a marvelous gift

(примечание переводчика: прежде чем читать седьмую главу, проверьте, видели вы ли шестую., а то, похоже, ее не всем показало) Утром они вместе позавтракали, слопав всю еду, которая оставалась в сумке. Напились ледяной воды из ручья. — Ты сошел с ума, рванув мне навстречу пешком через лес и не взяв с собой вообще ничего? — раздраженно поинтересовался Баки. Стив очевидно смутился. — Я прочитал письмо Гейба и… побежал. — Толком не зная дороги, не взяв с собой даже воды, не говоря уже о еде. Ты бы сам нашел в лесу этот ручей? — Я бы справился, — упрямо возразил Стив, и Баки смягчился. — Герой ты мой, — ласково повторил он, пихая Стива в плечо. — Побежал меня спасать, да? Щеки Стива залились румянцем. — Я бы пришел раньше, если бы знал. Никто не имеет право так обращаться с тобой, Бак. Баки криво усмехнулся. Он три недели просидел в карцере, уже ни на что не надеясь, а теперь Стив вдруг оказался рядом, настоящий, здоровый как бык, привычно рвущийся восстанавливать справедливость. Это ошеломляло. — Ты как? — обеспокоенно спросил Стив. — Я, — пришлось прочистить горло, в котором неизвестно откуда взялся комок, — я должен научить тебя кое-чему полезному. Например, как отыскать в лесу пищу и воду. А то твое высочество так и будет носиться тут голодным. Стив только головой покачал, но все же позволил Баки идти самостоятельно. Они тащились по лесной дороге, куда медленнее, чем шли бы здоровые люди, но как назло на дороге не встречалось ни одной кареты или хотя бы крестьянской телеги. К окраинам столицы вышли уже после заката. Башни дворца возвышались на фоне синеющего неба, и при взгляде на них ком подкатил к горлу. Он вернулся. За эти полгода случилось столько всего, что казалось, прошли десятилетия. Баки чувствовал себя древним стариком. — Ваше Высочество! — воскликнул стражник у ворот дворца, спешно отдавая честь. Стив недовольно повел плечами. Он никогда не любил церемониального обращения, но в сочетании с новым большим телом знакомый жест выглядел смешно. — Ваше Высочество? — поинтересовался Баки, когда они направились к парадному крыльцу. Во дворце гораздо чаще говорили «принц Стивен» или, в некоторых случаях, «Стив». — После смерти Ма меня стали называть официальным титулом, — голос Стива почти не дрожал, и Баки гордился им. — Коронация состоится только после двадцать первого дня рождения, а пока вот так. Первые дни никто не мог сообразить, как теперь меня называть. — Я мог бы подсказать им, — поддразнил Баки, и Стив закатил глаза. — Ваше Высочество! — Коулсон бежал им навстречу, забыв о привычной невозмутимости. — Ваше Высочество, вы не можете так исчезать! Разумеется, он не имел законного права указывать Стиву, особенно теперь, но явно собирался прочитать ему мораль о недопустимости побега из дворца. — Ты вообще никого не предупредил? — Баки рассмеялся. Он успел забыть, насколько Стив порывистый. — Здравствуй, Джеймс, — кивнул Коулсон. — Ты… изменился. Да не то слово. У Баки не было времени рассматривать себя в зеркало, но нетрудно догадаться, каким красавцем он сейчас выглядит. — Думаю, вам обоим стоит поесть. Мэнди так переживала, что наготовила еды на целый полк. Стив поежился. Теперь, когда Сары не стало, Мэнди осталась единственной, чьего гнева он побаивался. Они прошли прямиком на кухню. При виде Баки Мэнди прижала руку к сердцу и осела на бочонок с маслом. — Только взгляни на себя. Неужто в Академии совсем не кормят? Ты раздавал друзьям все, что я присылала? — Мэнди, его посадили в карцер, — объяснил Стив, как будто это могло кого-то успокоить. — Но до того твоя еда спасала мне жизнь, — добавил Баки, и Мэнди моргнула враз покрасневшими глазами. — Ну уж теперь-то мы тебя откормим, — поклялась она. — Отправляйтесь в столовую, я прикажу накрывать на стол. Но Стив заупрямился. — Мы бы прямо тут поели. Баки и рад был бы его поддержать, но тело требовало немедленно выполнить приказ. Он нехотя кивнул. — Нет уж, брысь отсюда, — отмахнулась Мэнди. — Тут и сесть-то негде. Стив наверняка продолжил бы спорить — это же Стив — но Баки схватил его за руку и потащил за собой. Тот даже сопротивляться не стал, видимо, боялся лишний раз дыхнуть на изможденное тело друга. Ноги подкашивались, и не проклятие было тому виной. Баки вытянул их под стол, счастливо выдохнув. — Ты как? — уточнил Стив. — Может, вызвать целителя? Баки только головой покачал. — Подумаешь, устал немного. Стив поджал губы, но не стал возражать. От камина приятно тянуло жаром, и глаза начали слипаться сами по себе. После трехнедельного недоедания Баки и так чувствовал себя не слишком бодро, но, кажется, поход через лес его добил. — Ну-ка, не спать. Мэнди водрузила на стол большую супницу, незнакомый слуга проворно расставил тарелки. Рядом, как по волшебству, возникло блюдо с еще теплым хлебом. — Наверняка в своем карцере ты мечтал не о супе. — Мэнди хмыкнула. — Но лучше начать с полезной еды. — Мэнди, единственное, о чем я мечтал — увидеть твое сияющее лицо, — улыбнулся Баки, невольно вспомнив старые привычки. — Еда — всего лишь приятное дополнение. — Ешьте-ка суп, — фыркнула Мэнди, совершенно не впечатлившись. — На завтрак приготовлю кое-что получше. — Спасибо, Мэнди, — хором ответили Стив и Баки, берясь за ложки. Суп наполнил желудок теплом, и Баки стало хорошо. Перестали трястись ноги и руки, и вообще усталость будто отошла на задний план. Стив разломил хлеб пополам и отдал Баки его долю. — Хорошо, — заявил он с набитым ртом, — до чего же хорошо. Баки стало смешно. — Не болтай за столом. Мэнди не уточнила, сколько супа он должен съесть, кажется, проклятие было уверено, что весь. Впрочем, Стив не отставал. Скоро супница опустела, от хлеба ни осталось ни крошки. Оба начали клевать носом. — Пошли спать, — сонно предложил Стив. Баки отчаянно зевнул. — На мя-агком наконец-то. Стив с трудом выпрямился. — Так далеко, — капризно протянул он. — Отнеси меня, Бак. Баки проглотил последний кусок хлеба, который оставался во рту. Стив шутил, разумеется. Разумеется. Он мог сломать себе обе ноги и все равно настаивать, что может идти самостоятельно. Но проклятье не оставляло выбора. — Думаешь, дотащу? — скептически переспросил он, борясь с подступающей тошнотой. — Ты, поди, весишь больше, чем я, раза в два. — Не сомневаюсь, — хмыкнул Стив и добавил почти смущенно: — Ты так похудел. Скорее, это мне придется тебя тащить. Однако это не отменяло приказа. Баки выбрался из-за стола и повернулся к Стиву спиной. — Запрыгивай. — Прекрати, свалишься же, — рассмеялся Стив, и приказ тут же потерял силу. К счастью, Баки давно наловчился бороться с дурацкими шуточками Стива. Не успели они войти в спальню, как Дум-Дум бросился Баки на грудь, едва не опрокинув. — Дум-Дум, — возмутился Стив, оттаскивая пса. — Баки и так больно. Дум-Дум тут же вырвался и уткнулся башкой в колени Баки, будто прося прощения. Баки с наслаждением погрузил пальцы в густую шерсть. — Не слушай его, дружок. Я здоров, — Дум-Дум недоверчиво заскулил. — Ну, или скоро буду. Ты хорошо следил за Стивом, пока меня не было? Недовольное рычание было ему ответом. Баки рассмеялся. Наверное, каждый хозяин уверен, что его собака самая умная в мире, но Дум-Дум и правда был особенным. — Я могу сам о себе позаботиться, — недовольно заявил Стив. — Можешь, — спорить было лень. Все тело по-прежнему ныло, хотелось немедленно завалиться в кровать. Баки скинул куртку, рубашку и поежился, хотя в спальне было тепло. Пока Стив зажигал свечи, он решил заглянуть в шкаф в поисках ночной рубахи, которые, к счастью, шили безразмерными. Стив прошипел какое-то ругательство, и Баки обернулся, испугавшись, что тот обжегся. Но его взгляд был прикован к спине Баки. Он подошел ближе и коснулся кончиками пальцев давно зажившего шрама. Это Рамлоу удачно швырнул его на спортивный снаряд в первый месяц пребывания в Академии. — Я и забыл о нем, — признался Баки. — Давно дело было. — Я прикажу расформировать Академию и срыть замок до основания, — сквозь зубы пообещал Стив. Его ладонь была теплой. Так странно. Раньше из-за проблем с сердцем у Стива все время мерзли ноги и руки, а теперь от него шло тепло, как от печки. — Академия не виновата, — Баки неожиданно для себя слегка охрип. — Каждый, кто знал об этом и не защитил тебя, виноват не меньше, — голос Стива смягчился. Кончиками пальцев он скользнул Баки по спине, и у того сжался желудок. Будто он снова не подчинился приказу. Но какому — не смог бы вспомнить и под страхом смерти. Они стояли, глядя друг другу в глаза, и воздух вокруг сгустился так, что стало трудно дышать. Баки вдруг повело в сторону, и Стив нахмурился. — Ладно. Идем спать. — А мыться? — запротестовал Баки. — Не хочу, чтобы Эвелин пришлось менять простыни только потому, что мы поленились тащиться в ванную после двух дней в лесу. Стив заколебался. Он не любил лишний раз утруждать слуг. — Ничего страшного. — Он выхватил из рук Баки рубашку и натянул ему на голову. Баки запутался в рукавах, и оба рассмеялись. — Я сам перестелю. Конечно, никто бы не дал принцу застилать постель, но ведь Стив не погнушался бы сделать это. Он и не такое может устроить. Переодевшись, они наконец забрались в постель. Та показалась неожиданно тесной. — Ты занимаешь слишком много места, — обвиняюще сказал Баки, тем не менее пользуясь этим, чтобы обнять Стива за талию и уткнуться лицом ему в шею. — Я знаю, — грустно ответил Стив. — Так и не собрался заказать кровать побольше. Сознание уже уплывало, Баки невнятно пробормотал: — Скажи мебельщику, что требуется кровать для великана. И, кажется, отключился раньше, чем проклятье отозвалось на повелительное «Спи». Баки просыпался медленно, наслаждаясь каждым мгновением в теплых объятиях. Открыв глаза, он обнаружил, что Стив не просто лежит с ним нос к носу, но и сам уже проснулся. Они молча смотрели друг другу в глаза где-то с минуту, пока в животе Стива не заурчало. — Твое новое тело любит поесть, а? — рассмеялся Баки. Он хотел было потянуться, но не рискнул, побоявшись свалиться с кровати. — И не говори. Живот Стива немедленно подтвердил его слова возмущенным урчанием. Баки высвободился из объятий и неторопливо поднялся с постели. — Тогда пошли завтракать. Пока ты не слопал меня. Стив фыркнул. — Ты не вкусный. — Я?! — Баки передумал идти за штанами и возмущенно обернулся. — Да я настоящий деликатес. — Слишком жилистый. — На себя посмотри! Вот уж кто несъедобный. — Меня это устраивает, — спокойно заявил Стив. — Пусть людоед обломает об меня зубы. — Да об тебя даже акула зубы обломает. Лицо Стива светилось бесконечным и незамутненным счастьем. — Я скучал, Бак. — Я тоже… — голос вдруг прервался. — Так скучал… Стив немедленно сбросил одеяло и в один прыжок оказался рядом с ним. — Эй, — шепнул он, обвивая Баки огромными горячими руками. — Все хорошо. Ты дома. — Я знаю, — Баки неловко отступил назад. — Ничего страшного. Он понимал, что ведет себя странно. Так и не скажешь, будто Стив делает что-то неправильно… Может быть, он слишком долго просидел в одиночестве и разучился вести себя с людьми. — Тогда… пойдем завтракать? — видно, Стиву тоже стало не по себе. Столько месяцев Баки мечтал вернуться к Стиву, а теперь едва может смотреть на него. Может, требуется время, чтобы привыкнуть его новому облику? Но по большому счету Стив не так уж изменился. Разумеется, он вытянулся и поздоровел, но глаза остались такими же голубыми, подбородок волевым, а губы… — Бак? Одеваемся? Дум-Дум путался у него под ногами, постоянно напоминая о своем присутствии. К счастью, после ночного отдыха Баки пришел в себя достаточно, чтобы не спотыкаться об него. — Джеймс! С возвращением! — то и дело слышалось издалека, но те, кто успевал рассмотреть его поближе, провожали удивленными взглядами. Завтрак оказался ужасно вкусным и сытным, не то, что в Академии. Хотя сколько раз в той Академии удалось доесть завтрак до конца? Баки невольно оглядывался по сторонам: чего-то не хватало… Его прошил ужас осознания. Королева Сара. Ужасно странно было сидеть за королевским столом и не встречаться с ней взглядом каждый раз, когда Стив рассуждал о чем-нибудь с умным видом. Они вместе поддразнивали его, хотя по сути обычно соглашались. Баки с трудом проглотил кусочек оладьи. Хотелось сказать Стиву: как странно тут без твоей мамы, но Баки вовремя одернул себя. В жизни Стива с ее смертью образовалась гораздо большая дыра. Было бы жестоко напоминать об этом. — Что такое? — спросил Стив, заметив его невольное движение. — А? Нет, ничего. К счастью, у дверей возникло какое-то движение, все повернулись туда. В зал вошла красивая изящная брюнетка. — Пегги, — выдохнул Стив, и у Баки почему-то упало сердце. — Стив, — она подошла прямо к нему и, когда он поднялся навстречу, крепко обняла. — Я выехала, как только узнала о твоей маме. Я так сочувствую тебе. Баки вдруг стало ужасно неловко. Рядом со Стивом он никогда раньше не чувствовал себя лишним. — Пегги, это Джеймс Барнс, — представил Стив. — Бак, это Пегги Картер. Баки вежливо поклонился. — Приятно встретиться с вами, мэм, — кажется, его голос звучал недостаточно любезно. — Я много слышал о вас. Несмотря на общую неловкость положения, он не мог не подколоть Стива. Тот заметно покраснел. — А я о вас. — Пегги слегка подняла бровь. — Мне казалось, вы еще в Академии, учитесь, чтобы стать лучшим стрелком в истории нашего мира. — Я не говорил… — Тсс. — Пегги поднесла к губам изящный пальчик. — Судя по твоим рассказам, он почти волшебник. — Стив, да неужели? — Баки улыбнулся. Стив смущенно нахмурился. — Я ни за что бы не стал знакомить вас друг с другом, зная, что вы тут же против меня сговоритесь. Пегги подарила ему долгий взгляд, и Баки невольно задержал дыхание. Неужели они… они… — Вы уже закончили обучение? — вежливо поинтересовалась Пегги. — Я… — промямлил Баки, — я вернулся, как только услышал о маме Стива. — Ты ушел из Академии только поэтому? — раздался тихий голос Стива. Баки повернулся к нему. — Ну конечно. Сразу, как только увидел приспущенный флаг. — Тогда ты не должен был уходить! — яростно воскликнул Стив. Зазвенела по полу упавшая вилка, и они смущенно заозирались, вспомнив, где находятся. — Прошу прощения, — Баки взглянул на Пегги. — Мы со Стивом встретились только вчера… или позавчера? — Можно сказать, вчера, — уточнил Стив. — Но с Академией я еще разберусь. Пегги переводила взгляд с одного на другого, потом вежливо кивнула. — Разумеется. Мой экипаж все еще стоит во дворе. Полагаю, лошади нуждаются в отдыхе. Стив смущенно дернулся к двери, будто лично собрался их распрягать. Стоявший неподалеку слуга немедленно подхватился с места. — Я распоряжусь, Ваше Высочество. — Спасибо, Джейкоб. Пегги, прошу, присаживайся. Ты, должно быть, голодна после долгой дороги. Завтрак продолжился. Баки то и дело ловил себя на мысли, что не может вникнуть в суть беседы. Он чувствовал себя измученным, как после долгой болезни. Кто-то прошел за спиной, и он невольно вздрогнул, ожидая грубого окрика Рамлоу. Но он был во дворце, и Стив беседовал с Пегги, то и дело бросая на него обеспокоенные взгляды. Рамлоу сюда не проникнуть. Единственная опасность, которая ему грозит, это задохнуться в крепких объятиях Стива. Тарелки опустели, и Стив с Пегги собрались в библиотеку, посмотреть какую-то карту, о которой разговорились, пока Баки пялился в стену. — Я спущусь к Мэнди, — сказал Баки. Стив сдвинул брови. — Ты уверен? — широкая ладонь легла Баки на плечо. — Да. Позже увидимся. Стив внимательно посмотрел ему в глаза, но вопросов больше не задавал. — Ладно. Мы будем в библиотеке. Баки отправился на кухню. Снял со стены фартук, завязал его на поясе и взялся за ведро. Тарелки уже очистили от объедков и сложили в таз, нужно было залить их горячей водой. — И что ты, скажи на милость, делаешь? — раздался за спиной голос Мэнди. — Помогаю. — Сомневаюсь, что наш король нанял тебя посудомойкой. — Не зови его так, — взмолился Баки. Мэнди удивленно взглянула на него. — Но это правда. — Пока нет. Еще три года. Еще три года Стив останется Стивом. Пусть правят министры. Будучи наследным принцем, Стив всегда находил время для Баки. Когда его коронуют, Баки придется делить его с целым королевством. — Он как-то заявил, что не хочет быть королем. Другое дело — капитан гвардии. Баки невольно поежился. Рамлоу тоже мечтал стать капитаном. Стиву еще предстоит узнать, насколько неприятной может быть военная служба. Хотя, разумеется, из него выйдет куда лучший капитан, чем мог бы получиться из Рамлоу. Мэнди не стала его прогонять, они стояли бок о бок и мыли посуду в больших тазах, будто на кухне больше никого не было. — Посидел в карцере, значит? — Я не делал того, в чем меня обвинили, — быстро сказал Баки. — В этом я как раз не сомневаюсь. — Мэнди покачала головой. — Но знаю, что в тюрьме бывает непросто. Баки сполоснул очередную тарелку прежде, чем нашел в себе силы легкомысленно ответить: — А мне даже понравилось. Тишина, спокойствие, никто не надоедает. — То есть, никто не заботится о тебе, — перевела Мэнди. Баки погрузил руки в мыльную воду. — Не больно-то и надо. Она только покачала головой. Некоторое время они работали молча. Баки вспомнил о булочках и пирожках, которые появлялись в его сундуке будто только что из печки. — Мэнди… — неуверенно начал он и встретил ободряющий взгляд. — Что… как ты умудрялась кормить меня даже когда я был в Академии? Она огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто за ними не наблюдает, и хитро прищурилась. — Сам-то как думаешь, а? Говори, не бойся. — Ты… волшебница? Мэнди долго молчала, словно подбирая слова. Баки подумал было, что так и не услышит ответа. — В некотором роде. В моем роду были феи. Фея! И должно быть, сильная, иначе волшебство не простиралось бы так далеко. Сердце забилось сильнее. — А ты умеешь… отменять проклятия? И снова тишина, нарушаемая только плеском воды. Баки ждал, затаив дыхание. — Нет. Блюдо выскользнуло у него из рук, осколки со звоном разлетелись по каменному полу. К горлу подступили слезы. Баки ненавидел свое проклятие всю жизнь, однако Академия показала, насколько в самом деле это чудовищно и несправедливо. Все равно что стоять на краю речного обрыва с жерновом на шее. Малейший толчок, и… — Я сама, дорогой. Повинуясь взмаху руки, осколки поднялись в воздух и поплыли в сторону мусорной корзины. Баки бездумно проводил их взглядом. — Если хочешь знать… — начала Мэнди, — колдовство Золы видно издалека. Проклятие послушания он хранит для особых случаев. — Ты не можешь, и никто не может, — прошептал Баки. — Всю жизнь одно и то же. — Только ты сам. Баки стряхнул с рук мыльную пену и расправил плечи. — Это я тоже слышал. Приблизительно сотню раз. Хорошо б еще кто-то объяснил, как именно! Мэнди грустно смотрела на него. Не стоило ей грубить. Но сколько можно? Он пытался бороться и пытался привыкать, итог один — следование чужим приказам едва не убило его. — Прости, — сказала Мэнди. Баки отвернулся. Все искренне сочувствовали ему, но раз за разом признавались в своем бессилии. Феи, волшебники, маги, Наташа, а теперь и Мэнди повторяли одно и тоже. Если бы он сам способен был сломать проклятье, наверняка сделал бы это, когда Рамлоу месил его кулаками на потеху остальным. Баки бродил по стылым коридорам дворца, подальше от слуг и придворных, пытаясь справиться с захлестнувшим его отчаянием — и не мог. В конце концов он выбрался на улицу. Снег давно уже стаял, солнце грело почти по-весеннему. Ноги сами привели его к знакомому дереву. Когда-то они со Стивом прятались в его ветвях и жевали кислые яблоки, пока не начинало сводить скулы. Тогда все было проще: проклятие не мешало семье любить его и защищать. А теперь детство закончилось. Баки столько времени мечтал вернуться во дворец, к Стиву, но теперь чувствовал себя совершенно потерянным. Он прислонился спиной к стволу и долго стоял, задрав голову вверх. Молодые веточки уже розовели, наливаясь соками. Скоро появятся первые листья. А потом пришел Стив. Баки сполз ниже, усевшись на корточки, и Стив присел рядом, касаясь плечом его плеча. — Где Пегги? — нарушил тишину Баки. — Отдыхает, — отозвался Стив. — Она неделю была в дороге. Помолчали. — Бак, что с тобой творится? — Кто бы побеспокоился о тебе, Стив. У тебя умерла мама. А ты делаешь вид, что всё прекрасно, будто она отправилась к тетушке погостить. Стив вздрогнул, как от удара, и Баки почувствовал укол вины. Выходило, что он задел Стива, уводя разговор от собственного самочувствия. — Мне ее не хватает, — прошептал Стив почти неслышно. — Я знаю. — Это было чистой правдой. Прошло больше полугода, а он до сих пор скучал по родителям. Стив положил голову ему на плечо, а Баки прислонился щекой к золотистой макушке. Прежнему Стиву не позволили бы гулять без шапки ранней весной. Впрочем, как и ночевать в лесу на сосновых иголках. — Не притворяйся, что ничего не случилось. — Я справлюсь, — упрямо сказал Стив. — Тебе не обязательно справляться в одиночку. — Стив не умел и не хотел принимать помощь. Его любили за доброту, за справедливость, за вежливое обращение к каждому, будь то министр или младший конюх. Он старался помочь всем подряд, но сам гонял от себя помощников. Всех, кроме Баки. — Я с тобой до конца, дружище. Стив повернул голову, уткнувшись носом ему в шею. — На себя посмотри. Баки невольно фыркнул. Стив был в своем репертуаре. — Я рад, что ты пришел за мной. Если честно, я там чуть не свихнулся. — А я чуть не свихнулся здесь, — признался Стив. — Мамы нет, ты пропал, а с этими похоронами дел навалилось столько, что до Академии не добраться никак. Еще заболел, как назло, и… — И ты решил выздороветь раз и навсегда? Как этот Эрскин колдовал? Тебе было больно? — Немного, — соврал Стив. Значит, честный человек назвал бы это «агонией». И наверняка ни он ни мгновения не сожалел о перенесенных муках. Баки даже не спросил, могла ли Сара одобрить такое. Сейчас это уже не имело значения. — Порой я чувствую себя так, будто и правда сошел с ума, — сказал Баки. Он не рассказал бы об этом ни одной живой душе, даже Бекке, но от Стива можно было не скрываться. Как в детстве, они сидели рядом, делясь друг с другом самыми сокровенными тайнами. Стив обнял его за плечи. — Даже если так. Но я иду за тобой, так что следи, куда нас тащишь. — Ха! С каких это пор? Это я за тобой иду. — Ага, — неожиданно согласился Стив. — У тебя нет выбора. Я почти король, и я новый капитан гвардии. Баки покачал головой. Он готов был идти за Стивом на край света еще тогда, когда тот был мальчишкой с ободранными коленками, тощим как котенок. Не капитаном гвардии, не без пяти минут королем. И пошел бы за ним, стань тот снова мелким парнишкой, сердце которого было слишком большим для его тела. — Неа, — Баки придвинулся ближе и шутливо боднул Стива лбом. — Помнишь того мелкого сопляка, слишком глупого, чтобы увернуться от драки? Я пойду за ним.