Делириум

Чонгук не хотел оставлять Тэхёна, не приковав к постели, но натыкаться на очередную провокацию с чужой стороны он не хотел всё-таки больше. Поэтому из-за своей же беспечности Чон нервничал все те пару часов, пока готовил обед, но вернувшись и обнаружив, что блондин дремлет почти в том же положении, в котором был, паника сразу же отступила на второй план, позволяя другим мыслям начать играть на нервах. В комнате Тэхёна всегда тепло, но немного душно по сравнению с другими спальнями, и Чонгук действительно очень хотел бы вывести парня отсюда хоть ненадолго, но пока что просто не может. Ким Тэхён – человек, которому доверять очень сложно. Однако Чон старается ради их отношений, хоть и делает это крайне осмотрительно, при этом пытаясь создать для Тэхёна видимость выбора. Не дай ему Чонгук и этой малости, тот бы просто от него закрылся. Чон, конечно, мог бы заставить того слушаться и не потакая кимовым прихотям, но в чем тогда смысл всего этого, если его начнут ненавидеть? У Тэхёна и так в голове целая куча того, над чем придется работать, чтобы он перестал прятаться от правды и прекратил относиться к себе с таким скептицизмом. Как оказалось, Тэхёну невероятно сложно мириться с тем, что он не хуже других людей. Он продолжает говорить о человеке, который обеспечивал его существование, так, словно Ли Минсок – центр Вселенной. Возможно, для Тэхёна очень долгое время так и было, и наверняка поэтому ему сложно перенастроить себя на другой лад, но Чонгук не хотел бы становиться центром его Вселенной только из-за денег, и до недавнего времени такая мысль ему в голову не приходила. Он хотел бы быть для Тэхёна кем-то большим, чем человек, который обеспечивает его существование, помогает выжить. Ему необходимо стать кем-то значимым не столько ради себя, сколько ради Тэхёна. Чонгук хотел бы, чтобы Ким хоть ненадолго забыл о Минсоке, о том, кем из-за него он себя считает – мальчиком для эскорта – и хоть раз услышал себя со стороны. Не тогда, когда он жалуется на прошлую жизнь или ворчит по любому поводу, а когда рассказывает о том, чем по-настоящему увлечен. Тэхён обожает культуру. Он любит узнавать новое о мире, в котором живет, о людях, которые его окружают. Когда у него случается хорошее настроение, он пересказывает Чонгуку пройденный в университете материал по этнологии и даже этимологии с этнографией, которые не входили в его систему обучения. Видимо, он действительно обожал то, чем занимался, несмотря на то, что очень часто забивал на сами лекции. Ким рассказывает о таких вещах, которые они вряд ли проходили на занятиях, поэтому скорее всего большую часть информации он находил сам или штудировал какие-нибудь исторические передачи. Тэхён умеет удивлять. Он кажется невероятно воодушевленным, когда с чувством рассказывает о том, как сильно обожает аромат цветущих яблонь или сезон дождей, думая, что Чонгук его не слушает. Однако Чон, чаще всего сидя к парню спиной, сам не замечает, как перестает печатать, вникая в чужие размышления, и понимает, что Ким намного, намного сложнее и глубже, чем Чонгук изначально представлял. Тэхён хочет слышать, видеть, прикасаться, чувствовать, жить. Он пропускает всё, что любит, через себя, живо представляя, например, как гладит Чаппи, и описывая Чонгуку, какая мягкая на ощупь у него шерсть. Чон дал ему знать, что не оценил выбранное для собаки имя: — Типично американская кличка. — Кажется, английская, — хмурился Тэхён. — Ненавижу англичан. — Почему? — Они убили Дамблдора. За всю эту неполную неделю Тэхён первый раз смеялся. Чонгук бы не сказал, что тот постоянно всем недоволен. Несмотря на то, что чаще всего он нюхает еду и проверяет ее на наличие странных запахов, он всё равно Чона благодарит. Скорее всего он не до конца понимает, в какой ситуации оказался, а еще Чонгук знает, что тот пропадает в ванной не просто так. Пока у Тэхёна есть цель, пусть эта цель заключается в том, чтобы сбежать от Чонгука, он не впадет в апатию. Пока он думает, что отсюда есть выход – с ним всё будет нормально. Брюнет ставит поднос с обедом на столик и осторожно присаживается напротив кровати, пробуя на вкус мысль о том, что Тэхён не совсем такой, каким Чонгук его себе представлял, наблюдая за ним со стороны. Белые пряди рассыпались по подушке, ресницы тихонько подрагивают и лицо у Тэхёна такое расслабленное, каким Чон видит его очень редко. Он невероятный, хоть и не понимает этого, и Чонгук готов сказать ему это столько раз, сколько потребуется. Этого Ким тоже не показывает, но стоит сделать комплимент его внешности или знаниям, он не отнекивается, а принимает так же с благодарностью, которая выражается в смущении и даже злости, пускай он и не произносит ничего вслух. Чонгук понимает, что Тэхёну тоже хочется знать хоть что-то о единственном человеке, которого видит каждый день, но пока что он не готов ко всему тому, что может вылить на него Чон. Он дает ему информацию постепенно и очень выборочно. Если Тэхён узнает что-то лишнее, это может обернуться настоящей катастрофой. Слышно, как тикают тэхёновы часы, подстраиваясь под удары сердца, и Чонгук поднимает руку, осторожно касаясь мягких волос, стараясь Тэхёна не разбудить. Он прикрывает глаза и тихо вздыхает, проходится рукой по макушке, вспоминая, как про себя проклинал перчатки, в которых пришлось Тэхёна красить. Чону невероятно тяжело находиться рядом. Тяжело контролировать свою злость и раздражение, ведь он такой же человек, и ему свойственно испытывать подобные эмоции. С Тэхёном по-настоящему тяжело, но без него, кажется, было в тысячу раз хуже. Узнай это он, то явно бы не оценил подобное, снова кидая ненавистное «психопат», а Чонгук молча бы это перенес. Его не особо задевают подобные вещи, хоть это и неприятно. Больше всего его задевает только показное безразличие. Тэхён задает вопросы, но если узнаёт какую-то информацию о Чонгуке, то делает вид, что ему всё равно, и вопрос был задан вовсе не из интереса. Наверное, именно поэтому он с таким усердием пытается вытащить из Чона хоть что-то. Чонгук понимает: тот считает себя жертвой обстоятельств, и, если ему так проще переживать происходящее, пусть продолжает считать так и дальше. Рано или поздно Тэхён сдастся. Не может он так долго контролировать свои эмоции, однажды он все равно перестанет делать вид. Это вопрос времени, Чонгук подождет. Он ждал два с половиной года, подождет и еще столько же, если понадобится. Если, конечно, сможет. Главное, что он понял, так это то, что не хочет переделывать Тэхёна под себя, не хочет, чтобы тот потакал всем его прихотям. Не хочет его ломать. Он хочет только научить того относиться к себе с уважением. Киму не стоит воспринимать свой выбор выживания в этом мире так категорично. Для такого человека, как он, нет ничего постыдного в том, что он продался ради того, чтобы обеспечить своё будущее, но что самое интересное – будущее своих родителей. Если бы Тэхён только знал, как много у них общего, он бы никогда в жизни не встал на сторону Ли и принял бы чонову точку зрения. К тому же, Чонгук соврал бы, если бы сказал, что никогда не мечтал о том, чтобы Тэхён продался и ему. Он так живо и ярко представлял их нормальное знакомство, отношения, то, как Чонгук помог бы пережить ему разрыв с Минсоком, даже набил бы тому морду, если бы потребовалось, а оно потребовалось бы. Но проблема в том, что Чонгук не любит делиться. Касается это чего-то или кого-то, не столь важно, но есть в этом мире вещи, которые Чон не может объяснить даже себе. Жадность до определённой личности, что носит имя Ким Тэхён – одна из. Чонгук хорошо запомнил, как Тэхён поморщился, когда он сказал, что ему кое-что нужно. Не сложно догадаться, о чем тот подумал, но в тот момент Чону показалось, что он сможет его ударить, лишь бы выбить из его головы весь этот бред. Секундная, но очень неприятная мысль отрезвляюще полоснула по сознанию, когда он представил, как причиняет Тэхёну боль. Поэтому он спокойно выдохнул и попытался понять, чем была вызвана такая реакция, и на самом деле понял – Ли Минсок. Вся проблема в нем. Он – проблема. Пока этот человек сидит в голове Тэхёна, они никуда не продвинутся. Пока Тэхён будет соотносить все действия Чонгука с поступками этого ублюдка, он не станет Чону доверять. Доверие рушит один человек, а доверять перестаешь всем людям разом. Проблема. Чонгук пропускает чужие мягкие волосы через пальцы и невесело хмыкает. С Тэхёном у него будет очень много проблем, но он к ним готов, как никогда раньше. Он наклоняется и осторожно прикладывается губами к макушке парня, вдыхает еле уловимый запах краски, и от одних только мыслей ему становится жарко. Он его не отпустит. Понимает, что не сможет, даже если попытается. У Тэхёна нет выбора. Он будет ненавидеть, презирать, сопротивляться. Ему будет больно – это очевидно. Чонгук попробует свести эту боль к минимуму, надеясь причинить тому как можно меньше вреда, но когда Тэхён такой – спокойный и беззащитный, – очень хочется послать все планы к чертовой матери. Хочется лечь рядом, прижать к себе, почувствовать тепло его тела, ощутить каждый выдох и просто не отпускать. Возможно, взять силой, даже если всё, что Чон получит в итоге, будет презрение и ненависть – мысли, которые он старательно от себя гонит. Поначалу Чонгук злился и ненавидел, потому что зависеть от человека, который тебе никто, хотеть им обладать – самое страшное, что случалось с ним в жизни. Тэхён этого пока не понял, но Чон надеется, что до того и не дойдет, иначе Ким может начать дергать за ниточки, давить на совесть, манипулировать. В таком случае Чонгук просто не сможет держать злость при себе. Он хочет обоюдно, с чувствами и доверием, но пока что получает только настороженный взгляд, отвращение и скептицизм. Очень раздражает. К счастью, мысль об убийстве была ему противна так же, как и то, что Тэхён может его никогда не принять. Возможная смерть Кима его не на шутку пугала. Мысль о похищении и насильном удерживании, конечно, тоже радости не прибавляла. Первое время. Чонгук на самом деле и сам не заметил, как оборудовал комнату для Тэхёна. Однажды он просто залез в чулан и в голове, где-то на периферии сознания, мелькнула мысль, что в нем слишком много места для обычной кладовки. Идея развилась сама собой. Чувство восторга из-за того, что он сможет вытащить Кима из того болота, в котором он обитает, со временем начало неприятно давить, но Чонгук не любит обманывать самого себя: его желание обладать поселилось в сознании задолго до. Проблема всегда была только в отсутствии плана, однако его наличие означало бы толчок к реальным действиям. В итоге ремонт он сделал сам. Вынес весь мусор, нужные вещи переместил в гараж, избавился от полок и деревянного пола. Заменил старое окно, объединил комнату с соседней ванной, обил стены звуконепроницаемыми панелями, провел свет, скрупулёзно всё заштукатурил и перекрасил стены в серый. Чонгуку нравится серый, Тэхёну, как он понял, не особо. Тот за эти дни умудрился изрисовать стену у кровати зеленым карандашом, и сделал он это специально. Стал делать еще чаще, когда увидел выразительное лицо Чонгука, который с ужасом глядел на эти каракули в виде разноцветных спиралей и нитей, сплетенных между собой. Тэхён абсолютно внезапно заделался художником-самоучкой, так он сам это объяснил. Почему он нарочно пытается вывести Чонгука из себя – объяснять почему-то не захотел. — Я не пытаюсь раздражать, это не в моих интересах, ты ведь чокнутый похититель и всякое такое, — с сарказмом парировал он, ведя линию по стене от одного края кровати до другого. — Это горизонт, который я мечтаю увидеть снова, — заявлял невозмутимо спустя какие-то три дня заточения. «Это убийство моих нервных клеток», — вздыхал про себя Чонгук. — Я хочу, чтобы ты больше мне доверял, — не так давно заявил Ким после того, как у него не получилось с первой попытки угадать код и панель загорелась красным с тихим «пи-ип». Чонгук на это рассмеялся, заявляя, что да, обязательно. Особенно после того, как Тэхён попытался выбить окно, и попытка успехом не увенчалась. — Чем быстрее мы найдем общий язык, тем лучше, — продолжал настаивать он, с невозмутимым видом тыкая кнопки, а Чонгук еле удержался от шутки о том, что общий язык Тэхён ищет немного не в том месте. Чон хотел бы большего, Тэхён не дает ему даже минимального. Те редкие прикосновения, которые блондин себе позволяет только для того, чтобы позлить – этого недостаточно. Чонгук не хочет его торопить, но и сдерживаться он не хочет. Однако пока что всё, что он может, его невероятно жалкий максимум – это наблюдать за тем, как размеренно во сне дышит парень. Слишком красивый, чтобы быть настоящим. Слишком раздражающий, чтобы быть выдуманным. Видит Бог, как сложно Чонгуку дается самоконтроль. Он не из тех людей, кто ждет удобного случая, и, если что-то от Чона зависит, он действует. С Тэхёном действовать – себе дороже, но и бездействие, к сожалению, тоже не обеспечит им долго и счастливо. — Тэхён, — негромко зовет его брюнет, проводя рукой по мягким волосам. Тот не просыпается, а у Чонгука в голове непрекращаемый поток мыслей, которым необходимо сказать: «Стоп». Но он почему-то не говорит, а Тэхён сонно мычит, все еще не осознавая того, насколько близко находится Чон. Что его ладонь в тэхёновых волосах до сих пор аккуратно перебирает пряди. Он не открывает глаза, но уже пытается проснуться, что-то сонно бормоча, и Чонгук знает, что пожалеет о том, что собирается сделать. Знает и всё равно наклоняется, чтобы поцеловать: быстро, пытаясь урвать хоть немного чужого тепла. Проникает языком в рот, пользуясь тем, что Тэхён ни черта не соображает, отходя после сна. Он даже тянется ладонями к лицу Чонгука, не сопротивляясь и лениво целуя в ответ, но когда Тэхён раскрывает глаза, всё заканчивается, не успев начаться. Финита ля комедия. Чонгук немного придурок, это лично для него не новость. Он прекрасно понимает, что делал, делает и будет еще делать, но сейчас ему определенно стоило держать себя в руках. Жаль, что осознал он это только после того, как Тэхён оттолкнул его от себя, брезгливо вытирая губы. Это тоже очень сильно раздражает. Тэхён раздражает. В данный момент сильнее, чем Чонгук вообще мог себе представить. Он начинает что-то кричать, когда Чон встает, пытаясь понять, стоил ли поцелуй этих криков. Определенно стоил, жалеть Чонгук об этом не собирается, а Тэхён закатывает истерику на пустом месте. — Помолчи, — беззлобно говорит Чон, устало проводя ладонью по лицу. Тэхён не затыкается. Ожидаемо, но все еще очень раздражающе. — А дальше что? Изнасилуешь, пока я буду спать?! — он злится, и Чонгук это прекрасно понимает. — Может быть, накачаешь меня наркотой, как тогда? — не успокаивается Тэхён. И да, Ким имеет на это полное право, только вот он забыл одну маленькую деталь, а терпение Чона внезапно лопается, как мыльный пузырь. Он накрывает рот блондина рукой, прерывая поток оскорблений, впечатывает его головой в стену, и тот морщится от боли. — Я же попросил тебя помолчать, — у Чонгука в глазах опасный блеск, и Тэхён перестает дергаться, загнанно дыша через нос. Он первый раз по-настоящему его боится. — Ты, кажется, кое-что забыл, но я напомню: это не курорт, и в моём доме ты всё-таки не гость, так что прояви хоть немного сдержанности. Ты видишь, что я пытаюсь идти тебе на уступки, и существует всего лишь одно правило, которое я озвучил тебе ещё в первый день. Припоминаешь? — вскидывает брови Чон. — Никаких истерик, криков и ругани. Я ненавижу шум, — цедит он сквозь зубы. Тэхён не шевелится, глядя на Чонгука со страхом в глазах. Он прекрасно понимает, кто из них сильнее, потому даже не пытается что-то предпринять. Только медленно поднимает руку, касаясь пальцами запястья Чона, будто бы просит убрать. Чонгук медленно убирает ладонь, глядя Киму в глаза. Тот сглатывает и говорит четко, но с дрожью в голосе: — Если у меня нет никаких прав в этом доме, то зачем? — он не стал озвучивать мысль до конца, но Чон и так всё прекрасно понял. «Пока что нет», — хотелось бы ответить, но Чонгук легко выдыхает: — Потому что я захотел тебя. — Почему я? Чон хотел бы ответить честно. Хотел бы дать слабину, опуститься перед кроватью, уткнуться носом Тэхёну в колени, попросить того зарыться пальцами ему в волосы. Он хочет открыться, объяснить, показать, дать Тэхёну то, что он желает – чувства. «Но» напрашивается само собой. Но нельзя. Нельзя так сильно, что самому от этого больно, потому что Тэхён его не поймет и не примет. Ни сейчас, ни завтра, ни через месяц – он не примет Чонгука. Может быть, через пару лет. — Почему? — снова повторяет свой вопрос. — Ты позволил мне, — тихо говорит Чон. Тэхён непонимающе мотает головой, пока Чонгук надевает на ногу наручник, сидя у постели. Он щелкает ключом, целует Кима чуть ниже коленки, отчего тот вздрагивает и тянется его оттолкнуть, но Чонгук отстраняется сам. Отворачивается и уходит, игнорируя просьбы Тэхёна остановиться. Тот что-то кричит и успевает запустить в стену стаканом, но Чон вовремя закрывает дверь шкафа, вводит пароль – 161021 – и металлическая дверь бесшумно скрывается в стене. Чон легко два раза надавливает на стену перед собой, раздаются два щелчка и третий после того, как дверь закрывается за его спиной. Чонгук оказывается по ту сторону тэхёновой клетки. Выходит из шкафа, окидывая взглядом свою спальню, и понимает, что сегодня он здесь уснуть не сможет. Вряд ли сегодня вообще получится уснуть. Не только Тэхёну стоит научиться сдержанности, но Чонгук и сам не ожидал, что так выйдет. Он не хотел этого делать. Поцеловать хотел, но никак не злить, не подрывать фундамент закладываемого им доверия, не нарушать свое же слово, что не тронет его. И ведь придется туда вернуться, хотя сейчас он предпочел бы этого больше никогда не делать. Можно было бы оставить Тэхёна погибать от голодной смерти, но зрелище, которое рисует воображение, заставляет сердце пропустить удар. Завтра он извинится. Тэхён – человек и заслуживает человеческого отношения, а Чонгук иногда слишком уж импульсивный. Сейчас не самое подходящее время, чтобы руководствоваться чувствами, но он так устал. Чон горько усмехается сам себе. Докатился. Он всего лишь сделал то, что должен был уже давным-давно, всего-то. Только почему-то счастья он до сих пор не испытывает; в его голове вообще всё складывалось немного иначе. Очень иначе, если быть честным с самим собой. Чонгук осознает, что сейчас за стенкой бесится и ненавидит его то самое, о чём он непрерывно думал два с лишним года. Тэхён наверняка попытается снять с себя кандалы, и сложно представить, что он чувствует, находясь в четырех стенах, в клетке, где день за днем ничего не меняется. Куда приходит один единственный человек, благодаря которому он всё еще жив. Все-таки Чонгук тоже Тэхёна ненавидит за то, что тот так привязал его к себе. Ненавидит и волнуется за него. Парень устало вздыхает, окидывает комнату взглядом, всем своим существом ощущая пустоту целого дома – то, от чего он сбегает к Тэхёну. К единственному человеку в его жизни, благодаря которому он все еще жив. А отличается ли его собственная клетка хоть чем-нибудь? Ответ, увы, неутешительный.

*****

Кофе-машина уже третий раз за десять минут издает короткий писк, но Чонгук не двигается с места, сидя за кухонной стойкой с пустым стаканом и глядя в стену. Ночь выдалась на славу отвратительной. Было ужасно холодно, противно от самого себя, потому что сделанное отменить нельзя. Почему никто ему не сказал, что забота о ком-то – это так сложно? Аппарат снова тихо пищит, напоминая о себе, и Чонгук думает, что он будет самым настоящим идиотом, если испортит отношения, которые еще даже не успели начаться. Он всю ночь думал о том, что Тэхёну сказать, а чего говорить вовсе не стоит, но в итоге пришел к выводу, что Ким из тех людей, кто привык сотрудничать, если это несет в себе какую-то выгоду. Не самая лучшая мысль на его счет, но это, возможно, поможет Чону загладить вину и вернуть все в прежнее русло. Сейчас все средства будут хороши, но позже Чонгук обязательно подумает над тем, чтобы отучить Кима от взаимовыгодных отношений. Точно подумает, сразу после того, как выпьет кофе, решит их небольшие распри по поводу этого недопоцелуя и хорошенько выспится. Остается только надеяться, что это произойдет в максимально ближайшем будущем. Он заторможенно кивает сам себе, переводя взгляд на пустую кружку. Как там Тэхён? Спал ли он или тоже не мог уснуть? Боится ли он? Вдруг за эту ночь с ним что-нибудь случилось, а он даже не мог позвать Чонгука. С этим определенно надо что-то делать, об этом Чон тоже обязательно подумает. Кофе-машина пищит в пятый раз. Подумает сразу после того, как выпьет хоть каплю этого чертового кофе.

*****

Вернувшись в спальню Кима, Чонгук даже испытал какое-то облегчение от того, что Тэхён с ним не разговаривал. Он сидел на постели в позе лотоса, откинувшись головой на стену и неотрывно наблюдал за тем, как Чон убирает осколки стакана. Выглядел блондин не таким уж и уставшим, а значит, пару часов все-таки поспал. Чонгуку это на руку как минимум потому, что так больше шансов, что Тэхён его поймет. И не на руку потому, что сил злиться у него сейчас куда больше, чем могло бы быть, если бы он тоже провалялся всю ночь без сна. — Поговорим? — спрашивает Чон, ставя стул на привычное место перед кроватью. Тэхён предсказуемо не отвечает, продолжая молча за ним наблюдать. — Ладно, можешь слушать, говорить тебе сейчас не обязательно. — Ты не хотел. Чонгук не ожидал услышать от Кима хоть что-нибудь, но то, насколько уверенно прозвучал его голос, ввело Чона в замешательство. Он сразу же потерял мысль, с которой хотел начать, потому что Тэхён выбрал неожиданную для него тактику. Либо он не хочет повторения ситуации, поэтому решил вести себя покладисто – у него тоже в распоряжении была целая ночь для того, чтобы подумать, – либо он просто пытается убедить в этом самого себя. Чонгук не хочет, чтобы его поняли неправильно. — Это именно то, чего я хотел, — он говорит спокойно, но уверенно, не пытаясь скрыть своих мотивов. Брюнет вздыхает: — Ты ведь не думал, что... — Я не об этом, — снова перебивает его Тэхён. В его взгляде ни капли паники, напряжения или злости, и всеми движениями он выражает лишь усталость или как будто смирение со своей участью, но Чонгуку в это слабо верится. Он скрещивает руки на груди и хмурится, позволяя Киму продолжить. — Ты хотел меня поцеловать, — Тэхён на секунду отводит взгляд, моментально выдавая этим всю свою нервозность. — Но не хотел такой реакции. Прямо сейчас Чонгук хотел бы только пошутить, что логичнее вывода он не слышал в жизни, но по сути Ким ведь оказался прав. Чонгук бы поверил в то, что Тэхён и правда всё понимает, если бы в его словах не было этой вопросительной интонации, но он её игнорирует. — Прости, Тэхён, — Чон смотрит ему в глаза, пытаясь говорить искренне. — Ты прав, я хотел, но не сейчас, а твоя реакция... — он пожимает плечами. — Ты имеешь право злиться, и это не разрешение, а констатация факта. Тэхён молчит, всё хуже и хуже сдерживая свои эмоции. Он бегает глазами по комнате, о чем-то задумавшись, а затем говорит очень резко: — Я приму твои извинения при условии, что ты... — В качестве извинения я отвечу на любой вопрос, — Ким тут же широко распахивает глаза, а затем недоверчиво щурится. — Отвечу максимально честно на что угодно. Постараюсь. — Любой вопрос? — спрашивает блондин, забыв о своём собственном условии, а Чон кивает. — Если я, например, спрошу, кем ты работаешь? — В таком случае я расскажу всё о своей работе. Тэхён подтягивает к груди ноги, растеряв всё свое наигранное спокойствие, и пытается что-нибудь сообразить, пока Чонгук изо всех сил борется с сонливостью, а затем спрашивает: — Что входит в это «всё»? — Всё, что ты захочешь знать, если оно не выходит за рамки вопроса. — И каким образом я должен определить эти дебильные рамки? — хмурится он. — Если я не смогу рассказать о каких-то деталях, то... — Чонгук разводит руками в стороны. — Короче говоря, ты нихрена мне не расскажешь, если не захочешь. Брюнет нехотя кивает. — Типа того. — То есть я могу спросить даже о том, сколько комнат в доме или, например, сотовый номер твоего соседа? — щурится Тэхён. — Если сотовый номер моего соседа каким-то образом облегчит твоё пребывание здесь, то я схожу узнать его лично прямо сейчас. А комнат в доме, — Чон задумался, — Четыре спальни, не считая твоей, плюс гостиная, кухня, комната отдыха, мой кабинет и библиотека. Есть чердак и гараж. Тэхён резко меняется в лице и смотрит на Чона отчего-то с ужасом. — Библиотека? — брюнет кивает в ответ. — В каком смысле? Чонгук выгибает бровь, вопросительно глядя в ответ, но Тэхён смотрит на него с не менее вопросительным выражением лица. — Обычная... библиотека, — заторможенно объясняет он. — С книгами? — Вроде того, да. — Ты что, Скрудж Макдак? — Кто? — хмурится Чон. Тэхён недоверчиво окидывает спальню взглядом, нервно теребя пальцами уголок пледа. Возможно, он не ожидал того, что дом окажется таким большим, но Ким об этом никогда не спрашивал. Знал бы Чонгук, какую реакцию это вызовет, рассказал бы в первый же день, лишь бы понаблюдать за ничего не понимающим парнем. — Я понимал, что ты богатый, но... — он смотрит на Чона, перетаскивая себе на колени подушку. — Библиотека. Чонгук мягко улыбается, понимая, что Тэхёну ужасно неловко. Сколько бы денег ему не дали, он вряд ли бы спустил всё на себя, и Чон знает о том, что парень высылал деньги родителям и помогал бабушке, оплачивал счета, но одежда и другие вещи были подарены Минсоком. Тэхён не привык себя баловать, несмотря на то, что имел доступ к черной карте. Он брал лишь то, что ему было необходимо, в остальное время действуя по указке Ли, и Чонгук закусывает губу, чтобы сдержать очередную глупую улыбку, рвущуюся наружу от осознания того, насколько Ким всё-таки честен в своем отношении к деньгам. Слишком уж громкими были его слова о том, что деньги решают всё, учитывая то, что он скорее будет есть рамен трехмесячной давности, чем сам потратит на себя хоть одну вону. Неудивительно, что Ли таскал его по ресторанам. Наверняка так и не сумел заставить хоть раз воспользоваться своим положением и ни в чем себе не отказывать. — У Минсока ведь тоже всё это есть, — ради интереса решает напомнить ему Чон. — Не библиотека, — задумавшись, говорит он, а затем спрашивает: — Насколько ты богат? — Тебе сказать количество нулей на моём счету? — Я хочу два вопроса вместо одного, — отрезает Ким. — Исключено. Чонгук думал, что Тэхён начнет с ним спорить, но он кусает губы, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Я хочу знать, кем ты работаешь и какие у тебя планы... на меня, — говорит он, продолжая смотреть мимо Чона. — Мы договорились. Выбери что-нибудь одно. Чонгук не горит желанием отвечать на второй вопрос, надеясь, что Ким выберет первый вариант, но он молча показывает пальцами «два», и Чон тяжело вздыхает. — Что именно ты хочешь знать? — он откидывается на спинку стула, а Тэхён пожимает плечами. — Всё. Как долго ты собрался меня здесь держать? Зачем? Брюнет окидывает Кима задумчивым взглядом. — По-моему, я отвечал на эти вопросы уже далеко не раз. — Что значит твоё вчерашнее: «Ты позволил»? Чон дергает головой. — Этот вопрос не относится к нашей теме. — Тогда что ты планируешь со мной делать дальше? Держать здесь до конца жизни? — вскидывает брови блондин. — Меня ведь будут искать. — Я постараюсь сделать всё для того, чтобы не нашли, — честно признается он, потирая глаза. — Я бы посоветовал тебе смириться, попытаться привыкнуть, но это ведь бесполезно, разве нет? Мои слова тебя не убедят. — Ты сумасшедший? Чонгук хмурится, но не из-за вопроса, а из-за этой странной интонации, с которой он был задан. Не иронично, без сарказма, немного неловко, будто Тэхён просто хочет знать ответ на заданный вопрос и не пытается его этим задеть. — Нет, я не сумасшедший, — в тон ему отвечает Чон. — Тогда я не понимаю, зачем ты это делаешь. Чонгук тяжело вздыхает, медленно поднимаясь с места и присаживаясь на постель рядом с напрягшимся парнем. Он проводит ладонью по лицу, пытаясь снять с себя усталость, но сонливость из-за суточного бодрствования не могут победить даже три чашки кофе. Чонгук смотрит на Тэхёна, а затем переводит взгляд на его руки, которые тот сцепил в замок. — Я сказал, что люди съезжаются вместе потому, что любят друг друга, — начинает Чон, глядя парню в глаза. — Я выразился немного неверно и хочу, чтобы ты правильно меня понял. Во-первых, я не позволю никому тебя найти, сделаю всё для того, чтобы ни одна живая душа не узнала о том, что в этом доме есть кто-то, кроме меня. Во-вторых, когда я еще в первый день пытался донести до тебя свою мысль, я не имел в виду то, о чем ты мог подумать, — Тэхён хмурится, пытаясь понять, о чем говорит Чонгук. — Я нужен тебе и не отрицай этого, — Ким хмурится еще сильнее и уже более недовольно. — И ты нужен мне. — С чего ты взял, что раз я тебе нужен, то ты нужен мне? — Я так думаю. Ким неверяще усмехается. — Ты лишил меня права выбора. Я мог бы найти человека, с которым буду готов провести всю жизнь, которого любил бы, а вместо этого... — он морщится, мотая головой. — Я вообще не понимаю тебя. Чонгук благодарен ему и за то, что прямо сейчас он хотя бы пытается понять. — Тэхён, — он смотрит Киму в глаза, сдерживая желание дотронуться до него, пока тот сидит так невозможно близко, касаясь своим коленом чонового бедра. Он впервые не сбегает и даже не кажется напряженным, и из-за такой мелочи сердце в груди начинает биться быстрее. — Любовь – это выбор, а не чувства, пойми меня правильно. Ты можешь влюбиться и позже об этом пожалеть, а можешь осознанно выбрать человека, которого будешь любить до конца жизни. Поверь, когда мы впервые встретились, я не думал, что дойдет до этого, — он обводит комнату рукой. — Я хочу быть честным с тобой, но я не могу тебе доверять, потому что ты считаешь меня ненормальным. Ким молчит, а затем неожиданно спрашивает: — Ты точно меня ни с кем не перепутал? Мы ведь совершенно случайно на улице встретились. — Я не экстрасенс, чтобы знать всю личную информацию о первом встречном. — Но камень и машина. Чонгук не хочет углубляться в подробности того дня. Если Тэхён узнает, что Чону просто невероятно повезло, то вряд ли оценит и поздравит с этим, а итог у той ночи был только один – эта комната наконец обрела своего постоянного жителя. Уже не имело значения то, как именно это произошло. — Лучше бы ты заставил меня оплатить починку двери, — равнодушно говорит блондин, понимая, что ответа не дождется. — Ты бы ненавидел меня. Тэхён открывает рот, чтобы что-то сказать, но решает этого не делать, глядя на Чона, и только нервно усмехается в ответ. Чонгук был готов к чему угодно, но не к тому, что парень помотает головой, кинет подушку на место и скажет: — Выглядишь просто ужасно, как будто сотню лет не спал. Чон хмурится, вопросительно глядя в ответ. Подозрительно, что Тэхён первый раз за всё время пребывания здесь отметил его состояние. Либо это прогресс, либо надвигающаяся катастрофа, только в чем она заключается, Чонгук пока не понял. — Отпустишь меня или ты куда-то собрался? — спокойно спрашивает парень, указывая пальцем на кандалы. — Ты пытаешься сделать вид, что всё нормально? — интересуется Чон, выуживая из кармана ключи. — Всё максимально хреново, но я переживу. Не первый раз, — честно признается блондин, и Чонгук, освободив его, убирает ключи обратно в карман. Тэхён за ним зачем-то наблюдает. — Что ты опять задумал? — устало вздыхает Чон. — Я просто хочу знать, ты собрался делиться информацией о себе только тогда, когда косячишь или?.. — Я подумаю об этом, — Тэхён недовольно смотрит в ответ, и Чонгук поправляется: — Я не говорю о том, что собираюсь, как ты говоришь, косячить. Я подумаю о том, чтобы рассказывать тебе о себе. Блондин неожиданно ложится, сдвигая Чона ближе к краю, касаясь ладонью его спины, но у Чонгука по позвоночнику пробегают мурашки от такого простого жеста. — Какая проблема в том, чтобы просто взять и рассказать мне что-то сейчас? — он кладет руки под подушку, а у Чона в голове мелькает мысль, что Тэхён здесь хоть как-то, но успел обжиться. Нарисованные на стене линия горизонта, дымящиеся чайники и нечто, похожее на птиц-птеродактилей – прямое тому доказательство. — Я подумаю, — обещает Чонгук. — Тебе обязательно так много думать? — Не без этого. — Ты правда выглядишь так, как будто сейчас грохнешься в обморок. Чон кивает, но не может уловить тэхёнового посыла в этих словах. — Всё нормально, в обморок я не грохнусь. — Уверен? Чонгук снова устало вздыхает: — Чего ты хочешь? — Я подумаю о том, чтобы рассказать тебе об этом. — Ты не в том положении, чтобы скрывать от меня свои нужды, — напоминает ему брюнет. — Мне ничего и не надо. Голос у Тэхёна тоже уставший, и тому наверняка стоит еще отдохнуть. И позавтракать, но Чонгук, кажется, сожжет дом, если пойдет готовить в таком состоянии. Он молча кивает, чувствуя, что начинает тяжело соображать, и поднимается с постели, когда его неожиданно хватают за руку. Он поворачивает голову, опуская взгляд на чужую руку, которая вцепилась в чоново запястье мертвой хваткой. Либо это из-за упадка сил хватка Тэхёна кажется слишком крепкой. — Куда ты? — не отпускает его блондин, а Чонгук сдвигает брови, пытаясь понять, что с ним такое происходит. — Готовить завтрак. Ким тянет его обратно на постель, усаживая рядом, пока сам разглядывает Чона с до ужаса серьезным выражением лица. — Я не шутил про обморок, — грубым тоном говорит он. — Ты выглядишь очень и очень фигово. Не хочу, чтобы ты где-то там случайно умер, а я остался здесь похороненным заживо. Чонгук и не думал, что Тэхён переживает за него, но теперь хотя бы понятны его опасения. Он всего лишь беспокоится о самом себе, и это абсолютно нормально в данной ситуации. Вернее сказать, было бы нормально при условии, если бы Ким не задумал какую-то очередную глупость, которую Чон пока что просто-напросто не понял. Но это всего лишь вопрос времени. Как и всё остальное в их отношениях.

*****

Тэхён наблюдает за тем, как меняется выражение лица Чонгука с удивленного на непонимающее, а затем Ким тянет его за руку, усаживая на постель. Чонгук наверняка понял, что он не просто так сказал о том, что выглядит брюнет фигово. Тэхёну сложно делать вид, что всё нормально и ничего не происходит, особенно после того, как Чонгук объяснил ему о том, что любовь – это выбор. Ким решил, что согласен с ним, Чонгук говорил убедительно, спокойно и очень устало. Тэхён готов смириться с тем, что любовь – это выбор, но с Чонгуком он мириться не собирается. Слишком уж непредсказуемый он человек. Слишком сложный, чрезмерно думающий, хоть и понимающий. Блондин мысленно кривится и поправляет сам себя: понимающий, но слишком тупой для того, чтобы понять такую элементарную вещь, как то, что он всё-таки похитил человека и удерживает его насильно. Тэхён рад, что Чонгук осознает, что поступок его нормальным не является. Тэхён даже готов поверить в то, что этот парень не сумасшедший, но... Нет, не готов. Не до конца. Он не может верить словам Чонгука, пока торчит в этой спальне. Он всё еще вспоминает, как проснулся, ощутив во рту чужой язык, и его передергивает от того, насколько низко все-таки готовы опуститься люди, чтобы получить желаемое. Чонгук извинился, но Тэхён не простил, пусть брюнет и ответил на его вопрос. Если он думает, что ответ на вопрос сможет загладить такой косяк, то Чонгук не иначе, как идиот. Либо он слишком умный, чтобы понять то, что его извинения – не извинения, а гребаная сделка. Да, Тэхён привык к тому, что Минсок заглаживал свои мерзкие поступки какими-то подачками, но печально, что ни один из этих двоих не понял того, что было бы достаточно пары слов: «Такого больше не повторится». Тэхёну противно потому, что Чонгук ничем от Минсока не отличается, что значит – подобное может повториться. А затем он снова придет и скажет, что готов отвечать на вопросы. Ким пережил кучу дерьма в своей жизни, потому что Ли был далеко не подарок, и Чонгук – всего лишь чуть более усовершенствованная версия: немного добрее, умнее, сильнее и чокнутее. И то не факт, что Минсок не смог бы переплюнуть его в безумии. Блондин ёжится, неосознанно потирая поясницу, а Чонгук прослеживает его жест и отводит взгляд, моментально напрягаясь. Будто он знает, что скрывает ткань футболки. — Можно мне задать еще один вопрос? — спрашивает Тэхён, отпуская руку брюнета, и двигается еще чуть ближе к стене, надеясь, что Чонгук сам поймет, чего он от него хочет. Чонгук понимает – всё написано на его лице, но только он наверняка не может додумать, зачем Киму нужно, чтобы тот лег. — Ты сказал, что я могу узнать, что угодно, если оно не выходит за какие-то там рамки. Чонгук долго молчит, а затем коротко кивает, а Тэхён неуверенно цепляется пальцами за его футболку и тянет на себя, без слов пытаясь заставить брюнета лечь. Тот, кажется, не собирается этого делать, с интересом наблюдая за чужой рукой. Возможно, Чонгук думает, что Ким пытается его соблазнить, но от одной только мысли, что ему снова придется целоваться с этим человеком, желудок готов вывернуться наизнанку. — Спрашивай, — говорит брюнет, чуть улыбаясь, а Тэхён поджимает губы. Чонгук дал понять, что не ляжет, пока Тэхён его об этом напрямую не попросит. Вот же. — Можешь лечь? — нехотя выдавливает из себя блондин. Его очень раздражает чужое наигранно удивленное лицо. — Лечь? — Принять горизонтальное положение, — он старается говорить, не сжимая при этом зубы. Тэхён видит, что Чонгук борется с самим собой: он очень хочет спросить зачем, одновременно с тем очень хочет этого не делать. И когда брюнет все-таки сдается, Ким старается сдерживать собственное ликование. — Мне ужасно интересно, что творится в твоей голове прямо сейчас, раз ты позволил мне разделить с тобой постель, — говорит Чонгук, ложась на бок лицом к нему и подкладывая под голову руку. Он не улыбается, не хмурится и его лицо почти не выражает никаких эмоций, но Тэхёну кажется, что он начинает понимать выражение «Глаза – зеркало души». Чонгук смотрит на него с такой измученной, мягкой нежностью, что Ким поспешно отводит взгляд и сглатывает. На незнакомцев так не смотрят. Так смотрят на тех, кого понимают. На тех, за кого больно. Тэхён никогда не сможет так посмотреть на человека, который лишил его свободы. На человека, который никогда в жизни не сможет понять, что это такое, когда тебя ставят перед фактом вечного заточения в четырех стенах – это слишком страшно осознавать, – лишая надежды на любое спасение. — Там происходят всевозможные глупости, — хрипит Ким, больше пытаясь убедить себя в том, что его мысли по поводу вечного заточения – крайне дурацкие и им в его голове не место. Он специально дал понять Чонгуку, что что-то задумал. Если тот будет это понимать, то будет ко всему готов, а, следовательно, когда Ким что-то натворит, злиться он не станет. Не если, а именно когда. Тэхён прекрасно понимает, что Чонгук ему не доверяет, но он слишком сильно любит наблюдать за тем, что Ким будет делать, так что вряд ли станет препятствовать. Ровно до тех пор, пока его это забавляет. К собственному сожалению раньше, но к счастью сейчас, Тэхён знает, насколько сильно изматывают бессонные ночи, иногда оставляя без капли сил даже для того, чтобы раздеться, прежде чем лечь спать. Не говоря уже о том, чтобы быть в состоянии на кого-то злиться. Но в сегодняшний рацион ни раздевания, ни злость не входят. Он очень на это надеется. Входит только небольшая разыгранная сценка с попыткой Чонгука разговорить и узнать, что скрывает вторая дверь в ванной. — Ты хотел что-то спросить, — напоминает ему брюнет, и Тэхён видит, что тот борется с тем, чтобы не закрыть глаза. — Не совсем. Я хотел кое-что рассказать, а после задать вопрос, но сначала мне нужно сформулировать мысль, — Ким не до конца решил, что именно будет говорить, но если он будет рассказывать что-то невероятно скучное, то скорее всего Чонгука просто вырубит. А он доберется до ключей. — Я никуда не тороплюсь, — сонно и тихо бормочет тот в ответ. — У тебя сегодня выходной? — Нет. — Значит, ты скоро поедешь на работу? Уголки губ брюнета чуть приподнимаются и он говорит тихо: — Нет, — а после короткой паузы добавляет: — Точно не сегодня. — Боишься, что натворишь дел в таком состоянии и тебя уволят? Тэхён скорее неосознанно понижает голос, разглядывая лицо напротив: Чонгук закрыл глаза, всё-таки сдавшись усталости. Он весело хмыкает: — Хотел бы я на это посмотреть. — Как ты относишься к моим родителям? — внезапно спрашивает Ким, наблюдая за тем, как брюнет хмурит брови. У Чонгука они аккуратные. На его лице нет щетины, никаких царапин или шрамов от бритья, не считая одного на щеке. Тэхён как-то хотел спросить, откуда он, но брюнет, кажется, поняв, какой именно вопрос сейчас прозвучит, кинул на Кима предупреждающий взгляд. Видимо, это личное, а Тэхён не из тех, кто любит ковырять чужие раны. У него своих хватает. — Твои родители? — переспрашивает Чонгук. — Это утро становится всё страннее. — Мне нужно знать. — Они... обычные. — А твои необычные? Брюнет резко распахивает глаза: от нежности во взгляде не осталось и следа, только холод и злоба в глубоких черных омутах. У Тэхёна от неожиданности спирает дыхание, и он опускает взгляд на чонову футболку. Видимо, родителей тоже трогать нельзя. С Чонгуком вообще очень легко понять, о чем говорить не стоит. Буквально обо всём, что касается его, например. — Что значит мои родители «обычные»? — старается уйти от темы Ким. — Это значит, что они такие же, как и многие другие родители, которые любят своих детей, — холодно отзывается брюнет, и Тэхён все еще не хочет поднимать взгляд. — Ты знаешь их и ты относишься к ним?.. Брюнет вздыхает, расслабляясь, и закрывает глаза. — Нормально. Они не плохие люди, но и на приз «родители года», конечно, не тянут. — Моя мать работает на двух работах, а отец пьет. — Но он тоже работает, — напоминает ему Чонгук. — Ты говорил, что не уважаешь таких жалких людей, которые думают, что деньги решают всё. Мои родители так думают. Тэхён наблюдает за расслабленным лицом напротив, внезапно осознавая, что рад тому факту, что с Чонгуком ему не надо сдерживаться в словах. Ему не стыдно говорить о подобных вещах, потому что они друг другу – никто. — Тэхён, — спустя пару минут тишины говорит брюнет, — прежде чем я отвечу на это, скажи мне кое-что. Не отвечай сразу, мы никуда не торопимся. Если бы ты получил всё, что есть у меня: образование, работа, деньги... Ты ведь этого всегда хотел, да? — Да, — не совсем уверенно отвечает Ким. — Так вот если бы ты получил это всё прямо сейчас, надолго бы тебе хватило того чувства, которое ты ошибочно привык считать счастьем? — Да? — Нет, — спокойно отвечает Чонгук. — Я ведь просил тебя подумать. — Ответ останется прежним, — уже более уверенно говорит Ким. — Хорошо, — вздыхает парень. — А что, если я скажу тебе, что ты просто не знаешь, чего хочешь? — А ты, конечно, знаешь, как обычно, лучше меня. Чонгук медленно открывает глаза, сталкиваясь с недовольным тэхёновым взглядом, но Ким и не думает отводить глаза в этот раз. — Ты хочешь получить не образование, не работу и не деньги. Ты хочешь знания, любимое дело и счастья для своих родителей, — брюнет чуть наклоняет голову, смотря на него исподлобья. — Но пойми уже, что деньги не равно счастье. Ты не сможешь дать им то, чего они якобы хотят не потому, что ты плохой сын, а потому, что они такие люди. Ты понимаешь, о чем я говорю? — Ким хмурится и не понимает. — Деньги не делят людей на плохих и хороших. Твои родители такие, какие они есть – хорошие люди, которым иногда очень сложно. Я могу прямо сейчас перевести деньги на счет твоей матери, чтобы твоя семья ближайшие пару лет вообще ни в чем не нуждалась. Сделаю это анонимно, конечно. Это ударит по моему бюджету, но я никогда в жизни не стану об этом жалеть, если узнаю, что твои родители стали самыми счастливыми людьми на планете, как тебе идея? Тэхён ошарашено смотрит на брюнета, пытаясь понять, шутит ли он. Кажется, не шутит, а от того страшнее, и Ким мотает головой из стороны в сторону. — Нет. — Почему? Ты ведь хотел много денег, чтобы осчастливить их. — Я не... Нет, это... — Ты хотел не этого? — предлагает ему мысль Чонгук. — Нет. — Ты уже не думаешь, что они моментально станут счастливы, если на них свалятся миллионы? Ким всё-таки опускает взгляд, не сумев выдержать уверенного чужого. — Нет, не думаю. — Вот и я, Тэхён, не думаю, что твои родители хотят именно этого. Они хотят счастья для тебя, а ты – для них. Деньги откроют тебе большую часть закрытых дверей, но за ними ты не найдешь ничего из того, что ищешь. Вещи, о которых ты мечтаешь, не являются материальными. Теперь ты понимаешь? — Тэхён ничего не говорит. — И я отвечаю на твой завуалированный вопрос: нет, я не считаю твоих родителей жалкими и никогда не считал. Они вырастили такого человека, как ты, а это, поверь, очень многого стоит, — Чонгук прикрывает глаза. — Я знаю, почему ты был с Минсоком, и твое желание обеспечить родителям и себе хорошее будущее не то, чего стоит стыдиться. Ты хотел как лучше, но не знал как правильно, так что, пожалуйста, не жалей об этом. Тэхён жалеет, что не может уйти и запереться где-нибудь прямо сейчас. Всегда ли так больно, когда кто-то говорит о том, что ты не сделал ничего плохого? Чонгук не должен так говорить, и Ким знает, что не должен верить его словам, но ему безумно этого хочется. Принять себя и не думать о прошлом, о том, что он пережил. Может быть, Чонгук и правда понимает немного больше, у него есть деньги, он знает, что такое власть над кем-то, но все-таки он никогда не побывает на месте Кима. Даже если потеряет всё, что у него есть, он ведь никогда не поступит так, как поступал Тэхён, из-за этого становится еще противнее от самого себя. — Посмотри на меня, — спокойно говорит Чонгук, но Тэхён не хочет. Ему надоело это чувство. Чувство того, что кто-то может оказаться прав в том, что Ким не сделал ничего плохого. Но он сделал. Сделал. — Посмотри, — снова тихо просит брюнет, и Тэхён неохотно поднимает на него взгляд. Хотел бы он знать, что о нем думает Чонгук на самом деле, безо всех этих добрых слов, политых лестью. Он делает это лишь для того, чтобы Тэхён перестал сопротивляться, но он не перестанет. Он не сможет, потому что виноват в первую очередь перед самим собой. — Не делай из своего поступка всемирную катастрофу. Всегда будут люди лучше тебя или хуже, намного хуже. Я намного хуже тебя, Тэхён. Так что не уделяй так много времени своим душевным мукам, ради Бога, — Чонгук устало вздыхает. — Если ты хочешь быть лучше, просто старайся стать лучше, не так уж и сложно, разве нет? — он на секунду приподнимает уголки губ, закрывая глаза. — Ты хотел спросить что-то. Тэхён долго смотрит на спокойное лицо брюнета, а затем говорит: — Ты уже ответил. — Надеюсь, тебе станет легче. Тэхёну странно. От того, что человек, похитивший его, лежит рядом, пытаясь бороться со сном. Странно от того, что прямо сейчас, в эту самую секунду, Ким почти не против. Чонгук придурок, да. Но он умный придурок. И он определенно хуже Тэхёна в своих поступках, себя с ним Ким не сравнивал, а, может быть, стоило бы хоть раз. И Чонгук был откровенен с ним, поэтому Тэхён думает, что нет ничего страшного в том, если он попросит его лишь об одном. Он никогда ничего подобного не просил, ни у кого. И дело не в самой ситуации, а в том, что Ким привык терпеть дискомфорт, но в этот раз он не хочет. Он не сможет, это слишком мерзко. — Чонгук, — брюнет мычит в ответ, а у Кима бешено бьется сердце, потому все-таки ему страшно говорить об этом. Он не доверяет Чонгуку, но все равно просит: — Не делай так больше. Тэхён уверен, что его поймут правильно, но парень ничего не отвечает, из-за чего блондин успевает смириться с тем, сколько гадостей может натворить Чонгук. Почти успевает заново начать его ненавидеть, но тот неожиданно говорит: — Не пока ты спишь, это отвратительно даже для меня. — Но ты все равно сделал это. — Потому что я плохой человек, — просто говорит брюнет. — Плохим людям свойственны плохие поступки. Но это не значит, что они не жалеют о них. — Ты жалеешь? — О том, что я хотел поцеловать тебя и сделал это? Нет. Я бы сделал это снова. О том, что ты спал, да, жалею. — Ты воспользовался моим положением. — Что я могу на это ответить? Мне жаль, что ты не влюблен в меня и не можешь со мной смириться. — Говоришь как эгоист, — хмыкает Ким. — Я эгоист, плохой человек, психопат, похититель. Помни об этом, когда думаешь, что ты не так уж и хорош для кого-то. Ким уже пытался вразумить Чонгука, но сейчас ему кажется, что он действительно мог бы хоть немного прислушаться к нему. — Может, отпустишь меня? — легко спрашивает Тэхён. — Мы могли бы... — Не могли бы, — тут же отрезает брюнет. — Почему ты так уверен в том, что нет? Чонгук морщит нос и какое-то время молчит, а затем говорит полусонно: — Я не отдам тебя никому. Извини. Тэхён закусывает губу, прикрывая глаза и погружаясь в свои мысли. Стоит ли Чонгука выгнать прямо сейчас или стоит попытаться вытащить у него ключи? Его собственничество выходит за рамки нормальности, но как Ким понял, Чонгук весь вне этих рамок. Однако как он может работать с другими людьми? Как он может кем-то управлять? Учитывая то, что он пошутил о том, как хотел бы посмотреть на своё увольнение, значит, работают на него. И как добиться от Чонгука ответов на интересующие Тэхёна вопросы – этого Ким так и не понял. Единственное, что он осознал: простить Чонгука за поцелуй без согласия почему-то сложнее, чем кажется. — Чонгук, — почти шепотом говорит блондин. — Ты до сих пор не назвал мне своего полного имени. Брюнет никак не реагирует, размеренно дыша — всё-таки уснул, — и Тэхён решает, что ключи ему определенно нужны. Он опускает взгляд на чоновы передние карманы, в которых явно ничего нет. Аккуратно приподнимается на локте, наблюдая за чужим безмятежным лицом, и тянет руку к заднему карману джинсов парня, не спуская с его лица глаз. Ким пытается осторожно нащупать карман, а затем медленно засовывает туда пальцы, пытаясь достать до ключей – он помнит, что Чонгук убрал их сюда. Вроде как. — Они в другом кармане и мало чем смогут тебе помочь, поверь, — бормочет брюнет, а у Тэхёна сердце ухает больше от разочарования, чем от испуга. Чонгук медленно садится на постели, разминает шею и говорит о том, что идет готовить завтрак, пока Ким мысленно желает, чтобы тот сгорел. Но вспомнив, что ему это, возможно, придется есть, тут же забирает свои мысли обратно. — Чон Чонгук, — хрипит брюнет, и до Тэхёна далеко не сразу доходит, что тот первый раз представился полным именем. — Приятно познакомиться. И в следующий раз, когда захочешь меня полапать, просто скажи. Я не стану сопротивляться тебе ни в чем, — он задумывается и поправляется: — Кроме того момента, когда ты попытаешься меня убить. — К сожалению, — с сарказмом говорит блондин и садится на постели в позу лотоса, — я не могу этого сделать. Я мог бы убить кого-то только в целях самозащиты, если какой-нибудь придурок попытался бы убить меня или изнасиловать. Например. Чонгук кивает: — Хороший пример. У нас не дойдет до такого, — он поднимается с постели, кидая у двери уже более тихо, но блондин все равно слышит: — Я надеюсь. Тэхён внезапно остро осознает, что тоже очень на это надеется.

*****

Ворох черных линий в центре стены криво поднимается вверх, а на конце длинных лучей, больше походящих на стебель бобового дерева, нарисована половина белого круга. Тэхён понятия не имеет, что нарисовал, ему абсолютно все равно. Он запутался, пытаясь разобраться в том, что чувствует, и боится уже сам не знает чего. Чонгука нет полтора часа. Либо он уснул, либо на завтрак сегодня вручную собранные овощи, выращенные самим Чоном – Тэхён бы не удивился. Чон Чонгук. Сколько огромных противоречивых эмоций он умудряется вызвать в одном маленьком Ким Тэхёне. Тэхён очень запутался. Не только в самом себе, но и в Чонгуке. Чего он добивается, пытаясь убедить Кима в том, что в его поступках нет ничего плохого? Говорит ли Чонгук искренне? Можно ли ему доверять? Правильный ли это поступок – испытывать эмоциональную привязанность к тому, кто похитил и ограничил тебя в доступе к внешнему миру? Тэхёну становится не по себе, когда уходит Чон, и ему спокойно, когда тот находится рядом. Стоит ли внешний мир того, чтобы так к нему рваться? Стоит. Конечно он стоит того. Но тогда почему мысли о побеге, скором освобождении больше не приносят прежней радости? Тэхён не чувствует, что его вдохновляет такая цель – бежать как можно дальше отсюда просто потому, что удерживать человека насильно никто не имеет права. Свобода. Получи он ее, что делать дальше? Возвращаться к Минсоку глупо, отвратительно, противно. Блондин морщится и берет серый карандаш, рисуя рядом с половиной белого шара небольшой пустой треугольник. Серый плохо видно, поэтому приходится обвести его черным по контуру, оставив серый цвет стены внутри. Так даже лучше. Такие люди, как Ли Минсок, должны быть на месте Чон Чонгука – бесчувственные психопаты, каким Чонгук ведь и правда, вроде как, не является. Кто тогда такой Чон Чонгук? Человек, который напоил Тэхёна снотворным, запер в этой комнате, вернул Тэхёну любимый цвет волос, подарил море книг, отзывается на любую просьбу о помощи. Который пытается убедить его в том, что прошлое не больше, чем просто прошлое, а каждый новый день – это новый ты. Кто такой Чон Чонгук? Ким берет желтый карандаш, но передумывает и хватает оранжевый. Он рисует в центре белого полукруга небольшой круг и закрашивает его. Затем он берет красный и объединяет черный треугольник с оранжевым кругом тонкой линией. Чонгук наверняка спросит, что это значит, он всегда так делает, даже если Ким рисует птицу, которая означает только птицу. Сейчас Тэхён понятия не имеет, что нарисовал. Он не умеет объяснять то, что приходит ему в голову, просто так захотелось. За спиной блондина раздается два щелчка, а затем еще один. Комнату моментально окутывает теплый аромат корицы, и Тэхён слишком резко оборачивается – Чонгук никогда не кормит его сладостями на завтрак, так с чего бы вдруг? — Какой сегодня день недели? — зачем-то спрашивает Ким. — Суббота. Чонгук оставляет завтрак на письменном столе и ставит стул напротив кровати, указывая развернувшемуся к нему лицом Тэхёну за спину. — Что это? — Понятия не имею, — честно признается парень. — Выглядит интересно. — Не знаю, что ты нашел в этом интересного, просто каракули. — Это что, желтый? — тычет пальцем Чон на маленький кругляшок, но Тэхён мотает головой. — Оранжевый. — О чем ты думал, когда рисовал это? Тэхён открывает рот, но тут же закрывает его и сам оборачивается, чтобы посмотреть на свой рисунок. Сначала он очень путался в мыслях – его взгляд следует по черным переплетенным линиям, – затем он думал о себе и о том, что не понимает, чего хочет – белый полукруг, а после он думал о Минсоке – пустой черный треугольник, а затем... Оранжевый круг внутри белого полукруга. Ким отворачивается от стены. Он не хочет знать, почему сделал это. Зачем добавил оранжевый в белый, зачем объединил фигуры красной линией. Ему неинтересно. — Завтрак? — спрашивает он вместо ответа. — Сначала я хотел поговорить. — Я могу есть, пока мы будем разговаривать. — Нет. Я тоже до сих пор не завтракал, так что, думаю, мы сможем пережить еще пару минут без еды. Чонгук ведет себя по-прежнему уверенно, но Тэхён чувствует в его движениях напряжение и нервозность. — Почему сладкое? — спрашивает Ким о завтраке, а брюнет кидает взгляд на рисунок за его спиной. — Почему оранжевый? Тэхён моментально напрягается, будто Чонгук понял, кого или что он изобразил на стене. Но скорее всего он спрашивает из-за того, что Ким еще ни разу не пользовался этим цветом. — О чем ты хотел поговорить? — он научился уходить от темы у Чона. Брюнет вздыхает и серьезно смотрит на него. Тэхёну это почему-то очень не нравится. — Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня, — начинает Чонгук, и блондин хмурится. Разговор не предвещает ничего хорошего. — Я знаю, что если ты немного подумаешь, то сможешь меня понять. — Не нагнетай атмосферу, — просит Ким. — Ты знаешь, зачем ты здесь. — Потому что нужен тебе? — Чонгук кивает, но сказать, зачем пришел, до сих пор не решается. — И тебе... что-то нужно? От меня. Тэхёну было легко до этого додуматься, он и сам понятия не имеет почему. Но всё-таки он удивился, когда Чон снова кивнул в ответ. — Я не хочу тебя к чему-то принуждать. — Но? — настороженно интересуется блондин. — Но иначе мы ни к чему не придем, — Чонгук, видимо, заметив панику на чужом лице, помотал головой. — Я обещал, никакого насилия. Мы договорились. Тэхён перестал бы паниковать, если бы Чон не выделил слово «договорились» какой-то странной интонацией. — Ты хочешь получать ответы на свои вопросы, а я хочу... — Чонгук подбирает слова, пытаясь завуалировать главную мысль, которая сама приходит Тэхёну в голову. «Меня». Он пытается сдерживать свои эмоции, но у него как-то не получается. — Не думай сразу о плохом, — спокойно просит его брюнет. — Для примера: ты хочешь получить ответ на свой вопрос, я хочу поцеловать тебя. — Ты совсем... — Нет, — мотает он снова головой, выставляя перед собой руку. — Ты мне не обязан, я знаю. Но и я тебе не обязан ничем, пойми это, — Чонгук внезапно вздыхает, чуть наклоняясь вперед и говоря уже менее деловым тоном, даже как-то рассеянно. Слишком непривычно для него. — Я не знаю, как объяснить это лучше. Не хочу принуждать тебя, но ты в курсе, во что вылилось мое нежелание принуждения. Я просто хочу получить... — он указывает руками на Тэхёна. — Тебя. И я не могу дать чего-то большего, чем просто ответы на твои вопросы. Больше этого только свобода, а мы об этом уже говорили. Ким хмурится и молчит, сжимая губы. Поцелуй за ответ на вопрос – большая ли это цена? — Какие вопросы? — после долгого молчания говорит он, пока Чонгук не сводит с него глаз. — Всё, что захочешь, — почти шепотом говорит Чон. — Других вариантов нет? Брюнет облизывает губы, а затем резко – отчего Ким пугается, потому что это совсем не свойственно ему – встает с места, приседая на корточки у кровати прямо напротив Тэхёна. Он жмурится, а затем открывает глаза, цепляясь за края кровати, и Тэхёну кажется, что Чонгук очень сильно хочет вцепиться в него. Всем своим видом он выражает какие-то душевные метания, и у него настолько болезненное выражение лица, будто прямо сейчас он оголил перед Кимом душу, ожидая чего-то. Он первый раз за всё время показал настоящие эмоции? И молчит, опуская голову, пытаясь собраться с мыслями. Тэхён сглатывает и в неверии округляет глаза, одергивая себя от того, чтобы приблизиться к Чонгуку. Злость отступила, а на ее место пришло искреннее непонимание. Может быть, немного страха. И за кого? За Чона? С какой стати? И почему вот эти настоящие, вылезшие впервые за все время глубокие чувства Чонгука, которые он всё это время держал под контролем, — это... боль? Брюнет вздыхает, видимо, приводя себя в чувства, а Тэхёну страшно. Страшно потому, что он в эту самую секунду осознал, что делает Чонгуку больно, совсем не желая этого и даже не осознавая. Разве такое возможно? Тэхён ничего такого не планировал. Он ведь хочет быть лучше, и если не для себя, то хотя бы для кого-то. Пусть хоть ненадолго, ничего ведь страшного не произойдет, ведь так? Ничего страшного, если он поможет Чонгуку. Новый день – новый ты. Поцелуй за ответ на вопрос – большая ли это цена? Вовсе нет.