Делириум

Чонгук вцепился в постельное руками, сжимая пальцы до побелевших костяшек, пугая этим Кима. Он весь как натянутая струна: плечи напряжены, дыхание тяжелое и Тэхёну страшно, потому что он понятия не имеет, что должен делать. Он просто должен сказать, что согласен на поцелуй ради ответа на вопрос, чтобы Чонгук успокоился? Должен ли он вообще что-нибудь ему говорить? Скорее не так. Сможет ли он сказать сейчас что-нибудь, не причинив ещё больше боли? Тэхён никогда не сталкивался с подобным: чтобы кто-то мог настолько сильно нуждаться в его согласии, чтобы кто-то настолько от него зависел. Должно быть, Чонгуку тоже невероятно страшно это осознавать, и выходит, что всё время он чувствовал вот это – безнадежность, страх, боль, отчаяние? Тэхён не может определить, он не хочет думать о том, что всё это может соединиться в одном человеке, о том, что подобное можно переносить в одиночку. Это слишком неправильно, и так ведь не бывает, не у таких, как Чонгук. Таких, как Чонгук, вообще не бывает. Тэхён не встречал в своей жизни человека настолько понимающего, и от этого ему становится еще хуже. Осознавать, что никто из твоих близких никогда не будет знать о тебе столько всего, сколько бы лет вы ни провели вместе – это ломает представления о тех, кто всегда был рядом, поддерживал. Кто, казалось, мог понять. Тэхён может понять Чонгука, потому что тоже любил. Не так, конечно, – он и не думал, что бывает вот так – и не настолько глубоко, но он хотел, пытался. Отказывался от своего комфорта в пользу другого – Минсока, – отдавал, терпел, был рядом, если требовалось. Он пытался любить, и не его вина, что Ли это оказалось не нужно, а Тэхёну стало намного легче, когда он осознал, что Минсок просто такой человек. Его было не так уж сложно отпустить, да и выбора он как-то не предоставил. Чонгук был прав в одном точно: деньги не делят людей на плохих и хороших. На плохих и хороших людей делят люди. Минсок плохой – Тэхён разделил, а Чонгук, он ведь совсем другой вид плохих людей. Такие, как он, осознают свои ошибки и пытаются стать лучше, если не для самих себя, то хотя бы в глазах других. Ким не знает, что из этого хуже: когда человек не скрывается за масками или когда прячет истинные эмоции от мира за ширмой непоколебимости, которая в любой момент может рухнуть. У Чонгука театр одного актера, а Тэхён оказался непрошеным зрителем. Ему случайно (или же специально?) показали закулисье, куда он не просился... Не просился ли? Он, конечно, хотел знать о Чонгуке хоть что-нибудь, но это не касалось его души. Тэхёну нужна была информация, но он получил нечто большее, чем мог себе представить, а теперь сидит и смотрит на парня, который пытается справиться со своими демонами в одиночку, и не знает, что делать дальше. Тэхён не умеет правильно. Он только учится, поэтому осторожно и очень неуверенно протягивает руку, чтобы коснуться опущенной головы брюнета. Тэхён не знает зачем, но физический контакт ведь дает понять, что ты не один в этой комнате, и Чонгук должен попытаться справиться с эмоциями, о которых Тэхён не просил. Ему стыдно за то, что он увидел это, и страшно от того, что он и есть этому причина. Чонгук, сам того не понимая, взвалил на него ответственность за свои чувства, и если бы Тэхён мог отказаться от такого груза, если бы мог забыть, сделать вид, что ничего не было, то сделал бы это, не задумываясь. Но он не может, потому что виноват в чужой боли. Он проводит ладонью по мягким волосам, и Чонгук чуть приподнимает голову, тычась макушкой Киму в ладонь, как зверек, который просит ласки у хозяина. Кто из них двоих настоящий пленник? Из комнаты можно сбежать. Из города, из страны, если сильно захотеть даже с планеты, но от себя ведь не сбежишь. От того, что чувствуешь, можно бегать очень и очень долго, пока не поймешь, что траектория бега – замкнутый круг. Пытался ли Чонгук отказаться от своих чувств? Ненавидит ли он их? Ненавидит ли он за это Тэхёна? Ким зарывается пальцами в чужие волосы и замечает, как брюнет расслабляется. — Я согласен, — спокойно говорит он сразу же, как только смог убедиться в том, что голос не задрожит. Физический контакт с Чонгуком, те же прикосновения – для него это всё слишком непривычно и странно. Ему странно перебирать черные пряди, которые на ощупь оказались мягче, чем выглядят. Чонгук кажется человеком, а не похитителем, психопатом, эгоистом и кем-то там еще. Он кажется... почти обычным. — Согласен? — глухо звучит в ответ, потому что Чон уткнулся лицом в постель. — Согласен на твоё условие. Я хочу задать вопрос, ты хочешь... — он делает паузу, стараясь этого не представлять, — меня поцеловать. — Почему ты согласен? — спокойно спрашивает Чонгук. Даже в такой ситуации он пытается понять тэхёновы поступки и их мотивы, и Ким закатывает глаза, мысленно ругаясь. Не скажет же он, что ему Чонгука жаль, мало ли, как тот на это отреагирует. — Потому что я хочу знать о тебе больше, раз у меня нет возможности выйти отсюда, — и это часть правды. — Ты не боишься? — Тебя? — хмурится Ким. — Мыслей, которые обычно приходят тебе в голову, когда ты до чего-то додумываешься. Иногда Тэхёну кажется, что Чонгук телепат, но потом он вспоминает, что этот парень следил за ним... а сколько он за ним следил? — Ты можешь ответить на один вопрос прямо сейчас? Он касается меня, — говорит Ким, пока Чонгук, по всей видимости, наслаждается тем, что он делает с его волосами. — Что за вопрос? — Сколько лет ты следил за мной? Чон молчит, и Тэхён не понимает, стоит ли ему ждать ответа или... — Не так уж и много, — внезапно говорит он. — Меньше двух лет. — Для тебя два года – это не так уж и много? — Это не много, учитывая то, что мы не общались лично, и мне почти всегда приходилось самому находить информацию о тебе. — Почти всегда самому? — округляет глаза Ким. — То есть кто-то находил для тебя информацию обо мне? — Чонгук молчит и, кажется, отвечать не собирается. — С ума сойти. — Я никого не просил следить за тобой, если ты об этом подумал. Просто у меня были... приближённые к тебе люди, которые могли мне что-то рассказать за разговором. Между делом. Я никого не нанимал и никогда ничего не требовал у тех, кто мог что-то о тебе знать. Их отношение к тебе меня не касалось, я должен был убедиться в том, какой ты человек, лично. — И кто эти люди, которых ты знаешь? Хосок? Он есть в числе этих людей? Чон тихо смеется и поднимает голову, а Тэхён не видит в своем вопросе ничего смешного и убирает руку, но её тут же перехватывает за запястье чужая ладонь. — Нет, я же говорил, что твой друг действительно просто очень хороший друг, не больше. За ним я тоже пару раз наблюдал, мне нужно было знать, что тебя с ним связывает. — У меня не так уж много знакомых, и ни один из них не упоминал никаких Чонгуков, — Тэхён говорит напряженно, удерживая себя от того, чтобы не выдернуть руку из чужой хватки. — Люди не любят говорить обо мне, — жмет он плечами и, поднявшись с пола, садится на кровать. Тэхён неосознанно пытается отстраниться, подаваясь назад, но ему не позволяет сделать этого чертова стена. — Я бы рассказал о тебе кому-нибудь, — спокойно говорит он. Тэхён понимает, что не сможет долго заговаривать Чонгуку зубы, потому что рано или поздно он его поцелует, что нужно пережить. Согласие дано. Только вот Ким уже мечтает забрать его обратно. — Что бы ты рассказал? — Я собирался рассказать Хосоку о том, что встретил какого-то придурка на крутой тачке, и он не заставил меня платить штраф за порчу имущества. Чон устало улыбается. — А если бы я отпустил тебя сейчас, что ты рассказал бы ему, когда вернулся? Он опускает их руки на постель, поглаживая тэхёнову ладонь большим пальцем, а Ким старается игнорировать это неприятное и непонятное ему чувство тепла. Чонгук старается быть с ним милым, но Тэхёну это совсем не нужно. Прямо сейчас ему бы немного личного пространства и сладкий завтрак – теперь он понял, почему Чон приготовил сладости. У Тэхёна стресс, и это только начало. Он отводит взгляд, первый раз в жизни настолько сильно боясь обычного поцелуя, чувствуя, как бешено бьется сердце. Даже его первый поцелуй с парнем в кабинке школьного туалета не был таким волнующим. Волнующим? Неверное слово. Скорее пугающим, но никак не волнующим. По отношению к Чонгуку не может у него быть «волнующих» чувств, он просто хочет хоть чем-то Чону помочь... Не может ведь их быть, верно? — Я бы сказал... — начинает он, но замолкает. Что он сказал бы Хосоку, если бы внезапно вернулся обратно? Тэхён понимает, что он и словом бы о Чонгуке не обмолвился ни одной живой душе, скорее всего наврал бы о том, что уезжал домой на какое-то время, и от этой мысли становится не по себе, но почему-то она кажется правильной. Он бы не пошел в полицию и не подал бы заявление. Что он делал бы, если бы Чонгук отпустил его прямо сейчас? Тэхён понятия не имеет. — Я не знаю, — говорит он. — А если мы отбросим тот факт, что я похитил тебя? — Сделать вид, что ничего не было? — хмурится блондин. — Именно. Ты просто гостишь у меня, а завтра, например, идешь к своему другу, что бы ты ему сказал? Тэхён по-настоящему задумывается, пытаясь представить все так, как ему нарисовал Чон, а затем неуверенно говорит: — Я бы сказал, что познакомился с одним человеком. — Что за человек? — спрашивает Чонгук. — Парень, у которого дома своя гребаная библиотека. Брюнет тихо смеется, не отпуская его руку и уже, по всей видимости, взяв под контроль свои эмоции. — Он, наверное, богат, раз у него есть своя библиотека, — говорит Чон, а Тэхён кивает. — Видимо, чертовски богат, раз рвет книги, лишь бы я не узнал, хорошая там концовка или плохая. И он так и не сказал мне, кем работает. Чонгук вздыхает: — Я расскажу, обещаю. Почти сразу после того, как поцелую тебя. — Почти сразу? — щурится Ким. — Я хотел бы немного отдохнуть, а после я расскажу тебе всё о своей работе. Всё, что смогу рассказать. — Тогда... — Тэхён окидывает его взглядом, и понимает, что парень действительно выглядит очень уставшим. — Ты придешь позже? — С информацией о себе – да. Ким понимает, что поцелуй Чонгук хочет сейчас, но как себя на это настроить? Как заставить ладони перестать потеть от волнения? Нет-нет, никакого волнения. Это страх. Почему он вообще так переживает из-за подобного? С Минсоком приходилось делать вещи намного, намного хуже поцелуев. Тэхён поднимает взгляд, а Чонгук наблюдает за ним, склонив голову набок и чуть заметно улыбаясь. Может быть, он понимает, что Тэхёну страшно и неловко, потому и веселится. — Ты хочешь, чтобы я... — Тэхён, всё нормально, — брюнет хватает его под локоть, притягивая ближе. — Это поцелуй, а ты боишься его так, словно он – последнее, что ты сделаешь в своей жизни. — Он не будет последним, — тут же осознает Ким. Он не подумал о том, что это долгосрочная сделка. — У тебя было много вопросов ко мне. Чонгук сидит по правую сторону от него и, придвинувшись ближе, опирается рукой о кровать, оказываясь с ним лицом к лицу. — Я не высосу из тебя душу, не переживай. Чонгук разглядывает его, а Тэхён возводит глаза к потолку, лишь бы не видеть чужого взгляда. У Чонгука он невероятно тяжелый, и его просто невозможно вынести, тот словно проникает в каждую клетку мозга, щекочет нервы. Чонгук смотрит так, как будто знает, что происходит в Тэхёне лучше самого Тэхёна. — Кто-нибудь уже говорил о твоей нездоровой любви к Гарри Поттеру? — Ты первый, — усмехается он. — И если ты о дементорах, то стоит сказать, что в моих кругах читать подобное является нормальным. — В твоих кругах – это в клубе анонимных любителей Гарри Поттера? Чонгук смеется. — К сожалению, нет. — Наверное, печально это осознавать, — смотрит ему в глаза Тэхён. — Не печальнее, чем то, что ты тянешь время, потому что боишься какого-то поцелуя. Чонгук прав, и Ким просто тянет время. Он знает, почему боится, почему начинает разговаривать, когда молчание затягивается. Он нервничает и чувствует себя слишком неловко, нелепо, словно его голым выставили посреди площади. Когда Чонгук смотрит на него, ощущения точно такие же. — Никогда не видел, чтобы ты смущался, — сладко говорит Чон, явно наслаждаясь последующей реакцией блондина, который округляет глаза и не знает, что сказать. — Это не смущение! — раздраженно выдает он, хоть и понимает, что Чонгук прав. — Как скажешь, — продолжает улыбаться парень. Он поднимает руку, проводя пальцами по щеке Кима, а тот вздрагивает из-за прикосновения, но не отстраняется. — Я не хотел пугать тебя этим или принуждать, — Тэхён сам додумывает, что Чонгук говорит о проявлении своих эмоций. — Просто... — он замолкает, и Киму кажется, что парень переступает через себя, когда начинает говорить: — Я никогда ни о ком не заботился. Это сложнее, чем кажется – ставить чьи-то потребности выше своих. Сложно предугадать твою реакцию или мысли по тому или иному поводу. Я бы даже сказал, что чаще всего это невозможно, несмотря на то, что я пытаюсь тебя понять. — Иногда мне кажется, что ты умеешь читать мысли, — признается Тэхён, стараясь игнорировать невозможно короткую дистанцию между их лицами. — Я знаю, что тебе нужно. Знаю, что ты любишь, что выберешь, но иногда я не понимаю твоих действий или слов. Ты говоришь одно, а на лице у тебя написано совсем другое. В такие моменты я не знаю, чему мне верить – тебе или своей интуиции. — Я тоже не доверяю тебе, думаю, это нормально. Чонгук тепло улыбается. — Ты доверяешь мне, — уверенно говорит он, а Ким хмурится. — Нет, не доверяю. — Если бы не доверял, не думал бы о том, что в конце месяца сможешь выйти на улицу. Ты бы не ел приготовленную мною еду и не согласился бы на моё условие. Ты никогда не сомневался в этом, потому что знал, что я сдержу своё слово. Я рад, что ты способен прислушиваться, но тебе стоит научиться честности. — Я почти не вру тебе, — серьезно говорит блондин, а Чонгук кивает. — Знаю. Меня не задевают твои обманы, даже когда я узнаю о них. Мои слова о честности относятся к честности перед самим собой, а мелочи, которые ты иногда пытаешься от меня скрыть, — он пожимает плечами, — не так уж и важны. Они не причинят вреда ни тебе, ни мне – это главное. Я уважаю твоё личное пространство и стараюсь не надоедать вопросами, иногда даже своим присутствием, но тебе одиноко. А еще когда ты один, то любишь думать о том, что твоего внимания вовсе не стоит. — Например, Минсок, — недовольно говорит Тэхён. Это они уже проходили. — Например, Минсок, — повторяет за ним Чон. — Я не заставляю тебя ненавидеть его, но ты ничего не говоришь. Совсем. — Потому что не хочу говорить о нем. — Нет ничего страшного в том, что ты будешь иногда рассказывать мне о своих мыслях, — мягко говорит Чонгук. — Всё, что ты расскажешь мне, останется твоим в любом случае. Я не стану использовать это против тебя. Никогда. Тэхён сглатывает и опускает взгляд. Он устал от разговоров о Минсоке, потому что Чонгук всегда делает это – пытается что-то узнать. Но почему он так рвется знать о нём хоть что-то, Ким искренне не понимает. — Я не хочу говорить о нем с тобой, — признается он и надеется, что его не спросят: «Почему?», но Чон спрашивает тут же, и Тэхён не знает, как это объяснить. — Может он просто остаться в прошлом? — Если ты хочешь, чтобы он остался в прошлом, зачем ты так часто думаешь о нем? Ким вздыхает: — Можем мы просто... не говорить о нем? — Ты боишься. — Я не боюсь его, — мотает он головой. — Не его, а чего-то. — Прекрати, — просит он и зажмуривается. Кажется, еще немного, и он сорвется, если Чонгук продолжит давить на него в том же темпе. Еще немного, и Тэхён не простит себя за слабость. Чон долго молчит, пока блондин восстанавливает дыхание. Слишком эмоциональное утро. Самое тяжелое и самое долгое в его жизни. — Единственное, о чём я хочу тебя попросить, прежде чем мы больше никогда не вернемся к этой теме, пока ты сам не будешь к этому готов, — наконец говорит Чонгук, снова касаясь его щеки и заставляя открыть глаза. — Не сравнивай себя с ним. Не сравнивай с ним ни меня, ни даже то, что происходит между нами. Ты видишь, что это отличается. Разница между мной и Минсоком в том, что он не хотел причинять тебе боль, потому что ему было плевать, но он мог это делать, поэтому делал. А я хочу, — буднично говорит Чон, и Тэхён хмурится. — Не так, как ты себе это представляешь, не физически. Но я никогда не смогу. Где-то в глубине души я ненавижу тебя за то, что ты просто есть, но эта ненависть – ничто по сравнению с тем, что я чувствую, когда осознаю, что ты действительно существуешь. Тэхён не должен верить ни единому слову. Он и так слишком часто думает о том, что привязывается к человеку, который этого не заслуживает. Чонгук – эгоист. Он похитил его, запер и пытается переделать, но... Разве Тэхёну не становится легче? Разве Чонгук говорил хоть что-нибудь, что может навредить? Тэхён давно не чувствовал себя так спокойно рядом с кем-то. Возможно, Чонгук прав, и Ким действительно ему доверяет, пусть и противится этому, однако какая ему в таком случае выгода? Тэхён не хочет думать о том, что Чонгука волнует его эмоциональное состояние, о том, что тому действительно не все равно и он не ищет выгоды только для себя. Это всё слишком неправильно. — Я тот человек, который знает о тебе очень и очень многое, — тихо продолжает Чон, — и меня не отталкивает твоё прошлое. Оно часть тебя, оно в какой-то степени уже и часть меня, но, знаешь, при этом всём... Посмотри на меня, Тэхён, — блондин нехотя переводит на парня взгляд, пытаясь справиться с накатывающей истерикой, и мотает головой, умоляя этого не говорить. — При этом всём... — Не надо, — просит Тэхён дрожащим голосом. — Я понял. — Но я хочу это сказать. — Чонгук, — предупреждающе говорит блондин. Чон медленно сокращает между ними расстояние, сначала замирая перед лицом блондина, а затем осторожно, даже немного боязно сминая в поцелуе чужие губы, из-за чего сердце у Тэхёна пропускает удар. Чонгук неторопливо размыкает кимовы губы своими, сплетая их языки, а Тэхён не знает, куда деть руки. Куда деть самого себя, как сбежать от возможности чувствовать и от внезапно нахлынувшей слабости. Чонгук целует его медленно, тягуче и устало, зарываясь ладонью в волосы на затылке и не позволяя отстраниться. Тэхёну стыдно признавать то, что он и не пытается этого сделать. Ему по-настоящему противно, когда он вспоминает, как Чонгук поцеловал его, пока он спал. Но в то же время он чувствует, как скручивает все внутренности, как напрягаются мышцы, горят легкие, а сам поцелуй с привкусом идиотской корицы, окутавшей комнату – терпкий, одновременно с тем сладкий. Тэхён себя ненавидит и хочет выцарапать из груди это мерзкое, противное тепло, щекочущее ребра. Ненавидит за эту секундную слабость, когда позволяет себе ответить на поцелуй. За то, что Чонгук не оставляет это без внимания, скользя ладонью по шее и притягивая ближе. Позвоночник прошибает током, и Ким жмурится в поцелуе, надеясь, что Чонгук не заметит мурашек, этой внезапной слабости в теле и дрожи, из-за которой Тэхён на грани сухого всхлипа, потому что это приятно, а оттого неправильно. Его давно никто не касался так. Ни один человек не касался его с такой осторожностью – Чонгук на деле едва ли позволяет почувствовать свои прикосновения. Даже во время поцелуя он соблюдает дистанцию, позволяя касаться себе лишь кимовой шеи или руки. И когда Чонгук разрывает поцелуй, Тэхёну кажется, что он сейчас провалится сквозь землю от стыда за то, что ему подобное могло понравиться. С этим человеком. Нет-нет, не могло, это неправильно. В ушах шумит кровь, и он не сразу понимает то, что Чонгук целует его снова, всего лишь быстро касаясь его губ теплыми и влажными своими и выдыхая в них шепотом: — Ты невероятный. А затем он, видимо, тоже позволяет себе секундную слабость, наклоняясь к шее и запечатлевая на нежной коже легкий поцелуй, за который Тэхён очень хотел бы Чонгука ударить, потому что он не позволял этого делать. Такого уговора у них не было. Но Ким не шевелится, когда брюнет встает с постели. Тэхён не смотрит на него, переводя дыхание и пытаясь справиться со своим телом, которое реагирует слишком остро на подобные вещи. Не так, как должно. К сожалению, ему не объяснишь, что человек, который только что его касался, по факту является преступником. Чонгука стоит упечь за решетку хотя бы за одну вещь – за то, с какой легкостью он говорит: «Ты невероятный». За то, что уважает пространство Тэхёна и не пересекает границы недозволенного. Киму нужна психотерапия, иначе он сойдет с Чонгуком с ума. Тэхён смотрит брюнету вслед и уже не знает, что из этого всего правильно. Не знает, как быть, что делать, о чем думать – в голове полный бардак, а Чонгук тем временем будничным тоном сообщает, что вернется ближе к четырем часам с обедом. Вот бы он притащил радий или цианид на закуску, Ким бы сейчас не отказался от экскурсии в ад. Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь наедине с ароматом этого поцелуя. Дверь за парнем закрывается, и Тэхён понимает, что Чон Чонгук – самый жестокий человек, которого он только встречал в своей жизни. В его руках такие страшные вещи, как понимание, доброта и искреннее желание помочь. Тэхён окажется идиотом, если позволит ему изменить себя, если позволит подобраться ближе. Он прикрывает рот ладонью, задерживая дыхание, чтобы не дай Бог не сорваться из-за того, что позволил Чонгуку переступить какую-то новую черту. Кажется, Тэхён всё-таки идиот.

*****

К тому моменту, как Чон возвращается, Тэхён успевает принять душ (утопиться не получилось), позавтракать и поизводить себя непрошеными мыслями, пялясь в потолок или царапая на стене зигзаги красным карандашом. В комнате первый раз настолько жарко, и Ким грызет карандаш, допуская мысль о том, что мог заболеть. Чонгук не так давно приносил ему еще одно «Краткое пособие по выживанию», в котором девушка погибла из-за того, что просто заболела, а Похититель не позволил ей выйти из комнаты. Он ей ничем не помог, и с того самого момента Тэхёна не покидает чувство, что если он заболеет, Чон не позволит ему выйти отсюда. Умереть в этих стенах – это теперь то, о чем он старается не думать. Не настолько Чонгук монстр, да и никакой он не монстр в принципе, и обязательно позаботится о его здоровье. Тэхён слышит, как открывается дверь, и замирает с карандашом во рту, продолжая пялиться в стену. Панель с кодом пищит, и блондин садится на постели, наблюдая за Чоном. Он выглядит по-прежнему уставшим, но вряд ли это из-за того, что он семь часов подряд думал о том, что очень хочет, чтобы его стошнило собственными внутренностями. Тэхён вот думал об этом. Всё дело в том, что он не хочет делать поцелуи привычкой, ему сложно мириться с тем фактом, что Чонгук – человек. Однако если другого выхода нет, то всё нормально. В следующий раз он уже точно не будет рыдать в душе из-за того, что Чонгук заставляет его испытывать настолько противоречивые чувства. — Ты вообще спал? — спрашивает брюнет, подталкивая к кровати столик. — Я плохо себя чувствую. Чон замирает, вопросительно глядя в ответ. — Тебе плохо? — Здесь очень душно. Чонгук не церемонится и кладет ладонь Киму на лоб, глядя на него сверху вниз серьезным взглядом, а затем мотает головой. — С тобой всё нормально. — Но я очень странно себя чувствую, — продолжает настаивать блондин. Чонгук одаривает его задумчивым взглядом, но ничего не предпринимает. Тэхёну стало нехорошо после того, как он позавтракал, но он не хочет думать о том, что Чон мог что-то подмешать ему в еду. Тэхён ведь не мог так быстро ему надоесть, да и какой ему смысл убивать Кима с помощью пищи? Это просто очередная невероятно глупая мысль. — Ты мало спал, а на завтрак было сладкое, так что неудивительно, что ты странно себя чувствуешь, — говорит он, принимаясь разбирать принесенные им же ранее книги. — Ты хотел знать о моей работе, так... — Нет, — перебивает его Тэхён, забирая поднос со столика себе на колени и отправляя в рот пласт маринованного имбиря. Парень морщится от резкой остроты, но его хотя бы перестает тошнить. — Я передумал. Чонгук кидает на него взгляд из-за плеча. — Передумал? — Мне интересно знать, кем ты работаешь, но кое-что я хочу знать все-таки сильнее. Кажется, Чон напрягается, недобро глядя в ответ. Он наблюдает за тем, как Тэхён заворачивает в лист салата кусок свинины, одним уверенным движением добавляет соус и засовывает целиком в рот, тщательно пережевывая. Чонгук всё это время не шевелится, и Тэхён прекрасно понимает почему. Он выглядит уверенным в том, что делает, и брюнет может только догадываться о том, какой вопрос пришел Киму в голову. Он ведь может отомстить за что-нибудь и спросить о чоновых родителях, например, или о том, откуда все-таки его шрам, о детстве. В общем, о чем-то, чего Чонгук старательно избегает, и он знает, что должен будет ответить, чтобы в очередной раз не подорвать доверие Кима. Тэхёну, к счастью, стало намного лучше после того, как он выплакал свои переживания в душе. Он думал о Минсоке, родителях, прошлом и в один момент почувствовал, что всё не так уж и плохо. Всё могло бы быть намного хуже. Намного. А пока что новый день – новый ты. Новый день – новые проблемы, благодаря которым забываешь о старых. Тэхён усмехается, делая глоток чая, и, конечно, он мог бы поиздеваться над Чоном, выдерживая интригу, но все-таки это не в его характере. Хотя напряженный Чонгук выглядит очень забавно до поры до времени. — Ты сказал, — начинает он, — что как-то раз увидел меня в кафе с Минсоком, — Чон кивает, медленно откладывая книги в сторону. — Тебе понравилось то, как я выглядел. — Да, — спокойно отвечает Чонгук. — И тебе нравились мои светлые волосы. — И? — Я не был блондином. Тогда в кафе я был шатеном уже пару месяцев, так сколько, говоришь, знаешь меня? — вскидывает он брови, и теперь усмехается Чонгук. — Ты не спрашивал о том, сколько я знаю тебя. Ты спросил, сколько лет я следил за тобой, и я ответил: чуть меньше двух лет. — Когда ты впервые увидел меня? Чонгук вздыхает, выдвигая стул и ставя его на привычное место. — Ты уверен, что не хочешь спросить о моей работе? — он присаживается напротив, а Ким снова делает себе конвертик и отправляет в рот, кивая в ответ. — Если ты, конечно, сам не захочешь рассказать мне о своей работе сразу после того, как ответишь на вопрос о твоём первом разе, — говорит он, прожевав, и понимает, насколько странно звучит эта фраза, а Чонгук тихо смеется. — О нашем первом разе, — поправляет он. — Нет-нет, не приплетай к этому меня. — Но ты ведь при этом присутствовал. — Но ты ведь сам там что-то для себя решил, — больше спрашивает Тэхён, чем утверждает. Чонгук молчит, задумчиво наблюдая за тем, как блондин ломает печенье и макает его в йогурт. — А если ты не поверишь? — спустя пару минут спрашивает Чон. — Почему ты думаешь, что я не поверю тебе? — брюнет на это усмехается, но ничего не отвечает. — Выдерживаешь драматичную паузу? — выгибает бровь Тэхён, глядя на него и облизывая пальцы от йогурта. Но когда он понимает, что Чонгук наблюдает за его действиями, то берет с подноса салфетки и отводит взгляд. — Что, если я скажу, что ты сам назвал мне своё имя? Тэхён замирает и хмурится. Он медленно переваривает заданный вопрос и точно понимает, что быть такого не может. — Ты прав, я не поверю. — Зря, — улыбается Чонгук. — Этого не может быть, я бы запомнил тебя. А если Чонгук действительно его с кем-то перепутал? Или... — А-а, — закатывает глаза блондин. — Ты про то, что я сказал тебе свое имя, когда зарядил камнем по твоей машине, да? — Я про нашу с тобой первую встречу два с половиной года назад в туалете клуба, пока ты пытался привести себя в чувства, а я избавлялся от наркотиков, которыми тебя напичкали, — Тэхён, кажется, бледнеет и округляет глаза. — Название «Барракуда» тебе о чем-нибудь говорит? Помнишь звёзды? Тэхён помнит. И название это ему говорит о многом, в этом клубе он встретил Минсока, туда же тот его последующие пару лет и водил. В этом же клубе он первый раз попробовал «звёзды». Наркотик, который не так уж давно начали распространять в подобных заведениях – темно-синие таблетки с белыми вкраплениями. Они похожи на ночное звездное небо, Тэхён в курсе всей этой бредятины, но только вот звучит это красиво ровно до тех пор, пока ты не испытаешь это сомнительное удовольствие на себе. Тошнит и ломает после одной таблетки, смешанной с алкоголем, все следующие сутки, да так сильно, что хочется просто вывернуться наизнанку, а самого эффекта Ким даже не запомнил. И больше никогда не принимал от Ли настолько сомнительных презентов, хотя не то чтобы у него был выбор, когда он пробовал их первый раз. Тогда он был полнейшим идиотом и выпивал всё, что ему заказывали незнакомцы, даже не думая о том, что те могут что-то подмешать ему в алкоголь. Как поступил с ним Минсок. — Я помню клуб, — говорит Тэхён. — Там мы впервые встретились. Там же ты назвал мне свое имя и... — Чонгук почему-то рассмеялся. — Очень неудачно пошутил. — В каком смысле? — Это то, о чем я не могу рассказать, давай немного попозже. Ты ведь не помнишь ничего из этого, верно? Ким мотает головой, почему-то чувствуя себя обманутым. Он разглядывает лицо Чонгука, его всего, пытаясь выискать хоть что-нибудь, что могло бы показаться знакомым, но не выходит. — Что произошло в тот день? — спрашивает блондин, а Чон вздыхает. — Ничего хорошего. Ни с тобой, ни со мной. — Я ничего не помню из того дня, — признается Тэхён. — Не только тебя, если это действительно правда. — Во-первых, это было слишком давно, поэтому шанс, что ты вспомнишь хоть что-нибудь с того дня, равен меньше, чем нулю. Во-вторых, тебе было немного не до меня, ты познавал все прелести побочных эффектов звёзд. — Мы что, правда познакомились в тот день? Как нормальные люди? Чонгук хмыкает: — Если ты считаешь такое знакомство нормальным, то что-то вроде того. Ты назвал мне своё имя. — И больше ничего? — Ты... — Чонгук неловко морщится. — Много чего говорил, но мы не будем об этом. — Два с половиной года, — неверяще повторяет блондин. — В тот день ты уже всё решил? — Всё? — хмурится Чон, а Тэхён обводит комнату рукой. — Нет. В тот день я просто хотел помочь тебе, но... Всё сложно. — Насколько сложно? — Где-то между максимально и очень, — вздыхает брюнет. — Есть ли что-нибудь, — спустя пару минут молчания говорит Тэхён, — чего ты никогда мне не расскажешь? Чонгук задумывается и закусывает губу – он еще никогда так не делал. Или же Тэхён просто этого не замечал. — Нет, такого нет. Но есть то, за что ты по-настоящему возненавидишь меня, несмотря на то... — он хмурится и молчит, видимо, пытаясь сформулировать ответ. — Я не хотел бы, чтобы ты ненавидел меня за то, что на самом деле никакого отношения ко мне не имеет, несмотря на то, что... — Чон снова молчит, а затем трет пальцами лоб и раздраженно выдыхает. — Когда ты узнаешь о моей семье, не сравнивай меня с ними. Я знаю, что это неизбежно, но всё-таки постарайся вспомнить, что я никогда бы не сделал тебе больно или... — он зарывается пальцами в волосы, пытаясь справиться со своими эмоциями, а Тэхёну жутко от того, что Чонгуку настолько тяжело даются разговоры о его семье, и тот моментально начинает нервничать и злиться. — Просто не сравнивай, они... — Чонгук, — тихо перебивает его Тэхён, замечая, что у брюнета дрожат руки, но он скрещивает их на груди, нервно облизывая губы. — Я не могу обещать, что не буду этого делать, если однажды что-то узнаю о твоей семье, но точно могу обещать, что не собираюсь судить по ним о тебе. — Ты не сможешь сдержать это обещание. — Я уже понял, что ты не лучшего о них мнения. Не знаю, что они сделали с тобой, но... — Чонгук резко переводит взгляд на него, а Тэхён выставляет перед собой руку, пытаясь дать понять, что не собирается говорить ничего плохого. — Я хочу сказать, что понимаю, почему ты такой. Чонгук злобно хмурится, и Ким понимает, что сказал совсем не то, что хотел донести. Он не умеет говорить так же, как Чон. Не умеет вправлять мозги и объяснять по-человечески. Возможно, он слишком глупый или неопытный для таких вещей, потому что никому из его знакомых никогда не нужна была подобная поддержка. — Понимаешь, — медленно говорит Чон, — почему я такой? Какой такой? — Я имел в виду... А что он, блин, вообще имел в виду? — Тэхён, — серьезно смотрит на него брюнет, — если ты сейчас скажешь что-нибудь, чего я не хочу слышать, это плохо закончится. Ким поджимает губы, вспоминая слова Чонгука о том, что он хочет сделать Тэхёну больно, но не может. Насколько это правда, выяснять не хочется. Блондин убирает поднос на столик, бегая глазами по комнате, а затем хватает чай и допивает его, жалея, что это не что-нибудь покрепче. — Я не умею выражать свои мысли так, как делаешь это ты, — наконец говорит Тэхён. — Я не знаю, что хотел сказать, но я точно не пытался тебя разозлить или задеть. — Я не злюсь, — продолжает хмуриться Чонгук, а Ким вскидывает брови мол: «Серьезно?» — Может быть, немного, но не из-за твоих слов. Тэхён кивает так, как будто он что-то понял, хоть ничего и не понял. — Я хотел сказать, что ты не кажешься плохим человеком, — говорит он. — Но? — требовательно спрашивает Чонгук. Видимо, сегодня он совсем не в настроении. — Но когда ты злишься – это всё-таки страшно, — негромко говорит Ким. Чонгук хмурится уже не так сильно. — Ты боишься меня? — Нет, — мотает блондин головой. — В данный момент? Тэхён не отвечает, поднимая на Чона взгляд, а затем еле заметно жмет плечами. Возможно, он и правда немного боится его, потому что вчера вечером Чонгук ясно дал понять, что его не стоит выводить из себя. Тэхён до смерти перепугался, когда тот впечатал его в стену. — Знаешь, родители не позволяли мне заводить домашних животных по некоторым причинам, — внезапно меняет тему Чон. — Поэтому, когда я был в Тэгу и наблюдал за тем, как ты играешь со своей собакой, я не понимал, чего ты ей так радуешься. И почему она так рада видеть тебя. — Чаппи очень старый пес, я вырос с ним и люблю его, — говорит Тэхён, игнорируя вопрос, который вертится в голове: «Хочешь сказать, что теперь понимаешь?». — Я не считаю тебя домашним питомцем, чтобы ты понимал. Да, я могу разозлиться, но когда ты злился на своего пса, которого рад видеть в любом настроении, разве ты хотел сделать ему больно? — Ты... сравниваешь меня с глупой собакой. — Это ты сравниваешь меня с глупой собакой, раз думаешь, что я наброшусь на тебя только потому, что ты сказал то, что мне не нравится, — говорит спокойно Чон. — Я всего лишь стараюсь избегать неприятных моментов. — Вчера ты... — Разозлился на тебя, я в курсе. Тэхён не уверен в том, что это хороший вопрос, но все равно спрашивает: — Есть ли какая-то причина, по которой тебе не нравится шум? — Есть ли какая-то причина, по которой ты любишь его создавать? — парирует Чонгук и вскидывает брови. — Когда меня пытаются целовать, пока я сплю, например?! — тут же вспыхивает от злости блондин, но моментально успокаивается. — Но ладно, мы это уже обсудили, и я всё понял. — Не понял, — говорит Чон, и Тэхён вопросительно смотрит в ответ. — Ты можешь злиться, может быть, кричать, если тебе станет легче, я переживу. Но только не из-за меня и не на меня. Блондин хмурится, пытаясь понять слова Чонгука, и неуверенно спрашивает: — То есть ты просто не хочешь, чтобы я... злился на тебя? Чон долго смотрит на него, а затем кивает, вгоняя Тэхёна в ступор. Нормально ли это? Конечно, никто не любит, когда на него злятся, но в случае с Чонгуком по шкале от одного до десяти это странно на все двести. Выходит, что единственное правило этой комнаты не «не издавай шум», а «не кричи на меня». Неужели «я ненавижу истерики и ругань» равно «я ненавижу, когда кто-то на меня кричит»? — А если я начну звать на помощь? — осторожно спрашивает Тэхён. Чонгук ничего не отвечает, а затем чуть заметно мотает головой, давая понять, что этого делать совсем не стоит. Он не говорит о последствиях, не угрожает, но Тэхён видит в чужих глазах сожаление. Чонгуку действительно не нравится мысль о том, что он может сделать Тэхёну больно, и он избегает этого всеми способами. Даже когда попадается тема, которая Киму откровенно неприятна, они не развивают её до тех пор, пока Тэхён сам этого не захочет. Почему-то от этой мысли сердце болезненно сжимается, хотя, казалось бы, стоит радоваться. Тэхён прислоняется головой к стене, разглядывая брюнета, который тоже наблюдает за ним. — Можно вопрос? — нарушает молчание Ким, а Чонгук жмет плечами, тем самым не обещая ответа. — У тебя есть сейчас домашние животные? Брюнет немного удивляется, но отвечает, мотая головой: — Нет. — Почему? Чонгук собирается что-то сказать, но замирает, о чем-то задумываясь, а после жмет плечами. — Не знаю. — Ты постоянно дома, так что мог бы кого-нибудь себе завести, — Тэхён проводит невеселую параллель с собой. — Я уже говорил тебе о том, что не умею заботиться о ком-то. — Ты умеешь, — искренне говорит блондин, не понимая, зачем делает это. — Это большая ответственность. — Ам, — Тэхён подбирает слова и тычет пальцем в самого себя. — Позволь напомнить, что ты тут человека похитил. Для тебя это не настолько большая ответственность, как какая-нибудь драная кошка, за которой даже следить не надо? Чонгук смеется, согласно кивая в ответ. — Я подумаю над этим. — Подумай, потому что животные – это одна из тех причин, из-за которой хочется жить и возвращаться домой снова и снова. Чонгук улыбается. — Мне есть ради чего возвращаться домой. — И ты снова делаешь это, — вздыхает блондин. — Делаю что? — Сравниваешь меня с домашним животным, вот что. Он снова глубоко вздыхает, понимая, что в комнате все-таки невыносимо душно, а в голове странное чувство легкости. А если у него что-то серьезнее простуды? Вдруг он умирает, а Чонгук не может это понять? — Ты уверен, что со мной всё нормально? — спрашивает он, чувствуя, как сильно стучит сердце. — Абсолютно. Тэхён наблюдает за тем, как Чон спокойно возвращает стул на место, и начинает сомневаться в честности этого человека. Всё-таки он действительно похитил его, но какая ему выгода от того, если Ким здесь умрет? Если он вообще умрет когда-либо. Он облизывает сухие губы, вспоминая утренний поцелуй, и желудок скручивает почему-то от мысли о том, что Чонгук не знает, о чем он сейчас думает. Тэхён хмурится, обращая этим на себя внимание Чона, который собирался забрать поднос. — Что случилось? — спокойно спрашивает он, а Ким щурится, окидывая парня недоверчивым взглядом с ног до головы. — Ты ведь не стал бы мне ничего подмешивать в еду? — Зачем? — всё так же спокойно звучит его голос. Зачем? Отличный вопрос. Тэхён хотел бы знать – это он слишком остро реагирует на всё или Чонгук и правда такой ублюдок, готовый пичкать его наркотиками ради... Ради чего-нибудь. Блондин смотрит Чону в глаза, а тот вскидывает брови, и Ким отметает своё предположение про Чонгука-ублюдка. Всё-таки он получил то, что хотел, так что и правда зачем? — Здесь очень душно, — говорит он. — Ты очень мало спал последние дни, очевидно, что это будет сказываться на твоём состоянии. Всё, что я могу сделать, это посоветовать тебе закрывать дверь в ванную после душа. Но температура в комнате совсем не изменилась, так что лучше просто отдохни, — Чонгук выглядит немного обеспокоенным, хоть и старается не показывать этого. — Тебе что-нибудь нужно? — Куда ты? — Мне надо немного поработать, но я могу... — Нет-нет, — мотает головой Тэхён, — я хочу поспать. Хватит с меня этого дня. — Тогда я вернусь вечером. Уверен, что ничего не нужно? Блондин снова окидывает Чона взглядом, отмечая то, что во что бы тот ни оделся, одежда всегда выглажена и хорошо на нём сидит. На нем никогда нет ничего яркого или лишнего: никаких рубашек со странным принтом, никаких дырок в штанах, никаких украшений, не считая одного кольца и часов. Чонгук минималист и поддерживает порядок. Ему не нравится шум, он слушает классику и почти никогда не повышает голоса; он начитанный, умный парень, который проводит дома очень много времени. Возможно, это из-за того, что сейчас у него есть Тэхён. Но. — Что ты делал в ночном клубе? — задумчиво спрашивает блондин. Чон молча смотрит в ответ, а затем улыбается. — Я не кажусь тебе человеком, который любит подобные заведения, — утверждает он. — Я ошибаюсь? — Ошибаешься, но не совсем. Меня обычно действительно не интересуют такие места, но я никогда не был против немного повеселиться. — И как ты обычно развлекаешься? — Ты наверняка меня не так понял, и я давно уже не развлекаюсь, — усмехается Чон. — Из-за меня? — брюнет кивает в ответ. — А что было до меня? — Ты хочешь знать, встречался ли я с кем-нибудь? — в этот раз кивает Тэхён. — Я никогда никого не любил и не заводил длительных отношений. Кое-что было вынужденно, о чем-то я жалел, но меня никогда не интересовали люди, как... — он задумался, подбирая слова. — Меня никто никогда не интересовал. Кроме тебя. Тэхён не встречал таких людей, как Чонгук, и не знает, что ответить. Это... ненормально? Или нормально? Он не сталкивался с подобным – чтобы кто-то посвящал все свое свободное время кому-то одному. Чтобы кто-то посвящал всё свое свободное время ему. — Слушай, — вздыхает Чон, — для тебя это может быть странным, но для меня – нет. Меня никогда никто не интересовал, потому что все те, кого я знаю, они одинаковые, но не в плохом смысле. И я не встречал никого лучше тебя не потому, что таких не существует, а потому, что таких не существует лично для меня. Ты понравился мне, и сначала я совсем не понимал, что в тебе такого особенного, но потом понял. — Что ты понял? — Тэхён кашляет, потому что, оказывается, он не дышал всё это время. Из Чонгука почти невозможно вытащить что-то подобное, пока он сам не решит рассказать. — Ты не был особенным, Тэхён, — мягко говорит он. — Не был ровно до того момента, пока я не решил это для себя. Я сделал тебя таким, я хочу, чтобы ты чувствовал себя таким, потому что ты тот человек, благодаря которому я был готов меняться и работать над собой, как бы ты ни ненавидел меня, — он присаживается на корточки перед кроватью, устало вздыхая. — В моей жизни больше не будет кого-то подобного: либо рядом со мной ты, либо никто. Ты знаешь, кто такие моногамы? — блондин отрицательно мотает головой. — Такие, как я. Если ты умрешь раньше меня, если решишь однажды уйти, я никогда не стану искать тебе замену. Я буду продолжать тебя любить, потому что ты – мой человек, — Тэхён не сопротивляется, когда Чонгук берет его ладонь и прикладывает к своей щеке. Он сжимает руку Тэхёна так крепко, будто боится, что тот вот-вот исчезнет. — Ты особенный для меня, и ты невероятный. Помни об этом, когда боишься меня и думаешь, что я могу причинить тебе боль просто потому, что захочу этого. — Но если я попытаюсь сбежать? — аккуратно спрашивает блондин, пытаясь побороть дрожь во всем теле. Чонгук болезненно жмурится, а затем открывает глаза, глядя Тэхёну в самую душу, и надломленным голосом говорит: — Ты попытаешься. Ким закусывает щеку изнутри. Чонгук прав – он попытается. Чон не может сделать ему больно ровно до тех пор, пока Тэхён не даст ему повода. Вот, что он пытается до него донести. Чонгук хотел бы сделать ему больно, только чтобы не дарить надежду на то, что он никогда его не тронет. Чтобы не обманывать ожидания Кима на свой счет. На самом же деле он может, и он причинит столько боли, сколько потребуется. Если это поможет Тэхёна удержать рядом с собой, то Чонгук готов к тому, что его возненавидят. По всей видимости, он давно это для себя решил. Теперь Тэхён прекрасно понимает, что случится, если он попытается сбежать, Чонгук честно ответил на его незаданный вопрос. Больно будет обоим.

*****

Чонгук оставляет Кима одного до самого вечера, но за то время, что Тэхён был один, он успел кое-что понять – он боится задавать вопросы. Лимит на бесплатные исчерпан, а платить за новые он не готов. Совсем не готов к тому, что Чонгук снова поцелует его, и не как человек, который хочет заполучить его тело, а как тот, кто хочет его душу. Тело, душу, чувства, эмоции – Чонгук стремится получить это всё, но Тэхён совсем не рад такому раскладу событий. В одни моменты Ким уверен, что Чонгук одумается. Он вполне адекватный человек. Добрый, понимающий и отзывчивый, но всё же... Преступник. С четким планом по завоеванию руки и сердца? Тэхён долго смеялся с этой мысли, но то больше походило на накатывающую истерику. Он смеялся даже с того, что боится поцелуя. Глубокого, нежного поцелуя с человеком, к которому он не имеет права испытывать какие-либо чувства. Чонгук продолжает проводить с Кимом всё своё время, и либо он совсем не разговаривает, занимаясь работой, либо пытается что-то узнать о Тэхёне, который теперь боится задавать вопросы любого характера. Но пару дней спустя после их первого поцелуя, несмотря на то, что Тэхён каждую ночь изматывал себя мыслями о всяком, он по привычке снова спросил о том, кем Чонгук работает, но тот мило улыбнулся, тем самым напомнив, что за ответ требуется плата. Ким сделал вид, что ничего не было и просто ушёл от темы. Тэхён разрывается: он хочет знать хоть что-нибудь, хочет спрашивать, получать ответы, объяснения, но стоит только вспомнить о «плате», его энтузиазм тут же испаряется. Если бы он только мог отключить чувства и не испытывать вину из-за обычного поцелуя, всё было бы намного проще. И если Чонгук специально выбрал этот метод, лишь бы Тэхён перестал задавать вопросы, то отлично, его очередная гениальная идея, которая работает. Чертов умник. Тэхён назло ему решил взять себя в руки и попросил у Чона календарь. Он выбрал день – суббота – и сделал рядом с числом едва заметную пометку, давая себе время подготовиться, попытаться совладать с самим собой и своими чувствами. Просто-напросто дожить до субботы. Пережить поцелуй, задать вопрос, получить ответ. Не так уж и сложно, да? Он стал острее воспринимать обычные прикосновения, ссылаясь на временное недомогание, но Чонгук каждый день твердит о том, что он абсолютно здоров и советует пить больше воды. Он советовал больше есть, пить, закрывать в ванную дверь, отвлекаться чтением или чем-нибудь ещё, и он совсем перестал приковывать Кима к постели, но Тэхёну ничего из этого не помогает, и мнимая свобода, к сожалению, не решает всех проблем. Он по-прежнему не может нормально спать и рассказать Чонгуку, что всё дело во снах, тоже не может, как и понять, почему ему снится подобный бред. Это всё слишком. Но время не ждет, пока он соберется с духом, так что Тэхён для себя решил, что если их поцелуи будут происходить по определенным дням, то это станет что-то вроде неизбежной надобности. Распланированный график не позволит ему забыть, кто такой Чонгук и что он сделал. А Чонгук за эту неделю сделал очень многое – он ни разу его не тронул. Он не торопил, не выпрашивал вопросы, не напоминал специально об их сделке, одним словом, не давил на Тэхёна, возможно, позволяя привыкнуть к подобному положению вещей. Однако в субботу утром – запланированный день для вопроса о работе Чонгука – Тэхён вел себя тише обычного, когда Чон принес ему завтрак. Но несмотря на то, что Ким, казалось, всё уже решил и распланировал, брюнет почувствовал что-то неладное, постоянно хмурился и спрашивал нормально ли всё с Тэхёном, а он только кивал головой в ответ, мол: «Замечательно», крича глубоко внутри. Но всё-таки он осознал, что чем дольше тянет с такой элементарной вещью, тем дальше они от взаимопонимания. И когда Чонгук, собираясь уходить, задает фирменный перед сном вопрос, не нужно ли чего Тэхёну, Ким кивает. Неуверенно и едва заметно, но Чон замечает и молча ждет, стоя у выхода. Блондин ничего не говорит и двигается с центра кровати немного вбок, давая Чонгуку понять, что он хочет, чтобы тот присел. — Ты весь день очень странно себя ведешь, — задумчиво говорит брюнет и с места не двигается. Тэхён вспоминает, что Чонгук никогда не сделает того, что он хочет, пока его не попросишь об этом напрямую. — Можешь сесть? — спокойно спрашивает он. Чон неторопливо возвращается и присаживается рядом. Он выглядит немного нервным, но в то же время слишком заинтересованным тем, что опять пришло Тэхёну в голову. Ничего нового. Он всего лишь пытается себя перебороть. Но он готов к тому, что Чонгук его поцелует, от подобного всё-таки не умирают. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своей работе, — Тэхён старается говорить, не выдавая своей нервозности, а Чонгук понятливо улыбается и даже тихо смеется. — Ясно, — говорит он. — Ты поэтому весь день такой тихий? — Тэхён не отвечает, отводя взгляд. — Чего ты так боишься? Блондин снова смотрит на него, и Чон вскидывает брови, дожидаясь ответа. — В каком смысле? Не то чтобы Тэхён не понял, что именно Чонгук имеет в виду, просто отвечать он не хочет. — Ты целую неделю не задавал мне вопросы, потому что боишься того, что я могу потребовать от тебя, а мне было интересно, насколько тебя хватит. Но почему ты так боишься поцелуя? Я мог бы понять, если бы ты был неопытным шестнадцатилетним школьником, но ты взрослый человек. — Это неправильно, — озвучивает свои мысли Тэхён, а Чонгук его не понимает. Его опыт и возраст здесь совсем ни при чем. — Что, прости? — беззлобно усмехается брюнет. Тэхёну почему-то очень сложно говорить Чону о своих мыслях на этот счет. Он не знает, как Чонгук воспримет их: разозлится или нет. — Ты похитил меня, и это неправильно, — всё-таки признается он, а брюнет удивленно смотрит на него. — Издеваешься? — Издеваюсь? — Чему ты так удивляешься? — начинает злиться Ким. — Я ожидал чего угодно, но... — Чонгук дергает головой, разглядывая Тэхёна. — Что именно для тебя неправильно? — Всё, что касается тебя, — со злостью выдает блондин, и он не совсем понимает, почему злится. — Меня много чего касается, мы контактируем каждый день, — задумчиво говорит Чон и спустя пару минут молчания говорит: — Ты что-то чувствуешь? Он спрашивает серьезно и без насмешки, так, словно просто пытается Тэхёна понять. А Ким злится. Изо всех сил злится, но он помнит слова Чонгука о том, что нельзя злиться из-за него и на него. Тэхён не умеет это контролировать. — Ничего я не чувствую, — цедит он сквозь зубы. — Хорошо, — спокойно кивает головой Чон. — Но если ты хочешь понять, почему ты так боишься, то всё-таки стоит рассказать об этом мне. Я не собираюсь радоваться тому, что мог понравиться тебе или вызвать еще какие-то подобные чувства. Поверь мне, Тэхён, они временные и мало чего значат сейчас. Я бы сказал, что они не значат ничего. Ким чувствует себя оскорбленным. Но он ведь не должен обижаться на то, что Чонгук обесценивает его чувства, верно? — В каком смысле, ничего не значат? Брюнет жмет плечами. — Ты совсем меня не знаешь, но нет ничего плохого в том, что ты можешь понять меня или чувствовать ко мне что-либо. Ты добрый человек и стараешься понять мои поступки, а без эмпатии это невозможно. Это абсолютно нормально. — Это неправильно, — снова повторяет Ким, а Чонгук выгибает бровь. — Кто тебе это сказал? — Я это сказал! — повышает голос Тэхён, но тут же одергивает себя, когда Чон становится серьезным и недобро смотрит в ответ. Но извиняться перед Чонгуком – то, что он точно никогда делать не будет. — Ты считаешь это неправильным, потому что моё поведение идет вразрез с твоими стандартами о психопатах, и тебе было бы намного проще ненавидеть меня, если бы я принуждал, заставлял и требовал, а не предлагал, не так ли? Тэхён представляет такое развитие, и оно ему совсем не по душе. — Мне было бы проще, если бы ты не похищал меня. — Я знаю, — просто говорит Чон. — Мы сошлись бы, как нормальные люди, я смог бы добиться твоего расположения, ты хотел бы этого? Тэхён соврал бы, если бы сказал, что не думал о нормальных отношениях. Всё действительно могло бы получиться, если бы только Чонгук осознал, что совсем необязательно насильно запирать кого-то в четырех стенах, чтобы влюбить в себя. Тэхён позволил бы себе чувства и не убивался бы из-за них, но не в такой ситуации. — Тэхён, просто скажи мне, что именно ты считаешь неправильным из того, что чувствуешь. — Всё, — загробным голосом говорит Ким. Чонгук вздыхает, закидывая ногу на постель и сгибая, чтобы повернуться к блондину целиком. Кажется, сейчас начнется очередное вправление мозгов. Может быть, на это Тэхён и нарывался. Он слишком запутался в том, что должен чувствовать, и в том, что нет, а Чонгук умеет разложить по полочкам всё правильное и не очень. — Во-первых... — Откуда в тебе столько терпения? — перебивает его блондин. Чонгук удивленно смотрит на него и кивает чему-то в своих мыслях. — Я не самый терпеливый человек, и ты можешь меня раздражать. — Конечно, могу, — хмыкает Тэхён, — но почему ты не кричишь, например, или не просишь заткнуться, если тебя что-то раздражает? — Чем это мне поможет? — жмет он плечами. — Однажды я уже попросил тебя помолчать, и ты швырнул в стену стакан. — Я целился в тебя, — хмуро признается Тэхён. — Ты буквально заткнул меня. Злой Чонгук – большая редкость, и Ким этому рад, если так подумать. — И ты не чувствовал себя неправильно, когда злился на меня, но стоит тебе начать испытывать что-то другое, ты делаешь из этого очередную катастрофу. — Поставь себя на моё место, — просит Тэхён. — Это ответ на твой вопрос, почему я такой терпеливый: я поставил себя на твое место. А теперь назови мне три моих качества, которые тебя так раздражают и кажутся тебе неправильными. Тэхён понял, что раз он поднял эту тему, Чонгук не оставит его в покое. — Понимающий, — говорит он и чувствует, что ему ужасно неловко, но Чонгук внимательно его слушает, кивая, чтобы он продолжил. — Почему я вообще должен хвалить тебя? — внезапно говорит он. — Ты не хвалишь меня, это совсем другое. Тэхён хмурится, понимая, что с одной стороны Чон прав, но с другой – пошел он к черту. — Просто поцелуй меня и ответь на вопрос, — быстро говорит блондин и злится из-за того, что Чонгук усмехается. — Я был бы рад услышать это, но не тогда, когда ты считаешь свои чувства неправильными, но раз ты не хочешь об этом говорить... — Я не хочу считать тебя хорошим человеком! Это ты хочешь услышать?! — Тэхён срывается на крик. — Я не хочу думать, что мы можем быть в чем-то похожи. Не хочу понимать тебя, не хочу сочувствовать, не хочу испытывать снова то, что было, когда ты поцеловал меня. Не хочу знать о тебе ничего, не хочу быть здесь, не хочу, чтобы ты помогал мне, чтобы выслушивал и... — он бьет кулаком по кровати. — Не хочу тебя знать, видеть и слышать! Тэхёну страшно, он дрожит. Он боится поднять взгляд и посмотреть на Чонгука, потому что в голове тот самый вечер, когда он попросил его заткнуться и показал свою силу. Тэхён не хочет испытывать это снова, но он устал от раздирающих его эмоций и противоречий, устал чувствовать себя неправильным. — Не хочешь ничего из этого? — внезапно холодно, но по-прежнему спокойно спрашивает Чон, а у Тэхёна дрожат руки. Дрожит тело, голос, и он не может ответить, только мотает головой из стороны в сторону, давая понять: он не хочет. Почему ему так плохо от того, насколько холодно звучит голос этого человека? Чонгук – никто. Он ему никто. Похититель, преступник, психопат, эгоист, просто плохой человек. — И ты не боишься пожалеть об этом? — легко спрашивает Чонгук, но Ким слышит злость и напряжение в его голосе. Боится. Тэхён очень боится, но так ему будет легче. Так ему станет намного лучше, если Чонгук даст ему повод для ненависти. Пускай делает то, чем пугал – это страшно, невероятно страшно, но Тэхёну нужен повод сопротивляться ему, иначе он просто сломается. — Ты готов ненавидеть меня до конца своей жизни? Тэхён понимает, что это – точка невозврата, хочет сказать, что нет, он совсем не готов. Но он больше не может находиться здесь без цели, поэтому активно кивает в ответ. Он чувствует, как по щеке стекают слезы, и ненавидит себя за эту слабость. Кровать прогибается, когда Чонгук встает с нее, а Тэхён начинает отсчитывать удары своего быстро бьющегося сердца. Он обещает себе ни за что не жалеть об этом.