Делириум

Чонгук смотрит на плачущего парня и встает с кровати, замечая, как тот вздрагивает. Тэхён боится его. Прямо сейчас, в эту самую секунду, он просит о поводе для ненависти, и Чон может ему дать то, что он так желает. Он оставляет Кима одного в комнате, уходит, не говоря ни слова. На кухне из шкафчика он выбирает один из бутыльков, предназначенных Тэхёну, добавляет капли в воду и возвращается в спальню блондина, который его уже совсем не ждал. На его лице удивление и страх, когда Чон молча протягивает ему стакан, и парень принимает его дрожащей рукой. Он нюхает воду и хмурится, чувствуя запах медикаментов и ментола, ничего не говорит, но и пить не решается. — Пей, — требует Чонгук. Тэхён смотрит на него со страхом в глазах и выпивает воду, отдавая Чону стакан. Блондина трясет, потому что он по-настоящему боится, прямо как в тот день, когда Чонгук немного погорячился. Брюнет неторопливо подходит к столу, ставит стакан, снимает с руки часы, замечая, что Ким наблюдает за каждым его действием. — Ты будешь ненавидеть меня в любом случае, — говорит Чонгук. — До тех пор, пока кое-что не поймешь. Надеюсь, что это последний раз, когда я объясняю тебе подобные вещи. Он возвращается к постели и смотрит на парня сверху вниз. Красивый. Потерянный, беззащитный, но самый сильный из всех, кого Чонгук когда-либо знал. Он садится на постель, а Тэхён не может успокоиться, рвано вздыхает и жмурится, когда брюнет тянет к нему руку. Он сделал свой выбор. Чонгук притягивает Кима к себе, сгребает того в объятья, надеясь, что Тэхён не начнет вырываться. Но вместо сопротивления получает очередной всхлип. — Ты должен понять, Тэхён, — он садится удобнее, так, что блондин утыкается лицом ему в грудь, а Чонгук говорит ему в макушку. — Ты имеешь право на то, чтобы тебя любили, в таком деле не бывает тех, кто достоин и нет. Можешь ненавидеть меня за это, можешь кричать, закатывать истерики, но не думай, что ты не заслуживаешь кого-то, кто всегда будет готов позаботиться о тебе. Ты боишься того, что я окажусь таким же, как все, но кто эти все, Тэхён? Ты встречался с двумя людьми за всю свою жизнь. Одного оставил сам, второй оставил тебя, — он чувствует, как сжимаются чужие ладони на его футболке, и прижимается губами к волосам, говоря тихо: — Я похитил тебя. Насильно заставил сменить место жительства, пресек общение с бывшими знакомыми, держу здесь в четырех стенах и наблюдаю за тобой. Ты меняешься. Ты очень быстро учишься, так что научись еще одной вещи ради самого себя – не забивай себе голову неправильными мыслями, из которых следуют неправильные выводы. Ты чувствуешь то, что должен, не запрещай себе таких вещей. Ты влюбишься или уже влюбился в меня, осознание подобного приходит намного позже, чем ты думаешь, но это было почти неизбежно, пойми меня правильно. Это не то, из-за чего стоит волноваться, потому что я никогда в жизни, — он отрывает Кима от себя, заглядывая в его зареванные глаза. — Никогда не использую тебя себе во благо. Я поступаю плохо, удерживая тебя здесь, но тебе станет легче, обещаю. Не ломайся, а подстраивайся под свои чувства и принимай их. Никто не говорил, что это неправильно, ты сам так решил просто потому, что тебе очень страшно. Тэхён закрывает глаза и утыкается Чонгуку лбом в грудь, снова всхлипывая. — Ты придурок, я абсолютно точно не влюблен в тебя, — говорит он, и Чон едва разбирает его слова. Он закатывает глаза, поражаясь тому, что из всех его слов Тэхён выделил именно это, хоть оно и не стало для Чонгука сюрпризом. — Это слишком страшное слово для тебя. Неправильное, да? — вздыхает брюнет. — Ты испытываешь ко мне симпатию, так лучше? — Что ты дал мне? — игнорирует его Ким. — Всего лишь успокоительное и обезболивающее, ничего больше. Тэхён напрягается в его руках, неконтролируемо вздрагивая от сухого всхлипа. — Обезболивающее? — осторожно спрашивает он. — О чем ты думаешь? — хмыкает Чон. — Утром у тебя голова раскалывалась бы. Я, конечно, мог бы устроить тебе настоящий ад, но ни один из нас этого не хочет. Я дам тебе кучу поводов для ненависти, но физическое насилие, о котором ты просишь, к ним не относится. — Ненавижу тебя, — злобно выдыхает Тэхён, крепче цепляясь за него. — Как же я тебя ненавижу. — Я тоже тебя ненавижу, — устало и тихо говорит брюнет и прикладывается щекой к мягким волосам, а затем зарывается в них носом. — Обожаю тебя. — Пожалуйста, отпусти меня, — едва слышно, дрожащим голосом шепчет Тэхён, и Чонгук чувствует, как того трясет. — Пожалуйста. Пожалуйста, Чонгук, обещаю, что я не пойду против тебя, мы можем попробовать, как нормальные люди, прошу, — быстро говорит он. Чонгук не говорит «нет», потому что знает, что это причинит Киму боль. Но что бы он ни сказал ему, ситуацию это не исправит. — Мы и так нормальные люди, — говорит брюнет. — Нет, это ненормально, — мотает Тэхён головой. — Что именно для тебя ненормально? То, что я запер тебя здесь против твоей воли? — Да, — злобно выдыхает блондин. — То, что ограничиваю тебя? — Да! — И помогаю тебе? Желаю тебе всего самого лучшего? Ты думаешь, что я не понимаю тебя, не понимаю, почему ты хочешь выйти, но я как раз-таки понимаю почему, а ты вот не совсем. Фактор свободы для тебя так важен? Что, если не выйдет у нас нормальных отношений вне стен этого дома? Я, например, не готов делиться тобой с другими, это повлечет за собой неприятные для нас обоих последствия. Придётся потратить много нервов, — немного раздраженно звучит его голос. — Или, может быть, ты всё-таки хочешь понимания и уважения? В спокойной обстановке рядом с тем, кто может тебе это дать. Тэхён почему-то сразу же притих после слов об уважении. Он ничего не говорит, пытаясь дышать более спокойно, не давясь воздухом, и немного расслабляется. Кажется, Чонгук начинает понимать, почему тот считает всё это ненормальным. — Ты думаешь, что раз я запер тебя здесь, то мне плевать на твоё мнение? — немного удивленно спрашивает Чон, но Тэхён не отвечает. — Господи... Тэхён, ты просто... Он мотает головой, возводя глаза к потолку от невозможности этого парня. Сколько еще раз он должен сказать, что всё это только ради Тэхёна? Сколько истерик ему нужно пережить, прежде чем до Кима дойдет, что всё это делается только ради его блага. — Ты решаешь, когда мне завтракать, обедать, ужинать, — хриплым голосом говорит блондин. — Что читать, носить, делать, есть. — Я облегчил тебе жизнь, а не усложнил её. — Мне не нравилась моя жизнь, но я сам решал, когда мне просыпаться и когда возвращаться домой. Я скучаю по дому в Тэгу, по свежему воздуху и по Чаппи. Даже по прежним проблемам, — искренне говорит он.— Я не хочу сойти с ума здесь. — Тогда говори со мной. Я обещаю дать тебе всё, что смогу, лишь бы тебе не было скучно или одиноко. — Ты не сможешь заменить всех людей в моей жизни. Чонгук переводит взгляд на рисунок – белый полукруг с оранжевым пятном внутри. — Я попытаюсь, — обещает он, проводя ладонью по спине парня. — Но говори со мной, Тэхён, пожалуйста. Я хочу понимать тебя. Тэхён рвано вздыхает, почти окончательно успокоившись, и спустя пару минут говорит: — Мне было страшно одному в этом городе, — тихо начинает он, а Чонгук замирает, вслушиваясь в каждое слово. — Когда я только переехал, у меня никого не было здесь, но спустя полгода я познакомился с Минсоком. Один мой знакомый, который учился со мной в группе, предложил сходить проветриться, можно сказать, взял меня на слабо, потому что я никогда не был в клубах. Мы приехали в «Барракуду», но этот придурок свалил и оставил меня одного, долго ждать проблем не пришлось. Почти сразу же меня попытался подцепить какой-то мужик, сказал, что никогда не видел меня здесь, назвал какие-то цифры, а я тогда не сразу понял, что это его цена за... ночь со мной, — он замолчал и потерся лбом о грудь Чонгука. — Я вежливо отказал ему, он всё понял и предложил заказать мне выпить в качестве извинения. Я выпил. Не знаю, что он подмешал мне, но он пытался увести меня оттуда, пока какой-то парень не спросил, чем именно он меня напичкал. Это был Минсок. Он помог мне, предложил выпить чего-нибудь, чтобы я пришел в себя, но после этого я проснулся в незнакомой квартире, бедро невыносимо жгло, и это... Он сглатывает, не решаясь продолжить. Чонгук знает, что это такое. Он скользит ладонью по пояснице, забираясь под край футболки, отчего блондин вздрагивает, но Чон аккуратно проводит пальцем по едва заметному на ощупь шраму от сигареты. — Тогда Минсок сказал, что он помог мне и спас от того придурка, который сделал это, — продолжил он. — Минсок много курил, он курил и в тот момент, когда врал о том, что помог мне. Когда напивался, то курил еще больше, а если что-то принимал... У меня семь шрамов. За это я ненавижу его больше всего, не знаю, зачем я терпел, но он действительно помогал мне, помог перевестись в другой университет, в котором был спонсором, и стабильно оплачивал моё обучение. Я просто, — его голос дрожит, — не хотел разочаровывать родителей. Семь шрамов. Чонгук знал лишь о двух, а Тэхён считал их и наверняка помнит расположение каждого, и эта мысль неприятно бьет под дых. — Я ненавижу его, — говорит Чон. — Он не самый плохой человек в мире, — зачем-то пытается оправдать его Тэхён. — Это не мешает мне ненавидеть его. Семь, — неверяще и зло выдыхает брюнет. — Семь. — Это н... — Вот что, послушай, — внезапно перебивает его Чонгук. — Считай за мной. Ты. Тэхён поднимает голову и не совсем понимает, что от него хочет Чон, но неуверенно спрашивает: «Один?», и брюнет кивает, продолжая: — Самый. — Два. — Невероятный, — Ким отсчитывает три. — Человек. — Четыре. — В, — пять. — Моей. — Шесть, — дрожит у Тэхёна голос. — Жизни. Ким тихо выдыхает, не досчитав, и прикладывается лбом к чоновой груди. — Мы избавимся от них, и ты больше об этом не вспомнишь. Чонгук хотел бы прикоснуться к каждому шраму, мягко поцеловать, дать понять Тэхёну, что они – прошлое, с которым его больше ничего не связывает. — Избавимся? — Обещаю, однажды. А пока что я сделаю всё, чтобы ты о них не вспоминал. Чонгук хочет его вылечить от этой неуверенности, замкнутости. Хочет вытащить из Тэхёна наружу всё то, что тот спрятал глубоко в себе, похоронил под толщей плит злости и обиды. Те самые яркие чувства и эмоции, которые он боялся показывать, не хотел ими кому-то надоедать, Чонгуку они нужны. Они есть, и он сделает всё для того, чтобы помочь Тэхёну. Минсок залез не в голову. Он залез ему в душу, перевернул там всё с ног на голову, искалечил, залатал для вида, чтобы было. И это «чтобы было» Тэхён принимал за помощь и доброту. — Ты такой идиот, — беззлобно говорит Чонгук. Ким отцепляется от него, окончательно успокоившись. Он отодвигается подальше, восстанавливая между ними дистанцию, и вопросительно смотрит в ответ, а Чонгук немного разочаровывается, чувствуя, как тепло Тэхёна заменяет холод. — Констатирую факты, — объясняет Чон, и Тэхён пытается понять, что он имеет в виду. А Чонгук ничего в виду не имеет. Он дорожит Тэхёном, за ним в огонь и в воду, хоть на край света, но некоторые его мысли настолько глупые, что Чонгук сам себе поражается. Что он нашел в этом человеке? И ответ: «Всё» его вполне устраивает. — Я, вроде, не сделал ничего плохого, так что заглаживать вину мне незачем, — говорит он спокойно. Тэхён снова совсем не понимает, о чем он говорит и выгибает бровь, мол: «Не сделал ничего плохого?». — Зачем ты снял часы? — спрашивает он, а Чонгук пожимает плечами. — Я собираюсь остаться с тобой. — Что? — На ночь. Я не оставлю тебя сегодня одного. — Нет, — отрезает блондин. — Да, — в тон ему отвечает Чонгук. — Я не могу спать с тобой, — Тэхён не смотрит Чону в глаза, отчего-то нервничая. — Не можешь? — Не могу, — мотает он головой. Почему не «не хочу»? Чонгук смотрит на паникующего Кима, который нервно теребит край футболки и покусывает губы. С Тэхёном происходит что-то, чего он не знает? Пока он спит? Неужели всё дело... Чон с интересом смотрит на блондина и склоняет голову набок. — Можешь, — обжалованию не подлежит. — Я расскажу тебе что-нибудь о себе. — Кем работаешь? — Нет, — мягко улыбается Чонгук и видит, что Ким в чём-то борется с самим собой. Блондин смотрит на календарь позади Чонгука, а затем ему в глаза и уверенно кивает. — Ладно, я хочу знать, кем ты работаешь, так что... можешь поцеловать меня, — говорит он и закрывает глаза. Чон вспоминает его слова: «Не хочу испытывать снова то, что было, когда ты поцеловал меня». Что было с Тэхёном, когда он поцеловал его во второй раз? Чонгук отдал бы всё, чтобы узнать это. «Не боишься испытать что-нибудь не то?» — очень хочет спросить он, но вместо этого говорит: — Ты сам меня поцелуешь. — Что? — распахивает глаза блондин. — Слишком много «что» для одного вечера, ты слышал, что я сказал. Видно, что Тэхён в замешательстве и пытается понять, как дело приняло такой оборот. Он наверняка не подумал об одной маленькой детали. — Ты говорил что-то вроде: ты хочешь задать вопрос, а я хочу поцеловать тебя. Ты хочешь, — напоминает ему Ким, а Чонгук кивает. Он прекрасно помнит, что сказал. — Я сказал: для примера, ты хочешь получить ответ на свой вопрос, я хочу поцеловать тебя. Тебе стоит слушать меня внимательней. — Для примера. Это нечестно, — хмурится он, а Чонгук пожимает плечами. — Ты аферист? — Что? — вскидывает брови брюнет. — Слишком много «что» для одного вечера, ты слышал, что я сказал, — передразнивает его Тэхён. Чонгук хмыкает: — С чего такие выводы? — Все эти незначительные на первый взгляд слова ты используешь против меня. Знаешь как и что сказать, тебя очень сложно упрекнуть в чем-то. — А ты хотел бы, — утверждает и улыбается Чонгук. — Если бы мог. — Ты всё ещё можешь попытаться м... Чонгук сам себя тормозит. Он хотел сказать, что Тэхён может попытаться им манипулировать? С помощью своего тела и наигранных чувств, да, Чонгук поддался бы, но доверять бы так никогда и не начал. — Всё еще могу что? — Поцеловать меня и получить ответ на свой вопрос, а я подумаю над тем, чтобы пойти спать к себе. По Тэхёну видно, как ему становится неловко, когда Чонгук говорит о том, что он останется спать здесь. Чон хотел бы знать наверняка, а не строить догадки, но спросить у Тэхёна напрямую – выдать самого себя. Ему совсем не стоит знать о том, что Чонгук время от времени кое-что подмешивает в кимову еду. Низко с его стороны, совсем неправильно, и он думал, что оно совсем не действует, потому что Тэхён почти не жаловался на свое состояние. Только спрашивал, почему в комнате так душно. Чонгуку почти не стыдно. То, о чем Тэхён не знает, ему совсем не повредит. И Чон добавлял афродизиак в его питьё не для того, чтобы тот накинулся на него, а чтобы привык к новым чувствам, попытался свыкнуться с ними. По всей видимости, это его и довело, слишком остро он реагировал на все прикосновения, несмотря на то, что Чонгук сократил дозу до минимума, так и не рискнув использовать экстази или ЛСД, как планировал изначально. Тэхёну это больше ни к чему. Чонгук не жалеет ни о чем. А почему Ким не может спать рядом с ним – это для него чистый интерес. Может, это неконтролируемые разговоры во сне? Или он не может справиться со своим телом и дрожит, пытаясь посильнее укутаться в одеяло, стараясь не думать о чем-либо? Или же это эротические сны. Чонгук хотел бы узнать, что именно происходит с Тэхёном, пока он спит, но всё-таки не под действием чего-либо, а когда он спокоен. Разговаривает ли он во сне? Может быть, он любит спать, раскинув ноги в стороны, или наоборот, свернувшись в клубок? Чонгук никогда не следил за ним спящим, и он хотел бы ощутить на себе его размеренное, спокойное дыхание. Хотел бы снова почувствовать то тепло, которое исходит от Тэхёна. Хотел бы иметь возможность прикасаться, когда захочет, не боясь нарушить дистанцию, обнимать так, как пару минут назад. Чувствовать его всего. Не отпускать. Но ничего страшного, если этого не случится в ближайшие дни. Месяцы, годы. Чонгук и правда до смерти терпеливый, в буквальном смысле. — Я не... — Тэхён не знает, что сказать, поглядывая на брюнета, а тот его не торопит. — Ты можешь сделать это сам? — Могу, конечно, но какой в этом смысл, если ничего не будет меняться и ты будешь продолжать бояться всего на свете? Ким опускает взгляд, явно чем-то расстроенный, и Чонгук не хочет думать, что это из-за него. Он прекрасно понимает, что Тэхён сделал шаг ему навстречу, когда рассказал о Минсоке и о том, что тот периодически делал с ним. Возможно, этим он пытался что-то до Чонгука донести, но что именно? Он боится, потому что думает, что Чон сделает ему больно? Это они обсудили, так что не вариант. Либо он поделился с Чонгуком чем-то очень ценным для него, надеясь, что он поймет и будет более снисходительным к нему? Может быть, расскажет что-то о себе. Правда за правду – это не так уж и плохо, да и Чонгук всё-таки виноват перед ним из-за тех же добавок. Чон наблюдает за блондином, который проводит рукой по волосам, покусывая губы. Тэхён нервничает, и Чонгук решает, что хватит с него на сегодня. Он приподнимается и вытаскивает из-под себя плед, заставляя Кима тоже немного привстать. Скидывает обувь и ложится на бок, как в тот день, когда Тэхён пытался вытащить из его кармана ключи, и кивает головой на место рядом с собой. — Я уйду сразу же, как только ты уснешь, — мягко говорит Чонгук, и Ким без колебаний ложится рядом, позволяя укрыть себя. — Я бы хотел что-нибудь рассказать тебе о себе, но история моей жизни... Это сложно. — Между максимально и очень? — спрашивает Тэхён, и Чон смеется, а затем кивает. Тэхён хочет знать. Хочет знать очень многое. Может быть, ему было бы проще Чонгука принять, если бы он понял, что у того тоже была и есть своя жизнь. — Когда-то мой отец был главным редактором журнала, — говорит Чон, замечая, как Тэхён поднял на него горящий интересом взгляд. — Журнал, в котором он работал, решили прикрыть, потому что бизнес совсем не шел, а владелец разорился. Его жена при разводе отсудила почти всё имущество, а денег, чтобы держать коллегию из пары десятков человек, у него просто не осталось. Мой отец залез в долги и выкупил место владельца. Он сменил направление, добавил новые разделы, сделал что-то вроде развлекательно-новостного журнала, а через пару лет появился я. — Твой отец?.. — Давно умер. Тэхён о чем-то задумывается, а потом округляет глаза и приподнимает голову, неверяще глядя на Чона. — Ты... владеешь собственным журналом? — Почти. — Почти? — Ким укладывается обратно. — Куча формальностей о передаче прав владельца мне. — Разве тебе не перешли эти права по наследству? Или твоей матери? Чонгук мотает головой и вздыхает. — С этим всё тоже очень сложно. Можно сказать, что я главный, но это всего лишь слова, потому что формально есть человек, который стоит выше меня. С этим сейчас ничего не поделать. Тэхён хмурится, явно не понимая, как такое возможно, но он никогда не имел дело с документами и законом. — Не пытайся этого понять, я же сказал: всё сложно. У меня есть кое-какие права на этот журнал, я получаю приличный процент от продаж, поэтому ни в чем не нуждаюсь. — Тебя не раздражает, что какой-то человек занимает твоё законное место владельца? — хмурится Ким. — Всё, — Чонгук морщится, — совсем не так. — Всё сложно, я понял. — Именно, — соглашается Чон и только потом до него доходит, с какой интонацией это было сказано. — Не ёрничай. — Ты почти владелец журнала, — повторяет блондин. — Полувладелец. — Можно назвать меня просто совладельцем, — смеется Чонгук. Тэхён ничего не говорит, думая о своём, пока Чонгук разглядывает его. Он и правда невероятный. Весь целиком от кончиков ресниц до кончиков пальцев. Милый – когда молчит или думает, красивый – когда искренне смеется. Чонгук хотел бы найти в нем какой-нибудь изъян, но ничего. Пусто. В голове ноль идей, когда дело касается недостатков Кима. Тот может быть всяким: раздражающим, надоедливым, вредным, но почему-то Чонгук не считает это недостатками. Стандартный набор стандартного человека. Тэхён от и до – обычный человек. Просто один из семи с половиной миллиардов людей на Земле, но в то же время он – один. Второго такого никогда не будет, и Чонгук не хочет его потерять. Ему уютно с Тэхёном, тепло, комфортно и просто приятно находиться рядом. Разговаривать, когда им есть, что обсудить, спорить о том, кто лучше: Фредерик Шопен или Луи Армстронг, несмотря на то, что у этих двоих абсолютно разные музыкальные направления. Каждый остается при своём мнении – это Чонгуку и нравится. Тэхён будет отстаивать то, что любит. Он может поддаться его влиянию и измениться эмоционально: стать более спокойным, понимающим, восприимчивым к чужим проблемам, но всё, что касается его вкуса – остается при нём. Тэхён не меняется кардинально, он дополняется, растет и совершенствуется. Делает то, что Чонгук от него ожидал. И он приподнимается, сокращая между ними расстояние, и делает то, чего Чонгук не ожидал уже совсем никак. Он целует его. Не углубляя поцелуя, всего лишь касаясь его сухих губ своими влажными, задерживается на пару секунд и чуть отстраняется, обдавая губы Чона горячим теплом от выдоха. Тэхён близко. Он один заполняет всё пустое, что есть в Чонгуке. Смотрит на него, и Чон видит сладкие карамельные омуты. Нугу, золотой мед и все тягучие сладости мира в одних его глазах. Это горячий сахарный сироп, и Чонгук понимает, что таких, как Тэхён, никогда не будет. Ни у одного из семи с половиной миллиардов не будет таких глаз и взгляда, благодаря которому Чонгук готов ему совсем всё простить. Но простит ли его Тэхён? Чон чуть подается вперед, снова касаясь мягких губ блондина своими, и тот не отстраняется, едва заметно подаваясь навстречу. Тэхён борется с самим собой, и ему страшно, но кто сказал, что Чонгук совсем ничего не боится? Он вдыхает чужой выдох, наслаждаясь запахом Тэхёна: он пахнет чем-то легким, его собственный аромат Чонгук не мог бы описать словами – это невозможно. Ещё Тэхён совсем немного пахнет ментолом из-за успокоительного. Чонгук просто хочет наслаждаться этим моментом вечно, не хочет ничего портить своей несдержанностью и жадностью. Ему не нужен целый мир, пока Тэхён позволяет. Пока касается его лба своим лбом, отстраняясь, облизывая губы и тяжело дыша. Чонгуку не нужны все богатства мира, когда Тэхён снова легко касается его губ своими. Это невероятно сладкая пытка, которая заканчивается, когда блондин едва ощутимо проводит кончиками пальцев по его щеке. Он отстраняется, отворачиваясь, и Чонгук утыкается ему носом в шею, втягивая любимый запах. Тэхён дает понять, что больше ничего Чон не получит, он кладет руку ему на плечо, немного отталкивая. Чонгук вынужден оторваться. Нехотя, с болью в сердце, он сам отстраняется, укладываясь на место, и Тэхён делает то же самое. И он не смотрит на Чонгука, потому что боится самого себя. Ему, как обычно, неловко, стыдно и неправильно. Но раз он сам Чонгука поцеловал, пускай так, не подпуская ближе, не позволяя прочувствовать, – это больше, чем ничего. Для Тэхёна это ведь на самом деле очень и очень много.

*****

Чонгук смотрит на бутылёк в руке, а затем на миску с супом, который он приготовил на обед. Стоит ли продолжать поить Тэхёна этим? С его последнего срыва прошло уже пару дней, но он продолжает жаловаться на духоту и стал каким-то чрезмерно вредным. То он психует, потому что у него не выходит пройти уровень в игре – Чонгук принес ему свой планшет, перекрыв доступ к вай-фаю, предварительно загрузив туда игр, – то вода в душе слишком холодная, то ему жарко, то йогурт тошнотворно сладкий. Чонгук не делает эти идиотские йогурты собственноручно, их не сделать менее сладкими, он не волшебник. К тому же в них совсем нет сахара. Он понимает, что Тэхёну тяжело. Его организм реагирует на добавки в еде, но Ким не понимает, что с ним происходит, что происходит с его телом. А происходит с ним одно – неудовлетворение со всеми вытекающими для Чона последствиями: капризы, вредность и попытки бунтарства. Чонгук добивался совсем не этого, но он получит, что хотел, потому что блондин хоть и понемногу, но начинает открываться ему и больше не боится прикосновений. Тэхён не говорит о том, что это всё «неправильно». Он пытается если не принимать свои чувства, то хотя бы мириться с ними, хоть как-то пытается свыкнуться. Что угодно, лишь бы он не изводил себя ненужными мыслями. Чонгук закрывает бутылёк и убирает его в шкафчик. Больше он не будет поить Тэхёна этой дрянью. Их отношения стали относительно стабильными: никаких ссор, никаких глупых обид, никакого недопонимания. Хоть Чон и осознаёт, что это временно, потому что Тэхён все чаще стал поднимать тему выхода из комнаты. «Когда это произойдет, Чонгук?» «Ты обещал в конце месяца, помнишь?» «Как ты меня терпишь?» Никак. Чонгук не терпит – он мирится, точно так же, как и Ким со своими собственными чувствами. Он был готов к тому, что рано или поздно Тэхён начнет его раздражать, но нарочно это будет или нет, понятия не имел. Сейчас ему кажется, что всё дело только в добавках к еде, поэтому если Тэхён перестанет быть таким перевозбужденным, он хоть немного угомонится. Чонгук очень на это надеется. Прежде чем зайти к Тэхёну, Чон проверяет камеру – у входа в спальню никого нет – и открывает дверь. Блондин сидит на полу у кровати, скрестив руки на груди, и хмуро смотрит на Чонгука, который ставит поднос с обедом на столик. — За кого ты меня принимаешь? — внезапно спрашивает он, и Чон выгибает бровь, вопросительно глядя на парня. — Я похож на того, кто ест словари на завтрак, обед и ужин? Откуда я могу знать синоним к слову суггестия? Откуда мне знать, что оно вообще нахрен значит?! Чонгук цыкает. Он думал, что Тэхён додумался до чего-то пострашнее, но это всего лишь игра, которая выводит его из себя уже третьи сутки подряд. — После того, как ты подбираешь синоним к слову, тебе пишут его значение. — Я понятия не имею, что оно значит до того, как увижу его описание, я не экстрасенс, — фыркает блондин. — Избавься от этой игры и скачай что-нибудь нормальное. — Суггестия – то же самое, что и внушение. — Раз ты такой умный, сам этим и занимайся, — протягивает он Чонгуку планшет. — Там куча других игр, почему ты просто не можешь сам её удалить, если она тебе не нравится? — спрашивает брюнет. — Просто разберись с этим и ничего не удаляй, — противоречит сам себе Тэхён, пододвигая столик к себе ногой. — Еще я не могу пройти уровень в конфетах. Сделай с этим что-нибудь тоже, — он выдавливает из себя: — Пожалуйста. — Я не люблю такие игры, — говорит Чон, запуская приложение. С экрана на него смотрят разноцветные, жутко улыбающиеся чупа-чупсы. — Какой кошмар. — И я о том же, — поддакивает ему блондин. — Надо вытащить пять садовых гномов за двадцать ходов, но эти тупые коробки, которые постоянно появляются, просто выводят меня из себя. Поэтому подростки такие чокнутые. Они просто играют в это, тут любой сошел бы с ума. Чонгук тихо смеется, а Тэхён принимается за еду, в первую очередь отпивая немного сока. Он всегда так делает. Чон выучил его привычки, знает, что тот делает глоток чего-либо, прежде чем начать есть. Потом он ест основное, иногда даже вперемешку со сладким, поэтому Чонгук зарёкся не давать Тэхёну сладкое во время основного приема пищи. Чонгук наблюдает за парнем, который ест суп, а потом внезапно осознает, что нет ничего сладкого, и смотрит на Чона, ничего не понимая. — Йогурт? — спрашивает Тэхён. — Что йогурт? — Где он? Чонгук пожимает плечами, переставляя конфетки в игре. — Ты сказал, что он слишком сладкий. — Но я не говорил, что не хочу его больше видеть. — И то верно, — соглашается Чон и смотрит на него. — Чуть позже я поеду в магазин, могу купить что-нибудь, что ты хочешь. — Ничего, — тут же говорит блондин, и Чонгук вздыхает. Всегда одно и то же. — Тэхён, я не заставляю, а предлагаю, потому что хочу сделать тебе приятное. Я не разорюсь, если потрачу пару лишних тысяч вон на какой-нибудь десерт, ты же любишь сладкое. Просто скажи, что тебе нравится, я выберу сам. Ким задумывается, а у Чонгука остается последний ход, который ему совсем ничем не поможет в данной ситуации: один вытащенный садовый гном из пяти. Тэхён был прав, эта игра может свести с ума кого угодно и психика подростков действительно очень слабая. До этой игры Чон и не знал, что у него тоже. Он запускает уровень заново, и Тэхён говорит: — Мне понравилось то, что ты приносил мне, когда... — он задумывается. — Когда я спросил у тебя, почему на завтрак сладкое. — С персиками? — И корицей, — кивает Тэхён. — Тогда надо купить персики. Тэхён замирает с ложкой у рта, глядя на Чонгука, который уже готов разбить планшет о стену. Честное слово, если эти чертовы гномы не вылезут оттуда, он разберет эту штуковину на атомы. — Ты сам приготовил это? — спрашивает удивленно блондин, а Чонгук хмуро кивает, двигая конфету с уродливым, улыбающимся лицом. — Как? Последний ход, и он снова проиграл. — По идиотскому рецепту, как еще готовят люди? — злится он, запуская уровень заново. — Вау, — говорит Тэхён. Когда до Чонгука доходит, что произошло, он отрывается от игры и переводит взгляд на парня, который сидит, прислонившись к кровати спиной, и допивает сок. — Я говорил, что умею готовить, — напоминает ему Чон. — Да, но сладкое. Это сложно. Не сложнее, чем за двадцать ходов вытащить хотя бы три дурацкие фигурки дурацких садовых гномов. — Не заморачивайся из-за этого, — говорит Тэхён. — Просто купи что-нибудь с фруктами или кремом. Может быть, с орехами, но только не с кешью. Терпеть не могу. — Я приготовлю то, что ты хочешь. Ким молчит, но спустя пару минут говорит: — Спасибо. Чонгук поднимает на него взгляд, но Тэхён не смотрит в его сторону, разглядывая ковер и поглаживая его ладонью. Он уже думал о том, чтобы завести какое-нибудь животное. Тэхёну было бы не так одиноко, пока его нет, но Чонгук действительно полный ноль в дрессировке, если это собака, например, и вряд ли он сможет научить кота не гадить по углам. Чужих экскрементов, которые он может обнаружить в своих ботинках однажды утром, Чон точно не переживет. Животное не поведется на манипуляции, грубой силой его не заставишь слушаться. Слишком сложно. Было бы удобнее, если бы Тэхён сам занялся чьим-либо воспитанием. И только Чон собирается спросить, кто Тэхёну нравится больше, тот говорит первым: — Мы не можем выйти пораньше? — немного неловко и боязно спрашивает блондин, на что Чонгук прикрывает глаза. А еще он опять проиграл тупым конфетам. — Ты мог бы хотя бы показать мне дом, не обязательно выходить на улицу. Если ты боишься, что я закричу, то можешь просто завязать мне рот. Чон хмурится. Он, конечно, не доверяет Тэхёну настолько, но чтобы завязывать ему рот. И о какой прогулке по дому вообще может идти речь? А если кто-нибудь внезапно решит его навестить, и Тэхён закричит? — Исключено. — Ты не даешь нам шанса, — спокойно говорит блондин, и Чонгук окидывает его скептическим взглядом. — Это не сработает, ты же понимаешь. Я даю нам шанс, пока уверен в том, что ты здесь в безопасности, только рядом со мной. — В доме я тоже буду только рядом с тобой. Что насчет завязанного рта? — не отстает Ким. — Я не собираюсь делать этого. — Тогда придумай что-нибудь, — требовательно говорит блондин. — Тэхён, — резко выдыхает Чонгук. — Что в слове «исключено» ты не понял? — Ничего не понял. Я пообещал, что сделаю то, что ты скажешь. Обещал молчать, не отходить от тебя, можешь связать меня и возить в тележке по дому. Я согласен хоть на железную деву, но покажи. Мне, — четко и с паузами произносит парень. — Свой. Дом. Тэхён никогда ничего не требовал до этого момента. Он спрашивал, интересовался можно ли, но не требовал. — Зачем? — легко спрашивает Чон. — Я хочу знать, как ты живешь. Хочу выйти, но обещаю вернуться сюда и слова против не скажу. — Я и так могу рассказать тебе, как я живу. Тэхён молчит, но его недовольное лицо говорит за него. Он мотает головой и явно злится, может быть, даже обижен, но Чонгук боится так рисковать. — Я делаю то, что ты говоришь. Ем то, что ты даешь мне, хотя мог бы устроить голодовку, и что бы ты делал в таком случае? Как бы ты запихивал в меня еду или таблетки, которыми пугал? Насильно, да? Сомневаюсь. Ты бы просто снова довёл меня, и я бы начал есть, так это всё происходит. Я не хочу выводить тебя из себя, сплю, ем, дышу, живу так, как ты этого хочешь, — Тэхён серьезно смотрит Чону прямо в глаза. — Я всего лишь хочу выйти отсюда хоть на пару минут. Ты можешь что-нибудь придумать, Чонгук, я знаю это. «Ты бы просто снова довёл меня, так это всё происходит», — вертится в голове Чона. — Снова довёл бы тебя? — переспрашивает он, а Тэхён объяснять это, видимо, не собирается. Как бы не хотел Чонгук это признавать, он действительно не стал бы насильно запихивать в Тэхёна что-либо. Ким умный, поэтому он не отказывался от еды ни разу. Никогда не пытался голодать, хоть и понимал, что это действенный способ заставить Чонгука шевелиться. Он мог бы делать много чего, но делает только то, что ему говорят, и либо он предпочел тактику беспрекословного подчинения, устраивая небольшие сцены со своими истериками лишь для вида, либо он делает всё, что ему говорят для того, чтобы просто суметь найти компромисс в будущем. Он хочет, чтобы Чонгук пошёл ему навстречу. — Я подумаю, — брюнет смотрит на него с беспокойством. — Опять подумаешь? — немного безразлично спрашивает Тэхён, и Чону не нравится такая резкая смена тона. Тэхён не верит его словам. — Я не выпущу тебя отсюда просто так, — хмуро выдает Чонгук. — Поцелуй – это не так уж и страшно, я переживу, — немного неловко говорит блондин, опуская взгляд. Чонгук имел в виду совсем не это. Он открывает рот, чтобы Тэхёну всё объяснить, но решает этого не делать. Нечестно ли это по отношению к нему? Еще как. Чон окидывает парня взглядом, пока тот продолжает водить по ковру ладонью, по всей видимости, нервничая. Хорошо ли то, что Тэхён решил, что Чонгук потребует с него плату за это? Он понимает, что это всё-таки совсем не хорошо. — Я не об этом, — говорит брюнет, и Ким поднимает на него взгляд. — Я не позволю тебе выйти, пока не буду уверен в том, что ты не сможешь сбежать. Ты мне ничего не должен за то, что я выпущу тебя. Чонгук совсем немного жалеет о том, что его совесть не позволяет ему воспользоваться ситуацией. Тэхён очень хочет выйти, и, возможно, Чон мог бы потребовать что-нибудь большее, чем обычный поцелуй. Но так будет правильно по отношению к Тэхёну. Так будет просто правильно в любом случае. Чонгук на это очень надеется.

*****

На следующий день Чон относительно был готов к тому, что выведет Тэхёна из комнаты. Он придумал план, который заключался в том, чтобы, во-первых, сменить все замки на окнах, чтобы Тэхён в случае чего не смог их открыть. Во-вторых, о непредвиденных визитерах он позаботится почти так же – просто запрёт ворота к дому и главную дверь на все имеющиеся замки. Двери на задний двор будут закрыты на ключ, дверь, ведущая на террасу на втором этаже, – тоже. Из этого дома для Тэхёна не будет существовать выхода, но Чон не мог уговорить себя на то, чтобы воплотить задуманное в жизнь и выпустить Кима. Он провел весь день в мыслях о том, что Тэхён попытается сбежать. Может быть, он даже попытается оглушить Чонгука чем-нибудь? Чон чувствовал себя параноиком. А если Тэхён действительно закричит? Если попытается вырваться? Если Чонгук случайно покалечит его в попытке остановить? Воображение рисовало различные варианты развития событий, пока пару дней спустя до Чонгука не дошло то, что он совсем перестал приковывать Тэхёна к постели, а тот ни разу не попытался подловить его на входе в комнату. Тот, конечно, мог спросить о пароле, но прекрасно понимал, что ответа не получит. Он лишь однажды попытался вытащить у Чонгука ключи и то только ради того, чтобы проверить, что скрывается за дверью в ванной. Ни черта за ней не скрывается. Тэхён бы очень разочаровался, узнав, что там. Точнее, чего там нет – выхода уж точно. Лучшее, что Чонгук смог придумать, так это приковать Кима к себе в буквальном смысле. Временно он забрал наручники, чтобы заменить цепь на плотную веревку. Так оно не будет звенеть и привлекать чье бы то ни было внимание, хотя, если быть честным с самим с собой – вряд ли кто-то услышит даже крик Кима. Чонгук сумеет его вовремя остановить в случае чего, да и соседи Чона не имеют привычку вмешиваться в его жизнь. Он даже не знает, как те выглядят. Он даже не уверен в том, что в соседних домах вообще кто-либо обитает, но подстраховаться лишним точно не будет. Тэхён стал более спокойным после того, как Чонгук перестал поить его всякой гадостью. Почти перестал. Он сократил дозу и даёт ему несколько капель раз в три дня отдельно от еды, добавляя их в воду или чай, и этого вполне достаточно, чтобы Ким не забывал о том, что он может к Чонгуку испытывать. Что он должен испытывать. Чонгук старается не думать о том, что Тэхён может снимать напряжение в душе, пока их разделяет одна лишь дверь. Он старается не думать об этом, когда готовит Киму сладкое или когда наблюдает за тем, как он ест. Когда Тэхён рисует, играет в игры или читает. Чонгук старается не думать о том, как он выглядит в душе, когда возбужден, стоя под струями воды и пытаясь довести себя до сладкого исступления. Чонгук понял, что он не умеет не думать, но он держится ради Тэхёна, ради их отношений. Он держится, занимая свою голову мыслями о том, что Тэхён увидит его дом. Увидит то, как живет Чонгук, чем занимается, и Чона от этого немного трясет. Он нервничает, а оттого злится, боясь, что всё может пойти совсем не по плану, но если он хочет, чтобы Тэхён доверял, то придется начать доверять и ему. Каждый чертов день вплоть до выходных Ким убеждает Чонгука в том, что не закричит, не попытается сбежать, убить или ранить. Насколько это правда, Чонгук планирует узнать. Лучше бы Тэхёну об этом не врать.

*****

В субботу утром Чонгук проснулся раньше обычного, потому что слишком сильно нервничал. Он выпил кофе, приготовил завтрак и отнес его Киму, который, видимо, только недавно проснулся. Чон не говорил о том, в какой именно день собирается его выпустить, чтобы, если что, застать того врасплох. Он и правда становится параноиком. — Я дочитал философский камень, — сонно говорит Тэхён, отпивая кофе. Он сам попросил у Чона книги по Гарри Поттеру. — А потом я играл в ту игру с бургерами, и мне снилось, что вместо философского камня у меня в кармане был кусок котлеты, а этот лысый мужик очень хотел есть и поэтому пытался отобрать её у меня. Это было очень стрёмно. Чонгук безэмоционально смотрит на блондина, думая о своём, пока тот что-то рассказывает, а затем парень машет рукой, возвращая Чона в реальность. — Что? — немного отстранённо спрашивает брюнет. — Ты не выглядишь уставшим, — хмурится Тэхён. — Что-то не так? Чонгук не хочет выпускать его из комнаты. Он боится. Но мотает головой, а Ким кивает, указывая ему за спину на стол. — Что это? Чонгук не оборачивается. Он должен сказать, что разрешит ему сегодня выйти из комнаты, но никак не может этого сделать. Тэхён хмурится и снова машет рукой, пытаясь привлечь к себе внимание. Слишком много Тэхёна. Слишком много повсюду, он занимает все чертовы мысли, он везде, в каждом движении, каждый вдох только ради него одного и Чонгук не знает, что должен с этим делать. Если Тэхён сбежит, он не знает, что сделает с ним. Он зарывается пальцами в волосы. Что он будет делать? Будет искать, обязательно. Но Тэхён не сумеет далеко убежать, все окна заперты и зашторены, двери закрыты, острые предметы по возможности Чонгук попытался спрятать. Но всё по-прежнему сложно. — Чонгук, не веди себя так, — как-то странно говорит блондин, и только тогда Чон обращает на него внимание. — Что? — Не веди себя так, — повторяет Тэхён. — Пожалуйста. — Как так? — не понимает Чонгук. — Ты выглядишь чем-то очень обеспокоенным, мне... не по себе. Чон вздыхает, зачесывая волосы и приводя их в порядок. Он должен довериться Тэхёну. Должен позволить выйти из комнаты, показать ему то, как живёт, почему он этого так боится? — Чонгук, — зовет его блондин и хмурится. — Прости, Тэхён, — выдыхает Чон. Он поднимается с места и, игнорируя вопросы парня, оставляет его в комнате одного, а затем он снова очень тщательно проверяет каждое окно в доме и все замки, пытаясь успокоиться. Тэхён не сможет сбежать, это невозможно. Чонгук, кажется, боится уже совсем не этого. Он устало выдыхает и прикрывает глаза, прислоняясь лбом к холодному стеклу окна, которое он проверял последним. Что если Тэхён его осудит? Если ему не понравится то, как Чонгук живет? Может быть, его не устроит интерьер в какой-нибудь из комнат или что-нибудь ещё. При ремонте Чонгук тщательно всё выбирал. Он сам составлял цветовую гамму для каждой из комнат, выбирал материалы, мебель, постоянно советуясь с дизайнером. Но что, если Тэхёну не понравится ничего из этого? Чон резко вздыхает, приводя себя в чувства. Ничего страшного, всё можно будет переделать. Снова и снова, пока Тэхёну не начнет нравиться, это не так уж и сложно. Что угодно, лишь бы тот чувствовал себя комфортно в этом доме. И когда Чонгук возвращается в комнату Кима, тот сидит на том же месте и хмурится, окидывая его обеспокоенным взглядом. Он ничего не говорит, наблюдая за тем, как Чон подходит к столу и надевает себе на руку один наручник. — Иди сюда, — зовет он Тэхёна, и парень неуверенно поднимается с места, подходя ближе. — Руку. Он молча позволяет приковать себя. Их будет разделять всего лишь метровая веревка, и когда до Тэхёна доходит, что происходит, он округляет глаза. — Мы... — Не подходить к окнам, дверям, шкафам, — не дает сказать ему Чонгук. — Ты не будешь шариться в моих вещах. Смотреть, но не трогать. Если закричишь – я заткну тебя. Выкинешь что-нибудь неожиданное – больше никогда в жизни отсюда не выйдешь. Не делать резких движений, в мой кабинет тебе доступ закрыт. Тэхён, кажется, не может определиться радоваться ему или нет, поэтому он только активно кивает головой, соглашаясь со всеми условиями. — А говорить? — спрашивает он. — Что говорить? — не понимает Чон. — Можно будет? Брюнет задумывается, но кивает. Хотя, наверное, было бы лучше, если бы Тэхён обошелся без комментариев по поводу его вкуса. — Не нервничай из-за этого, я обещал, что не попытаюсь сбежать, — старается успокоить его Ким. Если бы он только знал, что Чонгук нервничает уже совсем не из-за этого. На выходе Чон приказывает блондину отвернуться и открывает дверь, вводя пароль. Вторую дверь, которая обычно скрывает вход в комнату, Чонгук давно перестал закрывать, так намного быстрее. Когда они оказываются по ту сторону кимовой спальни, Тэхён первым делом глубоко вздыхает. Чонгуку показалось, что он собирается закричать. Он отбрасывает эти мысли и берет блондина за руку – так его удобнее контролировать, а Тэхён этому не сопротивляется, он только кидает на Чона странный взгляд, пока тот достает тапочки из-под кровати, а затем подталкивает их к блондину. Не хватало только, чтобы тот заболел. — Это твоя спальня или?... — Моя, — нервно отвечает Чонгук, поглядывая на парня. Тот обувает тапочки, рассматривая, кажется, всё до мельчайших деталей, и когда он понимает, как именно располагается его собственная комната, то хмурится и говорит: — За второй дверью в ванной... — Стена, — кивает Чон. — Раньше ванная была соединена с моей спальней. — А где ты моешься? — На втором этаже есть еще ванная. Тэхён кивает, но он явно разочарован тем, что узнал. Вряд ли он думал о том, что открыв вторую дверь, наткнется на стену. Блондин разворачивается и тянет Чонгука за собой, он открывает дверь, немного неуверенно проходя дальше по коридору и оказываясь в гостиной, которая объединена с кухней. Позади него лестница на второй этаж, а направо – библиотека, в которую он напрочь отказывался верить. — Где твой кабинет? — спрашивает Ким. — На втором этаже, он заперт. — Что это? — он указывает на раздвижные двери справа от себя, игнорируя ту, что в конце коридора. — Комната отдыха. Тэхён молча направляется туда. Он не торопится, рассматривая всё вокруг, и Чонгук даже по его выражению лица не может понять, что тот думает, но когда блондин открывает двери, он удивляется и вскидывает брови, оборачиваясь к Чону. — Это ты называешь комнатой отдыха? — поражённо спрашивает он, и Чонгук не понимает, что не так. — С каких пор домашний кинотеатр называют комнатой отдыха? Почему ты не запер меня здесь? Чонгук так же не понимает, шутит Тэхён или нет, но тот кажется по-настоящему удивленным. — Библиотека, переводя на человеческий с твоего, это городской архив или что-то типа того? — спрашивает он. — Библиотека – это просто... библиотека, — заторможенно отвечает Чон. Он внезапно чувствует себя очень неловким идиотом. Никто не осматривал его дом так досконально, никого не интересовало, что скрывает каждая дверь. Никого, кроме Тэхёна. Ким таскает его за руку по всем спальням за собой, когда они поднимаются на второй этаж. Он спрашивает о том, кто был в этих комнатах, для кого они сделаны, и Чонгук молчит о том, что для него. Всё в этом доме только для него и ради него. Чон переделал весь дом сразу после того, как обустроил Тэхёну комнату. Он думал о том, что может ему понравиться, поэтому спальни на втором этаже в разных оттенках. Тэхёну понравились все. Ему понравилось всё. Когда он сказал о том, что у Чонгука очень «милый» дом, то Чон почувствовал острое желание его обнять. Блондин рассматривал книги на полках, завороженно проводя пальцами по корешкам, и всё, о чем мог думать Чонгук, было то, как он прижимает Тэхёна к книжным полкам. Как он целует его, забывая напрочь обо всех их уговорах, ссорах, о том, что Тэхён этого совсем не хочет. Чонгук хочет. Он сжимает чужую ладонь всё крепче, боясь отпустить, одновременно с тем боясь сорваться, пока Ким пытается разобрать английское название одной из книг. Не трогать Тэхёна вне стен его комнаты, он может закричать. Он закричит. — Откуда столько книг? — пораженно спрашивает он, оборачиваясь к Чонгуку, и тот пытается собраться с мыслями. — Многие из них принадлежали моему отцу, он любил читать. — И ты любишь? — А по мне не скажешь? — хмыкает Чонгук. — Мне не стоит спрашивать, что с ним произошло? — Ким пытается быть аккуратным, царапая ногтем корешок книги, а брюнет вздыхает. Стоит ли Тэхёну знать об этом? Вряд ли. — Я обещал, что не буду судить по ним о тебе. — Я говорил не об отце, — мотает головой Чон. — Он был хорошим человеком, но он покончил с собой. По Тэхёну видно, что он не ожидал такого расклада событий, а потому он теряется и не знает, что сказать, но Чонгук успокаивает его: — Это было очень давно. — Спрашивать о том, почему он... — Это не то, чем я мечтаю с кем-либо поделиться, — перебивает его Чонгук. — Не стоит. — А твоя мать? — Не надо, — недобро смотрит на него Чон. — Всего понемногу, Тэхён. Блондин кивает, разглядывая книги на стеллаже за спиной Чонгука, в то время как он сам рассматривает его при нормальном дневном свете. Невероятный. Всего понемногу, Тэхён. Чонгук делает шаг ближе, заставляя Кима резко отступить на шаг назад и врезаться спиной в стеллаж. — Не бойся меня, — тихо просит Чонгук, а блондин, кажется, не дышит. Чонгук не может больше наблюдать, он хочет чувствовать Тэхёна. Хочет, чтобы тот перестал избегать его прикосновений, чувств, признаний и всего остального. Он хочет подарить ему всю ту нежность, что берег для него, хочет быть причиной каждой улыбки, смеха или даже истерики. Быть для Тэхёна кем-то большим, чем никем. Блондин смотрит на него полными испуга глазами и сжимает чонову ладонь, то ли пытаясь вразумить, то ли надеясь. Тэхён не шевелится, когда Чонгук подходит ближе, когда кладет руки ему на талию, когда касается носом его виска. Рядом с Тэхёном всегда тепло. Рядом с ним всегда жарко. — Со мной ты никогда не будешь ни в чем нуждаться, — тихо говорит Чон, обдавая теплом щеку блондина. — Я отдам тебе всё, что у меня есть, я постараюсь сделать всё, о чем попросишь, если ты согласишься принять меня. Он чувствует горячее дыхание на своей шее, потому что Тэхён дышит тяжело. Загнанно, как зверёк, который попал в ловушку. Чонгук стоит настолько близко, что чувствует, как сильно бьется чужое сердце. От страха ли? — Не убегай от меня, — выдыхает он блондину в висок, следом целуя в него, а Тэхён цепляется за его свитер. Чонгук чувствует короткую вибрацию в заднем кармане джинсов, игнорирует её и смотрит блондину в глаза, пытаясь понять, о чем тот думает. Но Чон понятия не имеет, как Тэхён выражает свои чувства, его лицо ни о чем не говорит, он сам ничего не говорит, только смотрит на Чонгука, не моргая. Ждет ли он или боится? Чонгук не хочет знать ответ на этот вопрос. Он устал сдерживать свои чувства, но когда он приближается к лицу блондина, тот тихо говорит: — Я не хочу чувствовать себя виноватым перед самим собой, — Тэхён смотрит на него, и он невероятно близко, настолько, что Чонгук чувствует его дыхание на своих губах. Чон касается его лба своим и усмехается. — Я рад, что вся проблема в твоих моральных принципах, а не во мне. Тэхён недолго молчит, а затем делает глубокий вдох и говорит ровным, уверенным голосом: — Ты хороший человек, который делает плохие вещи ради моего блага. Не заставляй меня пожалеть. Чонгук сдвигает брови, пытаясь понять, о чем не должен заставлять Кима пожалеть, а затем распахивает глаза, чуть отстраняясь и неверяще глядя на блондина. Он дарит Чонгуку шанс. — Иди мне навстречу чаще, чем раз в месяц, — продолжает он. — Считай это моим условием. Чонгук впечатывает парня в стеллаж, глубоко целуя его. Несдержанно, жадно, горячо, так, что Чон чувствует, как в груди расцветает пламя. Оно лижет ребра, заставляя его жадно глотать воздух в поцелуе, а Тэхён только успевает охнуть, прежде чем Чонгук начинает покрывать его губы короткими поцелуями, прижимая Кима ближе к себе. Тэхён позволил, он согласился, принял, дал шанс. Чонгук сделает всё для того, чтобы ни один из них об этом не пожалел. Блондин тяжело дышит и просит Чонгука остановиться, когда тот отрывает его от полок, заключая в свои объятья, и зарывается носом в волосы. Тэхён дает шанс их настоящим отношениям. «Ты самый невероятный человек в моей жизни», — он вспоминает свои же слова и реакцию блондина, который пытался сдерживать слезы. Если бы Чонгука попросили описать счастье, он сказал бы: «Ким Тэхён». — Не убей меня, — глухо звучит голос блондина, когда Чон сжимает его крепче. Он чувствует, как бешено бьется его собственное сердце, как часто дышит Тэхён, как он еле заметно дрожит. Блондин отстраняется, обхватывает ладонями лицо Чона, собираясь что-то сказать, и тот прикрывает глаза, накрывая руки Тэхёна своими, сжимая их крепче. — Я хочу знать о тебе больше безо всяких условий и сделок, — серьезно говорит блондин, и Чонгук смотрит на него, кивая в ответ. — Я верю, что мы сможем к чему-нибудь прийти, если ты будешь прислушиваться к моим просьбам. — Даю слово. Но это и не значит, что я буду делать абсолютно всё, о чем ты меня попросишь, я не смогу. Не сейчас. Так что в пределах разумного. Блондин вздыхает: — Неразумного с меня уже хватит. — Как тебе дом? — внезапно спрашивает Чонгук. Кроме «милый» он не добился от Тэхёна ни одного слова. Блондин отстраняется, вздыхая и окидывая взглядом потолок – библиотека объединена в два этажа. Тэхён прочищает горло и облизывает губы, а Чонгук хочет поцеловать его снова. Снова и снова. — Я не сомневался в том, что он будет похож на тебя. — Похож на меня? — хмурится Чон. — Чисто, стильно, — он обводит взглядом высокие стеллажи, — со своими причудами и сюрпризами. У тебя красивый дом, Чонгук, не стоило из-за этого так нервничать, — видимо, Тэхён все-таки понял, из-за чего Чон так переживал. — Кто обустраивал мою комнату? — Я сделал всё сам. — А другие спальни? — Всё выбирал я. — И цвета? — как-то странно спрашивает Тэхён, Чонгук кивает. — А твой любимый цвет? Чонгук молчит, пытаясь понять, до чего Ким мог додуматься, но он совсем не может уловить суть его вопросов. — Серый. — Серый, — медленно повторяет за ним Тэхён. Чонгук хотел бы знать, что происходит в его голове прямо сейчас. — Твоя личная комната отдыха. Ни мусора, ничего лишнего, только то, что тебе так нравится. — Это не клетка для тебя, — наконец понимает его Чон. — Я знаю, — говорит Тэхён. — Она для тебя. Ким легко пожимает плечами, он совсем не имел в виду ничего плохого. Констатация факта. Может быть, он в чем-то прав, но Чонгук совсем не хочет об этом думать, он хочет лишь... — Не делай так больше, — Тэхён показывает пальцем на стеллаж и на себя, не глядя на Чона. — Мне показалось, что эта штука рухнет прямо на нас. — Все стеллажи закреплены, здесь безопасно. — Всё равно не делай, — мотает головой блондин. Чонгук согласно кивает. Но ничего не обещает. Он проверяет время и говорит о том, что ему пора готовить ужин, а Тэхён не просится ему помочь, не умоляет побыть в доме еще немного. Он понимает – не всё сразу. Но на входе в свою комнату, предварительно сняв тапочки, говорит: — Всё-таки я был прав насчет библиотеки тире городского архива, никогда не видел столько книг в одном доме, — Чонгук смеется. — И я был бы не против, если бы ты запирал меня в комнате отдыха время от времени. Там даже окон нет. Чонгуку эта идея не кажется такой уж плохой, он кивает: — Я подумаю об этом. Он снимает с себя и Кима наручники, надеясь, что Тэхён не заболеет из-за одного выхода в дом, всё-таки он уже давно сидит в четырёх стенах. Тот его ни о чем не просит, спрашивает только лишь, во сколько он принесет ужин, а после ответа – в семь – Чонгук уходит, закрывая за собой дверь. Ему сложно поверить в то, что Тэхён согласен попробовать отношения. Тэхён согласен принимать его чувства чуть больше, чем до этого, но и требовать он, конечно, станет больше – это не такая уж и проблема. Ким имеет право знать о чоновом прошлом. Почти обо всём. Он достает мобильный, который вибрировал уже три раза: два пропущенных и одно сообщение. Минсок: «Главный редактор прощается с нами, я не хочу разбираться с этим дерьмом, так что ты летишь на конференцию в начале недели. Я позаботился и заказал билеты, правильный вариант ответа: конечно, Минсок, я уже собираю свои шмотки.». Чонгук морщится и прислоняется затылком к стене. Он совсем не рассчитывал на то, что проблемы появятся так скоро. Чертов редактор, что ему теперь делать с Тэхёном? Такие вопросы никогда быстро не решаются, и не может же он оставить его одного на черт знает сколько, запертым в комнате. Или всё-таки может?