кому он нужен? вот такой вот весь глубокий и депрессивный? почему бы просто не отвлечься? — руслан, евгений приглашает нас к себе на дачу! хочешь? – мама светится, мама рассказывает, мама выплескивает. сначала не доходит, о каком евгении идет речь. по привычке хочется отказать, забывая о том, что обещал самому себе больше времени уделять матери. сонная голова в силах заткнуть его в этом момент и подумать лучше. — я не против. во сколько? — отлично. желательно до обеда собраться. успеем? — конечно. отлично. он просто решил уехать. он трус? нет, просто экономит свои чувства. но все равно ловит себя на том, что хочет встретиться с юликом. с теплым и одновременно холодным. просто отвлечется. а когда вернётся, все юлики забудутся, словно хороший сон. нет. потрясающий, бледный и теплый. потрясающий-бледный-теплый. даша юлик-хуюлик чо там

юлик жду пока скоро уж позовут

даша крепись только не расплачься в кабинете врача

юлик ок

врач же подзывает, смотрит бумаги, щелкает в компьютере, пишет в мед. карте размашистым почерком, снова уходит, слышен звук печатающего принтера, не возвращается около пяти минут, но всё-таки приходит. — пять минут подождете? — конечно. хоть вечность. только не слышать слов сожаления. юлик потеет, когда видит хмурое лицо врача. снова уходит, снова заставляет ждать и волноваться. — руслан, женя задержится, ничего? — нет-нет, подождем. — сказал ориентироваться где-то на два-три. сегодня вечером он познакомится с новым человеком. может быть, даже с мужчиной, который будет жить с ними. руслан обязательно будет с ним говорить, спрашивать и стараться не искать в нем отца. уже какого-то далёкого, чужого и близкого. он тут, он с ним. мужичок лет сорока не возвращается уже минут десять. куда же он? приходит с белым конвертом, кладет его на стол и смотрит на юлика. онешко же старается успокоиться и не дышать настолько громко. — извините меня, очередь на фото рентгена большая. случай у вас, онешко, интересный, конечно. – говорит врач, читая очередные бумаги. а юлик хмыкает, ибо отвечать не надо. — ещё месяц назад были найдены неизвестные клетки и отростки. сейчас их нет. никаких. их нет. никаких. — вы уверены? — конечно. это же фото, а не рисунок. рука доктора тянется к конверту, распечатывает, заставляя юлика напрячься. достает синевато-серую карточку, поднимая ее к свету, тыкает на лёгкие, которые и были запечатлены на этой фотографии. — вот, посмотрите. пустота. ничего, кроме самих легких, — врач поворачивает голову на юлика, который сидит, точно заворожённый, — понимаете? — да-да. спасибо. врач снова помещает снимок в конверт, протягивая его юлику, со словами: — это вы забираете. — спасибо. до свидания. улица, снег, тает, легко, просто, глубокий вдох-выдох, не щекочет, не душит, солнце само тянет руки, ноги сами несут к даше. девушка спешно открывает двери, невольно растягивается в улыбке, разглядывая всего юлика. юлика, который улыбается и плачет. — что же ты не предупредил? у меня срач дома, подожди, чайник поставлю. парень не отвечает. протягивает мятый белый конверт. даша запускает своего гостя, спускает глаза с лица на конверт. смотрит-смотрит-смотрит. обнимает, выпуская все слезы. и не надо слов, не надо лишних движений. — сын, какое тебе больше нравится? в комнату заходит мама, явно взволнованная. в руках два платья. руслан же выбирает то, что смотрится наряднее. — в левой руке мне больше нравится. — спасибо. а ее сын думает только об одном, почему-то. почему юлик такой невыносимо хороший? кому повезло так, как уж точно не везло и никогда не повезет руслану. кого он любит? кого любит этот странный и до безумия милый мальчик? он представляет юлика, который признается в любви, целует и обнимает. кого он целу... глаза не то, чтобы открыты, но вроде как он начинает что-то видеть. а что? целует же кого-то то юлик. и этот кто-то очень похож на худого, милого, глубокого, мягкого, прекрасного руслана тушенцова. — а че, руслана не нашел? — я не искал, не ходил. — ты заболел? — да я вроде бы только выздоровел. — юлик, ты как? совсем? ну-ка, жопу поднял и пошел туда, где ты сейчас должен быть! — даш, я немного волнуюсь. даже не немного. — ты понимаешь, что означает то, что одуванчиков больше нет?! — им надоело находиться в моем жалком теле и бродить? — нет, дурачок! это означает то, что проблема, из-за которой они посетили твое тело, устранена! какая была проблема? — общественная антисанитария? — невзаимные чувства, юлик. это значит, что руслан тебя любит. как и ты его. — я боюсь. — так, все. хватит пить чай, ты идёшь надевать куртку. — даш, я не могу. — пойти с тобой? — все, хорошо, встаю. — вот ты крыса. — милый, все готово? — да. — хорошо. он успеет дойти до юлика? сказать что-то очень важное? до того самого юлика, который уже перепрыгивает лужи и просто бежит по мокрому асфальту. — мам, я сейчас вернусь! — ты куда? — со знакомым встретиться. он просто выбегает, чтобы оказаться около юлика, перепрыгивает две ступеньки, быстро оказываясь на улице, чуть не сбив какого-то парня около подъезда. какого-то потрясающего, бледного и теплого. вот он. здесь. рядом. — юлик? — руслан. все вокруг похоже на потрясающий, бледный и теплый сон.