Делириум

Чонгук открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Будильник тихо пищит, неприятно, но терпимо, хотя уже порядком надоело просыпаться каждое утро ни свет ни заря. Но всё ради Тэхёна. Тэхён. Чон подрывается на постели, окидывает взглядом комнату – никого, постель со стороны Кима смята, холодная. Нет, нет, нет. Пять часов утра, куда он мог деться? Парень впопыхах накидывает футболку, натягивает штаны, пытаясь справиться с накатывающей паникой. Успокоиться. Нужно успокоиться. В спальне Кима нет, в его собственной комнате – тоже, и у Чонгука сердце в пятки уходит, когда дверь ванной открывается, а блондин смотрит на него удивленным взглядом. — Пять часов утра, — хрипит Чон, проводя рукой по лицу. — Какого чёрта, Тэхён... Парень поджимает губы, видимо, пытаясь сдерживаться, но он явно хочет рассмеяться или отпустить колкую шутку. Ему весело, потому что Чонгук и правда очень испугался, но он и так мало спал все эти дни, постоянно нервничал, пытаясь решить все вопросы с документами и вывозом Кима из страны. Не вывозом. Их путешествием – такая формулировка Чону больше по душе. Он распланировал их поездку от и до: билеты в первый класс, который, к чоновому сожалению, не удалось выкупить целиком, потому что их места были забронированы слишком поздно, досмотр. Он узнал, не висят ли на Тэхёне какие-нибудь штрафы. Чон всё проверил, чтобы не возникло никаких проблем. За домом будут присматривать, а до аэропорта они доберутся на его машине, которую позже отгонят обратно. В голове часто всплывала фраза Кима о том, что всё в этом мире решают деньги, но Чонгук по-прежнему с этой мыслью не согласен. Никакие деньги не помогут ему привязать Тэхёна к себе. Никакие миллионы не помогут его в себя влюбить. Весь вчерашний день они обсуждали выдвинутые Чоном правила: никаких разговоров с другими людьми, по возможности зрительный и абсолютно точно любой физический контакт также под запретом. Тэхён только кивал и изредка задавал вопросы по типу: «Что, если?». Что, если кто-нибудь сам прикоснется к нему? Чонгук объяснил, что устраивать публичную казнь не собирается, он просто проследит за тем, чтобы никто не нарушал их личное пространство. Досмотр не считается. Что, если кто-нибудь решит познакомиться? Не решит. Никто не знакомится в аэропорту. Чонгук провел много часов в аэропортах разных городов, стран, чтобы с уверенностью заявить – людям плевать друг на друга, любой продолжит молча заниматься своими делами, даже если увидит, что ты никуда не торопишься. На вопрос: «Как часто ты сам хотел с кем-либо познакомиться в аэропорту?» Чон не ожидал получить ответ: «Я никогда не летал». Он терпеливо объяснил, что, конечно, бывали такие случаи, когда чрезмерно болтливые индивидуумы не отставали до самой посадки. С Тэхёном такого не произойдет, и если он всегда будет находиться рядом с Чоном, то они доберутся до Нью-Йорка без лишних проблем. Он думал над тем, чтобы попросить Кима вести себя естественно, но не стал. Тэхён всё понимает. И он виновато улыбается, вытирает мокрые волосы полотенцем, наблюдая за напуганным Чонгуком. Конечно, он испугался. Стоило только проснуться и не обнаружить Кима рядом, как он уже привык, первая мысль: «Сбежал». Только потом приходит осознание – куда бы он сбежал без ключей? Куда бы он сбежал, дав Чону слово? Далеко бы. Чонгуку сложно начать ему доверять настолько, чтобы позволить бодрствовать, пока сам он крепко спит. — Я не мог уснуть, — признается блондин. — Лучше поспать в самолёте, я думаю. Мне стоило оставить тебе записку? — невинно спрашивает он. Издевается. — За последние три-четыре дня в сумме я спал часов семь, так что не шути с такими вещами, — серьезно говорит Чон. — Я сейчас очень плохо понимаю шутки. Тэхён ничего не отвечает, а Чонгук замечает, как сильно у блондина отросли волосы. В Нью-Йорке он сводит его в салон. Хотя, наверное, будет лучше вызвать парикмахера в номер. Чонгук всегда останавливается в одном и том же отеле, так что проблем с заселением никаких не возникнет, учитывая то, что номер забронирован заранее. Но оставлять Кима там на весь день одного... Тэхён не знает языка, станет ли это проблемой? Он не должен выходить из номера, потому что иначе не попадет обратно, пока Чонгук не вернется в отель, настолько ли он безрассудный? Господи, ну почему он такой? Тот Тэхён, которого знает Чонгук, на самом деле просто максимально безрассудный.

*****

Чон проверяет время, оставляя чемодан у входной двери, пока блондин наблюдает за ним из кухни, попивая чай, приготовленный Чонгуком. Аппетита нет, а волнение, пробирающее до костей, практически невозможно контролировать, стоит только вспомнить о том, что Тэхён выйдет из этого дома. Он выйдет из дома, сядет в машину, позже в аэропорту пройдет досмотр, регистрацию и сядет в самолёт. Всё будет нормально. Волноваться не о чем. Не о чем... Тэхён ведь часто бывал на улице, встречался с друзьями, посещал кафе, университет, что может пойти не так? Чонгук запускает пальцы в волосы. Да что угодно может пойти не так, он не сможет контролировать Тэхёна на людях. Он боится того, что парень может выкинуть. Вдруг тот вспомнит, что это такое – когда нет никакого контроля, когда только ты решаешь, что тебе можно, а что нельзя. Сможет ли Чонгук в таком случае держать себя в руках? Он обещал себе, что не станет злиться. Чонгук хорош в обещаниях. Но он, по его собственному мнению, довольно-таки плох почти во всём том, что касается выходок Кима. — Ты нервничаешь, — слышит Чон спокойный голос и хмурится. — По-твоему, не должен? — Я думаю, мы справимся. Чонгук присаживается напротив парня, а тот двигает к нему чашку чая. — Что тебе сказала миссис Ким, что ты стал таким спокойным? — его долго мучил этот вопрос. — Сказала, что мой отец – алкоголик, а я – бездарь, — брюнет смеется и чуть ли не давится чаем. — И пьющие парни – это не те, кого стоит добиваться. — Эта информация тебя настолько умиротворяет? — Она сказала, что счастлива, — задумчиво говорит Тэхён. — Вау, — усмехается Чон. — Как она может быть счастлива, если её матрас из поролона, а не из денег? — Деньги не решат всех проблем, — тихо звучит в ответ. — Прости? У меня начались слуховые галлюцинации из-за недосыпа или ты только что сказал, что деньги не решат всех проблем? Тэхён вместо ответа улыбается. Чонгук вспоминает их первую встречу на обочине дороги. Парень дрожал от холода, страха, он не знал, что делать после того, что с ним произошло, и, очнувшись в незнакомом месте, будучи прикованным к кровати, он так боялся. Он умолял его отпустить. Кричал, закрывался от Чона, пытался оказаться подальше. Сейчас они делят одну постель. Тэхён чувствует себя расслабленным, отпивая чай, а через пару часов они будут лететь в Нью-Йорк. Тэхёну не может не понравиться другая страна, он обожает чужую культуру. Чонгуку далеко не всё пришлось по душе во всех тех странах, в которых он побывал, но Ким, он уверен, в любой сможет найти что-нибудь удивительное. Ему это свойственно – находить хорошее даже в самом безнадежном. Чонгуку становится немного легче. Он много думал о словах Тэхёна, когда тот сказал, что не знает, как ему стоит себя вести. К тому же необычный и пугающий – не то, чего Чон добивался. — Ты часто оказываешься прав, — блондин пожимает плечами. — Я бы сказал, что ты прав всегда. — Я тоже могу ошибаться. — Да, но ты стараешься... исправить свои ошибки, загладить вину, если она есть, и у тебя точно есть совесть. — А у тебя нет? — вскидывает брови Чон. — Есть, но... — парень морщится. — Знаешь, я бы вряд ли стал меняться ради кого-то. — Но ты меняешься. Чонгука устраивает то, что Тэхён готов меняться хотя бы ради самого себя. — Это ведь происходит неосознанно, я почти ничего не замечаю. — Привести пример? — спрашивает Чонгук, и Ким кивает. — Вспомни первый день, когда ты попал ко мне, — Тэхён хмурится, он всё прекрасно помнит. — Тебе не понравится мой вопрос, но ответь честно ради самого себя. Ты до сих пор считаешь, что Минсок неплохой человек? — Нельзя было выбрать другой пример? — фыркает блондин. Вопрос этот явно риторический, и парень задумывается, царапая ногтем столешницу. — Я спрашиваю это не для того, чтобы потешить своё самолюбие. Просто ответь: да или нет? — Он не самый плохой человек, — отвечает Ким. — Это я уже слышал. Но? — Я не понимаю, что ты ещё хочешь услышать. — Ты считаешь, что все его пожертвования оправдывают его поступки? — смотрит на него Чон и вскидывает брови. — Нет. — Ты бы согласился вернуться к нему сейчас, если бы он продолжил оплачивать твоё обучение? Тэхён часто моргает, растерянно глядя на Чона. — Нет, не согласился бы. — Вот тебе и пример: ещё месяц назад ты был готов вернуться к нему при первой же возможности, но сейчас ты понимаешь разницу. Он помогал тебе, да, можно сказать, делал хорошие вещи, но при этом он вёл себя как самый настоящий ублюдок. Я сделал плохую вещь, но уважаю твоё мнение, личное пространство и так далее, — Чон задумывается. — Как ты там сказал? Зло во имя добра? Очень подходящее определение. Но скажи ещё кое-что, почему ты не согласился бы? — Ты сам сказал, что я понял разницу. — Это одна из причин, — кивает Чонгук. — Но она не самая главная. Тэхён закусывает губу, наверняка пытаясь найти ответ на вопрос: «Почему?». — Я не знаю, — говорит он. — Я просто не хочу этого делать. — Почему-то же ты не хочешь этого, — Ким тяжело вздыхает, недовольно глядя в ответ. — Тебе не нравится этот разговор, но это отличный пример твоих изменений. — Ты лучше меня знаешь, почему я не хочу. Наверняка это что-то сложное где-то там, очень глубоко внутри меня, — машет он рукой, а Чонгук смеется. — Ты просто научился себя уважать. Сейчас ты практически не задумывался об ответах на мои вопросы, а раньше тебе и суток было бы мало для этого. — При чём здесь уважение и скорость моих ответов? — возмущенно спрашивает Ким. — Как у тебя вообще получается связать подобные вещи? — Уважение включает в себя уверенность. Ты всё для себя решил и осознаешь тот факт, что заслуживаешь хорошего отношения. — Вообще-то, я и раньше этого хотел, — блондин выгибает бровь. — Просто хотеть и что-то чётко для себя решить – это не одно и то же, ты ведь понимаешь. — Ну, теперь-то, — хмыкает Тэхён. — Конечно, понимаю. — Тебя раздражают мои поучительные речи, я в курсе. — Нет, — серьезно смотрит на него Ким. — Они не раздражают меня, просто... Не приводи таких примеров, я не хочу портить себе настроение. — Это горькая правда, — пожимает плечами парень. — Знаешь, твоя еда никогда не бывает невкусной, а тем более горькой, так что сделай что-нибудь подобное и с правдой, ты ведь способный. — Только ты можешь сравнивать кулинарию и философию, — Чон проверяет время и снова начинает нервничать. — Нам пора ехать. Он встаёт из-за стола, мысленно вычёркивая пункты в голове: вещи, документы, всё собрано, комната Тэхёна спрятана от чужих глаз. Чонгук понятия не имеет, на сколько дней они уезжают, так что всё необходимое можно будет купить в Нью-Йорке. — Давай начнем нервничать, когда появятся проблемы, — предлагает Ким, останавливаясь рядом с чемоданом у двери. Чонгук знает, что скрывать свою нервозность он не умеет, но Тэхён прав. Чон окидывает его взглядом и тяжело вздыхает. — Ты дал мне слово, — напоминает он Киму, и тот кивает в ответ. — Если честно, больше всего меня успокаивает то, что с самолета невозможно сбежать. — Я мог бы попытаться, — с важным видом говорит Тэхён, а Чон усмехается. — Но, знаешь ли, меня не каждый день похищают, а потом берут с собой в Америку, так что я, пожалуй, воздержусь, а на обратном пути посмотрим. Чонгук рассматривает парня, отмечая, что тот не выглядит уставшим. Тэхён почти окончательно выздоровел, и с тех пор, как Чон позволил ему выйти из своей комнаты, он стал более... ярким. Он чаще улыбается, меньше ворчит, все истерики сошли на нет, Тэхён стал мягче. Притягательнее. Он выглядит слишком хорошо для того, чтобы Чонгук не переживал об их поездке. Глупо думать, что кто-то сможет его увести, но мысль эта настолько неприятная и едкая, что Чон непроизвольно хмурится, протягивая руку и касаясь костяшками щеки блондина. Тот не вздрагивает, не напрягается и не спешит быстрее избавиться от его прикосновения, просто молча наблюдает за Чонгуком с нейтральным выражением лица. Тэхён непозволительно красив. Когда улыбается, морщится, обижается, принимая насупленный вид. Чонгуку с каждым днем всё сложнее и сложнее говорить ему «нет», особенно когда Тэхён слушается его. Блондин использует запрещенный приём и чуть наклоняет голову, чтобы потереться о руку Чона. Тэхён жесток ровно настолько же, насколько красив. Он режет без ножа одним своим понимающим взглядом, зная, что Чонгуку это нужно. Он осознает, что тот очень хочет ему верить. Чон неспешно притягивает парня к себе, давая понять, чего хочет, а когда Тэхён не отталкивает и подается навстречу, то мягко касается его губ своими и сразу же чуть отстраняется, чтобы выдохнуть: — Ты знаешь, что я люблю тебя. Надеюсь, хотя бы эта правда не кажется тебе горькой. — Она как очень питательный завтрак, — в губы говорит ему Ким. — Ты не любишь питательные завтраки, — он смотрит парню в глаза. Непривычно, что Тэхён настолько расслабленный рядом с ним. Что-то в нём вчера сломалось, когда он ответил на поцелуй – с болезненной нежностью, одновременно с каким-то безумным желанием. Но только вот желанием чего? Чонгук так и не понял, но осознал одно: Тэхён меняется ради него. Он не понимал, что правильно, а что – нет, его чувства смешались, и теперь он раскладывает всё по полочкам. Пытается отделить симпатию от уже поблекшей неприязни. Ему всегда было дорого даже то, что и гроша не стоит, но Чон не торопит его и даёт время привыкнуть к чему-то новому. Тэхён готов для этого самого нового, это видно по одному его взгляду и нескованным движениям, он что-то чётко для себя решил, и Чонгук надеется, что позже Ким не пожалеет об этом. — Скажу по-другому, — Тэхён закусывает губу. — Как тот завтрак, когда у тебя очень хорошее настроение. Чонгук задумывается, а когда до него доходит, то держать себя в руках становится еще сложнее. Тэхён только что сказал, что признания Чонгука для него... сладкие? От осознания тянет в паху, что сейчас очень не вовремя. — Ты напрашиваешься, а у нас не так уж много времени, — брюнет хмурит брови. — Тогда, наверное, тебе стоит поторопиться, — звучит в ответ. Откуда столько смелости? Чонгук коротко целует Кима в губы и отстраняется, пытаясь сдержать улыбку, потому что Тэхён хлопает глазами и не понимает, что только что произошло. Брюнет протягивает ему куртку и достает ключи от дома. — Я поторопился, как ты и посоветовал, — будничным тоном отвечает Чон. — Думаю, мы можем идти, если, конечно, ты не хочешь, чтобы я поторопился снова, но чуть помедленней. Тэхён отводит взгляд и забирает куртку. Сейчас он наверняка хотел бы этого поцелуя, но ни себе, ни тем более Чону не признается в этом. Ему намного проще, когда инициатива исходит от Чонгука, потому что так не приходится искать себе оправданий. Чонгук поворачивает ключ в замке и чувствует, как Тэхён касается его предплечья. Что ж, взять Кима с собой в Нью-Йорк – одна из самых безрассудных идей за последний месяц. К сожалению, она действительно одна из, потому что Чонгук понял одну простую для себя вещь – ему нравится баловать и приятно удивлять Тэхёна. Он сомневается, что однажды это хорошо закончится, к тому же их отношениям нужно время. Им нужны испытания и парочка бытовых ссор, но не сейчас, конечно же. Сейчас Чонгук не отказался бы послать этот Нью-Йорк куда подальше, закрыть глаза на все проблемы, взять Кима и запереться с ним в спальне навсегда. В тепле, комфорте, без лишней нервотрёпки болтать с ним до утра, делиться прошлым, обнимать, сладко целовать. Горячо любить. — Мы не опоздаем? — вырывает его из мыслей Тэхён. — У нас есть ещё одно дело, прежде чем мы уедем. — Что за дело? Чонгук понимает, что Тэхён боится, будто он сейчас передумает. В его руке ключ, остался один оборот, и они выйдут на улицу. Тэхён выйдет. Можно ли назвать мир враждебной средой? Чонгук уверен, что да. Но вот последний оборот, он открывает дверь и пропускает блондина вперед, наблюдая за каждым его действием. Тэхён сдерживает улыбку. Разумеется, он рад оказаться на улице спустя столько дней заточения. Он выходит за порог, оглядывается по сторонам и оборачивается к Чону, который закрывает дверь. — Так и что за дело? — переспрашивает блондин и чуть ли не светится от радости, разглядывая всё вокруг. — Самое идиотское в моей жизни, — хмурится Чонгук. — Ещё хуже, чем то, что ты берешь меня с собой в Америку? — Америка – это полбеды. — Вау, — Тэхён садится в машину, когда Чонгук убирает чемодан в багажник, после занимая место за рулём. — Что может быть хуже Америки? — не отстаёт Ким. Чонгук вздыхает и смотрит на парня, а затем с натянутой улыбкой выдаёт: — Моё желание угодить тебе. — Возможно, я придираюсь, — говорит блондин, пристёгиваясь, — но сейчас ты не выглядишь так, словно желаешь мне угодить. — Сейчас я желаю, чтобы ты немного помолчал, пока я не передумал, — Чонгук открывает ворота, заводит мотор, и Тэхён неожиданно спрашивает: — Можно назвать это сюрпризом? Чон немного теряется, он не думал о такой трактовке. Он просто хотел немного порадовать Тэхёна, но слово «сюрприз» ему в голову не приходило. Только если «первая по идиотизму идея, которая может всё разрушить». Но он учится доверять. — Можешь назвать это, как хочешь, — отвечает Чон. — Я не очень люблю сюрпризы, — Тэхён сегодня на удивление болтливый. — Но ты заинтриговал меня. — Я рад. — Ты не выглядишь так, будто... — Тэхён! — Чонгук крепче сжимает руль, когда они выезжают на дорогу. — Пожалуйста, помолчи. Блондин затихает и отворачивается к окну, а у Чона на душе кошки скребут. Тэхён ведь просто очень счастлив выйти из дома впервые за долгое время. Он провёл в заточении без солнечного света и свежего воздуха больше четырех недель, так что его хорошее настроение – естественная реакция в данной ситуации. Чонгук вздыхает. — Я знаю, что ты рад выбраться из дома, — говорит он, — но наши эмоции сейчас немного отличаются. Или много. — Ты боишься, поэтому нервничаешь. Я помолчу, если тебе от этого становится легче, — отвечает Ким, продолжая рассматривать пейзажи за окном. Чонгуку совсем не становится легче от его молчания. — Я переживаю из-за того, что что-то может пойти не так, а не из-за тебя, — говорит Чон спустя несколько минут тишины. — Хотя, конечно, я нервничаю и из-за тебя тоже, глупо было бы это отрицать. — А почему я не нервничаю? — Тебя переполняют положительные эмоции. — Но я ведь тоже думаю о том, что что-то может пойти не так в аэропорту, — он поворачивается к Чонгуку. — Но я не переживаю из-за этого. — Ты доверяешь мне, так что тебе не о чем переживать. — А ещё я очень хочу побывать в Нью-Йорке. Чон кидает на него взгляд и снова обращает всё внимание на дорогу. Это очень честно со стороны Тэхёна – признаться в подобном желании. Он ничего не теряет, ничего Чонгуку не должен, знает, что выбора в любом случае нет, поэтому смириться ему с подобным проще. К тому же Тэхён просто хочет полететь, поэтому он согласен Чона слушаться. Он первый раз за всё это время сказал, что чего-то хочет. — Ты хочешь полететь, потому что не горишь желанием оставаться запертым в одиночестве, — Чонгук специально не стал превращать это в вопрос. — Да, но... я всегда мечтал побывать в другой стране. Те, кто жил в пригороде Тэгу в моём детстве, отличались от тех, кто живёт в самом городе. А те, кто живёт в другой стране, – это ведь... Даже мы с тобой очень разные, а те, кто живёт буквально на другом конце света, и подавно будут отличаться. — Я не хочу тебя разочаровывать, — хмурится Чонгук. — Но многие из тех, кто живёт на другом конце света, отличаются от тебя в большинстве своём только в самую худшую сторону. — Я ведь тоже не святой, — пожимает плечами блондин. — Нет, Тэхён, дело не в этом. Ты очень... мягкий человек. Ким усмехается. — Если я не ищу выгоды, соглашаясь на отношения с собственным похитителем, то это не значит, что я мягкий человек. — Дело опять же не в этом, хотя это тоже тот ещё показатель, — Чон проверяет время, у них два часа до вылета. — Давай не будем развивать эту тему. — Мне интересно, что ты имеешь в виду. Чонгуку не нравится этот разговор, потому что он уверен, что Тэхёну не понравится его ответ. Он снова может начать слишком много думать, и ничем хорошим это не закончится. — Если ты ответишь, я обещаю молчать до самого Нью-Йорка, — говорит Ким. — Я не хочу, чтобы ты молчал до самого Нью-Йорка, — серьезно отвечает Чонгук. — Тогда, если ты не ответишь, я буду молчать до самого Нью-Йорка. Чон усмехается, дергая головой. — Если я отвечу, то никакого сюрприза тебе не будет, — хмыкает он, а Тэхён снова отворачивается к окну. — Я верю, что оно стоит того, раз ты считаешь эту идею тупой. — Я не помню, чтобы говорил, что считаю эту идею тупой, — выгибает бровь Чон, кидая на парня взгляд. — По одному твоему недовольному виду стало всё ясно. Чонгук смеется. Иногда Тэхён невероятный в самом плохом смысле этого слова. Вредный, язвительный и нахальный. Но в то же время он действительно очень мягкий человек. Мягкий человек, которого на самом деле очень легко сломать.

*****

Чонгук останавливает машину у маленького неприметного дома, каких в пригороде сотни, а Тэхён что-то бубнит себе под нос, двигая фигуры конфет в игре. Как его ещё не тошнит от неё... — Мы при... — блондин поднимает голову и замирает. Он резко оборачивается к Чону и молчит. Удивлён, в замешательстве, в шоке – всё это идеально описывает его состояние. Ким не моргает, глядя на Чонгука, а тот облизывает губы. В машине тихо, на улице раннее утро, поэтому людей совсем не видно, тем более в этой части города. Чонгук осознаёт риск, на который идёт. — Дома никого нет, — говорит Чон, а Тэхён откладывает планшет на приборную панель. — Чт... — У тебя будет пять минут. — Но дома никого нет, — Тэхён не понимает, но когда до него доходит, он хватает Чонгука за руку. — Ты говорил, что скучаешь по своему псу. — Чонгук, ты... Но... — он запинается и не знает, что сказать. — Это же всего лишь собака, — выдыхает он. — По которой ты скучал. Тэхён выглядит перевозбужденным. — Я могу?.. — Пять минут, Тэхён, — говорит Чон и чувствует, как его руку сжимают. — Ты пойдешь со мной? Чонгук мотает головой. — Ты был прав, эта идея тупая, — повторяет он слова Кима. — Нет! Эта идея... она просто... — Тэхён сглатывает. — Спасибо, Чонгук. — Пять минут. — Пять минут, — уверенно повторяет он за Чоном. — Ты пойдешь туда, погладишь пса, скажешь ему что-нибудь милое, или как это у вас всё происходит, и вернёшься ровно через пять минут. Тэхён ярко улыбается в ответ и активно кивает. Тэхён обожает Чаппи, он проводил с этим псом времени больше, чем с людьми, когда возвращался в Тэгу. Он отпускал его с цепи, и Чонгук, даже сидя в автомобиле напротив дома, мог слышать, как бабушка Кима кричала, что он перероет все её грядки. О ком именно она говорила, Чонгук утверждать не решается. — Не заставляй меня нервничать, Тэхён. — Пять минут, — повторяет он, отстегивает ремень и хватается за дверную ручку, оборачиваясь к Чону. — Можно? У Чонгука сердце сжимается от страха, но он сдержанно кивает. — Следи за временем, — последний раз напоминает он, и Тэхён пулей вылетает из машины, заставляя Чона хмуриться. Это одна из самых безопасных проверок. Одна из самых глупых, но, вроде как, безопасных. Чонгук проверяет время, начинает отсчет пяти минут, опирается руками на руль и кладет на них голову. Он пытается доверять. Кажется, он сойдет с ума от страха по истечении пяти минут, но Тэхён будет счастлив. Чонгук берёт его с собой в Нью-Йорк, он привез Кима к дому его бабушки, чтобы он увиделся... с собакой. Он определенно идиот. Из подстраховки у него только надежда на то, что Тэхён помнит о данном Чону обещании. Это ведь и называется доверие? Прошло две минуты. Тэхёну не нужно заходить в дом, будка Чаппи находится на заднем дворе. Никакого лая или скулежа со стороны дома, в машине стоит звонкая тишина. Чонгук слышит собственное громкое дыхание и чувствует, как сильно бьется сердце. Это очень опрометчивый поступок с его стороны. Четыре минуты, осталась одна. Тэхён наверняка не появится с точностью до секунды, но Чонгуку важно, чтобы он просто появился. Он дал ему пять минут, прибавляя к этому в голове еще одну на всякий случай, успокаивая себя тем, что Тэхён может заиграться. Чонгук ведь не сможет без него. Невозможно любить кого-то настолько сильно, но он любит всем своим сердцем, и если Тэхён предаст его, нарушит своё слово... Дверь со стороны пассажирского сидения открывается, и Чон поднимает голову, глядя на запыхавшегося парня, который улыбается во все тридцать два и пристегивается. Чонгук кидает взгляд на время. Пять минут еще не прошло, а от Тэхёна не ускользает чужая нервозность и растерянность. — Ты мало спал все эти дни, плюс эта твоя работа, так что я не хочу, чтобы ты ещё больше трепал себе нервы. Ты ведь тоже человек, — сбивчиво говорит Тэхён и смеется. — Он потолстел, представляешь? Я не видел его почти полгода, с ума сойти. Чонгук прослушал почти всё, что сказал парень, тот выглядит таким довольным, что Чон даже не знает, что сказать. Он беспокоится о том, что Чонгук мало спал? О его работе и о том, что Чон так сильно переживает? — Выглядишь так, будто не ожидал, что я вернусь, — говорит Тэхён. Чонгук откидывается на сидение и продолжает молча на него смотреть. — Ты как будто первый раз меня видишь. Кажется, он и правда видит Тэхёна впервые. Он никогда не имел дело с подобным, никому кроме себя не доверял. Чонгук без плана – не Чон Чонгук, но в этот раз он полагался только на слово самого дорогого человека в его жизни и не ошибся. Будет ли так всегда? Чон был готов положить мир к ногам Тэхёна. Сейчас он достаточно просветлен, чтобы понять – Тэхёну мир не нужен. Ему нужен просто человек. «Ты ведь тоже человек». — Скажи хотя бы, что ты рад, что я не сбежал, — напоминает о себе Ким. — Я рад. — Это второй раз за это утро, когда ты говоришь, что рад, хотя по тебе совсем не скажешь. — Я рад, что позволил себе отпустить тебя, — признаётся Чон. — Хотя я, кажется, уже начинал сходить с ума. — Когда время почти вышло? — С первой же секунды, как ты вышел из машины. Чонгук наклоняется к Тэхёну, притягивает его к себе и целует в висок. Он облегченно выдыхает, зарываясь пальцами в светлые волосы. — От тебя пахнет собакой, — говорит Чон. — Потому что я гладил собаку, — весело отзывается парень. Чонгук прикрывает глаза. Тэхён очень быстро привыкает к нему. Что же такого он для себя решил, что в один миг стал таким... тёплым? Отзывчивым, понимающим, даже немного ласковым. Ему всё ещё не всегда комфортно, он часто смущается, но всё равно принимает всю заботу, которую Чон пытается ему подарить. — Спасибо, — шепчет ему в висок Чонгук и отстраняется. Ему было очень важно сказать это. Тэхён хватает его за руку и не даёт отстраниться, открывает рот, чтобы что-то сказать, но молчит. Он снова вздыхает, но так и не решается, пока Чонгук терпеливо ждёт. — Поторопись... немного помедленней, — просит Ким. Тэхён, наверное, никогда не перестанет его удивлять. Чонгук снова наклоняется к нему и касается его губ своими, он чувствует, как Тэхён сжимает его руку, сам подаваясь вперед и целуя в ответ неторопливо. Чон столько всего хотел бы ему сейчас сказать, но вместо этого он первый углубляет поцелуй, сплетая их языки – медленно, сладко до невозможности, а ещё... Он отстраняется с характерным чмоком и смотрит Киму в глаза. — От тебя пахнет собакой, — снова говорит Чон. — Чаппи облизал меня, — улыбается блондин, а Чонгук закрывает глаза. — Тебя облизала собака. — А потом ты. — Я поцеловал тебя, а не облизал, — хмыкает Чон. — Салфетки в бардачке. — Чаппи тоже очень любвеобильный, и ему иногда тоже бывает одиноко, — блондин достает салфетки, а Чонгуку не нравятся эти «тоже». — С ним нужно играть, развлекать его, любить, кормить, и он будет готов убить за тебя. Некоторым так мало нужно для счастья. Разве это мало? — Когда-то ты жаловался, что я сравниваю тебя с глупой собакой, — напоминает ему Чонгук и отъезжает от дома, смотря в зеркало заднего вида. — Теперь ты делаешь то же самое со мной. Не хотелось бы, чтобы машину запомнили. — Времена меняются, — пожимает Тэхён плечами. — Знаешь, я думал о том, что бабушка натравила бы на меня всех соседских собак, если бы увидела нас. Было бы весело. — Она тоже не в курсе твоих отношений? — Никто, кроме моей матери, не знает. — А твой друг? — Хосок? — уточняет Ким. — Нет. Скандал в университете быстро замяли, никто из студентов ничего не узнал. Он думает, что меня исключили за неуспеваемость. — Он бы понял тебя. Чон проверяет время – еще час до вылета. — Мне не стоит спрашивать, откуда ты столько знаешь о нём? — Было сложно следить за тобой и не пересекаться ни с кем из твоих знакомых, — объясняет Чонгук. — И со сколькими моими знакомыми ты пересекался? — брюнет в ответ пожимает плечами. — Ну а из тех, с кем я общался очень тесно? — Со всеми. — И с бабушкой? — Это было всего лишь один раз и вышло абсолютно случайно, я даже не следил за тобой в тот день. Тэхён молчит, о чем-то задумавшись, а затем снова спрашивает: — И с Минсоком тоже? Чонгук, кажется, на секунду почувствовал запах сигарет. — Да, — отвечает он далеко не сразу. — У тебя есть друзья, Чонгук? — Только хорошие знакомые. — У меня есть один друг, с которым ты поладил бы, — Тэхён водит ногтем по стеклу. — Он умный, очень много читает, всегда хорошо учился, настоящий полиглот, и, наверное, родители гордятся им. Сейчас он работает переводчиком. Я часто думаю о том, что ты мог выбрать кого угодно. — Я выбрал тебя не за твои знания. — Да было бы за какие знания выбирать, — хмыкает блондин. — Поэтому я и не понимаю, что ты во мне нашел. Чонгук не может сдержать улыбки. — Вот чёрт, да ты ведь абсолютно прав, — говорит он. — Не подскажешь, где живёт этот твой супергениальный друг? — Мама сказала, что вечно меня тянет на всяких по уши влюбленных, которых хватает на две недели, — вздыхает Тэхён. — Ты продержался дольше всех. Четыре недели. Абсолютный рекордсмен. — Два года, раз уж на то пошло, — смеется Чон. — Почему два, а не два с половиной? — Может быть, и два с половиной, — пожимает плечами Чонгук. — Я не могу сейчас этого утверждать. Но только два года назад я начал следить за тобой, потому что понял, что мне это нужно. — Ты проснулся однажды утром и такой: «Хэй, тот обдолбанный звёздами парень из клуба, где я был полгода назад, вроде, ничего такой, влюблюсь-ка я в него!», так это было? — выгибает бровь Ким, а Чонгук кивает в ответ. — Что-то вроде того. — А если серьезно? Что такого произошло, что всё привело... вот к этому, — он обводит рукой салон автомобиля. — Мы с тобой встретились, немного поговорили, но тогда мне было плевать на тебя. Я хотел помочь, но ничего не мог сделать. Может быть, и мог, но... не видел смысла, — он замолкает. — А что случилось потом? Чонгук не хочет говорить об этом, и, если так подумать, он бы вообще предпочел не поднимать никакие темы из прошлого, но Тэхён хочет знать. Чон облизывает губы, сворачивая в сторону аэропорта. — Я очень много думал о тебе с того дня. Если говорить вкратце... — он устало вздыхает. — Ты попросил помощи. Не напрямую, конечно, но это была твоя правда с долей шутки, а мне было всё равно по большей части. После этого я увидел тебя в кафе спустя полгода. — Тот день? Чонгук кивает. — Разница была колоссальной: ты больше не смеялся над своими проблемами. Я потратил так много времени на то, чтобы выкинуть тебя из головы, но, как видишь, ничего не вышло. Поэтому я решил похитить тебя. — А как насчет других вариантов? — хмурится блондин. — Мне все они не по душе, — легко отвечает Чонгук. — Ты просто был в кафе, увидел меня, что-то там понял, а потом приехал домой и такой «что ж, пожалуй, мне придется похитить его»? — Нет же, — Чон кидает на него недовольный взгляд, и Тэхён ждет продолжения. — Никуда я не приезжал, всё решил там. — Посреди кафе, глядя на меня? — Да. — Прости, Чонгук, но всё-таки ты очень и очень странный. Чон молча припарковывает машину на автостоянке, откуда её позже заберут, обдумывая то, что сказал Ким. Двигатель замолкает, и салон погружается в тишину. — Тэхён, — вздыхает Чон. — Тебе кажется, что это нелогично, но я просто решил, что могу и хочу это сделать. Я начал узнавать тебя, постепенно влюбляясь в твой характер, твои увлечения, во всё, что было связано с тобой. Я захотел стать для тебя идеальным человеком, который... — он задумывается. — Знаешь, что? Я понятия не имею, как объяснить тебе то, что чувствовал. Я просто первый раз в жизни понял, что передо мной человек, с которым я готов разделить своё будущее. Я узнал о тебе много всяких мелочей, попытался понять. До сих пор пытаюсь и за все эти два года я ни разу не пожалел ни о чем, что касается тебя. Ты всегда оправдываешь мои ожидания, удивляешь меня, делаешь то, что мне и в голову бы не пришло. Ты непредсказуемый, интересный человек, не принижай свои знания и самого себя тоже, — Чон находит его ладонь и гладит пальцем тыльную сторону, борясь с тем, чтобы снова не поцеловать Тэхёна. — К тому же в некоторых вещах ты разбираешься намного лучше меня. Я не спорю с тем, что выбрал странный вариант, но иначе я бы просто не смог. — Совсем бы не смог? — Ким закусывает губу и выглядит немного печальным. — Что я, по-твоему, делал все два года? Пытался с собой договориться. Иногда. — Что ты чувствовал всё это время, наблюдая за моей жизнью со стороны? Чон хмурит брови. — Единственное, что я могу сказать, – я бы никогда и ни за что не пожелал подобного тебе, как больно мне бы ни было за все эти два года, — Тэхён едва заметно сжимает его пальцы. — И прекрати винить себя в чём бы то ни было, — Ким замирает. — Ты не можешь быть виноватым в том, что я люблю тебя. Это только мой выбор. Договорились? Тэхён кивает. Чонгук по одному его взгляду видит, что они не договорились.

*****

Тэхён боится летать – это первое, что выяснил Чонгук, когда самолёт пошел на взлёт. Они без лишних проблем сдали багаж, прошли досмотр, регистрацию, дождались посадки и заняли места. Чон не собирается врать себе в том, что он хотел прикрыть Тэхёна чем-нибудь. Либо он параноик, либо все действительно пялились на них. Скорее всего дело было в том, что он постоянно держал Кима за руку – так удобнее. И приятнее. У этого вообще очень много плюсов, и когда Тэхён спросил, сколько им лететь до Нью-Йорка, стоило только самолету взлететь, а Чонгук ответил: «Чуть больше половины суток», Ким вцепился ему в руку мертвой хваткой. Он попросил закрыть иллюминатор и немного дрожал, пытаясь дышать ровно. Чонгук объяснил, что к этому быстро привыкаешь, а реакция на первый полёт у всех разная, кого-то может даже стошнить. Тэхён утверждал, что близок к этому, все первые полчаса, пока не принял лекарства и не задремал. Им обоим нужно отдохнуть. Чонгук хотел бы сделать это наедине с Кимом, а не на борту самолёта среди кучи людей, где единственная радость в том, что можно хотя бы по-человечески поспать. Плюс all inclusive пассажирам первого класса. А ещё отсюда не сбежать. Но Чон забил бы на все эти удобства, лишь бы побыстрее оказаться в Нью-Йорке, в их с Тэхёном номере, где Кима никто не увидит. Дело даже не в этом... Лишь бы быстрее остаться с ним один на один – так правильно. Чонгук прикрывает глаза, сплетая свои пальцы с тэхёновыми, и парень что-то бурчит во сне. Не увидит никто, кроме прислуги, которая приходит убирать номер. Чонгук распахивает глаза, сверля взглядом панель со встроенным мини-телевизором. Видимо, этот полёт будет очень долгим.

*****

Четырнадцать часов показались вечностью. Тэхён совсем не жаловался, потому что, как бы ни было грустно это признавать, он привык проводить кучу часов без дела в замкнутом пространстве. Чонгук не стал шутить по этому поводу, у него не осталось на это сил. Ким не разговаривал весь полёт. Он проспал большую часть времени, а Чонгук спал почти всё время, так что голова у него просто раскалывалась. Ко всему прочему, разница во времени слишком огромная, чтобы вот так просто привыкнуть. Когда они улетали из Тэгу, было десять утра, в Нью-Йорке же сейчас двенадцать дня, и Чонгук с болью думает о предстоящей конференции. Чон расписался на ресепшене и попросил лишь один ключ для номера, пока Тэхён с интересом осматривал помещение, магазины за окном и проходящих мимо людей. Он успел оценить суматоху, творящуюся на Манхэттене в обеденное время, но в отеле, к счастью, очень тихо и безлюдно. — Семнадцатый этаж, номер люкс на имя Мистера Чона, — на идеальном английском с легкой улыбкой и ровным голосом сообщает девушка, протягивая брюнету ключ-карту. — Подать обед в номер или забронировать столик в ресторане? — В номер, — Чон задумывается. — Всегда всё подавать сразу в номер. Всё внимание Кима почему-то переключилось на Чонгука. Тот разглядывает его с неподдельным интересом, окидывая взглядом с ног до головы, и брюнет выгибает бровь, как бы спрашивая: «Что?». Тэхён ничего не говорит, переводя взгляд на девушку, которая продолжает непринужденно улыбаться. — Могу я кое о чём Вас попросить, Мари? — задумчиво спрашивает Чонгук, разглядывая Кима в ответ. — Разумеется, Мистер Чон. Чонгук знает эту миниатюрную, добродушную, одновременно с тем строгую девушку уже несколько лет. Слишком часто случается то самое «дерьмо», с которым Минсок не горит желанием разбираться. Чон радушно улыбается и говорит ровным голосом: — Если Вы увидите этого молодого человека разгуливающим по отелю без моего сопровождения, я должен буду об этом узнать. Девушка не менее радушно улыбается в ответ и спокойно кивает. Она прекрасно понимает, в какой момент стоит сделать максимально непринужденный вид. — Конечно, Мистер Чон, — Чонгук забирает ключ. — Приятного Вам и Вашему молодому человеку отдыха. — И ещё, — вспоминает он. — Мне нужен стилист. Завтра в номер. — Для каких-то определенных целей? — она что-то печатает в компьютере под стойкой. — Ужин. — Заказать столик? — Нет, я уже. — Удобное для Вас время? — поднимает она взгляд, а Чонгук смотрит на Кима и обращается к нему: — Ты хотел бы посмотреть город? — он понимает, что это глупый вопрос, но Тэхён тут же оживляется и кивает, и Чон снова переводит взгляд на девушку. — В пять часов. — Все данные с напоминанием за час до события будут в Вашем календаре, — её губы трогает очередная улыбка. Когда они заходят в лифт, Тэхён продолжает за Чонгуком наблюдать, и Чон вопросительно смотрит на него. — Я не помню, чтобы у нас был запрет на разговоры перед другими людьми. Что за странный взгляд? — Ты очень хорошо говоришь по-английски. — Откуда ты можешь знать, что я говорю на нём хорошо? — Ты говорил почти так же, как и та девушка, совсем без акцента, — пожимает Ким плечами. — Где ты его выучил? — Отец занимался со мной в детстве. — Ты знаешь только английский? Двери лифта открываются, и Чонгук пропускает парня вперед. — Немного французский, пару фраз на немецком, могу спросить по-итальянски, где находится пекарня, — усмехается Чон, уже закрывая за собой дверь номера. Тэхён с интересом рассматривает всё вокруг, и Чонгук хотел бы перенести конференцию на ближайшее никогда-нибудь, чтобы отдохнуть от пережитого стресса. — Этот номер выглядит просто чертовски дорогим, — говорит Ким, трогая лепестки цветов, что стоят на столике почти у самого порога. — Этот номер больше, чем просто чертовски дорогой, но все мои расходы компенсирует компания. — Можно я немного позавидую тебе? — морщится блондин. Чонгук вздыхает. Было бы чему завидовать. — Через три часа конференция. Я вернусь вечером, ужин принесут в номер, просто откроешь дверь. Пообедать мы успеем. Тэхён выглядит немного растерянным. — Конференция сегодня? — Чон пытается вспомнить, говорил ли об этом, и, кажется, да, дней пять назад. Он кивает. — Если ужин принесут до того, как ты придешь, то во сколько ты вообще придешь? — Я не знаю, — он садится на диван и давит пальцами на виски. Голова сейчас взорвется. — Иди сюда, — зовет он Кима и жмурится. Он открывает глаза, но рядом никого, и вдыхает воздуха, чтобы позвать Тэхёна, но чувствует, как его тянут за плечи назад, заставляя откинуться на спинку дивана. Ким зарывается пальцами ему в волосы, и Чонгук немного расслабляется, когда тот начинает неторопливо перебирать пряди. — Сколько обычно длится конференция? — спрашивает Ким. — Обычно часа три-четыре, но в этот раз мы будем решать вопросы посерьезнее, нежели оставлять ли в названии журнала уголки у букв или закруглить их. Тэхён тихо смеется. — Что за бред... — Это часть моей работы, — вздыхает Чон. — А если вы не найдете главного редактора? — Их как грязи, — фыркает брюнет. — Тогда в чём проблема? — Найдем ли мы хорошего редактора – это правильный вопрос. — Разве в таких случаях не бывает запасных вариантов? — хмурится Тэхён. — Это ведь... ты. Чонгук усмехается. Он берет одну руку Кима, целует в ладонь и оставляет её на своем плече. Он очень хочет остаться с Тэхёном. Может быть, бросить работу не такая уж и плохая идея? Никаких тебе конференций, никаких проблем. Никаких денег. — У меня был человек на замену, — говорит Чонгук. — Он есть, и он идеальный кандидат на эту роль. — Но?.. — Некоторых его кандидатура не устраивает. Сейчас он работает дизайнером, хотя он прекрасный редактор и просто талантливая личность. Я дал ему это место, я знаю, что он справится с любым объемом работы, плюс ко всему прочему он хороший руководитель, но мой соруководитель сделает всё для того, чтобы я не получил то, что хочу. — Идиотизм, — бурчит Тэхён. — Он уже меня раздражает. Чонгук невесело усмехается. Разозлится ли Тэхён, когда узнает о том, что его бывший спонсор и тот, кто вставляет Чону палки в колёса – это один и тот же человек? — Что ты ему сделал? — спрашивает Ким. — Я просто не такой, как он. — Ты не такой, как я, но я ведь не ненавижу тебя за всё то, что произошло. — Поэтому рядом со мной сейчас ты, а не кто-то другой, — он немного сползает вниз и откидывается затылком на спинку дивана, открывая глаза. — Как насчет исцеляющего поцелуя? — Стоило мне один раз ответить... — И я уже готов зацеловать тебя до смерти, — заканчивает за него Чон. Тэхён едва заметно улыбается. Если бы Чонгук не знал его, он бы мог подумать, что тот просто устал, но дело явно не в этом. — Тэхён, — вырывает его из мыслей Чон, и блондин опускает взгляд на парня. — Сделай, пожалуйста, так, чтобы одним вопросом у меня стало меньше, и расскажи, что с тобой происходит. — Что со мной происходит? — хлопает глазами Ким. Чонгук лениво выпрямляется и кивает на место рядом с собой. Тэхён перелезает через спинку, садится, поджимая ноги под себя, и молча смотрит на Чона. — Спрошу иначе, — говорит брюнет. — Почему ты выглядишь так, будто не понимаешь, что творишь? Я думал, ты что-то для себя решил. — Я решил, — Тэхён отводит взгляд. — Тогда почему ты сомневаешься? — Я не сомневаюсь в своём решении. Чонгук вскидывает брови. — Тогда что ты делаешь? — Тэхён молчит, подбирая слова. — Только не говори, что снова не знаешь, что правильно, а что... — Я узнаю тебя, — перебивает его Ким, и Чонгук впадает в ступор. — Хорошо, и? — Я узнаю, что тебе нравится и как тебе нравится, — внезапно на одном дыхании говорит блондин и отводит взгляд. Он поправляет волосы и, кажется... смущается? Чонгук обессиленно стонет, тем самым привлекая к себе внимание Кима, а тот весь напрягся и смотрит на него как-то растерянно. — Однажды ты доведешь меня до очень плохих вещей, — Чон давит пальцами на переносицу, пытаясь совладать со своими эмоциями. Тэхён милый. Он смущается и пытается понять, что Чонгуку нравится. Он действительно основательно задумался об их отношениях, отбросив все свои сомнения в правильности данной ситуации? От одной только мысли о том, что Тэхён может попытаться ему угодить по-настоящему, становится дурно. На носу конференция, и разве сможет Чон думать о чем-либо, кроме того, что Тэхён пытается узнать его предпочтения? Что и как тебе нравится. В животе ухает, и Чонгук проводит ладонью по лицу, поднимая взгляд на Кима. Он выглядит немного помятым после перелета, на щеках едва заметный румянец, все губы искусаны, и он говорит: — До насколько плохих вещей я могу довести тебя? У Чонгука внутри что-то переворачивается от этого глубокого и тихого голоса. И он понимает, что до невероятно плохих вещей. До чертовски сумасшедших идей и самых необдуманных поступков. Он хватает блондина за ногу и тянет на себя, опрокидывая на диван спиной, и тот распахивает глаза, напрягается, но не сопротивляется. Лежит спокойно, загнанно дышит и совсем... не боится, всего лишь растерялся от неожиданности. Невероятно, совсем ведь не боится. — Я же вижу, что ты всё равно сомневаешься в том, что делаешь, — смотрит ему в глаза Чон, но переводит взгляд ниже, на губы, шею и опускается, чтобы оставить поцелуй на дернувшемся кадыке. — Но, пожалуйста, не сомневайся, Тэхён. Всё, что ты делаешь для меня, – правильно, — он покрывает шею блондина лентой легких поцелуев до самой скулы и закидывает его ноги себе на спину, чувствуя сбитое дыхание парня. — Ты изумительный, — он выдыхает ему прямо в губы: — Такой горячий. Сводишь меня с ума, и я готов убивать за тебя, если потребуется. Чисто теоретически, знаешь. Теоретически ли? Чон не хочет пугать Тэхёна. Чонгук сглатывает и сжимает пальцами его бедро, утыкаясь носом в шею. Сейчас держать в руках нужно себя, а не Тэхёна. Но держать его так приятно. Тепло. Кажется, у Чонгука сломался выключатель, и от метки «тепло» температура подскочила до метки «синее пламя под рёбрами» за долю секунды. Тэхёна хочется не отпускать. Его очень хочется. Чонгук чувствует руки на своих плечах, эти неуверенные прикосновения заставляют его сильнее прижаться к Киму. Тот ведет ладонями ниже, по предплечьям, перемещает руки на бока Чона и толкает его голову своей, заставляя приподняться и взглянуть на себя. Тэхён принимает его. Он старается, ломает между ними барьеры, перестраивается, узнаёт, в то время как сам Чонгук боится довериться ему на какие-то пять минут. Хватило пяти минут, чтобы заложить прочный фундамент доверия. Пять минут, которые чуть ли не свели с ума. Хватает секунды, чтобы осознать – Тэхён не замышляет что-либо, он здраво мыслит, пытаясь строить настоящие отношения, такие, какие он хочет сам. Медленно, но верно. Чонгуку стоит хоть на секунду перестать думать о возможном предательстве и подумать о том, что он может для Кима сделать. Но поездка в Тэгу и полёт в Нью-Йорк – это ведь очень много, разве нет? Наверное, пора уже понять, что это не много. Это нормально для отношений. Почему доверять в открытую так сложно? Тэхён облизывает губы и приподнимает голову, чтобы первым коснуться губ Чона. Сладкий. Он ел карамель в такси, но вряд ли дело только в ней, просто это – Тэхён. Весь от и до сладкий, желанный, обожаемый. Чонгук боится сделать ему больно, боится увидеть в его глазах разочарование, неприязнь или дикий страх, подобное не должно происходить между ними. Тэхён мягко целует его, сжимая пальцами чонову футболку. Пытается уговорить себя или сдерживается? Он тянется руками вверх и обхватывает брюнета за шею, зарывается пальцами в его волосы на затылке и раскрывает губы Чона своими, углубляя поцелуй. Тэхён не стесняется, он наслаждается, пускай до сих пор к подобному не привык. Привыкнет, у них куча времени. Чонгук целует его в ответ немного несдержанно, ведет ладонями по бедрам чуть выше, под свитер, касаясь нежной кожи, и чувствует мурашки. Он разрывает поцелуй, и Тэхён жадно глотает воздух, когда Чон спускается к его шее. Тэхён – один сплошной соблазн и провокация. Он запрокидывает голову, открывая доступ к шее, и Чонгук впивается губами в кожу, пересчитывает пальцами рёбра, а Ким горит. Он горячо дышит, Чонгук чувствует ладонью, как сильно бьется его сердце, и не верит. Тэхён рядом, он принимает и отдаёт, жертвует, дарит. Сильнее зарывается пальцами в его волосы, сжимая пряди, и внезапно вздрагивает, когда раздаётся звук оповещения. Телефон Чона тут же начинает звонить, и он ругается себе под нос, выуживая мобильный из кармана. Минсок. Он не может говорить с ним при Тэхёне. Дурацкая конференция, тупой главный редактор. Чонгук просто невероятно зол. Он сжимает челюсти, сбрасывая звонок. Почему его не могут оставить в покое хоть на пару минут? Пара минут наедине с Тэхёном – это слишком много для него? Слишком щедро со стороны Её Величества Вселенной? — Конференция, — Тэхён говорит так, словно тоже успел о ней забыть. Он успел забыться, отвечая на поцелуи и поддаваясь чоновой провокации, его ласкам. Чонгук прямо сейчас хочет что-нибудь жестоко сломать, Ким и правда доведет его однажды своей внезапностью и искренностью. — Конференция, — стонет Чон, утыкаясь лбом парню в грудь. — Ты сможешь решить эту проблему, — Тэхён гладит его по волосам, а его голос притворно заботливый. Он улыбается. — Ты ведь Чон Чонгук, совладелец журнала, стратег, преступник, классный повар, без десяти минут мой парень и знаешь, как спросить по-итальянски, где находится пекарня. Все лучшие редакторы мира хотят, чтобы ты стал их начальником. — Что значит без десяти минут твой парень? — поднимает Чон голову и выгибает бровь. — Чонгук, с которым я встречаюсь, никогда не пустит ситуацию на самотёк и решит любую проблему в два щелчка. — Как много веры в меня одного, — вздыхает брюнет и поднимается с Кима, снова сбрасывая звонок. — Мне нужно собираться. Весь номер будет в твоём распоряжении, не вздумай выходить отсюда без меня. Прежде чем открыть дверь, проверяй, кто пришёл. Открывать только тем, кто приносит еду, — он снова сбрасывает Ли. — Пообедаем мы вместе, а ужин принесут в семь вечера. Могу заказать тебе что-нибудь ещё, — он смотрит на блондина, а тот мотает головой. — Ничего не нужно. — Тэхён, — брюнет присаживается у дивана. — Я работаю ради тебя, так что не бойся что-то просить у меня, если тебе этого хочется. — Я могу увлечься. — Мы оба знаем, что не можешь. Я могу заказать что-нибудь из того, что ты любишь, и попросить, чтобы подали до ужина. Тэхён задумывается, закусывая губу. — Пицца, — говорит он. — Настоящая американская пицца. — Тебе не понравится, — морщится Чон. — Я хочу попробовать. И что-нибудь сладкое? — Если ты скажешь что-нибудь с персиками, я не поленюсь и отвезу тебя обратно в Кёнджу. Ким поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку. — Тогда выбери сам из того, что я ещё не пробовал, — говорит он. — Пицца и сладкое, — вскидывает брови Чон. — Я, кажется, понимаю, почему обычно сам выбираю, что ты будешь есть. — Это вкусно, — улыбается парень. Чонгук бегло целует его и отстраняется, выдыхая: — Ты вкусный. Поужинаешь со мной завтра? Тэхён немного теряется от такой быстрой смены темы и хлопает глазами. — Что? — Я приглашаю тебя на свидание, — Чонгук усмехается, наблюдая за тем, как Тэхён не знает, что ответить. — Я планировал показать тебе город, а вечером поужинать с тобой в ресторане. Ты можешь сказать нет, если не хочешь, мы... — Хочу! — Тэхён сам для себя говорит это неожиданно резко. Чон хмурится и молчит, недоверчиво глядя на парня, а затем спрашивает: — Мне стоит об этом беспокоиться? — Нет, — он всё ещё пытается понять, что только что произошло. — Я просто не ожидал, что ты... — он запинается. — Что я что? — Просто не ожидал. — Тэхён, — требовательно говорит Чон. — ...что ты станешь спрашивать меня об этом, — договаривает парень, и Чонгук не удивляется. С их отношениями это предсказуемо, хотя хотелось бы, чтобы всё было немного иначе и Тэхён не удивлялся, когда Чонгук спрашивает его мнение. Он делает это не так уж и редко, но для Кима многое в новинку. Вряд ли Минсока интересовал его выбор, а если и интересовал, то Чонгук не хочет об этом знать. Он всё равно лучше него. Во всём. Обжалованию не подлежит. Завтра они идут на свидание.

*****

Чон отточенным движением поправляет манжеты и прячет руки в карманы брюк, проходя через холл и отмахиваясь от назойливой секретарши. После конференции он зол, нервничает и очень устал. Когда Чонгук прибыл в офис, он уже был немного раздраженным. В отсутствие Минсока он планировал сам назначить главного редактора, получив подпись Ли заранее, и он совсем не ожидал увидеть Минсока в конференц-зале. По телефону он сообщил о своём скором прибытии в Нью-Йорк, и Чонгук был почти не против, им есть что обсудить, но парень с нахальной улыбкой сидел напротив него всю конференцию и отметал все предложенные Чоном рекомендации. Главный редактор не сможет вступить в должность, пока не будет подписей от них обоих. Соглашение. С Минсоком они никогда не могли прийти к соглашению. Конечно же, он в первую очередь забраковал вариант с кандидатурой Кима младшего на роль главного редактора. Его не убедили слова Чонгука о том, что это единственный человек, которому можно доверить руководство журналом, потому что: «То, что он твой хороший друг, не значит, что он так же и хороший руководитель». Минсок раздражает. Он выдвигает в качестве кандидата человека, который в этой сфере без году неделя, утверждая, что тот мастер своего дела. Таких «мастеров» Ли предоставлял ему уже сотни. Они не придут к соглашению. Самый верный вариант – дать обоим кандидатам испытательный срок и позволить комиссии принять решение, а это затянется. Чертовски затянется, но другого выбора, увы, нет. Либо можно просто набить Минсоку морду. Тоже ничего так идея, Чонгука очень вдохновляет. Он сворачивает к лифту и чуть ли не врезается в Ли, который выставляет руки перед собой и тихо смеется. — Куда так несёшься? — Чон не отвечает, молча глядя на парня в ответ. — Да ладно тебе, Чонгук, нашел из-за чего злиться. Вот пройдет испытательный срок, твой Сокджин станет новым главным редактором, и ты сразу заживешь долго и счастливо! Чон сводит брови к переносице. — К чему тогда весь этот цирк, если ты согласен отдать ему место редактора? — Во-первых, — Ли загибает палец, — обожаю выводить тебя из себя. Во-вторых... да всё, пожалуй. — У меня и без этого хватает проблем, — сухо отзывается Чонгук. — Ты такой проблемный мальчик, — морщится Минсок, но резко становится серьезным. — Но, знаешь, на самом деле есть одна причина. Я не отпущу тебя из Нью-Йорка, пока не узнаю то, что мне нужно. — Почему ты думаешь, что я не могу согласиться на твоего кандидата в главные редакторы и просто уехать? — Ну-у, — недовольно тянет Ли. — Кто сказал, что я подпишу документы? — Это и твоя проблема тоже. — Ты же понимаешь, что мне плевать, если журнал пойдет ко дну. Это только твоя проблема, Чонгук, и тебе нужна моя помощь, как я могу оставить св... — Просто передай мне свои права, компания выплатит тебе компенсацию, — перебивает его Чон. Они проходили это тысячу раз, и ответ всегда один и тот же. — Ты разбиваешь мне сердце, совсем не меняешься, — улыбается Ли. — Ничего страшного мне от тебя не нужно. Просто мне не нравится, что ты... — он вскидывает брови, — игнорируешь меня. — Ты звонишь, когда я не могу разговаривать. — Да, очень странно. Ты внезапно стал таким занятым, подружку себе завел? Открываешь новый бизнес? Может быть, это собачка? Я ведь не в курсе твоих увлечений. — Собачки – это по твоей части, — усмехается Чон, а Минсок щурится. — Не стоит шутить о таких вещах здесь, — он обводит рукой холл. — Предлагаю перенести наш клуб любителей грязно пошутить в один неплохой бар неподалеку. — Я пас, — Чонгук делает шаг, но его тормозят рукой в грудь. — Я предложил лишь из вежливости, — тихо и серьезно говорит Ли. — Выбора у тебя, увы, нет. Он смотрит Минсоку в глаза и не видит ничего, кроме насмешки, холода и неприязни. У Тэхёна теплый и уютный взгляд, успокаивающий, солнечный, когда тот смеется. Как он только мог так долго терпеть этого человека? Как Чонгук сам его терпит? Почему и зачем? Выбор ведь есть всегда... хватит ли Чону сил сделать правильный?

*****

Он не собирался напиваться. Он ненавидит это дело, особенно в компании такого человека, как Ли. «Ли Минсок», – плюётся Чон про себя, скидывая ботинки в коридоре номера. Он желает Минсоку неизбежной авиакатастрофы, когда тот решит вернуться в Сеул. — Ты переехал и не говоришь куда, к кому мне теперь заглядывать в гости? — выдыхал Ли вместе с дымом. Чонгук действительно переехал, не сказав никому ни слова. Все люди, с которыми он хотел бы поддерживать связь, не живут в Сеуле. Все, кроме Тэхёна, а Тэхён теперь с ним. С ним, его, только для него. Навсегда. Чон опирается лбом о стену, пытаясь держать равновесие. Главное, что он не разболтал ничего Ли. От одной только мысли о нём Чона выворачивает... либо это наружу просятся два стакана ёрша, черт знает сколько скотча и отвертка, которая была напоследок. Чонгук практически не пьет, а оттого он чувствует, что завтрашняя прогулка по городу скорее всего накроется медным тазом из-за его состояния. Тэхён. Он ведь так хочет увидеть город. Свидание. Чон скидывает пиджак по пути в спальню и смотрит на время – два ночи. Тэхён наверняка уже спит, но Чонгук только обнимет его всего разок и сразу же ляжет спать. Какой-то жалкий один раз. Он толкает дверь в спальню плечом, свет у кровати не выключен, но Ким безмятежно спит. Спал, пока Чонгук не толкнул дверь сильнее нужного и та не ударилась о стену с грохотом. Блондин вздрагивает, жмурится и фокусирует взгляд, сонно разглядывая Чона. Невероятно милый. — Чонгук? — он смотрит на время, а брюнет подходит к кровати, забирается на постель с кимовой стороны прямо в одежде и утыкается лицом ему в живот. — Занимательные у вас конференции, — хрипит парень. Тэхён принимается гладить Чона по голове, а тот готов мурчать от того, что Тэхён стал с ним таким нежным и ласковым. — Ты же знаешь, — глухо звучит голос Чонгука, — что я люблю тебя? — Знаю. — Я хочу, чтобы ты помнил об этом завтра утром, когда я не смогу показать тебе город, как обещал, — бурчит Чон. — Ничего страшного, Чонгук, — тихо звучит в ответ, и рука Тэхёна продолжает неторопливо гладить его по волосам. — Как прошла конференция? — Отвратительно. Это почти что самое мерзкое, что происходило со мной... в жизни, — заикается Чон. — Я бы бросил всё это ради тебя. Всё и всех послал бы куда подальше, забрал бы тебя, увёз... Куда ты хочешь, чтобы я тебя увёз? — Диснейленд, — пытаясь сдерживать смех, говорит Ким. — Увёз бы тебя в Диснейленд ото всех, — но до Чонгука доходит, что он только что сказал, и он вздыхает. — Жестоко с твоей стороны смеяться над пьяным и влюбленным человеком. — Извини, — смеется Тэхён. — Не смог удержаться. — Но я увезу тебя и в Диснейленд, только попроси, — он поднимает голову и смотрит на Кима. — Сделаешь всё, о чём попрошу? — Чон кивает. — Ответишь на любой вопрос? — Это нечестно, — он снова утыкается лицом в одеяло. — Ты жестокий, Ким Тэхён. — Разве ты бы не воспользовался ситуацией на моём месте? — Да как бы я мог... — он замолкает, а затем выдает: — Я бы смотрел по обстоятельствам. — Я считаю, что у нас благоприятные обстоятельства, и ты мог бы рассказать мне что-нибудь о себе. То, о чем не решился бы рассказать. Чонгук многое не решился бы ему рассказать, даже находясь в таком состоянии. — Я ненавижу твои любимые персиковые слойки, они слишком сладкие, — признаётся Чон. — Я не об этом, — улыбается парень. — Ты ведь понял. Чонгук тяжело вздыхает. — Что ты хотел бы узнать? Спрашивай, пока сыворотка правды действует, но знай, что завтра я буду очень на тебя зол. — Будешь злиться на меня? — невинно звучит в ответ, и Чон обнимает Тэхёна за талию, сильнее зарываясь лицом в одеяло. — Разве я могу? — Однажды ты уже был очень зол, — задумчиво говорит Ким. — Мне не понравилось. — Прости. Я боялся, что ты натворишь глупостей, к тому же ты кричал. Тэхён молчит, перебирая пряди его волос. Он уже давно понял, что на Чонгука это действует успокаивающе. — Почему ты боишься рассказывать мне о своей семье? — тихо спрашивает Ким. — Я ведь обещал, что... — Я помню, Тэхён. Я помню все твои обещания, помню, что ты хочешь знать обо мне больше безо всяких условий и сделок. Но... — он запинается. — Мне не страшно говорить о своей семье. Мне сложно. — Твоя мать? — осторожно интересуется Тэхён. — Это ведь из-за неё? — Да, — выдыхает Чон. — Она жива, но у вас... плохие отношения? Чонгук поворачивает голову и смотрит на зашторенное окно, находит руку Кима, целует её и переплетает их пальцы. — Помни, что ты мне обещал, — говорит Чон. — Не суди по ним обо мне. Тэхён только угукает в ответ и ждёт. Он ждёт откровения, хоть чего-нибудь, что Чонгук готов рассказать ему о своём прошлом. — Моя мать больна. — В смысле... она чем-то болеет? — Нет, Тэхён, — серьезно говорит Чон. — Сейчас она находится в пансионате для психически больных. О ней неплохо заботятся, большую часть времени она чувствует себя хорошо, мне позволяют видеться с ней, но... Я езжу туда только для того, чтобы оплатить её содержание. — Она, — неуверенно говорит парень, — больна? — Сумасшедшая ли она? Да. Но она была такой не всегда. У Чонгука кружится голова и его подташнивает. Лучше бы ему прийти в себя до завтрашнего вечера ради их с Тэхёном свидания. — Что с ней не так? — Делирий, — ровным голосом отвечает Чон. — Алкогольный делирий. — Звучит не так уж и страшно, — гладит он его по голове свободной рукой, но замирает и шипит от боли, когда Чонгук сильнее нужного сжимает его ладонь. — Извини, — шепчет Чон и пытается высвободить свою руку, но Тэхён не позволяет этого сделать, крепче сплетая их пальцы. — Всё нормально, но можно в таком случае поподробнее? — О чём именно? — он прислоняется губами к костяшкам Кима. — Что за делирий, например? — Она очень много пила, допивалась до галлюцинаций, бредила, делала... много не совсем нормальных вещей. Отцу надоела такая жизнь, надоело так стараться ради неё. — И после этого он?.. — Нет, не совсем. Чон понимает, что Тэхён сейчас пытается успокоить его – говорит заботливым тоном, не позволяет отпустить его руку, и Чон совсем не ожидал, что после пары слов о том, что творилось в его жизни, может стать легче. Он никогда этим не делился, ни с кем. — Я был ребёнком, — говорит Чонгук. — Она могла прийти посреди ночи, поставить стул в углу комнаты и просто... наблюдать за мной. Я никогда не спал в эти моменты. Она могла внезапно начать говорить о чём-то, тихо, но я слышал её. Когда отец стал запирать меня в спальне на ключ, она ломилась в дверь и не могла успокоиться до тех пор, пока дверь не открывали и она не занимала своё место. Потом я узнал, что то же самое она делает и в их с отцом спальне, даже если он не спит, а работает, — он говорит ровным голосом, чувствуя, как на душе отчего-то становится легче. — Она каждый раз возвращалась из больницы другим человеком. Казалось такой... нормальной, пока всё не начиналось снова. Каждый раз я думал: «Куда уж хуже?», но она всегда доказывала, что хуже быть может. Каждый чёртов раз. Она ненавидела нас. — Просто так? — неверяще выдыхает блондин. — Думаешь, было за что? Каким я, по-твоему, был в детстве, Тэхён? Я уважал её и слова против ей не говорил даже после смерти отца, сколько бы часов ни провёл... — он замолкает. — Я ей был не нужен. — Что она сделала? — Тэхён поглаживает его ладонь большим пальцем, перебираясь второй рукой с затылка на шею, и проводит ногтями под воротом рубашки. Приятно. Чонгуку нужен такой человек, как он. Рядом с Кимом можно расслабиться, когда получается не думать о проблемах, но стоит ли Тэхёну знать подробности? Он ведь может начать проводить неправильные параллели. Чонгук вздыхает. Ким обещал не судить, а чоново откровение ведь поможет Тэхёну лучше понимать его? Поможет или оттолкнет?.. — Мне всегда доставалось за двоих, но я терпел, — начинает он. — Я мог пережить её истерики, крики, меня не пугала боль, моя мать не пугала меня. Мне просто было жаль, что она не умеет держать себя в руках, не может хоть раз выслушать меня. Никогда не выходило достучаться до неё и вразумить. После смерти отца она начала пить ещё больше, и всё, что я делал, она считала неправильным. Сколько бы ни старался ради неё, она не хотела слушать меня, а наказание всегда было одним, — он замолкает, прикрывая глаза. Прошлое давит на горло, в нос ударяет запах спирта, сигарет, вареной рыбы, какой его мать кормила бездомных кошек. Отлавливала, приносила в дом. У Чонгука никогда в жизни не было домашних животных. Только уличные, больные, озлобленные и потрепанные жизнью коты или псы. Счастливчики жили у них максимум неделю, после – Чон не хочет вспоминать подробности. — Она могла выпустить на мне пар, а после этого я оказывался запертым в чулане. Тэхён перестаёт гладить его. — Она запирала тебя? — переспрашивает он, а Чонгук устало вздыхает. Он присаживается на постели, но Ким не позволяет отпустить его руку. — Чонгук, всё нормально. Чон пытается вырвать свою ладонь из хватки блондина, но тот цепляется в его руку своими обеими и не отстает. Он выглядит шокированным, но осторожно, немного боязно придвигается ближе, наверняка пытаясь не спугнуть. — Я не собирался сравнивать её с тобой, если ты этого боишься, — Тэхён говорит тихо. Чонгук этого невероятно боится, но поступки его матери никак не относятся к тому, что он сделал с Тэхёном. Он просто решил, что так будет лучше. Может быть, он ошибся, Чонгук иногда сам сомневается в правильности принятых им решений, но Ким, крепко держащий его за руку, доказывает обратное. Решение Чонгука похитить его было единственно правильным. Что, если он и правда ненормальный? Тэхён столько раз называл его чокнутым, можно ли ему доверять? Почему он так внезапно решил, что хочет отношений? Не попытался сбежать, ведь шансов было уже предостаточно. Тэхён не использовал ни одного и вместо этого он сам дал шанс Чонгуку. Вдруг они оба просто-напросто сумасшедшие? Чонгук готов на всё ради Тэхёна. Тэхён готов на всё ради... чего? Кого? Самого себя, он не скрывает это. Чон ценит его честность и готов ей же с ним поделиться. — Мне было двенадцать, когда отец умер, — он смотрит перед собой, потому что так говорить проще, чем глядя Киму в глаза. — За нами присматривал брат матери, он жил недалеко, заглядывал почти каждый день, пока однажды не увидел, как мать закапывает кошек в саду, — он невесело усмехается. — Стивену Кингу бы это понравилось, настоящее кладбище домашних животных. Знаешь, она правда была неплохим человеком для кого угодно, но не для меня. Для меня её просто никогда не было. Не было времени, сил, терпения. Я воровал книги из кабинета отца и прятал их в кладовке под полками в самый дальний угол, потому что знал, что скоро окажусь там, и в этом моя интуиция никогда меня не подводила, — он на минуту замолкает, позволяя Тэхёну переварить полученную информацию, а затем задумчиво добавляет: — Знаешь, провести месяц взаперти со всеми удобствами не так страшно, как провести полжизни в старой, пыльной кладовке почти без света и еды. Всё познаётся в сравнении. Его руку сжимают еще крепче, и он не обращает на это внимания, пока сбоку не раздается тихий всхлип. Кажется, Чонгук немного трезвеет, когда смотрит на Кима. Тот плачет. Пытается вытереть слезы одеялом, отпустив его ладонь, и плачет. Из-за него. Нет, не так. Он плачет за него. — Тэхён? — Чонгук немного в растерянности. — Прости, — мотает головой парень. — За что? — не понимает Чон. — Почему ты решил рассказать мне об этом? — Ким смотрит на него и ждёт ответа. — Я пытаюсь доверять тебе так же, как ты доверяешь мне. Тэхён зарывается лицом в одеяло и всхлипывает, мотая головой, а Чонгук по-прежнему ничего не понимает. — Прости, — глухо звучит голос Кима. — Прости, я не собирался возвращаться. — Куда возвращаться? Блондин убирает одеяло и пытается сдерживаться, но рыдания рвутся наружу, и он ничего не может с этим сделать. Чонгук впервые не понимает, что с ним происходит. Возможно, он слишком долго сдерживался, и теперь его боль берёт своё. Как это глупо – недооценивать такую силу, без которой человек не знал бы, что такое счастье. Всё познаётся в сравнении. Подобные эмоции можно подавлять очень и очень долго, но они ведь копятся, а не исчезают, а затем превращаются в то, что сейчас происходит с Тэхёном. Печаль умеет говорить лишь на языке слёз. Боль – на языке душащих всхлипов. — Когда ты отпустил меня, — всхлипывает Ким, — я не собирался возвращаться. «Я не хочу, чтобы ты трепал себе нервы». «Ты ведь тоже человек». Довольная улыбка и счастливое «Представляешь, он потолстел!». Чонгук чувствует обиду, которая раздирает грудную клетку изнутри. Она скребётся когтистыми лапами, переворачивает всё вверх дном, но при этом ему не хочется жалеть себя. Всё-таки иногда боль – это всего лишь боль. Тэхён не собирался к нему возвращаться, но важно не это. — Почему ты вернулся? — ровным голосом спрашивает Чон, а Ким запускает пальцы в волосы. — Я испугался. — Ты так сильно меня боишься. — Я испугался за тебя, — он давится всхлипом. — Я хочу помочь тебе, но не знаю, что должен делать. Я хочу... Я не... Я не знаю! Мне не было так страшно ещё никогда в жизни. Я всё для себя решил, мне нужны эти отношения, всё, что ты готов мне дать, но я никогда не смогу дать тебе столько же взамен, разве это честно? — Тэхён... — Если бы ты не похитил меня, всё было бы проще! Мне бы не было так страшно. — Страшно? — не понимает Чон. — Страшно... — запинается парень, — влюбляться в тебя. Чонгук осознавал то, что с его к Тэхёну отношением это станет неизбежно, он предупреждал, но Ким понял это только сейчас. Он не знает, почему вернулся, он боится за Чонгука, переживает из-за его прошлого, хочет заслужить его доверие, признаваясь в подобных вещах, разве это не показатель? Чон неторопливо разворачивается к парню, садится к нему лицом и протягивает руки. — Тэхён, — зовет он Кима, и тот начинает рыдать ещё сильнее, но тут же подается вперед, позволяя прижать его к себе. — Я не злюсь, но мне неприятно, — говорит ему в макушку Чонгук. — При этом я всё ещё люблю тебя и не требую того же, просто не ври мне. Ни о своих чувствах, ни о чём-либо другом – этого будет достаточно. А твои переживания за меня окупят всё остальное, и помни, что я всегда готов помочь и выслушать. — Не злишься? — Тэхёну трудно говорить. — Ни капли. — Прости, — чуть ли не скулит Ким, а Чонгук вздыхает: — Прощаю. Что-то подсказывает ему, что они ещё далеко не раз причинят друг другу боль. Сколько ещё всего им предстоит узнать друг о друге. Чонгук не сомневается в том, что у Тэхёна переживаний на весь Нью-Йорк хватит, но хватит ли ему самому сил помочь их Киму пережить? Он чувствует, как чужие руки обнимают его за талию, и слышит тихий всхлип. Чонгук железно уверен в том, что сил ему хватит на них обоих. Их обязательно хватит. Больше им никто не сможет помочь.