a marvelous gift

— Открой глаза. Баки пытался сопротивляться, но сознание будто уплывало. Он с трудом разодрал слипшиеся ресницы. Зола смотрел на него с таким сытым удовлетворением, что тут же захотелось зажмуриться обратно. — Хорошо, — гнусаво мурлыкнул голос, — я очень люблю послушание. Баки распахнул рот, пережидая очередную волну боли. Помощники Золы крутились вокруг его тела, обвитого ремнями, что-то резали, пилили, кололи, нимало не заботясь о состоянии пациента. — А теперь поговорим, — продолжил Зола, все так же лучась довольством. — Честно отвечай на вопросы. Начнем с простого. Как тебя зовут? Баки стиснул зубы. Он пытался не отвечать, пытался, но жгучие судороги сотрясали его тело — наказание за нарушение приказа казалось его измученному телу невыносимым. — Джеймс Бьюкенен Барнс, — выдохнул он. Кто-то ткнул скальпелем прямо в кость, и Баки хрипло заорал, задыхаясь от боли. — Прекрати, — вновь потребовал Зола. Баки изо всех сил старался подчиниться, но из обожженного горла даже дыхание вырывалось с хрипом. Тело будто живьем резали на куски. Так больно не было даже когда он разбил голову, упав с лошади. Ему было двенадцать, кровь хлестала, как из заколотой свиньи, а Бекку вырвало. Бекка. Он больше никогда не увидит сестер. Слезы сами катились по щекам, глаза отчаянно жгло, но по сравнению с остальным это было почти приятно. Ему никогда не узнать, сбежала ли Бекка из школы. Не подружиться по-настоящему с Элизабет и Аннабель. И Стив. Он больше никогда не увидит Стива. Не залезет с ним на дерево, не пихнет в бок, пытаясь сбросить в озеро. Они не заснут в одной постели, их губы не встретятся в поцелуе. — Принц отправится спасать тебя? Сердце оборвалось. Конечно же, Стив попытается. Он иначе не умеет. Однако Баки сорвался с обрыва и сам не знал, как ему удалось выжить. Он должен был остаться там, на дне пропасти, с переломанными костями, с разбитым черепом. Спуститься туда непросто, а у Стива не будет времени на безрассудные подвиги. ГИДРА за спиной, разоренные деревни, все королевство, которому он нужен. Даже если он соберется, остальные коммандос быстро переубедят его. — Я не знаю, — сказал Баки. И строго говоря, это не было ложью. Стив мог попытаться, а мог и не успеть. Только бы не попытался! Если Зола доберется до Стива… Баки хватанул ртом жгучий воздух. Нет. Жизнь Стива стоит любых мучений. Зола внимательно наблюдал за ним, должно быть, исследуя действие проклятия. Он был уверен, что Баки не сможет терпеть боль, не сейчас, когда боли и так было слишком много. Баки и сам был не уверен, где проклятие, а где работа так называемых «целителей». — От тебя будет много пользы, — вещал меж тем Зола. Баки протестующе застонал, потому что связно говорить уже был не способен. Но Зола понял и так. — Так уверен, что сумеешь меня не послушаться? — от тихого смеха Баки продрало холодом. Раньше он был уверен, что всеми силами души ненавидит Рамлоу. За побои, за голод, за карцер и спрятанные письма, но это было ничто по сравнению с той яростью, которая охватывала его сейчас. Убивать людей Баки совершенно не понравилось, он стрелял издалека, не видя лиц, не пытаясь представить, что сейчас сотворит пуля. Но уничтожить Золу хотелось до зубовного скрежета. Ударить ножом в живот, крутануть лезвие, наблюдая, как рвется плоть и выпадают наружу кишки. Хотел увидеть, как из самодовольных крысиных глазок вытекает жизнь. Это напугало его, хотя казалось, что сильнее бояться некуда. Будто внутри него поселился кто-то другой, кровожадный и жестокий. Раздался стук в дверь. — Как раз вовремя, — сообщил Зола. — Тебя придется немало настраивать, прежде чем мы приступим к делу. — Како-ому? — простонал Баки. — Для начала — новая рука. Баки распахнул глаза, глядя как по взмаху короткопалой ладони со стола в углу поднялась блестящая конструкция. Новая рука?! Конструкция и впрямь походила на серебряную руку. Или не серебряную, скорее всего, из другого металла, она даже на вид казалась громоздкой и тяжелой. — Если тебя наконец подготовят, — под его недовольным взглядом помощники засуетились быстрее. — Действие зелья еще не закончилось. Ткани должны восстановиться, они уже начали отмирать. Когда вы достали его… Баки чуть не захлебнулся собственной рвотой. Этого не могло случиться. Зола вернул его из мертвых? Никто и никогда этого не делал. Помощники засуетились, поворачивая его голову на бок, не дав задохнуться. Зачем, если Зола умеет воскрешать? Никакого выхода, тупик, теперь ему не дадут даже умереть. — Входите, — отозвался Зола, когда в дверь снова постучали. — А ты учись управлять собственным телом наконец, — он вновь повернулся к Баки. — К счастью, есть, кому тебе в этом помочь. Дверь открылась, и на пороге показалась до рвоты знакомая фигура. Пустой желудок содрогнулся в бесполезной судороге. Знакомая ледяная злость пылала в черных глазах. — Скучал по мне, рядовой? — довольно осклабившись, поинтересовался Рамлоу. — Тебе давали слово? — тихо прошипел Зола, и Рамлоу будто съежился на глазах. — Я бы наградил вас всех даром послушания, — поделился он, — но пока заклинание срабатывает только на детях. Рамлоу послушно стиснул зубы, но исходящая от него ярость чувствовалась буквально в воздухе. И можно было не сомневаться, кто заплатит за его унижение. — Для начала нужно приделать ему руку, — поведал Зола. — Затем начнешь обучение. — Сэр! — испуганно откликнулся помощник. — Осталось совсем немного. — Ужасно долго они возятся, — пожаловался Зола неизвестно кому. — Мы потеряли столько времени. Рука помощника дрогнула, и будто молния прошила Баки насквозь. Кажется, они наживую соскребали плоть с обломанной кости. Но из ободранного, пересохшего горла не вырвалось ни звука. Вечность спустя помощники отступили, с поклонами приглашая Золу занять их место. Серебряная рука поднялась выше. Губы Золы шевелились — заклинания, понял Баки. Зола колдовал. До этого считалось, что приделать неживой металл к живому телу невозможно, но разве Баки было спорить с колдуном? Рука подплывала медленно и неотвратимо, как смерть. Зола схватил ее короткими толстыми пальцами и, похоже ткнул прямо в кость. Баки дико заорал, раздирая саднящее горло, волны кошмарной, невозможной боли захлестывали его одна за другой — отчаяние, непослушание приказам, скрежет металла о кость, все это собралось в огромный чугунный шар в голове, тот грохнул о череп раз, другой, и наконец взорвался, раздробив череп на мелкие осколки. Обрушилась спасительная темнота. Очнулся он все еще привязанным к столу. На подбородке и щеках подсыхала рвота, и от вони снова скрутило желудок. Но тело не ощущало ничего, кроме слабости и холода. Боль ушла. Будто напуганный темнотой ребенок Баки отчаянно хотел позвать кого-нибудь. Только кто откликнется? Зола? Рамлоу? Это показалось бы смешным, останься у него силы смеяться. Тело сотрясала дрожь. Он хотел к Стиву. Хотел к маме. Мечтал отмотать время назад — до того, как отправился в Академию, до того, как глупо побежал на войну вслед за Стивом. Мечтал умереть. — Стало лучше? — один из помощников, очевидно, заметил, что он очнулся. Баки не ответил на бестолковый вопрос. Ему не приказывали. Человек подошел и положил ладонь на лоб Баки. Совсем как мама в детстве: прохладная ладонь на пылающей коже. Беспокойство в глазах. — Пошевели пальцами, — велел человек. Баки пошевелил. — Левой руки, — раздался недовольный окрик. Баки моргнул и скосил глаза влево. Рука была на месте. Жуткая серебристая рука. Он ошарашенно наблюдал, как, повинуясь его желанию, двигаются металлические пальцы. Помощник одобрительно хмыкнул и наклонился ближе, чтобы посмотреть. Рука змеей рванулась вперед. Металлические пальцы сжали тонкую шею, человек захрипел. В голове не возникло и тени сомнения — нужно убить его. Убить, потом разорвать ремни, встать и уйти отсюда. Неважно, как далеко. Пусть его пристрелят при побеге, пусть растерзают так, что воскресить не сможет даже Зола. — Стой! — просипел человек, но пальцы все еще сжимались. Баки до безумия хотелось задушить его, невзирая на проклятие, но он не справился. Проклятая слабость заставила разжать руку. Человек грохнулся на пол, хватая ртом воздух и цепляясь за горло уже собственными пальцами. Дверь распахнулась, ворвался Рамлоу. — Не подходи близко, остолоп! — Я уже догадался, — зло просипел мужчина. — А ты будешь наказан. — Рамлоу повернулся к несостоявшемуся убийце. Баки знал это, но все равно мысленно содрогнулся. Эта сторона Рамлоу была ему знакома слишком хорошо. А тот безмятежно ухмылялся. — Мы уже не в Академии, дружок. Никто не узнает, никто не заплачет. Я могу сделать с тобой всё, что захочу. Абсолютно всё. Это значило, в Академии Рамлоу еще сдерживался. Баки затопило бессильным ужасом. На лбу выступил пот, металлическая рука бессильно дернулась в ремнях. Очевидно, Зола усилил их волшебством, обычная кожа давно бы разорвалась. Рамлоу ткнул его кулаком. И еще раз. И еще. Ребра вспыхнули болью, но Баки только хватал ртом воздух, не издавая ни звука. Рамлоу бил под неудобным углом, иначе было бы хуже. — Так можно его повредить, — забеспокоился помощник. — Зола будет недоволен. Рамлоу злобно покосился на него. — Зола вытаскивает людей с того света. Нет ничего непоправимого. Или ты сомневаешься в его могуществе? — Я нет… — забормотал помощник, — я имел в виду совсем не то… — Вот и отлично, — усмехнулся Рамлоу. — А теперь захлопни пасть и займись своим делом. Человек помялся еще немного, переводя взгляд с одного на другого, но все-таки ушел. Горло саднило от слез. Некому помочь. Некому заступиться. Ни сейчас, ни в будущем. Он прикусил язык и едва не захлебнулся кровью, когда дверь в очередной раз открылась. — И как прикажешь это понимать? Голос показался неожиданно знакомым, но лица было не разглядеть. — Сэр, поверьте, он заслужил наказание за… — У нас нет времени каждый раз чинить его. — Но он не слушается! — удар, в ребрах что-то хрустнуло. — Он? У меня сложилось впечатление, что это невозможно. Рамлоу застыл с поднятым кулаком. — Ведет себя нагло. — Есть другие способы приучить его к порядку, — холодно поведал голос. — В самом деле, Рамлоу, лишняя жестокость вредит делу. Нет смысла ломать его в очередной раз. Рамлоу нехотя разжал кулаки, опасно сощурившись. Обладатель голоса между тем приблизился, Баки разглядел своего защитника и ахнул. Советник Пирс! — Ты!.. — выдохнул он, не в силах выразить ненависть. Пирс сидел рядом со Стивом на советах, бессовестно врал ему в лицо. И при этом служил Золе! Пирс улыбнулся. — Вы считаете, что ГИДРА просто так узнавала о ваших планах раньше, чем вы успевали их сочинить? О, наверное, вы просто считали противника слишком умным. — Стив же доверяет вам! — Тем хуже для него, — лениво отозвался Пирс. Баки тяжело сглотнул, чувствуя во рту привкус железа. Пирс служит ГИДРЕ, ГИДРА захватила самого Баки… Это было хуже ночного кошмара. — Не переживай, мы не отправим тебя переманивать на нашу сторону старого друга, — обрадовал Пирс, будто Баки об этом спрашивал. — Он видел, как ты упал с обрыва. Для него ты мертв, окончательно и бесповоротно. Он стенает об этом во всеуслышание уже несколько недель. Недель? Баки медленно моргнул, пытаясь осознать это. Сколько из этого времени он был без сознания? Затем до него дошла остальная часть фразы. Стенает во всеуслышание. Желудок снова сжался. Стив. — Отпустите меня к нему, я сумею убедить его не сопротивляться, — взмолился Баки, не желая думать, к чему это приведет. Только бы еще раз увидеть Стива. Пирс расхохотался, будто услышал что-то невероятно смешное. — Только взгляните на него, — обратился он к Рамлоу. — Он считает, что может с нами торговаться. — В следующий момент он повернулся к Баки, стирая с лица фальшивую усмешку. — Ты будешь делать то, что тебе говорят, и не станешь спорить. Баки стиснул зубы. Больше всего на свете он ненавидел такие общие приказы. От них было очень трудно избавиться, в отличие от обычных, потому что их невозможно выполнить и забыть. Иногда некоторое время спустя кто-то мог отменить приказ, но тут всё зависело от удачи. А удача в последнее время была не на его стороне. Затем явился Зола. Баки передернуло. Ничего нельзя было сделать — он боялся Золу до тошноты, до мурашек под кожей, до потери сознания. Может, тот внушил ему этот ужас еще в колыбели. Может, Баки просто чувствовал, на что он способен. — Очнулся. Хорошо, — заметил Зола. — Можно начинать. Проведем испытания. Он кивнул одному из помощников, и тот приблизился, доставая скальпель. — Испытание первое, — буднично сказал он. Скальпель рассек кожу чуть пониже локтя, и Баки вскрикнул от удивления и боли. — Тихо, — спокойно напомнил Зола. Баки сглотнул подступившие слезы. Порой ему хотелось, чтоб проклятье взяло верх над его телом и делало всё само. Исполнять приказы осознанно было сущей мукой. Разрез начал стягиваться на глазах. Баки изумленно выдохнул. Кожу неприятно тянуло и покалывало. — Замечательно, — сообщил Зола, помечая что-то в планшете. Потянулись часы, дни, недели — Баки потерял счет времени. Его резали, кололи, однажды выдернули два ногтя. Зачем Пирс помешал Рамлоу избивать его? Как будто это было больнее. Потому что следовало записать результаты? Баки почти скучал по Рамлоу. Тот хотя бы иногда уставал. Мучительно-бесконечное время спустя Зола наконец-то явился без планшета, очевидно сделав нужные выводы. Но облегчения не чувствовалось — слишком жутко было думать, что случиться дальше. Они могли использовать его как угодно. Зола не стеснялся расписывать это. Бескрайнее множество вариантов. Но кое-что можно было предположить — не зря они так настойчиво испытывали его выносливость. Наверное, останься у него силы размышлять, можно было бы легко догадаться. — А теперь… — мурлыкнул Зола и жестом велел помощникам расстегнуть ремни. На живом запястье остались рубцы. Тело исцеляло раны, ремни снова натирали кожу до крови, тело исцеляло — и так в бесконечном круговороте боли. — Пора браться за настоящее дело. Стой на месте, пока я не велю иное. Баки неподвижно стоял, пока люди суетились вокруг него, в сотый раз очищая тело от пота и засохшей крови, натягивая чистую одежду. Зола поманил его пальцем, но Баки не пошевелился. — Ты не будешь мне сопротивляться. — Зола мягко покачал головой. — Подойди. Теперь любое промедление считалось непослушанием. Баки стиснул кулаки — живой и металлический, давя злые слезы. Пути к сопротивлению отрезались один за другим. Его превращали в послушную марионетку. Он молча последовал за Золой, по его знаку забрался в карету. Они долго-долго ехали по дороге среди сухой, каменистой земли. Должно быть, восточная область королевства. Или любое другое место, какая разница теперь. — Итак, — начал Зола, когда карета наконец остановилась, — еще одно испытание. Стреляй в цель, — Рамлоу впихнул в руки Баки заряженную винтовку. Толстый палец Золы указал вперед. Баки посмотрел туда. Неподалеку застыл человек, опутанный веревками. Изо рта торчал кляп. Баки не шевелился, и в висках застучали молоточки. Кружилась голова. — Вперед, — напомнил Зола, — поторопись. — Нет, — сказал Баки, стискивая ружье. Он должен застрелить невинного человека. Просто так. Он должен. Нет. Он встряхнул головой, ловя уплывающее сознание. Он не будет стрелять. «А вдруг это кто-то из ГИДРЫ?» — промелькнула заманчивая мысль. Провинился, не угодил тому же Рамлоу. Но если Зола хотел чьей-то смерти, у Баки появлялась отличная причина этой смерти не хотеть. Над верхней губой выступил пот, во рту наоборот, пересохло. Мысли медленно ворочались в голове. — Убей его, — повторил Зола. Человек дернулся и что-то замычал. — Н-н… — язык цеплялся за зубы. К горлу подкатила желчь, а тело тряслось как в лихорадке. Он может сломать проклятие. Наташа и Мэнди сказали, что это возможно. Если не сейчас, то когда?! — Да пристрели ты его уже! — нетерпеливо заорал Рамлоу. Палец дернулся на спусковом крючке, Баки рухнул на колени, все тело содрогалось в приступе рвоты. Камни вдруг поплыли перед глазами, и он завалился на бок, теряя сознание. Пинок Рамлоу вернул его в мир. Видимо, Зола разрешил не церемониться. Кишки все еще бунтовали, требуя немедленно исполнить приказ. Баки поднял голову и четко увидел залитое кровью лицо с кляпом во рту. Человек был мертв. Баки вырвало желчью. — Хватит, — раздался голос Пирса. — Зола велел проучить его, — угрюмо напомнил Рамлоу. — Зола ошибся, — голос чуть удалился, словно Пирс повернул голову. — При всем моем уважении. Но мы идем по неверному пути. У него есть причины сопротивляться приказам. Баки все еще трясло. Человек умер, а приказ продолжал действовать. Потому что он не сумел выстрелить сознательно? — В эту цель больше не нужно стрелять, — раздраженно сказал Зола, и стало чуть легче. — Продолжайте, советник, мы внимательно слушаем вас. В чем же заключается ваша блестящая идея? — Мы знаем, кто он. Знаем, чем занимался раньше. Он должен согласиться помогать нам добровольно. — Пирс приблизился, недовольно морщась от окружающей Баки вони. — Послушай, мы спасаем королевство. Баки умудрился найти во рту немного слюны, чтобы сплюнуть в сухую траву. Это Стив спасал королевство. Стив сражался за своих подданных, защищал их, заботился. Пирс и Зола хотели власти ради власти. — Не веришь мне, — заметил Пирс. — А ведь я тебя не обманываю. Нам и вправду нужна помощь. — Никогда, — вытолкнул Баки через саднящее горло. Пирс холодно улыбнулся. — Разумеется, я мог бы и не спрашивать. — Он повернулся к Золе и Рамлоу с таким торжественным видом, будто выступал в Совете министров. — А ведь разгадка проста. Достаточно заставить его забыть, кому он служил раньше. — И как? — скривился Рамлоу. — По волшебству? Он резко, но в достаточной степени вежливо кивнул в сторону Золы. — Прошу вас, — Пирс тоже поморщился, — он ведь исполнит любое желание. Забудь, кем ты был, — велел он Баки. Забыть? Родителей, сестер, коммандос, Стива? Нет, даже под страхом смерти. Он попытался выпрямить спину, но мышцы уже выкручивало болью. Даже захоти он — как это сделать? — Мозг работает иначе, — разочарованно бросил Зола. — Он не может послушаться, даже если захочет. Не в одно мгновение. Пирс театрально указал на Баки, который корчился на земле, сжимая голову руками. — Он уже слушается. — У него не выйдет. — У него все получится. Пока что этого хватит. Со временем, возможно, вам удастся отыскать способ надежнее. Баки будто затянуло в водоворот, отрезая от внешнего мира. Что бы он ни делал, они не успокоятся. Он может раз за разом валиться в обморок — и каждый раз будет приходить в себя от пинка по ребрам. Умирать — и его воскресят. На грани слышимости Зола бормотал, что потребуются годы и годы, что уж говорить о подборе заклинаний. — Забудь обо всем, — четко приказал Пирс. Черная пустота захлестывала Баки. На миг в ней возникло лицо мамы — и тут же растеклось, растворилось в нигде. Голова раскалывалась на куски. Среди осколков вспыхивали и пропадали лица. Стив оставался дольше всех. Сначала темнота проглотила его новое тело, сильное и здоровое, мужественный разлет плеч и пышущие румянцем щеки. Показался тот, другой Стив, и Баки изо всех сил пил глазами тонкие руки и впалую грудь, из которой вырывалось хриплое дыхание. Но пустота размывала, стирала его черты — золотистые волосы, подсвеченные вечерним солнцем, глаза в обрамлении пушистых ресниц, длинные тонкие пальцы. Наконец осталось только имя. «Стив» — эхом отдалось в голове, а потом все стихло. Солдат поднялся с изгаженной земли и встал по стойке смирно. Он ждал приказа.