Часть 2
6 мая 2019 г., 21:37
Джим Мерфи открыл дверь и вошёл в маленькую комнату, примыкавшую к кабинету мистера Рейнольдса. Двухчасовая поездка дала ему достаточно времени, чтобы обдумать ситуацию, — а потому три пары невинных глаз не произвели на него обычного действия. Джим первым готов был признать, что склонен потакать этим ребятам, но даже его терпению был положен предел.
Сэм увидел пастора и нерешительно махнул рукой.
— Привет, пастор Джим.
— Сэмюэль. — Джим заметил, что второклассник сидит ближе всех к двери, разложив перед собой бумагу и мелки.
Священник перевёл взгляд на Дина, который устроился рядом с младшим братом: раскрытый учебник математики, карандаш в руках, весь его вид — попытка придать себе умное выражение.
— Дин, я бы, пожалуй, поверил, что ты в самом деле делаешь уроки, если бы книга не лежала кверху ногами.
Дин попытался улыбнуться.
— Моё рвение к учёбе действует на меня странным и таинственным образом, Джим.
— Рвения к учёбе у тебя нет, — Джим быстро отмахнулся от не слишком остроумной шутки подростка.
— Как поживает та прихожанка? — спросил Калеб. Старший из Мушкетёров сидел напротив Дина, прижимая к костяшкам пакет со льдом. Он смущённо улыбнулся пастору. — Надеюсь, она не умерла.
— Твоя забота трогательна. — Джим пересек комнату и остановился перед Дином. Он приподнял лицо подростка за подбородок, чтобы получше рассмотреть синяки и ссадины. Дин выглядел хуже всех. Джим отпустил его, грустно покачав головой. — Тебе ещё повезло, что она чудесным образом поправилась. Очевидно, всего, чего она хотела, — это немного внимания. Думаю, вы все это прекрасно понимаете.
Калеб закатил глаза.
— Да, потому что на женщин мы, очевидно, действуем именно так.
Джим неодобрительно нахмурился. Иногда он задавался вопросом: вырастет ли когда-нибудь Калеб из своего возраста до того, как Дин окончательно погрузится в свой? Честно говоря, пастор не был уверен, что Триаде по силам совладать с несколькими подростками одновременно.
— Я так понимаю, это тебя дожидается полицейская машина?
— Калеб сядет в тюрьму? — испуганно воскликнул Сэм.
— Это правда? — Дин посмотрел на Калеба. — Рейнольдс говорил с тобой об этом?
Джим наблюдал, как беззаботная улыбка сползла с лица Калеба, когда тот отбросил пакет со льдом в сторону. Его не удивило, что старший мальчик решил утаить эту информацию. Мистер Рейнольдс сообщил ему по телефону: Калеб убедил офицера позволить ему остаться, пока за мальчиками не приедет какой-нибудь другой родственник.
— Ничего страшного, — сказал Калеб. — И это окружная тюрьма, Коротышка. Даже не сравнится с настоящей.
— Но твой мозг высохнет и превратится в камень, — сказал Сэм. — Я не хочу, чтобы ты уходил.
Калеб перегнулся через стол и стукнул кулаком по руке Дина.
— Двойка, скажи своему братишке, что я скоро выйду. Джим не позволит будущему Рыцарю сгнить в тюрьме.
Дин ещё больше ссутулился в кресле, скрестив руки на груди. Он прикусил губу, не отвечая, но Джим заметил: лицо подростка покраснело, а зелёные глаза сделались ярче обычного.
Пастор тяжело вздохнул, опершись на стол. При всех обстоятельствах ему напомнили, насколько уязвимыми могут быть его подопечные.
— Мои мальчики, я полагаю, что смогу избавить вашего «дядю» от поездки в большой дом и предотвратить исключение Дина, если только один из вас соблаговолит объяснить, каким образом простое разногласие между двумя второклассниками превратилось в массовые побоища в кафетерии. — Джим ещё не знал всех подробностей.
— В драке с едой не было нашей вины, — сказал Калеб. — Полагаю, эти дети просто ждали повода для восстания против Вашего Высочества Гитлера. Она получила всё, что заслужила.
— Это моя вина, — сказал Дин.
— Нет, это не так, — возразил Калеб. — Это я виноват.
— Но начал-то я, — Сэм посмотрел на пастора. — Я потерял самообладание, пастор Джим. Мне следовало подставить другую щеку и позволить Богу наказать Грегори.
Джим с трудом удержался от улыбки, услышав искреннее признание Сэма и буквальное толкование библейского стиха.
— Я согласен, что ты не проявил большой выдержки, Сэмюэль, но меня больше беспокоит то, что случилось с отцом Грегори. — Пастор перевёл взгляд на двух старших мальчиков.
— Калеб ударил того парня всего один раз, — защищался Дин. — Он не виноват, что у подражателя Халка Хогана оказалась стеклянная челюсть.
— Ты не помогаешь, Двойка.
Джим провёл рукой по седым волосам. Часть его была глубоко тронута тем, как мальчики защищали друг друга. Его радовало, что будущая Триада работает слаженно, но, несмотря на их будущие позиции — а может, именно из-за них, — он не мог позволить ребятам думать, будто неосторожные поступки останутся без последствий.
— Калебу не следовало никого бить, тем более на школьной территории.
— Но Калеб не любит, когда про меня и Дина говорят плохие вещи, — умоляюще произнёс Сэм. — Это братское дело.
Джим посмотрел на Калеба.
— Что сказал тебе отец Кори?
Калеб перевёл взгляд на Дина, потом на Сэма.
— Обычное дерьмо.
— Это ничего не объясняет.
— Это не спасёт тебя от наказания, — сказал Сэм.
Дин стукнул кулаком по столу.
— Он сказал: хорошо, что наша мама умерла. — Голос подростка дрожал от едва сдерживаемых эмоций, и решимость Джима поколебалась. — Он назвал её дрянью и сказал, что мы — результат дурного воспитания, как кучка дворняг. Они смеялись над нами, смеялись над тем, что наша мама умерла.
— Он не это имел в виду, — Калеб покачал головой. — Этот ублюдок просто выпускал пар. Он ничего не знает ни о тебе, ни о Сэмми.
— Тогда почему ты так на него разозлился?
— Я не думал ясно. Как сказал Сэмми, я потерял самообладание. — Калеб взглянул на Джима и скривил губы. — Моя вера в Божье наказание тоже не так уж велика.
Дин быстро вытер слезу, пробившую его тяжёлую оборону.
— Бог всё время наказывает не тех людей.
— Мой мальчик, — Джим опустился на колени перед подростком и положил руку ему на колено. — Бог имеет мало общего с наказанием. — Он перевёл взгляд на Калеба. — Его дело — прощение, а не возмездие.
— Тогда почему существует ад? — спросил Сэм. — Разве не туда Бог посылает плохих людей?
Стук в дверь избавил Джима от ответа. Мистер Рейнольдс просунул голову внутрь.
— Мистер Мерфи, мы с офицером Мендесом готовы сейчас с вами поговорить.
— Я сейчас выйду. — Джим встал. — Есть какие-нибудь последние слова, прежде чем я уйду?
— Поговори с Кэти, — сказал Калеб. — Она всё объяснит.
***
Встреча Джима с директором Рейнольдсом и офицером Мендесом закончилась тем, что Дин отсидел наказание в школе три дня и пропустил следующий бейсбольный матч. Сэмми не разрешили гулять на переменах в течение недели. Договориться насчёт Калеба оказалось труднее, но благодаря изобретательности Джима это удалось, хотя Калеб пасторского творчества не оценил. Ривз должен был сделать новые полки для Стеллы — менеджера кафетерия. В общем, могло быть и хуже. Мальчики по-прежнему ждали худшего. Джим молчал во время обеда, а ребята избегали разговоров о школе. Он не планировал их убивать, как опасались парни, судя по их притихшему поведению. Напротив, Джим считал, что Калеб, Дин и Сэмюэль и так уже достаточно наказаны. Его беспокоило, что они повели себя импульсивно, но в этом не было ничего необычного, коль скоро были затронуты самые низменные чувства. Единственной задачей Джима было удостовериться, что с ними всё будет хорошо. Он хотел, чтобы они были счастливы. Пастор вошёл в комнату Калеба, ведя за собой Скаут; та тотчас запрыгнула в кровать Ривза и облизала его лицо. Джим злорадно улыбнулся, когда Калеб недовольно застонал и, приоткрыв один глаз, оттолкнул морду Скаут от своего лица, безуспешно пытаясь зарыться поглубже под одеяло. — Проснись и пой, мой мальчик! Ты никуда не доберёшься, если будешь двигаться так медленно. — Это хорошо, потому что я никуда не собираюсь в… — Калеб повернулся к будильнику: — в шесть сорок пять утра, в субботу. — Я с этим не согласен. — Джим склонился над кроватью, стягивая одеяло. — Завтрак будет готов через пять минут; я рассчитываю, что ты разбудишь мальчиков и сообщишь им о нашей прогулке. — Прогулке? — Да. — Джим улыбнулся. Он задумал это за ужином и был рад, что мальчики легли спать пораньше. — Мы отправляемся в поход. — Пеший туризм? — Калеб застонал. — Не могли бы мы просто вернуться в сарай и принять наказание? — Я не занимаюсь такими наказаниями, мой мальчик. — Замечательно. Значит, речь идёт о прощении. — В некотором смысле. — Голос Джима на мгновение дрогнул, когда он подумал о значении места, куда собирался их повести. — Именно об этом. Уверенный, что Калеб справится с задачей, Джим пошёл проверить животных в сарае. Вернувшись, он услышал с крыльца голос Дина. — Почему мы должны идти в этот глупый поход? Я ненавижу лес, — сказал Дин. — А мне нравится лес, — сказал Сэм. — Может, увидим медведя. — Это не смешно. — Было бы забавно, — ответил Калеб. — Может, стоит взять немного мёда на всякий случай. Джим не знал, когда у Дина появилась фобия насчёт медведей и почему, однако вошёл в дом и кашлянул, заметив, что Дин делает Калебу запрещённый жест рукой. — Я вижу, сегодня утром все снова ведут себя как обычно? — Он заметил недовольное пожимание плеч, когда взял свой рюкзак, передавая дополнительные припасы Калебу. — Ты не против понести это, мой мальчик? Калеб посмотрел на Дина, когда Джим вручил ему складную лопату и ящик с удобрениями. — Э-э… только если я спрошу, для чего это. — Ты можешь спросить, но я предпочёл бы сделать сюрприз. — Мальчики часто видели в нём любящего дедушку, и иногда было забавно примерить роль коварного Стража. — Мы не любим сюрпризы, — ответил Дин. — А я люблю сюрпризы, — возразил Сэм. — Тогда ты пойдёшь с Джимом и Дэмиеном, а я останусь здесь и буду охранять ферму. — Мы все пойдём, — улыбнулся Джим. — И всем будет весело. — Он взял Сэма за руку и направился к двери; Аттикус Финч и Скаут последовали за ними.***
— Мы уже пришли? — спросил Сэм, казалось, в десятый раз, и Джим изо всех сил старался не обращать внимания на восьмилетнего мальчика, насвистывая и шагая по неровной тропе. — Мы уже должны быть в Теннесси, — пробормотал Дин. — Может, даже в Северной Каролине. — Мы всё ещё в Кентукки, мой мальчик. — Джим продолжал двигаться, оглядываясь через плечо. Он знал эту тропу наизусть. — Теперь уже недалеко. — То же самое ты сказал два часа назад. — Дин провёл рукой по лбу. — Думаю, я бы лучше почистил лошадиные стойла. — Будь осторожен в своих желаниях, Двойка. Он, вероятно, приберегает это для марш-броска. Джим прислушивался к разговору за спиной, впитывая красоту вокруг. Стояло прекрасное майское утро, свежее и прохладное, на небе ни облачка. Эмме бы понравилось. — Но Скаут проголодалась, — заныл Сэм. Чёрная лабрадорша всю дорогу не отрывала носа от земли, роясь в сухих листьях и ветках. — Какая-нибудь бедная белка заплатит за это высокую цену. Калеб рассмеялся, а Джим поднял глаза к небу. — Сэмми, когда ты видел, чтобы Скаут поймала хоть что-то, кроме бейсбольного мяча или собственного хвоста? Другим лабрадорам должно быть стыдно за неё, — сказал Дин. — Она чёрный лабрадор-ретривер, лучшая охотничья собака на свете! — Ну, не знаю, — ответил Дин. — Аттикус Финч, например, может поймать пару милых крольчат. Мы могли бы сварить рагу. Джим взглянул на золотистого ретривера, шагавшего рядом с ним; тёплые карие глаза уставились на пастора виноватым взглядом. Это было прошлой весной, когда Аттикус притащил кролика в подарок мальчикам. Сэма раненый кролик не впечатлил — он скорее переживал за его бедственное положение. — Может, Скаут спугнёт медведя, и медведь сделает из тебя еду, — сказал Сэм. — В этих лесах нет медведей. Правда, Джим? Джим остановился, опираясь на трость. — Наоборот. Я видел немало следов чёрных медведей именно на этой горе. Аттикус заскулил, но Джиму не было стыдно солгать старшему Винчестеру. В конце концов, Дин был беспощаден, когда поддразнивал других. Джим наблюдал, как Калеб толкнул Дина локтем. — Может, на обратном пути заглянем в пару пещер? — Может, ты не вернёшься, Дэмиен. — Дин указал на ручку лопаты, торчавшую из рюкзака Калеба. — Джим возлагает на тебя всю ответственность. Возможно, он взял меня и Сэмми с собой, чтобы помочь копать твою могилу. Калеб толкнул Дина. — Я видел, как ты копаешь. Джим не захватил достаточно еды для ночёвки. Дин ударил его в ответ. — Я могу работать быстрее тебя. Джим вздохнул, услышав привычную перепалку, и продолжил путь, усмехаясь про себя, пока Сэмюэль излагал собственную теорию о необходимости лопаты. — Может, мы выкопаем грибы или корни, чтобы сварить рутбир? Или выроем окоп. Калеб фыркнул. — Окоп? — Папа заставляет нас делать это на тренировках. Джим нахмурился и покачал головой. Рыцарь временами оставался для него загадкой. — Не думаю, что пастор Джим привёз нас сюда играть в войну, — сказал Дин. — Тогда зачем он привёл нас сюда? — устало спросил Сэм. — Для этого. — Джим внезапно остановился и повернулся к мальчикам. Сладкий запах цветов щекотал нос. Калеб упёр руки в бока и огляделся. — У нас на ферме тоже есть деревья. — Всё немного иначе, чем кажется на первый взгляд. Ирония судьбы заключалась в том, что он сказал директору Рейнольдсу и офицеру Мендесу то же самое о мальчиках. То, что они считали бунтом и вызовом, Джим называл выживанием. Он жестом пригласил троих ребят следовать за ним, минуя заросли елей и пихт. — Поразительно. — Сэм подошёл к нему. — Так вот как выглядят небеса? Пастор улыбнулся и глубоко вздохнул. — Мне нравится так думать. Не более чем в десяти ярдах перед ними открылась поляна, похожая на огромный бальный зал. Во всю длину поляны, шириной с футбольное поле, тянулась необъятная масса полевых цветов. От малиново-красного и розового фламинго до канареечно-жёлтого и небесно-голубого — цветы всех форм и размеров расходились веером в море колышущихся лепестков. Грудь Джима сжалась, глаза защипало. — Круто, — сказал Дин с оттенком благоговения, которого пастор давно не слышал от подростка. — Это как тайный сад. Джим кивнул, сжимая его плечо. — Секрет, которым я ни с кем не делился больше двадцати лет, — по крайней мере, до сих пор. Скаут помчалась вперёд, распугав стайку жёлтых бабочек. Аттикус зевнул и направился к большому дубу в центре поляны. — Похоже на картину. Джим взглянул на Калеба. — Может быть, когда-нибудь ты это нарисуешь. Двадцатилетний парень пожал плечами и последовал за Аттикусом. — Мы будем сажать ещё цветы, Джим? — спросил Сэм. — Поэтому ты принёс лопату? — Мы посадим кое-что получше. — Джим указал на дерево. — Идёмте за мной. Он подвёл мальчиков к дубу высотой почти в пятнадцать футов. — Это то, что я хотел вам показать. Калеб и Дин переглянулись, затем Калеб откашлялся. — Мы пришли посмотреть на дуб? Джим похлопал по коре. — Не просто на дерево. Это — дерево Эммы. Сэм посмотрел на ветви, покрытые блестящими зелёными листьями. — Мисс Эмма посадила это дерево? — Да. Мы вместе его посадили, — поправился Джим. — Когда мы посадили его здесь, оно было совсем крошечным. — Пастор снял рюкзак и осторожно опустил его на землю. — Это было весной, перед её смертью. Мне нравится думать, что она хотела что-то оставить после себя. Живое существо, способное пустить корни, дотянуться до неба. Свидетельство того, что она когда-то была здесь. Когда ни один из мальчиков ничего не сказал, Джим наклонился и начал разгружать свою сумку. — После того как она умерла, мне потребовалось время, чтобы набраться храбрости и вернуться сюда. — Он достал три коричневых бумажных пакета и разложил их на земле. — И когда я это сделал, то пришёл с твёрдым намерением срубить эту чёртову штуку. — Зачем тебе это делать? — тихо спросил Сэм. — Потому что я разозлился, Сэмюэль. Разозлился на Эмму за то, что она оставила меня. И очень злился на Бога за то, что он забрал человека, которого я любил больше всего на свете. — Что тебя остановило? — спросил Дин. — Сначала — ничего. — Джим покачнулся на пятках, указывая на уродливую рану в коре дерева. — Я нанёс ему пару хороших ударов. Затем я вспомнил, как выглядела Эмма, когда смотрела на него после того, как мы закончили работу. С какой любовью она касалась каждого крошечного листочка перед нашим уходом. Она вложила частицу себя в это дерево, и я просто не мог потерять ещё одну её часть. Сэм серьёзно изучал дерево, прежде чем снова поднять лицо к Джиму. — Как ты думаешь, папа помнит, как мама смотрела на меня? — спросил он. Джим улыбнулся. Способность Сэма видеть глубже поверхности поражала его. Он положил ладонь на щеку мальчика. — Дитя моё, я уверен, что он помнит об этом каждый день. — Удивительно, что дерево не погибло, — сказал Калеб. Он держал одну руку на плече Дина, а другой проводил по глубокой царапине на стволе дуба. — Ты здорово его повредил. — Полагаю, мисс Эмма имеет к этому какое-то отношение. — Её сердце сделало его сильным, — сказал Сэм. — Верно, мой мальчик. — Джим убрал руку с щеки ребёнка и подмигнул ему. Потом взглянул на Калеба. — Любовь творит чудеса. — Директор Рейнольдс всё вам рассказал, — догадался Калеб. — Да. — Джим кивнул и снова посмотрел на Сэма. — И Кэти рассказала мне всё остальное. Кстати, она дала мне это. — Джим полез в рюкзак и вытащил сложенный лист бумаги. — Я подумал, ты захочешь получить его обратно. Сэм взял рисунок и осторожно развернул. — Спасибо. — Что это? — Дин заглянул через плечо младшего брата. Сэм прижал рисунок к груди. — Ничего. — Не похоже на «ничего». — Это просто глупая открытка. — Напротив, — Джим раскрыл бумажные пакеты, в которых оказались три маленьких деревца. — Мне показалось, это прекрасный рисунок. — Он не очень хороший. — Сэм встретился взглядом с пастором. — Я правда не помню, как она выглядит. — Как кто выглядит? — спросил Дин. — Я верю, что ты правильно нарисовал волосы и глаза. Сэм улыбнулся. — Это потому, что папа говорит: они были как у Дина. Дин тяжело вздохнул. — Ты нарисовал маму. — Не сердись. Это было для школы. — Но я сказал твоему учителю… — Мисс Карен меня не заставляла. — Сэм протянул рисунок брату. — Никто не заставлял. Это её день. Я хотел что-то сделать для неё. — Сэмми, она мертва. Её здесь нет. — Но часть её есть. Мы — то, что она оставила… — И какое удивительное наследие она оставила. — Джим стоял, бережно баюкая молодые растения. — Столь же невероятное, как и то, что оставила Амелия Ривз. — Он посмотрел на Калеба, который отвёл взгляд. — Мне нравится наблюдать за наследием ваших матерей, точно так же, как я люблю смотреть, как растёт дерево Эммы. Пока вы, мальчики, здесь, ваши матери никогда по-настоящему не уйдут. — А папа знает об этом? — Конечно, Сэмми. — Джим обрадовался, когда Дин шагнул вперёд и сжал плечо брата. — Вот почему он так старается нас защитить. — Теперь мы можем уйти? — спросил Калеб. Джим нахмурился. — Я думал, мы устроим пикник, а потом посадим ещё несколько деревьев — составить компанию дереву Эммы. Это мог бы быть наш семейный сад. — Джим не мог дать мальчикам того, в чём они действительно нуждались, но, казалось, это способ хоть немного облегчить тяжёлый день. Двадцатилетний парень покачал головой. — Мне бы не хотелось. — Я помогу тебе, — сказал Сэм. — Ты тоже можешь сделать открытку. Я принёс карандаши. Калеб опустился на колени перед мальчиком. — Как насчёт того, чтобы вы с Двойкой посадили дерево за меня, Сэмми? Ты даже можешь сделать открытку. — Но я не знаю, как выглядела твоя мама. — Импровизируй, — Калеб взъерошил волосы ребёнка. — Я тоже похож на маму. — Мой мальчик… — начал Джим, когда Калеб встал и достал лопату из рюкзака. — Я не имел в виду… — Увидимся на ферме. — Экстрасенс передал инструмент пастору и усмехнулся. — Кто-то должен почистить лошадиные стойла. — А как же медведи, Дэмиен? — спросил Дин. — Не перенапрягай свою хорошенькую головку, Принцесса. — Калеб толкнул его. — Я буду держаться подальше от пещер. Дин скрестил руки на груди. — Возьми Аттикуса, на всякий случай. — На случай, если на меня нападёт стая кроликов? — Нет. На случай, если заблудишься. Ты не совсем Дэниел Бун. — Очень смешно. — И я так подумал. Дин встал рядом с пастором, и они смотрели вслед уходящим Калебу и Аттикусу. — Не расстраивайся, Джим. Дэмиену просто нужно подумать. Дело не столько в его матери, сколько в том, что оставил после себя его отец. Джим посмотрел на подростка, огорчённый тем, что Дин оказался столь же проницательным, как и его брат. Но его радовало, что Дин пытается его утешить. И всё же неудача терзала душу пастора. — Если бы я мог сделать всё иначе для всех вас, я бы сделал. — Но ты не можешь, Мерлин. — Дин улыбнулся. — Что ты можешь — так это накормить нас перед твоим дурацким проектом по посадке. — Подросток глубоко вздохнул, похлопав себя по животу. — Жареная курица и яблочный пирог, если не ошибаюсь. — У нас будет курица и яблочный пирог? — завопил Сэм, и Скаут залаяла. — Да! Джим вздохнул и покачал головой. — Неужели я ничего не могу сохранить в секрете? — Только не от Дина. У него нюх как у папы. Джим провёл рукой по волосам подростка, быстро обнимая его. — И сердце — как у его матери.
