Делириум

Тэхён наливает кофе, добавляет в него сахар и неторопливо размешивает, чувствуя на себе чужой взгляд – Чонгук наблюдает за ним, снова и просто всегда. Чон позволил ему выйти из комнаты, не став приковывать к себе, чего Тэхён совсем не ожидал. После экскурсии по дому блондин вернулся в свою спальню, а на следующий день Чонгук пришел утром с новостью о том, что Киму дозволено выйти из комнаты. У Чонгука было явно хорошее настроение... Потому что Тэхён был послушным? Хотел бы он знать ответ на этот вопрос. И вот Ким здесь, на кухне, сам приготовил себе кофе, потому что Чонгук помнит, что ему нравится делать будничные вещи. Но все-таки он боится обернуться и взглянуть на Чона, потому что тот обещал взять с него плату за свою щедрость. «Будешь должен», — на его губах играла добродушная усмешка. Тэхён понимал, что это не больше, чем шутка, сказанная ироничным тоном. Он хотел так думать. Ким вздрагивает, когда чувствует ладони на своих бедрах, которые поднимаются выше, немного задирают футболку, продолжая скользить по спине, ребрам, а затем опускаются к его животу. Тело отзывается на приятные прикосновения, и Тэхён покрывается мурашками, случайно проливая немного кофе, когда на его шее отпечатывается тепло легкого поцелуя. Он не ожидал, хоть и понимал, что Чонгук словами не разбрасывается. Он хочет поцелуй? — Чонгук, — блондин сглатывает ком в горле. Он принял Чона, да, но ведь... Тэхён ведь согласился принять Чонгука совсем не ради этого. — Невероятный, — шепчет ему Чон на ухо. Он скользит ладонями ниже, под пояс его штанов, немного царапая ногтями кожу бедер, а Ким задыхается, цепляясь руками за край стола. На кухне слишком жарко, рука горит от пролитого на неё горячего кофе, а Чонгук обхватывает губами его мочку уха, заставляя колени подкашиваться. Он вдавливает его тело в столешницу, задирая футболку и покрывая шею поцелуями, и Тэхён просит: — Пожалуйста, Чонгук. — Что «пожалуйста, Чонгук»? — брюнет прикусывает кожу на плече и ведет носом к волосам, вдыхая запах Кима. Что именно он просит? Тэхён знает, что его не тронут, пока он не будет к подобному готов, Чонгук всегда держит своё слово, но... Он мог бы нарушить его один раз. Простил бы Тэхён? Себя – навряд ли. — Не надо, — выдавливает блондин. — Что не надо? — глухо звучит в ответ. Тэхён не знает. Ему просто ничего не надо от Чонгука кроме того, что он уже даёт. Ким чувствует медленно накатывающую пульсирующую боль в висках и вздрагивает, когда его плеча касаются. Он открывает глаза, видя перед собой размытый силуэт, но даже полусонным ему не составляет труда угадать, кто это может быть. — Что не надо, Тэхён? — глухо звучит знакомый голос. Рука ужасно затекла, и он вытаскивает её из-под головы, понимая, что не может даже сжать ладонь. А затем он чувствует запах сигарет. Резкий, терпкий, душащий, а после – жгучую боль в ладони, и он подрывается на постели, ударившись обо что-то головой и тяжело дыша. В висках начинает пульсировать с удвоенной силой, рука болит, и Тэхён пытается понять, что только что произошло, как слышит голос Чонгука: — Если я появлюсь на конференции с синяком под глазом, все очень удивятся, и я объясню им, что у моего молодого человека, которого я, к слову, похитил, просто-напросто сработал инстинкт самосохранения. Немного запоздало, но сработал, — недовольно говорит Чон, и Тэхён сонно смотрит на него. «У моего молодого человека», — фраза непривычно режет слух. — Извини, — хрипит блондин и пытается пошевелить онемевшей рукой. — Что это сейчас было? Тэхён фокусирует взгляд на Чоне, пытаясь справиться с головной болью, однако лучше ему не становится. — Мне приснился кошмар, — объясняет блондин, чувствуя, как колотится сердце. Он покрывается мурашками, кутается в плед и зажмуривается, но головная боль не отступает, а Чонгук смотрит на него отчего-то испуганными глазами и выдыхает неожиданное: «Твою мать». Тэхён кидает взгляд на столик с едой и понимает, что его сейчас стошнит от одного только её вида, и Чон подходит ближе, заставляя Тэхёна взглянуть на него. А после касается его руки и присаживается на корточки, утыкаясь лицом в постель. Кажется, Чонгук еле сдерживается от того, чтобы не начать кричать. Тэхён сам прекрасно понимает, что заболел – его колотит, но ничего поделать он с этим не может. А почему Чон так убивается, он понятия не имеет, как будто Ким тут умирает. — Я говорил тебе, что чувствую себя странно, — хрипит блондин, и хрипота эта вовсе не из-за сна. — Я ведь думал, что это... — Чонгук не договаривает. — Господи, я просто идиот. Тэхён кивает и ловит на себе недовольный чонов взгляд. Он пытается начать относиться к Чонгуку немного проще. Хоть каплю. После прогулки по дому Тэхён был Чону по-настоящему благодарен, и он много обо всём этом думал. Последнюю неделю Ким спал невероятно мало, пытаясь решить внутренний конфликт относительно Чонгука. Он так сильно боялся, что тот сделает ему больно, но в тот момент, когда этого не произошло и вместо наказания Тэхен получил немного искренности, он был благодарен Чонгуку всем сердцем. За то, что он не тронул его, за то, что не так уж сильно разозлился на кимово признание, за то, что доказал свои собственные слова. В тот момент Тэхён понял, что Чонгук при всём своем грозном временами виде не собирается вестись на подобные провокации. Он сдержанный, верный своему слову человек, он тот, кто поддержит, выслушает, успокоит, примет Кима любым. Это... неправильно. Неправильно? Он уже не уверен. Ещё два дня назад Тэхён бы душу продал за то, чтобы тем самым человеком, который был бы готов ради него на всё, оказался кто-нибудь другой, а сейчас он уже не уверен, что найдется в мире тот, кто будет относиться к нему с таким теплом, пониманием и трепетом. Чонгук был прав во всём: Ким хочет уважения, принятия и заботы, которой он никогда не знал, и ему всё равно невероятно страшно признавать тот факт, что Чонгук готов дать ему это всё за просто так. Так ведь не бывает. Однако с Чонгуком бывает всякое. Тэхён понимает, что если бы он не принял предложение Чона, то однажды просто сломался бы и единственный вариант, самый безболезненный – он надеется – принять Чонгука. Искренне. Он долго думал о том, что будет, если он однажды сбежит. Что, если Чонгук не найдет его? Вдруг он покончит с собой? Тэхён не желает ему подобного – таких переживаний, участи, которую он якобы заслуживает за свой проступок. Чонгук хороший человек, не умеющий правильно любить, но и Тэхён ведь тоже этого не умеет. Во время экскурсии по дому Ким чувствовал на себе чужой взгляд постоянно – цепкий, липкий. Чонгук наблюдал за ним, потому что хотел понять, просчитать каждое действие. Для чего? Он не доверяет. Но Тэхён очень устал бороться с самим собой, устал делать вид, что согласен слушаться, устал противиться помощи. Важен ли ему фактор свободы, как спрашивал Чон? Да, невероятно важен, но другими путями он не получит никакой свободы, ни один из них её не получит. Не будет никакой свободы от своих собственных мыслей, которые мучают Тэхёна вот уже почти месяц. Он так устал сопротивляться пускай неправильной, но заботе – это выше его сил. Он не хочет сопротивляться. Не только Чонгук не может сбежать от самого себя, поэтому Тэхён выбрал принятие. Он попытается. Он дал себе слово, что постарается понять Чонгука, помочь ему, им обоим пережить данный этап ради того будущего, которое может у них сложиться. Это сложно. Невероятно сложно, но не невозможно. Фундамент заложен: Чонгук обещал прислушиваться – Тэхён верит его словам. — Извини, — говорит блондин, надавливая пальцами на виски. — Ты не должен извиняться за это, я сам виноват. И что мне теперь с тобой делать? — бормочет себе под нос Чонгук. — Ты можешь дать мне обезболивающее, например, — предлагает Ким. — Я совсем не об этом. Вот же чёрт, — Чон выглядит немного потерянным. Он берет Тэхёна за руки, чувствует его жар и снова ругается себе под нос. — Я не злюсь на тебя из-за того, что ты заболел, просто в данный момент... Сейчас не самое подходящее для этого время. Блондин хмурится, вырывая свои ладони из чоновых. — Подожди минуту, я скажу своему организму, что сейчас не время, — недовольно говорит он. — Ты не слушал меня, когда я говорил тебе, что со мной что-то не так. — Теперь я хотя бы понимаю, почему ты постоянно вредничал, — задумчиво говорит он, кажется, прослушав всё, что сказал Тэхён. Вредничал? Чон хмурится, достает телефон и принимается что-то печатать, затем снова смотрит на блондина, а телефон тихо вибрирует. Чонгук выглядит чем-то очень обеспокоенным, и Тэхёну это совсем не нравится. — У нас есть четыре дня, включая сегодня, это – максимум. Мы должны вылечить тебя, — говорит брюнет, убирая телефон в карман. — Что случится через четыре дня? Чонгук долго смотрит на него, а затем говорит: — Я уеду по работе. — И в чём проблема? — осторожно спрашивает Ким, а брюнет облизывает губы и вздыхает, зарываясь пальцами в волосы. — Всё... — Не сложно, — перебивает его Тэхён, догадавшись, что тот хочет сказать. — Просто объясни, что такого страшного в том, что тебе нужно съездить на работу? Она же, в конце концов, не в другой стране, — фыркает он, но Чонгук проводит ладонью по лицу, и блондин прикрывает глаза. — Не говори, что... — Главный офис находится в Нью-Йорке, конференцию не могут перенести еще дальше. Я вылетаю в среду вечером, а до этого момента... — он вздыхает и мотает головой. — Я не могу не полететь и оставить тебя здесь в таком состоянии тем более не могу. Тэхён даже не думает заикаться о том, чтобы попросить Чонгука взять его с собой. Он хотел бы, но сейчас это наверняка бессмысленная затея. — На сколько дней ты улетаешь? — ему тяжело говорить, а голова буквально готова взорваться. Тэхён не привык демонстрировать кому-то свои эмоции, когда ему плохо, поэтому он изо всех сил старается сдерживаться, но Чонгук окидывает его обеспокоенным взглядом. — Не вздумай вставать, я скоро вернусь, — он поднимается, наливает Киму воды и протягивает тому стакан, игнорируя вопрос, а Тэхёну сейчас совсем не до того, чтобы хоть как-то на это отреагировать. — Я съезжу за лекарствами, а ты должен постараться уснуть. — Голова раскалывается, — он возвращает Чонгуку стакан. — У тебя температура. — Да правда, что ли? — вскидывает он брови, а брюнет молча кивает головой на постель, указывая, чтобы Тэхён лег. — Я принесу обезболивающее. Одеяло? — тот отрицательно мотает головой. — И еще одно одеяло на всякий случай. — Это ведь не станет для тебя поводом выпускать меня отсюда еще реже? Чонгук убирает волосы с его лба, прикладывая ладонь и целуя парня в лоб через нее, а Тэхён чувствует небольшое облегчение от холодной руки. Чонгук немного странный, но он точно не даст ему здесь умереть. — Это станет поводом выводить тебя на свежий воздух чаще, чем раз в месяц, — говорит он. — И слушать, когда я говорю о том, что странно себя чувствую. Чонгук вздыхает: — Сейчас вернусь. Чон возвращается через пару минут с таблетками и просит Тэхёна хоть немного поспать. — Что такого страшного случилось, что ты должен лететь чуть ли не на другой конец света ради какой-то конференции? — бормочет блондин, но Чонгук только обещает рассказать всё немного позже. Он уходит, оставляя Тэхёна в одиночестве, и Ким боится думать о том, что с ним будет, если Чонгук уедет, а ему станет еще хуже. Чон точно не бросит работу из-за его болезни. «У моего молодого человека», — снова болью отдается в голове. Тэхёну непривычно слышать подобное. Дав согласие на отношения, он получил звание парня Чонгука, и тот так легко это принял, будто иначе быть и не могло. Конечно, Чон обрадовался, да так, что Тэхён испугался, как бы ему на голову в тот момент не рухнула пара здоровенных книг. Он совсем не ожидал того, что Чонгук бросится его целовать, «непредсказуемость» – второе чоново имя. Или третье, сразу после «человек-загадка». Понемногу он открывается Тэхёну, и тот не ожидал того, что кто-то в семье Чона мог покончить с собой. Это... не совсем нормально, но на то должны быть причины, и Чонгуку явно больно об этом говорить. Он прячет свою боль за злостью, холодностью и внезапной отстраненностью, пытаясь запугать Тэхёна, чтобы тот перестал задавать вопросы. Но теперь у Кима появились... привилегии? Он имеет право спрашивать о прошлом того, с кем по сути встречается. Если это вообще можно назвать отношениями. Тэхён понятия не имеет, чем их общение отличается от утра вчерашнего дня, например, когда они ещё не были ни в каких «отношениях». Мой молодой человек. Не парень или возлюбленный. Чонгук был прав в том, что Тэхён его совсем не знает. Все его знания о Чоне сводятся к тому, что у того всегда всё сложно где-то между максимально и очень. Он сам очень сложный, но понять его – не такая уж большая проблема, если он начнет рассказывать о себе чуть больше, чем ничего. Проблема только в том, что Тэхён впервые в своей жизни боится чужого прошлого. Что-то сделало Чонгука таким, какой он есть. Что-то заставило его пойти на преступление, и Ким хочет знать, что стало тому причиной. Или кто.

*****

Когда Чонгук возвращается, он тихо зовет Тэхёна, а тот и не заметил, как задремал. Голова раскалывается, все кости ломит, и единственное, чего он хочет сейчас – спать. Но Чонгук заставляет его принять лекарства и выпить еще стакан воды. Тэхён думал, что его стошнит. Чон сидит на постели, молча наблюдая за ним, и Тэхён хочет попросить его уйти. Ему слишком плохо, и он совсем не в состоянии с брюнетом спорить или терпеть его взгляд и присутствие. Он просто хочет немного отдохнуть. — Главный редактор давно собирался уйти со своей должности, а я до сих пор не нашел никого на его место, — тихо говорит Чон. — Я не знаю на сколько уеду, поэтому, пожалуйста, Тэхён, — он проводит ладонью по его голове, а Киму кажется, что у него болят даже волосы, — постарайся выздороветь до того, как я уеду. Я понимаю, что ты не специально и не можешь это контролировать, но просто... Не думай ни о чем и слушайся меня, я обо всём позабочусь. Ким едва заметно кивает, почему-то чувствуя облегчение от того, что рядом всё-таки кто-то есть. Он бы очень хотел увидеть сейчас Хосока, Тэхён и не думал о том, что может начать по кому-то скучать. Интересно, Хосок хоть вспоминает о нём? — Как я буду готовить себе, если ты уедешь? — спрашивает блондин. — Я уже всё решил, не думай сейчас об этом. — А если что-то случится? — Тэхён, — морщится парень. — Я не могу остаться, но обещаю решить эту проблему как можно быстрее. — Два дня? Три? — Возможно. — Я даже не смогу связаться с тобой. Чонгук молча смотрит на него, а затем опускает взгляд, находя руку Кима под одеялом. — С тобой всё будет хорошо. — А с тобой? — смотрит на него блондин. — Я знаю, что ты переживаешь о том, что с тобой будет, если я вдруг внезапно умру. Но я не планирую этого в ближайшие пару десятков лет. — Никто не планирует умирать в авиакатастрофе. — Никакой авиакатастрофы не будет, — Чонгук крепче сжимает его ладонь. — Не говори глупостей. — А если ты решишь, что тебе надоело? Брюнет хмурится. — Надоело? — переспрашивает он. — Что тебе надоело заботиться обо мне. Вдруг внезапно в Нью-Йорке ты поймешь, что устал от всего этого, и не захочешь возвращаться. Грудную клетку сдавливает от боли, и Тэхён не хочет знать, зачем говорит всё это. Почему вообще что-то чувствует из-за подобной мысли. Чонгук наклоняется, прислоняется лбом к плечу блондина, и говорит: — Ты ведь сам знаешь, что такого быть не может. Но если ты хочешь слышать о том, что нужен мне, ещё чаще, то ты нужен мне. Навсегда только ты, поэтому я вернусь. Я обожаю, люблю, хочу только тебя, — он тяжело вздыхает, а у Тэхёна скручивает внутренности. — Если бы ты не болел, я бы поцеловал тебя. Чонгук больше не спрашивает о том, можно ли, он ставит перед фактом. Тэхён понял, чем отличаются их отношения от вчерашнего утра – не только у него одного появились привилегии. Он мог бы сейчас съязвить, спросить с какой, собственно, стати, но Чонгук... Теперь Чон имеет право, и от осознания такого неизбежного факта почему-то становится немного легче. На один внутренний конфликт меньше. — Если хочешь лететь больным, я не собираюсь тебя останавливать. — Я не боюсь заболеть, — улыбается Чон и смотрит на Тэхёна, а тот почти не слышит его. — Я не хочу, чтобы все мои работники слегли следом за тобой. Блондин хмурит брови и согласно мычит в ответ, слабость в теле только усиливается. Он понимает, что это всего лишь болезнь, но чувствует он себя так, как будто действительно умирает. — Тебе хоть немного полегчало? — спрашивает Чонгук, а Тэхён мотает головой, сколько позволяют силы. — Совсем плохо? Ким даже кивать в ответ не хочет, и брюнет поднимается с постели. Он оставляет Тэхёна одного, но тот не слышит никаких щелчков и писка – Чонгук оставил дверь открытой, но сил, чтобы подняться, не осталось. — Комнату нужно проветрить, иначе тебе никогда не полегчает, — вернувшись, говорит Чон. — Ты сможешь встать? Тэхён даже не хочет пытаться. — Зачем? — Сегодня ты поспишь в моей спальне. По утрам я проветриваю весь дом, там прохладнее, так что тебе станет лучше, — Чонгук присаживается у постели. — Ты не можешь просто оставить дверь открытой? — Это не поможет, Тэхён. До того, как я уеду, комнату надо хорошо проветрить, чтобы ты снова не заболел, но это сложно сделать, потому что окно здесь не открывается. — Ты не боишься? — блондин открывает глаза, сталкиваясь взглядом с Чонгуком, а тот не отвечает, заметно нервничая. Конечно, он боится Тэхёна выпускать. Глупый вопрос. — Мне будет намного спокойнее ночью, если я буду знать, что с тобой происходит. — Ты будешь спать со мной? — осознает Тэхён. Он думал, что Чонгук оставит его в своей спальне одного. — Назови хоть одну вескую причину, по которой я не должен делать этого, — вскидывает брови Чон. — Ты, — смотрит на него парень. Он помнит, что обещал себе попытаться Чонгука принять, но его собственные сны не дают ему покоя. — Ты боишься, что я что-то сделаю с тобой? — Нет, — врет блондин. — Тэхён, ты думаешь, что я совсем идиот? — немного раздраженно спрашивает Чонгук. — Я могу быть немного несдержанным в какие-то моменты, но не тогда, когда тебе плохо. Ради всего святого, подумай хоть раз головой, не ориентируясь только лишь на чувства, и прекрати уже бояться того, что ты сам себе придумал. Мне казалось, я ясно дал понять, что ты в безопасности. Тэхёну нечего на это ответить, потому что Чонгук снова прав. Ким ориентируется на свой страх, совсем забыв данное ему обещание – никакого насилия. Чонгук просто беспокоится и хочет помочь. Переступает ради него через собственные страхи, выпуская из комнаты на... целую ночь? Он понимает, что Тэхён не может кричать, у него ни сил, ни голоса. Блондин коротко кивает и приподнимается, каждой клеткой чувствуя боль, всё его тело ломит, а голова кружится, когда он поднимается с постели. Когда Тэхён уже собирается лечь в чонову кровать, тот говорит, что ему в первую очередь необходимо переодеться. Чонгук дает ему свежую одежду, и блондина немного тошнит от приторного запаха порошка. И пока Чон забирает лекарства из его комнаты, он переодевается, надев только футболку, оставив чистые штаны на столике у кровати. Ему жарко, больно, и он хочет умереть хоть ненадолго, потому что сил терпеть головную боль уже нет, обезболивающее совсем не помогло. Но Тэхён забирается под одеяло и чувствует облегчение, когда касается головой холодной подушки, а Чонгук кладёт его лекарства на тот же столик. Он куда-то уходит и возвращается с мокрым полотенцем и чем-то горячим в кружке. — Ты должен это выпить, — Чон присаживается рядом с ним на постель. Тэхён невероятно рад тому, что у Чонгука большая кровать. Он может не переживать по поводу того, что ночью тот будет лежать слишком близко, как если бы брюнет решил остаться спать в его комнате, чтобы не выпускать из виду. — Что это? — спрашивает Ким, присаживаясь на постели, и сам забирает у Чонгука полотенце, прикладывает к щеке и облегченно выдыхает. — Это снимет жар и поможет тебе уснуть. — Оно же горячее, — хмыкает блондин, а Чонгук улыбается, протягивая ему кружку, которую Тэхён все-таки принимает. — Ты становишься таким невыносимым, когда болеешь, я и не знал, — продолжает улыбаться Чон. — Наслаждайся. — Я не жалуюсь. Тэхён отпивает горячей жидкости и морщится от горького привкуса. — А стоило бы, — советует Ким. — Так поступил бы любой нормальный человек. — Выходит, что для тебя нормальный человек – тот, кто не способен контролировать собственные эмоции и высказывает недовольство по любому поводу, не разобравшись в ситуации до конца. — Я не разобрался в ситуации до конца? — Чонгук пожимает плечами, ничего не отвечая. — И почему ты не жалуешься на то, что я становлюсь невыносимым? — Капризы – это тоже проявление эмоций, которые ты пытаешься сдерживать, — спокойно говорит Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён отпивает из кружки. — Ты становишься нервным, дерганым, вредным и злишься по любому поводу, именно поэтому я прошу тебя больше говорить со мной о том, что ты чувствуешь. — Ты сказал, что не знал, что я становлюсь невыносимым именно тогда, когда болею, — напоминает блондин. — Разве это как-то влияет? — Из-за недомогания тебе не хватает сил сдерживаться. — Я не заметил разницы между обычным мной и болеющим мной, — не понимает Тэхён. — Ты становишься более откровенным. У тебя сильный жар, и я не удивлюсь, если ты начнешь бредить во сне. — Что? Нет, — он замирает с кружкой у рта. А если ему снова приснится Чонгук? — Это ведь поможет, да? — обеспокоенно спрашивает Тэхён, приподнимая кружку, а Чон едва заметно улыбается. — Чего ты веселишься? В этот раз Чонгук не может сдержаться и тихо смеется, отвечая: — Жар спадет, так что больше ты не будешь разговаривать, пока спишь. Блондин облегченно выдыхает, а затем округляет глаза, глядя на замершего Чона, который смотрит в ответ так, как будто он удивлен сам себе. — Что значит, — медленно говорит Тэхён, — больше не буду? Чонгук явно не собирался этого говорить. — Я имел в виду... — брюнет прочищает горло. — Я разговаривал во сне? — Тэхён прикрывает глаза, прикладывая к щеке полотенце. — Что я сказал? — Это всего лишь сон, Тэхён, — серьезно говорит Чонгук. — Я не знаю, что именно тебе снилось, но сны – не побуждение к действиям. — Что я сказал? — снова спрашивает Ким, ставя пустую кружку на столик. Чонгук мотает головой, давая понять, что он не ответит на его вопрос. Может, оно и к лучшему, Тэхёну будет хотя бы не так стыдно. — Постарайся уснуть, — мягко просит Чон и проводит ладонью по ноге блондина. — У нас всего лишь четыре дня. Тэхён отворачивается от Чонгука и чувствует ладонь на своей спине, а вместе с тем внезапно щекочущую нервы панику. У него всего лишь четыре дня, прежде чем Чонгук оставит его одного, и Тэхён не должен бояться остаться в одиночестве на какие-то пару дней. Но он боится.

*****

Чон будил Тэхёна несколько раз днём и один раз вечером, чтобы дать лекарства, и после последнего приёма тот долго не мог уснуть, пока в итоге снова не задремал. Чонгук заботится о нем, как может, и Тэхён делает всё, что тот ему говорит, потому что быстрее выздороветь – в его собственных интересах. Откуда Чон знает столько всего обо всём, Тэхён может только догадываться, но вспоминая то обилие книг, которое хранится в библиотеке, многое встаёт на свои места, так что будет правильнее спросить: «Чего Чонгук не знает?». Ким просил принести ему что-нибудь почитать или хотя бы позволить немного поиграть, но Чонгук забраковал все его просьбы, командуя очередной отбой. Тэхён опухнет от такого количества сна. Он снова только проснулся и молча наблюдает за Чонгуком, который сидит рядом, откинувшись на спинку кровати и печатая что-то в ноутбуке. А ещё на нем очки. Тэхён никогда не видел, чтобы Чон носил очки. Он понятия не имел, что они ему нужны. Блондин шевелится, привлекая этим внимание, и Чонгук кидает на него быстрый взгляд, а затем смотрит на время. Он снимает очки, убирая их вместе с ноутбуком на столик, и потягивается, разминая шею. — Как ты себя чувствуешь? — Чон сползает ниже, ложится, опираясь головой на руку, и смотрит на блондина. — Ты носишь очки? — вместо ответа спрашивает Тэхён, а Чонгук поджимает губы. Он трет глаза свободной рукой и устало вздыхает. — Иногда. Так тебе стало лучше? — В каком смысле иногда? — Тэхён, — резко выдыхает парень и накрывает ладонь Кима, лежащую на подушке, своей, чуть сжимая. — Ответь на мой вопрос. — Днём ты носишь линзы, верно? — додумывает Тэхён. Он не знает, почему этот факт его так зацепил, а Чонгук отпускает его руку, ложится на спину и смотрит в потолок, ничего не отвечая. — Ты много читаешь и много работаешь. — Дело не в этом, — тихо говорит Чон. — Я не смогу сейчас рассказать об этом, спроси что-нибудь другое. — У тебя всё в порядке? — зачем-то спрашивает он, и Чонгук усмехается. — Полная катастрофа, а ты как думаешь? — Из-за работы? — И из-за неё тоже. — И из-за меня, — хрипит блондин, рассматривая профиль парня. — Ты не проблема, — устало говорит Чонгук. — Ты единственный, кому я ничего не должен, кроме искренности. Тэхён не знает, что на это ответить, и он все-таки немного боится спрашивать о чоновых проблемах. — Тебе идёт, — вместо вопроса говорит Ким, и Чонгук смотрит на него, ничего не понимая. Блондин кивает головой на столик. — Очки. Тебе идёт. После того, как Чон весь изнервничался, когда показывал Тэхёну дом, Ким понял, что Чонгук тоже умеет бояться осуждения. Он кажется уверенным в себе, пока дело касается чужих проблем, но стоит заговорить о его собственных или же о том, что ему не нравится – Чон уходит от темы, закрывается и злится. Он боится того, что Тэхён может не принять его вкусы или недостатки, поэтому старается быть идеальным во всём. Но недостатки и делают Чонгука обычным человеком, которого Тэхён может попытаться понять. К тому же Чон прагматичный, оттого его вкус максимально простой, но в то же время тонкий и изящный. Ким не уверен в том, что Чонгук понимает это. — Тебе нравится? — скептически смотрит на него брюнет, а Тэхён пожимает плечами. — Почему нет? — Почему да? — Ты переживаешь из-за этого? — неуверенно спрашивает парень. — Плохое зрение – это не совсем то, что обычно привлекает людей. — Это не ответ на мой вопрос, — спокойно говорит блондин, и Чон покусывает щеку изнутри, а затем коротко кивает. — Поэтому ты не рассказывал мне об этом? — Ты хочешь знать, не говорю ли я тебе о своих недостатках, потому что стыжусь их? Нет, я не стыжусь таких вещей, но желание понравиться тебе сильнее моего здравого смысла. — Мой инстинкт самосохранения тоже подкачал, все мы не без греха. Чонгук тихо смеется, и Тэхён давит в себе желание улыбнуться в ответ. Он не может улыбаться подобной шутке, учитывая то, что это и не шутка вовсе. Брюнет ложится на бок лицом к нему, устало выдыхая: — Тебе стало лучше хоть немного? — Мне намного лучше, — Ким окидывает взглядом спальню. — Уже начинаешь строить план побега? — А можно? — потягивается блондин и задирает голову, разглядывая серо-белые узоры на стене. Он уверен в том, что не должен чувствовать себя так комфортно рядом с Чонгуком, как сейчас. — Не хотелось бы. — Тогда немного попозже, а то у меня до сих пор всё ужасно болит, и я совсем не готов шевелиться. Чонгук хмыкает: — Ты думал, что сможешь выздороветь за один день? — Я надеялся, что твои чудодейственные равно премерзкие на вкус снадобья поставят меня на ноги за несколько часов, — Чон касается его лба и хмурится. — Я хорошо себя чувствую. — У тебя температура. — Я не чувствую её. — Это очень плохо, Тэхён, — недовольно говорит брюнет и тянется к лекарствам через него. Ким не дышит, но случайно касается руки Чонгука, на которую тот опирается, и понимает, что он и правда снова весь горит. Он прижимается лбом к холодной чоновой руке. — Ты должен поесть, — говорит брюнет, отстраняется и кладет ладонь Тэхёну на лоб, а тот накрывает ее своей, чувствуя облегчение от прохлады, несмотря на то, что ему не так уж и плохо. Было, когда он только проснулся. — Я не могу кормить тебя одними только таблетками, это неправильно. — Мне кажется, что меня стошнит, если я съем хоть что-нибудь. — Совсем ничего не хочешь? Он поднимает взгляд, молча рассматривая замершего над ним Чонгука, и понимает, что тот не сможет дать ему того, что Тэхён на самом деле хочет. Чонгук не готов подарить ему свободу, разве сможет он сделать это однажды? Тэхён должен верить в то, что Чон сможет. Он почти верит в то, что однажды Чонгука вовсе не придется уговаривать, тот сам многое понимает – не быть их отношениям в подобных условиях. Блондин едва заметно мотает головой в ответ на его вопрос. — Если ты поправишься, то перед моим отъездом мы можем что-нибудь посмотреть. Ты ведь хотел. — Там? — вскидывает брови Ким, и Чонгук кивает. На самом деле для Тэхёна «там» – это где угодно, лишь бы вне стен его комнаты. — А если я не поправлюсь? Чонгук молчит. Он смотрит на него с вымученной нежностью, и Тэхён понимает, что тому тоже совсем не весело от мысли о том, что он должен оставить Кима одного. Чонгук боится того, что может произойти, пока Тэхён будет заперт в одиночестве. Он не сможет с ним связаться, не сможет проследить, он разрывается между работой и собственными желаниями, и это настолько явно, что Тэхён не понимает, как сразу не заметил такой элементарной вещи. Чонгуку больно, а Тэхён, к несчастью, давно с болью на «ты». — Ты боишься? — осторожно спрашивает он, и Чон болезненно жмурится. Он вздыхает, а Тэхён убеждается, что за болью, ко всему прочему, кроется страх. Возможно, Чонгук не знает, что ему делать. Впервые он не может справиться с ситуацией, потому что оказался на перепутье. С одной стороны – проблемы на работе, которая значит для Чона очень много, раз это его «наследие». Он дорожит тем, что осталось от его отца. С другой стороны – Тэхён, которым Чонгук дорожит не меньше. Чон выглядит очень уставшим, и Тэхён уже не уверен, что у того красные глаза только лишь из-за долгой работы за компьютером. Ему немного не по себе от осознания того факта, что он беспокоится за Чонгука. Брюнет опирается на локоть, опускает голову и утыкается Киму в живот лицом, сжимая свободной рукой его талию. Их разделяет одеяло, но Тэхён чувствует, как тяжело Чонгук дышит, пытаясь привести себя в чувства. — Если с тобой что-то случится, пока меня не будет... — Чон сглатывает и делает вдох, не продолжая мысль. Тэхён не уверен в том, как именно он должен поступить в данной ситуации. Но искреннее принятие ведь в любом случае подразумевает в себе и помощь?.. Он протягивает руку и проводит ею по чоновым волосам, а тот неожиданно хватает его ладонь, крепко сжимая, до боли, но Тэхён молчит, чувствуя теплый поцелуй на своих пальцах. — Я не хочу любить тебя настолько сильно, — шепчет брюнет и направляет чужую ладонь своей, зарывая пальцы Кима в свои волосы. Чонгук чего-то ждет от Тэхёна, но тот неуверенно и медленно принимается перебирать его пряди. Какой ответ он хочет получить на своё признание? Его желание «не любить» ситуацию совсем не изменит. Правильно ли вообще то, что Тэхёну неприятно это слышать? — Я не хочу оставлять тебя, — снова тихо говорит Чон, а блондин замирает. Он ведь тоже совсем не хочет оставаться запертым в одиночестве на чёрт знает сколько дней. Чонгук может не вернуться. — Что будет, если ты не поедешь? — Ничего хорошего, — парень трется лбом об одеяло. — Что ты сделал с моими документами? Возможно, Чонгук догадывается, к чему ведет Тэхён, но почему он его не останавливает? — Очень хорошо спрятал. — Но они у тебя, — утверждает блондин, и Чон мычит. Тэхён не решается задать интересующий его вопрос, у него в голове их вообще уже сотни. Почему Чонгук ничего не объясняет? Почему он так спокойно отвечает? Он ждёт, пока Тэхён спросит самое главное? — Ты думал о том, чтобы взять меня с собой? — наконец выдыхает Ким. — Думал ли я о том, чтобы провести с тобой в Нью-Йорке время, показать тебе город, чужую страну? Да, уже примерно сотню раз, — Чонгук поднимает голову и чуть приподнимается, оказываясь с Тэхёном лицом к лицу. Он выглядит так, словно ждал этого вопроса, хотел, чтобы его задали. — Я хочу взять тебя с собой. Хочу показать тебе мир, но не хочу показывать миру тебя. Даже если получится арендовать самолёт, — Тэхён округляет глаза, пока Чонгук продолжает сбивчиво и быстро говорить, — будут другие люди, с которыми тебе придется контактировать. Ты не знаешь языка – это плюс, но ты умный, а в данной ситуации это всё-таки минус, так что... — Стоп! — Ким закашливается, отворачиваясь от Чонгука. Он вздыхает, прочищая горло, и ему больно говорить. — Когда ты узнал о том, что улетаешь? — Вчера днем. — У тебя ведь наверняка куча вариантов того, что делать со мной, да? — Чон кивает. — И один из них – взять меня с собой в Нью-Йорк. Распланированный вариант. — Сейчас ты попытаешься убедить меня сделать это, — хмурится Чонгук. — Ты думаешь, что я хочу воспользоваться ситуацией? — Я думаю, что ты достаточно умен как раз-таки для того, чтобы сделать вид, что не собираешься пользоваться этой ситуацией, — Чонгук недовольно смотрит на него, а Тэхён не знает, что на это ответить. Конечно, он может воспользоваться ситуацией, но какой в этом толк? Если Чонгук очень захочет вывезти его из страны, он сделает это. Ким Тэхён без документов будет просто никем, тем более в Америке. Если даже он попросит помощи, то как выкрадет свои документы у Чонгука? Где достанет деньги на обратную дорогу? Как он сделает это без знания идиотского английского языка? Чужой город, страна – то, к чему он совсем не готов, но это лучше, чем оставаться взаперти. — Я поеду с тобой. Я хочу поехать, если ты позволишь, и я не стану просить о помощи, просто буду слушаться тебя, если ты разрешишь мне кое-что сделать, — хрипит Ким, а Чонгук разглядывает его. — Ты обещал прислушиваться к моим просьбам, мы ведь... встречаемся? Чон замирает, о чём-то задумавшись, но затем коротко кивает. Тэхён видит, что он не воспринимает его слова всерьез, они оба понимают, что отношения в их случае и правда вещь очень сомнительная. — Подумай о моей просьбе, Чонгук, — просит блондин и выдает на одном дыхании: — Я хочу позвонить домой, — Чон тут же мотает головой, отстраняясь от Тэхёна, и что-то бормочет себе под нос. — Ты дал мне слово. — И я сказал: в пределах разумного. Ким хватает его за руку, не позволяя встать с постели, и Чонгук снова мотает головой, говоря тем самым, что тема закрыта. — Я не хочу, чтобы родители беспокоились обо мне. Я только скажу, что у меня всё нормально, ты ведь сам знаешь, что сейчас я не вру, — Чонгук смотрит на него, ничего не отвечая. — Ты сказал, что знаешь, когда я обманываю тебя, и ты знаешь, что я доверяю тебе. Ты готов на многое ради меня, если не на всё... Кроме моего контакта с другими людьми, конечно, я понимаю это, но с твоих собственных слов: мои родители обычные люди, которые любят меня. Мне нужен всего один звонок, я ведь не давал тебе поводов не доверять мне. Чон хмыкает: — Ты здесь не по своей воле – это веский повод не доверять тебе. — Но ты ведь хочешь взять меня с собой, значит, что хоть немного, но доверяешь мне. Ты позволил мне выйти из комнаты, и сейчас я здесь, а не там. — Я доверяю себе, — резко отвечает Чонгук, и Тэхён понятия не имеет, как уговорить его на один звонок. Он не хочет создавать проблемы своей семье. Его могут начать искать, это привлечет слишком много внимания и к нему самому. К Чонгуку. Единственное преступление, на которое сейчас способен этот парень – залечить Тэхёна до смерти. Блондин сжимает чужую руку, чувствуя, что он должен уговорить на это Чона, и выдыхает: — Прошу тебя. Пожалуйста, Чонгук. Тот долго молчит, разглядывая их руки, а затем начинает говорить тихо и спокойно: — Ты сказал, что не хочешь жалеть о своём решении, и я тоже не хочу жалеть о том, что может произойти. Один вопрос – один ответ, и я позволю тебе сделать это, но только при мне, — Тэхён неуверенно кивает, Чонгук выглядит немного раздраженным и напряженным. — Почему ты согласился? Тэхён ожидал подобный вопрос. Чонгук боится, что он мог согласиться на отношения, преследуя для себя выгоду, но... — Не ври мне. Я прощу тебе ложь в любой другой ситуации, но от твоего ответа сейчас очень многое зависит, — серьезно смотрит на него Чон. — Он может всё изменить. — Я часто думаю о том, чтобы сбежать, — спокойно, но немного боязно отвечает блондин, и Чонгук хмурится еще сильнее. — Я планировал сделать это однажды, но не сейчас, потому что, может быть, это и вовсе не понадобится. И я хочу, чтобы ты доверял мне не просто так, а потому что... — Тэхён рвано вздыхает, собираясь с мыслями. — У нас есть шанс на нормальные отношения, и если бы я знал о тебе чуть больше, если бы ты доверял мне, я бы тысячу раз подумал, прежде чем поступать необдуманно и оставлять тебя. Я не хочу, чтобы ты что-нибудь сделал с собой или со мной, если я сбегу, и я хочу знать о тебе хоть что-нибудь не из любопытства, а потому что... Иногда ты пугаешь меня, потому что я тебя совсем не знаю. В такие моменты я хочу выбраться из этого дома и никогда больше с тобой не встречаться, но большую часть времени я думаю о том, что ты... Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что это всё ни к чему не приведет, если так продолжится. — Ты боишься меня... потому что не знаешь обо мне ничего? — заторможенно спрашивает Чонгук, и Тэхён кивает. — Все мои знания о тебе сводятся к тому, что ты самый необычный и пугающий меня человек из всех, кого я когда-либо знал, — он молчит, а затем немного неловко добавляет: — Я не знаю, как должен вести себя с тобой. Кажется, Чонгук не ожидал подобного ответа, и Тэхён до сих пор не уверен в том, что тот ему верит. Но он старался говорить от чистого сердца. Он хочет получить всю ту искренность, которую ему обещали. — Твои родители думают, что ты продолжаешь учебу. Время от времени я переписываюсь с твоей матерью от твоего имени, — Ким удивленно смотрит на Чонгука, а тот, кажется, до сих пор пытается собраться с мыслями после его ответа. — А твои друзья думают, что ты вернулся домой в Тэгу. — Ладно, — немного растерянно отвечает Тэхён. — Но я все равно хочу поговорить с мамой. Чон кивает, явно думая о своём, и блондин укладывается на место, натягивая на себя одеяло. — Я не знаю, как рассказывать тебе какие-то вещи о себе, которые... — Ты ведь рассказал о своём отце. Чонгук усмехается: — Это было самым легким. — А что с твоей матерью? Она жива? — брюнет задумчиво кивает. — Ты видишься с ней? — Очень редко. — Ты немногословен, когда дело касается твоей семьи. Чон вздыхает, ложится лицом к Тэхёну и вскидывает брови. — Потому что это деликатная тема и мне не нравится говорить о моей семье. — В тебе много странностей, но большая часть из них безобидная, несмотря на то, что какие-то вещи в тебе меня очень раздражают, — пожимает плечами блондин. — Что именно тебе не нравится? Тэхён неловко морщится, закусывая губу, и сомневается в том, что ему стоит озвучивать все свои мысли, но Чонгук ждет. — Если говорить чисто гипотетически, то я бы хотел парня, а не заботливую мамочку тире психотерапевта. Блондин пытается сдерживать смех, наблюдая за чужой реакцией. За тем, как Чон сначала ужасается, потом просто удивляется и после этого неверяще мотает головой. — Мамочка-психотерапевт? Знаешь что? Я считаю, что слишком много откровений прозвучало за последние пять минут, я не был к такому готов. — Я не сказал, что это плохо. — Да, там была пометка, что тебя больше всего раздражает, — напоминает Чонгук и усмехается. — Ты ведь просто не понимаешь, что к чему. — И что к чему? — Подумай, почему ты считаешь меня таким чрезмерно заботливым, я ведь правильно понял определение мамочки? — Тэхён кивает. — И подумай о том, почему я так много разговариваю с тобой о твоих чувствах. — Ты пытаешься помочь. — Да, помочь тебе привыкнуть ко мне. — Да, мамочка-психотерапевт, я понимаю. Чонгук смеется, а затем внезапно переворачивается, нависая над Тэхёном, который напрягается и распахивает глаза от удивления. — Ты не понял, Тэхён, — Чон смотрит ему в глаза и едва заметно улыбается. Он лежит между его ног, опираясь на локоть, и говорит ровным голосом, пока блондин не шевелится. — Я помогаю тебе привыкнуть ко мне не в эмоциональном плане. Нет, это, конечно, тоже, но сейчас ты не готов к настоящим отношениям со мной, потому что дергаешься от моих прикосновений, но мы медленно к чему-то движемся. Больше тебе не кажется это смешным? Тэхён вспоминает обещание Чонгука не трогать его, пока он болен, и поэтому показательно устало вздыхает. — Что ты будешь делать, когда я совсем перестану бояться тебя? — он смотрит Чону в глаза, а тот снисходительно улыбается в ответ. — А что ты будешь делать, когда поймешь, что меня вовсе незачем бояться? — Чонгук наклоняется и трется носом о его шею, а затем касается нежной кожи губами, отчего у блондина учащается дыхание. — Твоё тело и твои чувства говорят мне: «да», но твой взгляд, сердце и душа всегда кричат: «нет», будет ли когда-нибудь иначе? — Тэхён молчит, чувствуя, как Чонгук неторопливо целует его снова. — Я покажу тебе Нью-Йорк. Может быть, Францию? В Норвегии тоже очень красиво, и в Швейцарии тебе должно понравиться, у них лучшие десерты, которые я когда-либо пробовал. Тэхён рассматривает потолок, чувствуя тепло чужого тела даже через одеяло. Он знает, что Чонгук хочет большего, чем поцелуи, он ждал этого... два года? Невероятно. — Меня увидят люди, — осторожно напоминает ему блондин. — Я не хочу, чтобы это стало проблемой. — Это станет проблемой. Старайся всегда, — он поднимает голову, серьезно глядя в ответ, — всегда находиться рядом. Не разговаривай ни с кем. Мы обсудим все детали, но это – главное. — Но раньше я ведь контактировал с людьми, а ты... наблюдал за мной. — До тех пор, пока ты не попал ко мне, я не думал, что ты нужен мне настолько. Чувство собственничества имеет свойство прогрессировать, это я осознал чуть позже. — Иногда ты говоришь как робот, — неловко улыбается блондин, пытаясь игнорировать это глупое чувство значимости для кого-то. В данной ситуации оно совсем не к месту, но менее приятно от этого не становится. — Сколько претензий за один вечер... — вздыхает Чонгук. — Есть еще что-нибудь, что ты хочешь мне сказать? — Да. — Я слушаю. Тэхён молчит, а затем смотрит Чонгуку в глаза, пока тот терпеливо ждет, разглядывая его лицо. Чонгук не плохой человек. Ему сложно справляться со своими эмоциями, он старается контролировать свою злость или раздражение и всегда с пониманием относится ко всему, что узнает от Тэхёна. Возможно, Чонгук был не прав в том, что он намного хуже него, Ким бы не смог постоянно относиться с таким пониманием к кому-либо, но он ведь и не любил никогда так сильно. Тэхён чувствует сладкое тепло, растекающееся под ребрами, и понимает, что, наверное, первый раз настолько искренне Чонгуку благодарен. Чон вскидывает брови, дожидаясь ответа. — Спасибо, — негромко говорит он, а Чонгук как-то растерянно смотрит в ответ. — Я знаю, что раз ты запер меня здесь, то несешь за меня ответственность, но тем не менее ты мог бы не делать всего того, что делаешь для меня. Ты какой-то новый вид преступников. Зло во имя добра. — Ты всё ещё считаешь меня преступником? — грустно улыбается парень. — Я не могу думать иначе, но я хочу попытаться, если ты сможешь начать доверять мне. У Тэхёна скручивает внутренности, когда Чонгук наклоняется к нему и целует в уголок рта, не требуя большего. Не требуя ничего – это дорогого стоит. — Я надеюсь, Нью-Йорк хоть немного изменит твоё отношение ко мне, — говорит он и поднимается с кровати, а блондин хмурится и разглядывает потолок. Разве его отношение к Чонгуку совсем не изменилось? Он только что искренне поблагодарил его, он стал более терпеливым к его присутствию, прикосновениям и к нему самому в целом. Тэхён разжимает кулаки и разминает пальцы, чувствуя, как покалывает ладони из-за того, что ногти впивались в кожу. В этот раз тело кричало: «нет», пока сам он пытался заставить говорить свою душу. Иначе быть может, Чонгук. Всё-таки Тэхён тоже надеется, что Нью-Йорк изменит хоть что-нибудь.

*****

Тэхён чувствует, что идет на поправку. Чонгук заставляет его больше есть, пить, продолжать принимать лекарства. Он работает только в спальне, а Ким уже может говорить, не испытывая боли. Лишь немного дискомфорта, но то вовсе не из-за болезни, а потому, что в Чонгуке что-то изменилось. Возможно, на него как-то повлияли слова о чрезмерной заботе и психотерапии, но как бы там ни было, он больше не лезет Тэхёну в душу со своими расспросами, перестал спрашивать не нужно ли ему что-нибудь, дав понять, что если Ким чего-то хочет, то может сам об этом попросить. Он по-прежнему заботливый, но... молчаливо заботливый, и это раздражало Тэхёна ровно до того момента, пока Чон не начал рассказывать о себе. Теперь Тэхён знает, что Чонгук не любитель сладостей и овощей, но ему нравятся швейцарские десерты и «рататуй». Его любимый цвет – серый, а лучшее время года по его мнению – самый пик осени, объяснил он это тем, что Финляндия осенью похожа на сказку, и он дал Тэхёну слово, что они обязательно там побывают. О встрече с родителями, друзьями или бывшими знакомыми речи быть не может. Чонгук обещал, что позволит позвонить ему домой в день их вылета, а Тэхёна каждый раз пробирала дрожь, когда он представлял себе их поездку. Как они пройдут регистрацию? Досмотр? Не натворит ли Чонгук глупостей? Доедут ли они хотя бы до аэропорта без лишних проблем? Почему он так стремится разлучить Тэхёна со всем его прошлым? С семьей, друзьями, со всеми, кто был у него «до». Чонгуку важно быть его единственным «после». Тэхён не покидал спальню Чона три дня, изредка проводя время в своей. Он не пытался сбежать, когда оставался в комнате один, несмотря на то, что знал – дверь не заперта. Если быть честным с самим собой, то у него и мысли подобной не возникало. Ему по-прежнему не доверяют, но дают чуть больше свободы или же её видимость, но это уже очень много по сравнению с тем, что было. В Чонгуке определенно что-то изменилось, а Тэхён, кажется... сдался? Он провел в своей комнате почти месяц, не покидая её ни разу. Теперь же он мог находиться в двух комнатах без чужих возражений. Если Чонгук уходил в душ на втором этаже, он всё-таки Тэхёна запирал, но Ким видел, что Чонгук борется с самим собой. Ему тяжело далось решение позволить Тэхёну жить в его спальне на время болезни – он не перестал бояться того, что тот попытается сбежать. Он проветривает комнату, когда блондин спит, но стоит тому проснуться, Чонгук закрывает и зашторивает окно, запирает дверь на ключ и ложится обратно в постель, пока Тэхён не начинает будить его. Чонгук мало спит. Он решает все вопросы с документами, и если ему нужно уехать, он снова запирает Кима в его комнате. Тэхён и не думает спорить. Чонгук делает это ради него – сопротивляется собственным страхам, борется со своим недоверием, пытаясь подарить чуть больше свободы. И, кажется, он понемногу свыкается с тем, что у Тэхёна появилось чуть больше свободного пространства. Ким понял, чего так боится Чонгук. Дело было вовсе не в его свободе, потому что если бы Чон был чуть более уверен в том, что сможет проследить за Тэхёном, то давно позволил бы гулять ему по дому без лишних разговоров. Проблема кроется в другом. Чонгуку не нравится слышать о незнакомых ему людях из уст Кима. Ему не нравятся люди. Он без труда слушает о родителях, друзьях, прежних отношениях, но если Тэхён упоминает незнакомых ему людей из прошлого, Чон напрягается, начиная расспрашивать всё от и до о каком-то человеке. Чонгук – собственник, и это не стало новостью. Чонгук – самый ревнивый человек, которого Тэхён когда-либо встречал, это немного удивило. Чон всегда показывал себя как человека, который может совладать со своими эмоциями, взять под контроль чувства, но когда речь заходит о незнакомых ему людях – он не до конца понимает, почему Тэхён может хорошо о ком-либо отзываться кроме тех, кого Чонгук уже знает и так. Он не показывает ревность в открытую, только смотрит на Кима, хмуря брови, когда слышит чье-то имя первый раз. Минсок никогда ни к кому не ревновал, он не беспокоился о том, что Тэхён может оставить его. Чонгук беспокоится обо всём, что касается его, и Ким нехотя испытывает благодарность за то, что, несмотря на чоново недовольство, тот не просит его помолчать и не затыкает, говоря о том, что ему неинтересно знать подробности его прошлого. Чонгук относится к нему с уважением, даже если какие-то вещи ему слышать неприятно. К тому же он не может удержаться от соблазна знать о Тэхёне каждую мелочь. — Знаешь, из всех твоих знакомых, которых я знаю, Чон Хосок по-прежнему является самым адекватным, — бурчит Чон после очередной истории Тэхёна о его друге со школы. — Ты ведь и Хосоку написал, что я вернулся в Тэгу? — блондин приподнимается, когда Чонгук встает с постели и кивает. — И что он ответил? — Начал предлагать помощь. — И что я ответил ему? — Поблагодарил и отказался, — Чон потягивается. — Ты был очень вежлив с ним, он, наверное, удивился. — Очень смешно, — улыбается Ким, и Чонгук смеется, сообщая, что завтра у них вылет, так что вечером они могут что-нибудь посмотреть. — И я смогу позвонить домой. — Да, — тут же хмурится брюнет, — и это тоже. Пожеланий на завтрак, как обычно, никаких? Он отпирает дверь, глядя на парня, и кивает сам себе, понимая, что спецзаказа не дождется. — Есть одно, — тормозит его Тэхён, и Чонгук окидывает его скептическим взглядом. — Ты никогда не просишь того, что пришлось бы мне по душе, так что что-то подсказывает мне, что это не касается завтрака. — Касается напрямую, — с важным видом отвечает Ким, а Чонгук молча ждет продолжения. — Я хочу помочь тебе его пр... — Не сегодня, — тут же перебивает он Тэхёна. — Какая разница когда? — Ты всё ещё болеешь. Тэхён немного удивляется такому ответу, он думал, что причиной снова станет желание Чонгука никуда его не выпускать. — Я могу просто посмотреть, как ты готовишь? — В доме холоднее, чем здесь. — Дай мне надеть что-нибудь теплое, — настаивает Ким, и Чонгук вздыхает, но Тэхён не дает ему сказать. — Можешь просто прицепить меня к чему-нибудь. Со стулом, например, очень неудобно бегать, если я вдруг решусь. Чон смеется и проверяет телефон, покусывая губы. Он просит немного подождать и уходит, больше ничего не говоря. Он позволит Тэхёну помочь ему приготовить завтрак? Он ушел за наручниками? Чонгук снова не запер дверь. Тэхён садится на самый край кровати, поджав ноги под себя, и ждет. Чего он ждет? Чонгук не стал запирать дверь и ушел. Далеко ли? Разозлится ли он, если Тэхён выйдет без разрешения? Блондин поднимается с места и берется за дверную ручку с бешено бьющимся сердцем. Чонгук разозлится, если он выйдет. Он ведь может подумать, что Тэхён собирался сбежать, но он просто хочет выйти из комнаты. Можно ли? Как Тэхён уже понял, кто-то там наверху забыл отсыпать ему инстинкта самосохранения. Он открывает дверь и натыкается на удивленный взгляд Чона. Брюнет держит в руках толстовку, молча наблюдая за тем, как Тэхён медленно закрывает дверь обратно. Зачем он это сделал? Блондин отходит от двери, и Чонгук заходит в спальню, окидывая парня взглядом с ног до головы. — Далеко собрался? — нарушает молчание Чон, и Тэхёна сковывает страх. Он не понимает почему. Он просто не хочет, чтобы Чонгук запер его в комнате. В одиночестве, наедине с тишиной, которая давит на него со всех сторон. — Я хотел выйти, — сглатывает блондин. — И почему не вышел? — Тэхён не знает, что ответить, поэтому коротко пожимает плечами. Чонгук протягивает ему толстовку и, кажется, не злится, но Ким не уверен ни в чем. — Я попросил немного подождать. — Я помню. Брюнет вздыхает: — Я запугал тебя? — Тэхён молчит, потому что не знает ответа на этот вопрос. — Я учусь доверять тебе, но ты самый нетерпеливый человек в моей жизни. — Ты самый терпеливый в моей. — Противоположности притягиваются и тому подобное. Надевай это. — Не такие уж мы и разные, — глухо звучит голос Кима, когда он натягивает через голову толстовку. — В чем мы, по-твоему, похожи? — как-то странно спрашивает Чонгук, и блондин фыркает. — Иногда мне кажется, что я такой же чокнутый, как и ты. — Приму за комплимент, — выгибает бровь Чон, а Тэхён поправляет кофту и запихивает руки в карманы. Она ему немного большевата. Или много. Разве Чонгук носит подобные вещи? — Я имею в виду то, что запутался, — объясняет блондин, и Чон открывает ему дверь, пропуская вперед. — Я уже не знаю, что правильно, а что – нет. Он осматривает стены и коридор так, как будто видит впервые, и Чонгук направляет его в сторону кухни, не отходя ни на шаг. — Старайся не думать о таких вещах. — Я не могу не думать о них, — Тэхён присаживается на барный стул за стойкой лицом к гостиной. Когда Чонгук позволил ему выйти из комнаты в первый раз, Тэхён мало чего запомнил, не считая библиотеки и комнаты отдыха, – это удивило его больше всего. Гостиная выполнена в бежевых, коричневых и черных оттенках, а кухня – в белых и серых тонах. Единственное, что заметил Тэхён при первой экскурсии, – ни одной фотографии. Ни одного растения, не считая искусственных цветов в некоторых комнатах. Дом выглядит так, словно в нём на самом деле никто не живет, всегда чисто и прибрано, ничего лишнего, все вещи на своих местах. — Правильного и неправильного не существует, есть только твоё отношение к чему-либо, — объясняет Чон, опираясь руками на столешницу. — К тому же всё познаётся в сравнении. Ты сам недавно сказал мне спасибо за то, что я делаю для тебя, этого всего могло бы и не быть. Тэхён согласно мычит, вытаскивает перечницу из подставки и ставит рядом с ней. Ему хочется нарушить установленный на кухне порядок. — Зачем ты сделал это? — спрашивает Чон. — А что, ты уже чувствуешь себя очень некомфортно? — блондин подпирает подбородок рукой, глядя на парня снизу вверх. — Ей место в подставке. — Кто это сказал? — Она для этого и предназначена. Тэхён серьезно смотрит на Чонгука, который молча смотрит на него в ответ. А затем блондин ровным голосом говорит: — Правильного и неправильного не существует, есть только твоё отношение к чему-либо. Чонгук фыркает и убирает перечницу на место. — Я плохо отношусь к беспорядку, ты уже должен был это понять. — А мне нравится, — невинно заявляет Тэхён. — А мне – нет. — И как же нам ужиться вместе в таком случае? — вскидывает он брови. — Молча, — парирует Чон. — Определись, Чонгук. То ты просишь меня больше с тобой разговаривать, то говоришь молчать. — Я не понимаю, — задумчиво хмурится брюнет. — Это на тебя свежий воздух так влияет или обстановка? — Или чувство свободы, например. Я хочу разрушить твой дом, — Чонгук замирает, и Тэхён понимает, что, кажется, перегнул палку. — Тебе не нравится? — Я не об этом, — объясняет блондин, и Чон сдвигает брови, наблюдая за ним. — Мне комфортно здесь, но это твой дом, поэтому я хотел бы устроить здесь хаос. — Чтобы позлить меня, — утверждает Чонгук и усмехается. — Не сказать, что я удивлен, это вполне в твоём стиле. Хочешь что-нибудь? Тэхён задумывается. Кажется, у Чонгука сегодня хорошее настроение и он совсем не злится. — Долго готовится та штука с персиками? — спрашивает блондин, а когда Чон отворачивается, чтобы взглянуть на время, он снова вытаскивает перечницу из подставки. — Нет, к тому же мы никуда не торопимся, — он переводит на Тэхёна недовольный взгляд. — Поставь на место. Блондин цыкает, но на место ничего не убирает. — Ничего, если на завтрак будет сладкое? — спрашивает он. — Тебя еще не тошнит от персиков? — Тэхён мотает головой. — Можно сделать с яблоками, но готовиться это будет дольше. — Чем персики отличаются от яблок? — Яблоки нужно пассеровать, прежде чем запекать, — объясняет брюнет, и Тэхён морщится. — Что с ними нужно делать? — Обжаривать, — продолжает терпеливо пояснять парень. — Жареные яблоки? — Чон кивает. — Это вообще нормально? — Это не я придумал, — пожимает плечами Чонгук. — Видимо, кому-то было очень скучно, раз он решил пожарить яблоки. Лучше персики. Чонгук достает из холодильника ингредиенты и отдает Киму персики. Он даёт ему нож и просит очистить те от кожуры и косточек, а Тэхён удивляется, когда видит готовое слоёное тесто, которое Чон достает из пачки. — Я думал, ты сам его готовишь. Ким закатывает рукава и принимается счищать кожуру, чувствуя, как по пальцам начинает течь сок, и встает, чтобы не запачкать кофту. — Знаешь, я, конечно, люблю тебя, но всё-таки не настолько, чтобы готовить слоёное тесто самостоятельно. — Это сложно? — спрашивает он и облизывает пальцы, наблюдая за тем, как Чонгук что-то отсчитывает на пластах. Он старается не обращать внимания на то, с какой легкостью Чон признается ему в своих чувствах. — Я не пробовал, но точно сложнее, чем обычное. Чонгук кидает быстрый взгляд на Тэхёна, возвращаясь к тесту, но тормозит и снова обращает всё свое внимание на блондина. Тэхён замирает. Он понятия не имеет, на что Чон так отреагировал, и спросить не может, потому что боится прожевать дольку персика. По рукам стекает сок, капая на столешницу, и брюнет говорит ровным голосом: — Положи нож. — М? — хмурится Тэхён, не понимая. Чонгук осознал, что дал ему нож? Как-то поздновато. — Пожалуйста, положи нож. Тэхён аккуратно кладет нож, стряхивает сок с рук, пережевывая фрукт, и Чонгук выглядит по-настоящему чем-то недовольным. Или довольным? Он слишком серьезный, чтобы можно было что-то сказать по его лицу. Чон внезапно сдавливает его щеки пальцами, притягивая к себе, и накрывает губы блондина своими, а тот распахивает глаза, когда Чонгук углубляет поцелуй. Он не может прикоснуться к Чону, потому что не хочет его пачкать, а по подбородку бежит сладкий сок, и брюнет слизывает его, позволяя Тэхёну глубоко вдохнуть. Он не ожидал. Снова. Чонгук чертовски непредсказуем. Он вдавливает Кима в столешницу, проскальзывая языком меж раскрытых губ, и кладет руку ему на затылок, раскатывая по их языкам сладкий вкус персика. Тэхён вдыхает через нос, и голова кружится от приторного аромата, а Чонгук отстраняется, облизывая губы. Он смотрит на Тэхёна с какой-то жадностью: его глаза блестят, грудь тяжело вздымается, а рука соскальзывает с затылка Кима на его талию. — Персики лучше яблок, — буднично говорит Чон. — Да, — в шоке выдыхает блондин. Он должен Чонгука оттолкнуть. Он должен? Тэхён никому ничего не должен. Он повинуется секундному порыву и сам впивается в губы Чона поцелуем. С болью, ненавистью, всем тем отвращением к самому себе. С жадностью и непреодолимым желанием что-то доказать. Себе, Чонгуку, им обоим. Может быть, наконец понять, почему он уже давно не испытывает ничего, кроме чувства собственной значимости. Чонгук относится к нему с трепетом, со всей той нежностью, которая топит его ледяную непоколебимость. Она просачивается даже в моменты злости, зализывает острые углы чонгуковой ярости, сглаживает, превращая в оружие против Тэхёна – понимание и принятие. Заботу, доброту, обожание. Любовь. Тэхёну больно не чувствовать ничего, кроме благодарности. Он боится, запутался, устал, хочет свободы от самого себя. Он обвивает шею Чона руками, не касаясь его липкими ладонями, и желудок скручивает в узел, когда Чонгук скользит пальцами по его животу, едва царапая кожу ногтями. Тэхён ненавидит его. Он вдыхает через нос, углубляет поцелуй, сплетая их языки, и ладони Чона мягко скользят через талию на спину, прижимая ближе к себе и обнимая. Тэхён благодарен ему. Возможно, больше, чем кому-либо в своей жизни. Чонгук – не герой, но он пытается быть для Тэхёна самым лучшим. Он жадный, эгоистичный собственник, был таковым и для Кима, однако же на самом деле Чонгук – всего лишь человек с самым печальным и теплым взглядом, который Тэхён когда-либо видел. Со своими страхами, ошибками прошлого, недостатками, странностями. Чонгук не особенный. Может быть, он и правда немного чокнутый, но Тэхён всё больше начинает сомневаться в адекватности всего остального мира. Он пережил столько трудностей в своей жизни, что может с уверенностью заявить: Чонгук – не одна из них. Его бы осудили. На Тэхёна бы презрительно посмотрели и плюнули бы ему вслед, если бы он отказался от чужой помощи в данной ситуации. Его тоже сочли бы сумасшедшим, ненормальным, чокнутым, потому что он всего лишь... хочет помочь человеку, который влюблен в него? Он хочет счастья и для себя. Неужели это – много? Чонгук не виноват в том, что не умеет любить, и если верить его словам, он вообще никогда никого не любил. Никого кроме. Тэхён его первый, единственный и последний. Ким сам разрывает поцелуй, тяжело дышит и крепче обнимает брюнета за шею, пряча лицо. Что-то в нем начинает давать сбой. Сердце или душа, что-то сказало «да» в этот раз. — Всё нормально? — мягко спрашивает Чон, поглаживая парня по спине. — Нет, — честно признается Тэхён и сглатывает ком в горле. Противный ком из сотни лезущих наружу слов, которые не должны быть сказаны Чонгуку. Кому угодно, лишь бы не ему, ради всего святого, что есть в этом мире. А ничего святого в этом сумасшедшем мире и нет. — Мне очень плохо, — тихо признаётся Тэхён. — Ты отдохнешь от этого места, — неспешно отвечает Чон. — Обещаю, тебе станет лучше. — Я хочу поговорить с мамой, — Чонгук молчит. — Наедине. — Тэхён... — Пожалуйста, — у него дрожит голос. — Мне надо поговорить с ней. Просто поговорить о кое-чем очень важном, я не стану рассказывать ей о тебе, — голос переходит на хриплый шепот. Так говорят умирающие. — Чонгук, прошу. Чон молча гладит его по спине, стараясь успокоить, и Тэхёну совсем немного становится легче. Он должен поговорить с кем-нибудь, а мать – единственный человек, которому Тэхён может доверить свою боль. — Сейчас? — негромко спрашивает Чон, и парень кивает в ответ, шмыгая носом. Слёз нет. Только привкус горечи на губах, ком из невысказанного в глотке и балласт противоречивых чувств, что не даёт сердцу выбраться из дебрей привычно неправильной симпатии к человеку, который, вроде как, эту симпатию уже заслуживает. Или не. Или не симпатию. Тэхён пленник своих собственных чувств, которых не может себе объяснить. Тэхён не понимает, почему он, попытавшись принять Чонгука искренне, после поцелуя всё равно чувствует себя так, словно его протащили голым через лужайку. Унижения больше, чем боли. Никакого облегчения от принятия своей симпатии он не испытывает, так что же он делает не так? Тэхёну не хочется бежать, он хочет запереться в своей комнате и услышать голос близкого ему человека, который точно сможет дать какой-нибудь совет. — Как я могу быть уверен в том, что ты позвонишь именно ей? — спрашивает Чон, отпуская парня и подталкивая к раковине, чтобы тот вымыл руки. — Можешь сам набрать её номер. — Сколько времени тебе потребуется? Тэхён задумывается, смывая сок с пальцев. — Я не знаю. Я давно не говорил с ней. — Десять минут? Пятнадцать? — Чонгук обеспокоенно наблюдает за ним. — Я понимаю, что ты нервничаешь, — он вытирает руки протянутым ему полотенцем и смотрит Чону в глаза. — Но я дал слово, что ничего не расскажу о тебе. Я не планирую обзванивать все свои контакты и просить о помощи, я просто хочу поговорить со своей матерью. — И если ты не сдержишь своё слово? — голос Чонгука внезапно звучит серьезно и ровно, как-то по-деловому. — В таком случае ты можешь оказаться в тюрьме, я полагаю. Я бы не хотел этого, ты сам знаешь. — Когда ты умолял отпустить тебя, то сказал, что не станешь звонить в полицию. — Я не стану, но моя мать, если что-либо узнает обо всей этой ситуации, – да, — просто объясняет Тэхён. — Она импульсивная женщина. Она затаскает тебя по судам в том случае, если тебя не посадят, а мой отец скорее всего убьет меня за то, что я создал им так много проблем. К тому же он не в курсе моих... отношений. Так что он убьет меня дважды. Закончится это всё тем, что ты останешься на свободе, потому что я не сомневаюсь в твоих связях, а мои родители спустят все деньги, которых у них нет, на какого-нибудь охренительно дорогого адвоката, так и не добившись справедливости. Ну и чего ты улыбаешься? — Звучит убедительно. — Поэтому ты такой счастливый? — Я просто рад, что ты не идиот, — признается Чон, но улыбка тут же исчезает, а взгляд становится холодным. — Если ты не сдержишь своё слово, Тэхён, я очень, очень сильно разочаруюсь в тебе. Кажется, Чонгук хотел сказать: «Очень сильно разочарую тебя». Тэхён не хочет испытывать на себе все прелести разочарования Чонгука, он не готов к его по-настоящему темной стороне. Та есть, в этом не сомневается ни один из них. — Я буду здесь, — медленно проговаривает Чон, доставая из кармана телефон и протягивая его Тэхёну. — Приготовлю завтрак. А ты позовешь меня сразу же, как закончишь. Никаких сообщений друзьям, один звонок миссис Ким. Я узнаю обо всех удаленных тобою операциях, будь то сообщение или что-нибудь еще, это понятно? — блондин кивает и хватает телефон, но Чонгук не отпускает мобильник, хмурясь. — Пойми, если понадобится, я увезу тебя отсюда. Кто бы ни узнал о том, что ты находишься в этом доме, он не успеет добраться до нас, мы будем уже очень далеко, потому что ближайший полицейский участок почти в часе езды. — Час?! — Тэхён распахивает глаза шире, а Чонгук выгибает бровь. — Ты думал, я в центре Сеула тебя поселил? С клиникой и полицией под боком? — Где мы находимся? — выдыхает блондин. Чонгук окидывает его недовольным взглядом, видимо, не решаясь доверить эту информацию, но всё равно отвечает: — Кёнджу. Мы за городом. Тэхён совсем не думал о том, где они сейчас. Он не помнит, сколько часов был без сознания, и Чонгук мог увезти его куда угодно. А то, что Чон работает удаленно, очень многое объясняет. Главный офис находится в Нью-Йорке, так что ему незачем жить в городе и ездить на работу каждый день. К тому же Чонгук не любит шум, а здесь всегда очень тихо – Тэхён не придал этому значения. — Кажется, я перехвалил тебя, — говорит Чон. — С ума сойти, — мотает блондин головой. — Мы так близко к Тэгу. — Я думаю, что лимит у тебя всё-таки должен быть, — хмурится Чон. — Двадцать минут, максимум – полчаса, пока я готовлю. Тэхён кивает. Он сомневается в том, что ему потребуется больше десяти минут. Чонгук идет с ним и проверяет окно в спальне, напоследок окидывает комнату взглядом, пока Тэхён устраивается на постели и ищет в списке контактов номер своей матери. — Ни слова обо мне, — напоминает Чон, и блондин кивает, прикладывая к уху телефон и слушая гудки. Чонгук закрывает за собой дверь, а у Тэхёна пульсирует в висках от волнения. Он давно не испытывал этого чувства и его немного мутит, когда на том конце звучит женский голос. Он ведь столько всего может рассказать. — И года не прошло! — ворчит женщина в трубку, а Тэхён не может сдержать глупой улыбки. — Я звонила тебе кучу раз, чего мне эти твои эсэмэски! Не можешь звонить хотя бы раз в неделю ради приличия? Когда ты приедешь домой? Руки чешутся влепить тебе подзатыльник. — Привет, мам, — тихо смеется парень. — Привет, мам? Совесть бы поимел, тебе не стыдно? Как учёба? — Всё нормально. — Нормально? Должно быть очень хорошо либо отлично, ты опять ни черта не делаешь? — тараторит женщина. — Когда ты приедешь? Тэхён вздыхает и сглатывает. Он может рассказать? В любом случае, куда бы не увез его Чонгук из Кёнджу, родители ведь будут знать, что произошло, его будут искать. Он создаст всем столько лишних проблем. Это было бы очень глупо с его стороны. — Сейчас я не могу приехать, у меня завал по учёбе, может быть, в следующем месяце, — он следит за тем, чтобы его голос не дрожал. Он обещал Чонгуку шанс. Он дал ему слово. — Как Минсок? — парень закусывает губу и жмурится. Он знал, что этого вопроса не избежать. — У вас всё хорошо или ты наконец-то нашел себе девушку? — Мы расстались. Женщина цыкает в трубку. — Я знала, что так будет. Лицо у него такое прямо неприятное, симпатичное, конечно, но не для тебя. Тэхён грустно усмехается: — Что значит не для меня? — Он мне никогда не нравился, я чувствовала, что он не твой человек. — Ты говорила, что он хороший человек, — напоминает ей Тэхён. В голове всплывают сотни разговоров с матерью, когда он приезжал в Тэгу. За обедом они часто обсуждали их с Минсоком отношения. Всё то, о чем Тэхён мог ей рассказать. — Я говорила это, чтобы ты не расстраивался. Те, у кого есть деньги, — хмыкает женщина, — все они одинаковые, так что не вздумай унижаться перед ним и помни, что сколько бы мы с тобой ни ссорились, никто не будет любить тебя сильнее, чем я. Тэхён кидает взгляд на дверь. Бывает ли такое? — А если кто-то всё-таки будет любить меня сильнее, чем ты? — почему-то у него сбивается дыхание. — Ты опять себе кого-то нашел? — высоким голосом спрашивает она. — Его я тоже не увижу? Хоть одного мужика притащил бы в дом. Он симпатичный? Тэхён часто моргает. Он не подумал о том, что ему могут начать задавать вопросы о Чонгуке. Он дал слово не говорить о нем ничего, но это ведь... безобидная вещь. — Да, — выдыхает парень. — Что да? Лучше бы ты остался в Тэгу, я бы сама тебе кого-нибудь нашла, а то тянет тебя на всяких по уши влюбленных, которых хватает на неделю. — Я встречался с Минсоком два года, — напоминает ей Тэхён, но та его уже не слушает. — У нас сосед симпатичный, его я хотя бы знаю, — ударилась в рассказ женщина, и Тэхён снова не может сдержать улыбки. — Редко его вижу, воспитанный молодой человек. — Мам. — Никогда не видела его с кем-то, а он тебя, кстати, знает. Вы с ним учитесь вместе, как его там... — Мам! — требовательней зовет её Тэхён. Он смотрит на телефон: прошло уже десять минут от отведенного времени, а у него еще столько вопросов. — Отец знает, как его зовут, они обсуждали его машину как-то раз, — задумчиво говорит она. — То ли Чхве... Нет, это вообще сын нашей соседки, ему шесть. Такой умный мальчик растет! А этого... Чонгук... Чонгук! Знаешь его? — Тэхён замирает, а с лица спадает улыбка. — Говорил, что у вас есть общие предметы и вы иногда пересекаетесь. Он мне сказал, что вы ходите вместе на латынь, а я и понятия не имела, что ты учишь её... Ты же учишь её? Но за каким чертом тебе вообще эта латынь? — Что ты сказала? — переспрашивает он. — Чем ты там занимаешься? Всё опять прослушал? Я говорю, сосед у нас симпатичный, но, может, у него подружка какая есть, хотя ни с кем его не... — Нет, — перебивает её парень. — Чонгук? — Чонгук, Чонгук. Представляешь, живет в нашем доме. Знаешь такого? — тараторит она. — Спрашивал про тебя, я и подумала, может, он из этих. Как ты. Тэхён знал, что Чонгук следил за ним. Знал. Но о том, что его собственные родители знают человека, который держал его запертым в комнате почти целый месяц... Невероятно. Так он боялся не того, что Тэхён позвонит в полицию, а того, что он может упомянуть его имя в разговоре с матерью? Блондин вздыхает. Его немного злит эта ситуация. — Что он спрашивал обо мне? — Интересовался, как дела у моего сына, а я ему говорю: мне бы тоже хотелось знать, как дела у моего сына, знаешь ли, дорогой. Говорил, что видел тебя в университете, но ты вечно в каких-то делах, — вздыхает женщина. — А я ему говорю: Тэхён-то? В делах? Не смеши меня. Родной матери позвонить не может. — Когда это было? — хмурится Ким. — Да вон недавно, может, неделю назад. А что он делал в Тэгу? У вас был какой-то перерыв? Тэхён бы очень хотел знать, что Чонгук делал в Тэгу неделю назад. — Нет, скорее всего он отпрашивался, — задумчиво говорит он, пытаясь вспомнить, когда Чон последний раз надолго уезжал. — И ты не можешь отпроситься, чтобы съездить домой? И кого я... — Мам, что делать, если в тебя влюбился человек, которого ты не любишь? — снова перебивает её Тэхён. Он не хочет разбираться с тем, что Чонгук делал в Тэгу, спросит об этом чуть позже у него лично. Тэхён в первую очередь хочет разобраться в самом себе. — С чего ты вообще взял, что тебя кто-то там любит? Ты хорошо подумал? Или опять, как этот, на две недели... — Два года, а не две недели. И я уверен в том, что меня любят, — тихо говорит он, надеясь, что Чонгук не станет подслушивать. Почему-то злость отступает, а на её место приходит приятное чувство тепла в груди, смешанное с легким волнением. Он первый раз сказал об этом вслух. Чонгук действительно очень сильно любит его. Он доказывает это каждый день – его поступки, слова, все его признания кричат об этом, он учится любить Тэхёна так, как тот этого хочет. — Ну тогда ты дурак, что ли? — громко спрашивает женщина, а дверь в спальню открывается, и Чон показывает пальцем на время. — Что делать, что делать... Это девушка? — с надеждой в голосе спрашивает она, а Тэхён смотрит на Чонгука, который спокойно наблюдает за ним в ответ и скрещивает руки на груди. — Нет, не она. Он слышит тяжелый вздох в трубке, а затем усталый голос. Он знает, что на том конце ему тепло улыбаются. — Ты не найдешь человека, который будет готов любить тебя до конца жизни, так что выбирай с умом. Как я тебя учила? Но ведь Чонгук точно будет любить его до конца жизни, он сказал об этом уже примерно тысячу раз. — Сначала думай, потом делай, — в один голос с ней говорит Тэхён, а Чонгук усмехается и согласно кивает. — Но знаешь, что я скажу тебе? Много думать иногда тоже вредно, — она весело хмыкает. — Да если б я думала, я бы не вышла замуж за твоего отца и ты бы не появился, но я люблю вас обоих, бездари. Все мы ошибаемся, это нормально, главное – научиться не жалеть о своих поступках. Я не жалею ни о чем, хотя мне, конечно, всё до смерти осточертело, — вздыхает она, — но я счастлива, потому что... Да почему нет?! Пускай Ынхо говорит за моей спиной гадости о моей семье, потому что твой отец – алкоголик, и для нее это, видите ли, неправильно. Никто не помешает мне пойти и рассказать ей о том, что у её мужа любовница страшна, как смерть. Твой отец пускай и алкаш, зато верный алкаш. Тэхён смеется и отводит взгляд. Ему тоже всё осточертело, он так же устал жалеть о своих поступках. Будет ли он каждый раз чувствовать себя виноватым после поцелуя с человеком, для которого значит очень и очень многое? Он постарается меньше думать, чтобы попытаться по-настоящему наладить с Чоном отношения, потому что... Да почему нет? Он сделает это, потому что хочет нормальных отношений. Кто посмеет помешать ему построить что-то с Чонгуком? Тэхёну всегда мешал только он сам. — Спасибо, мам. — Но ты всё равно хорошо подумай, — серьезно говорит она. — Пьющие мужики – не те, кого стоит добиваться. — Я уже подумал, — легко отвечает парень. — И до чего додумался? Тэхён чувствует аромат сладких персиков и корицы и облизывает губы. Чувство вины сменилось чем-то лёгким, тем, что вполне могло бы вдохновить его на что-то. Он чувствует себя более уверенным в своих желаниях. — Ни до чего хорошего, конечно же, — вздыхает он, слыша смех на другом конце. — Это точно мой сын. Звони мне чаще, чем раз в месяц, иначе я сама приеду и тебе не поздоровится, — обещает она. Чонгук присаживается на постель и протягивает руку, когда Тэхён, попрощавшись, сбрасывает звонок. Он отдает телефон Чону, и тот вертит его в руке. — Как поболтали? — Знаешь, — облегченно вздыхает блондин. — Я тут узнал, что учусь в одном университете с каким-то Чонгуком, — хмурится он, а Чон усмехается. — Серьезно? Не знаю таких. — Он не так давно был в Тэгу и спрашивал обо мне у моих родителей, — вскидывает брови Тэхён. — Может, этот Чонгук волнуется за тебя. — У него квартира в том доме, где они живут. Моя мать хорошо о нём отзывается. — Да? — улыбается Чон. — Она не уверена в том, что у него никого нет, — с наигранной досадой говорит блондин, а Чонгук цыкает ему в тон. — Да, обидно. Вдруг у него уже есть кто-то, в кого он влюблен? — Думаешь? Брюнет пожимает плечами. — Моё чутье подсказывает мне, что он занят. А ты что думаешь? — Я? — удивляется Тэхён. — Я знаю о нем только со слов матери: воспитанный молодой человек. — Уже неплохо. — Что ты делал в Тэгу? — уже серьезно спрашивает парень. — Был по делам, решил заехать поздороваться, — легко отвечает Чон. — И как долго ты уже с ними «здороваешься»? — Чуть больше года. — Невероятно, — мотает Тэхён головой. Он не злится. Немного удивлен, но не злится, потому что ему стало намного легче после этого разговора. — Я не знакомился с ними специально. Твоя мать очень приветливая женщина, я не смог пройти мимо. Она, собственно, не оставила мне выбора, когда узнала о новом соседе, — Тэхён хмыкает. Это и правда очень похоже на неё. — Тебе стало лучше? Он кивает. — Но я всё еще не могу поверить в то, что у тебя квартира в том же доме, где живут мои родители. Тэхён не жалеет о том, что не стал ни о чем рассказывать. Поведение Чонгука резко изменилось, и Ким почти не чувствует давления с его стороны. Он не ощущает себя пленником, запертым в четырех стенах. У него есть голос, право выбора, к нему прислушиваются, позволяют намного, намного больше, чем раньше. Они и правда к чему-то движутся, это чувствуется. — Я продам ту квартиру, — серьезно говорит Чонгук и вертит телефон в руках, кажется, чувствуя себя немного неуверенно. — Ты не расскажешь, о чем вы говорили? — Кажется, я обманул тебя, — вздыхает Тэхён, но Чон спокойно смотрит на него. — Мне пришлось кое-что рассказать о тебе. — Ты бы и так не удержался. — И ты не переживаешь из-за этого? — Чон молчит. — Точнее, ты не будешь злиться? — Она помогла тебе? — Тэхён кивает. — В таком случае я не вижу причин для злости. Я попробовал поверить тебе на слово, и если сегодня не нагрянет полиция, значит, твоё слово чего-то да стоит. — Сейчас оно не значит для тебя ничего? — Для меня оно значит всё и даже больше, — Чон смотрит ему в глаза. — Значит ли оно что-нибудь для тебя? — Я ничего не сказал ей, — искренне говорит блондин. — И она просила звонить чаще, чем раз в месяц, иначе приедет лично, и мне не поздоровится. — Я не сомневаюсь в ней, — смеется Чонгук. — Когда мы обсудим правила? — Тэхён замечает резкую смену настроения Чона, тот становится серьезным и хмурым. Он молча вертит телефон в руках, и блондин зачем-то спрашивает: — Ты не хочешь брать меня с собой? Он ведь знает, что Чонгук хочет. — Хочу, — тут же отвечает парень. — Я очень хочу взять тебя с собой, так что сделаю это. Просто ты должен понимать, что... — он вздыхает и трет глаза. Тэхён прекрасно всё понимает. Чонгук очень долго никуда его не выпускал, он привык, что Ким сидит взаперти под его надзором. Привык заботиться, знать, что тот не сможет сбежать. Его успокаивает то, что Тэхён действительно почти не знает языка, к тому же ему будет некомфортно рядом с чужими людьми. Ему будет нужен Чонгук. Он протягивает руку и кладет ладонь на чонову, а тот разворачивает свою, крепко сплетая их пальцы – это не ощущается как-то неправильно, Тэхёну наполовину всё равно, а наполовину... Он пока не понимает. Чон очень сильно нервничает, таким обеспокоенным Тэхён не видел его ни разу. — Я обещаю попытаться не создавать проблем. Просто говори мне, что я должен делать. — Просто всегда оставайся рядом со мной, — хрипит Чонгук, крепче сжимая его руку. Тэхён понимает, что для Чона за этими словами кроется нечто большее, чем просто просьба слушать его на протяжении всей поездки. Ким видит, уже на интуитивном уровне чувствует, понимает, что Чонгуку это очень важно, он слишком много времени провел с ним для того, чтобы не понять. — Обещаю, Чонгук, — кивает он. Единственный оставшийся у Тэхёна вопрос: «Почему для него так важно сделать вид, что за этим обещанием не скрывается нечто большее?»‎. Он не хочет признаваться себе в том, что, кажется, уже и так знает ответ.