Делириум

Тэхён проводит ладонью по гладкой поверхности стола, осматривая конференц-зал, а когда Чонгук закрывает дверь, парень слышит его тяжелый вздох. Неудивительно, что Чон устал, он до сих пор борется со своими страхами и из-за этого находится в постоянном напряжении, и Тэхён понимает его, но всё же он не согласен идти на уступки, которые напрямую касаются его свободы. Так что выход у Чонгука только один – смириться с тем, что Тэхён хочет контактировать с другими людьми. — Тебя и здесь все любят, — Ким стучит пальцами по стеклу, едва заметно улыбаясь совсем другим мыслям. Сегодня утром он впервые проснулся в чьих-то объятиях. Раньше Чонгук, находясь с ним в одной постели ночью, никогда не нарушал его личное пространство, но сегодня парень проснулся от чужого горячего дыхания ему в шею. Тэхёну непривычно, что кто-то подбирается так близко к нему, к его чувствам. Ему странно от того, что кто-то может разделять его желания и мысли, что кто-то так же, как и он сам, может нуждаться в человеческом тепле. Чонгук обнимал его со спины и размеренно дышал в шею, близко и горячо – Тэхён ощущал каждый его вдох и выдох. И ему нравилось. В тот момент он почувствовал себя защищенным, одновременно с тем впервые по-настоящему ответственным за чужие чувства. Чонгука легко задеть. Тэхён знает, какие именно темы доставляют ему дискомфорт, чего тот старается избегать, несмотря на то, что большую часть своих эмоций Чон сознательно контролирует. Но время от времени, в те самые уже нередкие моменты искренности, он отпускает себя и позволяет. Нарочно или же неосознанно он показывает Тэхёну то, что чувствует на самом деле: неуверенность, боль, горечь от осознания собственной безвольности. Чонгук и сам прекрасно понимает – он даст Тэхёну всё, что тот попросит, и даже больше, потому что боится всё разрушить. Их абсолютная схожесть в одном – оба считают себя недостаточно идеальными друг для друга. Чонгук боится оказаться «недостойным» из-за своих недостатков, которые тщательно скрывает. Тэхён боится... А чего он сейчас боится? Он замирает на месте и не замечает, как Чонгук оказывается рядом. Тот лениво разворачивает парня лицом к себе и облизывает губы, разглядывая того с ног до головы. — Тебе идут костюмы. Тэхён опирается бедрами о стол, откидывает полы пиджака и искренне улыбается: — Нравится? — Я надеялся, что ты смутишься, — ровным голосом отвечает парень, на что Тэхён хмыкает. — Как тебе «Лайн»? Он мысленно воспроизводит их путь по всему «Лайн» до самого конференц-зала и чувствует, что отчего-то его переполняют эмоции, хотя на самом деле в офисе не на что смотреть. Чонгук показал ему отдел дизайнеров, свой кабинет и кабинет Сокджина, который выглядит так, словно оттуда вынесли всё, кроме стола, компьютера и одной единственной картины – оригинал обложки первого выпуска, вышедшей под руководством Кима. Но даже при такой «богатой» обстановке у Тэхёна складывается впечатление, что бывший дизайнер рад своей работе намного больше Чонгука. — Ничего страшного, что нас видели сотрудники? — улыбается Тэхён, а Чонгук подходит ближе и тянет парня за карманы брюк на себя. Уступать Чонгуку своё право на свободу он действительно не хочет, но и чтобы парень постоянно чувствовал себя напряженным – тоже. — Я ведь говорил, что сам пущу слухи о своих возможных интрижках, — Чонгук говорит ему на ухо, негромко, словно кто-то может их услышать. — Слухи? — нервно смеется Тэхён, чувствуя ладони, скользящие по талии и дальше, за спину. — Та женщина подавилась кофе, когда ты поцеловал меня. Видел её лицо? — Нет, я ведь целовал тебя. — Знаешь, твоё поведение – это не собственничество, — Тэхён поправляет пиджак Чонгука, а чужие губы касаются его виска. — Это эгоизм. — Я эгоист, — парень пожимает плечами. — Выглядишь так, словно тебе абсолютно всё равно. — Если бы тебе не нравилась моя уверенность, ты не был бы таким довольным, — Тэхён открывает рот, чтобы возразить, но не находит ответа. — Люблю те моменты, когда тебе нечего сказать. — Я не... довольный, — он чувствовал себя уверенным, пока Чонгук в очередной раз не подловил его. — Как тогда назвать это твоё выражение лица? — Я чувствую себя неловко, — Чонгук чуть отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. — Очень. — Неловкий и довольный, — Тэхён задыхается от возмущения, особенно когда видит, что Чонгук говорит серьёзно. А после добавляет: — Невероятный. Тэхён рвано вздыхает и отводит взгляд, потому что не может вынести чужого, пронизывающего до костей, такого, что спирает дыхание. Как можно говорить об этом так? — Забавно, но, — Чонгук усмехается, — твоя реакция на то, что я говорю, постоянно меняется. На всё, кроме этого. — Мне сложно привыкнуть. Тэхён прочищает горло, а Чонгук напрягается, когда дверь конференц-зала открывается. Сокджин заходит и показательно медленно запирает дверь, щёлкнув замком под ручкой. — Вот так это делается, если тебе не нужны лишние проблемы, — спокойно говорит он, обращаясь к Чонгуку. — Что, если нужны? — его голос звучит весело. Сокджин молчит, а затем, кинув короткий взгляд на Тэхёна, говорит: — Если нужны, то я сам могу сообщить мистеру «Я-Твоя-Головная-Боль», что ты сейчас находишься в конференц-зале со своим молодым человеком. Улыбка тут же исчезает с лица Чонгука, он снова напрягается, а Тэхён задыхается от того, что его прижимают к себе слишком крепко. — Чонгук, — хрипит он парню в плечо и вдыхает полной грудью, когда Чон отстраняется. Он растерянно смотрит на Тэхёна и ничего не говорит. — Снова этот идиот? Сокджин вздыхает: — Хоть кто-то в этом здании может отзываться о моём начальстве подобным образом, не боясь лишиться работы, — он переводит взгляд на Чонгука. — Я сказал, что ты подойдешь через пару минут. Чон делает вдох, собирается с мыслями и кивает Джину, который снова показательно открывает дверь и после оставляет их наедине. Тэхён вглядывается в лицо Чона и проводит ладонью по его спине, давая понять, что всё нормально. — Он должен был уехать сегодня, — Чонгук заметно нервничает. — Подождешь меня здесь? — Это надолго? — Тэхён понимает, что Чон чувствует себя виноватым, когда тот пожимает плечами. — Чонгук, всё правда нормально. Я подожду тебя здесь, а ты разберешься со своей проблемой. Парень вздыхает: — Это может затянуться. — Как тогда с баром? — Нет уж, — хмурится он. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Удачи. Тэхён целует его в щёку, а Чонгук притягивает парня к себе и настойчиво целует в губы, не позволяя отстраниться. Тэхён хмурится, потому что это не просто несдержанный поцелуй, он впервые неправильно грубый, и Ким обхватывает лицо Чона ладонями, чуть отстраняется и смотрит парню в глаза. — Чонгук, — Тэхён вскидывает брови, и Чон вздыхает, пытаясь привести себя в чувства. — Ты всего лишь поговоришь с этим Пожирателем душ, заберешь меня, а затем мы вернемся в отель. Я никуда отсюда не денусь. — Извини, — он облизывает губы. — Закроешь дверь? Тэхён смеется оттого, насколько неловко прозвучал голос Чона, но кивает: — Если так тебе будет спокойнее. Не переживай, ни один из твоих сотрудников не заявится сюда и не перепохитит меня. Хотя одна женщина очень странно на меня смотрела, — Тэхён щурится. — Подозрительно. — Перепохитит, — ровным голосом говорит Чон. — Переукрадёт? Возьмёт во временное пользование? Изымет меня? — Это не смешно. Тэхён кивает и задумывается, а затем говорит с важным видом: — Я понял. Переворует, — Чонгук ничего не отвечает, пока парень едва сдерживает смех. — Или... — Достаточно, я понял тебя. — Перепленит. Тэхён искренне смеется, а Чон мотает головой. — Тебе доставляет удовольствие тот факт, что мне нечего на это ответить, не так ли? — Еще как, — улыбается Тэхён и замечает, что Чонгук сам старается не улыбаться в ответ. Значит, он забыл о своей проблеме и хоть немного расслабился. — Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Он целует Тэхёна напоследок уже более мягко и тягуче, словно пытается продлить момент, но, честно признаться, Тэхён сам не хочет, чтобы Чон уходил, ему не нравится находиться в одиночестве. Тем более здесь. — Я быстро, — Чонгук пятится спиной к двери. — Постараюсь. Не забудь... — Закрыть дверь, — кивает парень. — А если кто-то постучится, как мне понять, что это ты? Хотя он сомневается, что кто-нибудь решит сюда заглянуть. — Я буду кричать на весь этаж. — Это вряд ли, — Тэхён выгибает бровь. — Тогда я просто постучу пять раз, — предлагает Чонгук. Прежде чем выйти, он дарит Тэхёну еще один поцелуй, совсем легкий, и в горле пересыхает от ласкового прикосновения чужих губ. Ким щёлкает замком и прислоняется лбом к холодной двери, а затем медленно выдыхает. Чонгук становится просто невыносимо уютным.

*****

Тэхён не ожидал, что Чонгук вернется через каких-то пятнадцать минут. Услышав пять негромких ударов, он даже хотел пошутить над парнем и не открывать дверь, но быстро понял, что идея эта больше чем просто дурацкая, так что до отеля они добрались без лишней нервотрепки. К тому же у Тэхёна было слишком хорошее настроение, которое в какой-то степени граничило с понятием счастья, когда после «Лайн» они по пути заехали в кондитерскую. Персиковых слоек там не нашлось, но зато был большой ассортимент чизкейков, и Тэхён выбрал тот, что украшен киви, чему Чонгук искренне удивился. — Если тебе понравится, я не смогу приготовить это дома самостоятельно, — говорит Чон, когда двери лифта открываются на их этаже. — Думаешь, это сложно? — Я не люблю готовить сладкое, потому что многое мне приходится пробовать самому, — он достает ключ, с которым у них возникли небольшие проблемы. Чонгук понятия не имеет, куда делся предыдущий, поэтому пришлось просить на ресепшене дубликат. — Мне хватает т... — Не продолжай, — просит Тэхён и ставит чизкейк на столик в коридоре, чтобы снять пиджак. Он чувствует, как чужие ладони скользят по предплечьям, стягивая с него пиджак, а губы касаются затылка. По спине бегут мурашки, когда он слышит глубокий вдох и чувствует, как от выдоха щекочет шею, в точности как было утром. Чонгук и правда умеет быть ненавязчиво нежным, но Тэхён скидывает ботинки и выскальзывает из чужих рук. В конце концов, он имеет право на флирт, так что он усмехается и кидает на Чона взгляд из-за плеча, направляясь в сторону спальни, чтобы наконец переодеться, но замирает перед входом в гостиную. Усмешка исчезает, а сердце, кажется, останавливается. Тэхён не слышит, что ему говорят, когда его взгляд пересекается со взглядом Минсока: парень сидит, откинувшись в кресле, и вертит в руках ключ-карту от их номера, разглядывая Тэхёна с ног до головы. — Какой, — Ли морщится, — неприятный сюрприз. Я, конечно, знал, что что-то здесь нечисто, но ты – последний, кого я ожидал увидеть, — Минсок с явным разочарованием мотает головой, тяжело вздыхая. А у Тэхёна земля уходит из-под ног, он смотрит на Чонгука, пытаясь понять хоть что-нибудь. Он ведь спит? Ли не может быть настоящим, и Тэхён не против проснуться прямо сейчас, чтобы всё было так же, как и этим утром: в постели с Чоном, чувствуя его тепло, но вместо этого у Тэхёна перехватывает дыхание, эмоции берут верх над ним, а к горлу подступает противный ком. Отвратительно. — У нас теперь и... — Минсок машет рукой, подбирая слово. — И шлюхи будут передаваться по наследству? — Чонгук... — у Тэхёна от злости дрожит голос, и он делает глубокий вдох, который ему совсем не помогает. Чонгук делает шаг к нему, но Тэхён делает шаг назад, упираясь спиной в косяк. Он смотрит парню в глаза, пытаясь найти в его взгляде хоть что-нибудь, кроме сожаления. А ничего кроме там и нет. — Объясни, — цедит Ким сквозь зубы. Тэхён боится моргнуть, пошевелиться, сделать вдох, боится того, что Чонгук не сможет найти этому объяснения. — Очень умно с твоей стороны – не рассказывать ему обо мне. Я тоже не горел желанием тобой хвастаться, — язвит Минсок, обращаясь к Чону, а затем смотрит на Тэхёна, который до сих пор не может поверить в то, что Ли сидит перед ним в кресле. — Ты, должно быть, думаешь, какого чёрта вообще происходит, но, если честно, я бы и сам хотел это узнать, потому что мне лично непонятно, что ты забыл здесь. Дадим слово моему недалёкому брату. Ли указывает рукой на Чонгука, а Тэхён медленно переводит на того взгляд, задержав дыхание. — Брату, — произносит он одними губами. А когда Чон тянет к нему руку, Тэхён дергается от неё, как от огня. Он пятится спиной в сторону спальни, не сводя взгляда с чужой руки, и понимает, что Чонгук называет его имя, но Тэхёна тошнит. Хлопок двери звоном отдается в ушах, комната кружится, а пелена слёз застилает глаза. Тэхён беспорядочно дышит, пытаясь привести себя в чувства, но ничего не выходит. Не помогает. Брат. Ким истерично смеется, зажимая ладонью рот, но, кажется, его сейчас стошнит от волнения. Невозможно ведь. Этого просто не может быть. Тэхён мотает головой, отказываясь верить в это сумасшествие, медленно подходит к кровати и опускается на нее. Колени трясутся, ноги совсем не слушаются, его всего лихорадит, а в голове – хаос. Чонгук бы не поступил так с ним. Нет, нет, нет. Он делает очередной вдох-выдох, пытаясь бороться с нахлынувшим чувством отвращения. Разочарование, безысходность – всё это глупые чувства, в которых наверняка ведь нет необходимости. Стоило остаться и выслушать то, что скажет Чонгук, потому что нельзя верить Ли на слово. Ему никогда нельзя было верить. Брат. Тэхён прячет лицо в ладонях и сжимает челюсти, пытаясь справиться с внезапной головной болью. В висках неприятно пульсирует, а в горле по-прежнему стоит ком, из-за которого тяжело дышать. Каждый вдох выходит как всхлип, но он ведь не плачет. Только прикусывает щёку и старается не думать о том, что Ли делает в их номере, о том, что прямо сейчас он находится за дверью, о том, что он... Тэхён в сердцах ударяет по кровати кулаком, хватает подушку Чона и, подскочив с кровати, швыряет её в окно, а та беззвучно отлетает от стекла и падает на пол. Ничего не происходит, легче не становится: Минсок находится в соседней комнате, Чонгук – там же, и этих двоих что-то связывает. Хочется вцепиться в эту чертову подушку зубами и выпотрошить её к чёртовой матери! Чонгук бы рассказал ему об этом, не стал бы молчать. Он бы так не поступил. Он бы ни за что не поступил так с Тэхёном.

*****

Спустя десять минут – Тэхён следил за временем, пытаясь не думать лишнего, – дверь в комнату тихо открывается. Парень сидит на полу у окна, вцепившись пальцами в подушку, и делает вид, что не замечает, как Чонгук подходит к кровати и садится. Он делает вид, что не считал шаги Чона от самой двери, что не чувствует того, насколько сильно бьется сердце и как дрожат руки, а за окном, ко всему прочему, несправедливо ясный день, резко контрастирующий с его душевным состоянием. Тэхён неторопливо поворачивается к Чонгуку, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, при этом он боится взглянуть на Чона. Боится увидеть то, что даст ему повод верить словам Ли, боится слушать, боится... до смерти боится того, что может услышать. — Это ведь неправда, — голос у Тэхёна сиплый. Оказывается, сложно контролировать себя, когда ты встречаешь человека, который почти уничтожил тебя, но Тэхён старается. Чонгук ничего не отвечает, и Ким поднимает взгляд: парень сидит, сцепив руки в замок, и только смотрит в ответ, заставляя Тэхёна отвести взгляд, потому что он не может, не хочет видеть в чужих глазах вину. Чонгук всем своим видом говорит, что готов всё объяснить, и Тэхён хочет зарядить в него чем-нибудь тяжелым, но он только сильнее впивается пальцами в наволочку. Ему неприятно находиться здесь, в этом городе, в этом номере рядом с Чонгуком, и, кажется, Тэхён слышит, как выдуманная для него Чоном идиллия рушится, когда тот говорит: — Нас было двое, — тихо и виновато, а Тэхён прикрывает глаза, пытаясь сдерживать свои эмоции. — Чон Минсок – мой брат, теперь ты знаешь. Тэхён как-то нездорово, тихо смеётся и мотает головой, пытаясь сдержать слёзы. Пускай он походит на умалишенного, но единственный ненормальный здесь вовсе не он. — Его родство с сумасшедшей могло испортить его идеальную репутацию, так что Минсок сменил имя сразу, как только получил компанию в своё управление. Он открыл свой бизнес под новым именем, чтобы не зависеть от того, что оставил нам отец, но в «Лайн» Ли до сих пор числится как Чон. — Замолчи, — цедит Тэхён. — Нам приходится контактировать, но лишь по работе, — Чон недолго молчит, а затем говорит: — Я узнал о тебе от него. — Заткнись! — Тэхён срывается на крик. Он смотрит Чонгуку в глаза, и понимает, что всё это было всего лишь... чем? Чем это, черт возьми, было для него? — Ты понимаешь, что ты ненормальный?! Чон дергается, как от пощечины, а Тэхён поднимается с пола и прижимает подушку к груди, чтобы унять дрожь. Хотя, кажется, его всего трясет от ненависти, злости и несправедливости. Чонгук ещё смеет обижаться на то, что он назвал его ненормальным! «Есть то, за что ты меня возненавидишь». «Я могу разочаровать тебя, но никогда не предам и не оставлю». «Я люблю тебя и это навсегда». Тэхён закусывает губу, сдерживая всхлип, и смаргивает непрошеные слезы. — Я объясню, если ты согласишься выслушать, — говорит Чонгук. — Зачем мне тебя слушать, если всё и так ясно? — нервно смеется Тэхён. — Что тебе ясно? — с болью в голосе спрашивает парень. — Ясно, что ты просто... Псих? Сумасшедший? — Ты обещал, Тэхён. — Обещал, что не буду судить тебя по твоей семье, — напоминает он Чонгуку. — Не буду. Я сужу по тому, что ты подобрал меня после того, как твой... — Тэхён мотает головой от невозможности поверить в этот бред. — Сразу же после того, как твой брат вышвырнул меня за ненадобностью. Охренеть, какой ты благородный на его фоне! Огромное спасибо! — Я не подбирал тебя. — Похитил, — исправляется Тэхён. — Верно, ты накачал меня снотворным, увёз черт знает куда, приковал и... Да иди ты к чёрту! Чонгук поднимает на него взгляд, но ничего не говорит. Он встает с кровати, а Тэхён дергается и врезается спиной в окно. — Даже не думай подходить, — злобно выплевывает Тэхён, на что Чонгук лишь хмурится, продолжая медленно приближаться, тем самым загоняя Кима в угол спальни. Тэхён спотыкается о шторы, отчего чуть ли не падает, однако сохраняет равновесие и упирается спиной в стену, когда Чонгук забирает у него подушку из рук и кидает ту на пол. Он делает шаг навстречу Тэхёну, но замирает, когда парень закрывает лицо руками, а после, больше не в силах сдерживаться, всхлипывает: — Ты же обещал мне. — Тэхён... — тепло выдыхает Чонгук. И его собственное имя этим голосом звучит слишком больно. Так, что хочется закрыться, спрятаться, завернуться в эту чёртову штору, потеряться в этом дурацком городе, навсегда заблудиться, да что угодно, лишь бы подальше от самого большого зла в этом мире, которое делает ещё один шаг ему навстречу. — Ничего ведь не изменилось, — голос звучит невероятно близко, а после Тэхён чувствует руки на своих предплечьях и всхлипывает еще громче. — Я по-прежнему люблю тебя. Чонгук режет без ножа, выворачивает наизнанку, бьет в самое сердце и ведь попадает, потому что какая, к чёрту, любовь? Сколько уже можно ошибаться в людях? Никого нельзя подпускать настолько близко, а Чонгук подобрался ближе всех и ударил больнее, чем все вместе взятые до этого, а они ведь даже никто друг другу! О каком доверии может идти речь, если он скрывал подобное так долго? Они ведь друг другу никто?.. Чонгук за такой короткий период времени успел стать кем-то большим. Он, чёрт бы его побрал, успел. — Не трогай меня! — требует Тэхён, упираясь ладонями парню в грудь. — Это... отвратительно. — Что отвратительно? — Всё это! — Ты правда считаешь мою заботу о тебе отвратительной? — но вместо ответа Чонгук получает всхлип. — И я тебе отвратителен? Тэхён бьет его в грудь ладонью, пытаясь оттолкнуть, но руки совсем не слушаются. — Он же твой брат! — К сожалению, — Чон не может подойти ближе, но он стирает пальцами слезы с щёк Тэхёна. — Не дай ему всё разрушить. Ради нас. Пожалуйста, Тэхён, — парень мотает головой, отказываясь слушать, и всё равно слышит негромкое, но уверенное: — Не отталкивай меня, прошу. Сколько ещё всего скрывает Чонгук? — Я ведь не врал тебе. — Он молчал, но ты мог сказать, чтобы не было этого... — Тэхён открывает глаза, но ничего не видит из-за слез. — Чтобы я не... Чонгук берет его ладонь и сдвигает её на сердце. — Это ведь ничего во мне не меняет. Я люблю тебя, — получается невероятно легко, но Тэхён мотает головой: — Не надо. — Ты ведь знаешь, что люблю. — Нет... — выходит жалобно, а сердце стучит как бешеное. — Тысячу раз да, — Чонгук убирает его руки со своей груди и подходит ближе, а Тэхён не может сдержать громкого всхлипа, когда Чон обнимает его, прижимая к себе. — Ничего не изменилось. Он по-прежнему всего лишь человек из твоего прошлого, он не стоит ни одной твоей эмоции, не стоит ни капли тебя. Прошу, пойми, что все мои чувства к тебе остались на своём месте, зачем мне врать об этом? Я ведь дал тебе обещание. Почему Чонгук не может понять, что дело вовсе не в Минсоке? — Ты... — Тэхён впивается пальцами в его рубашку. — Чего ты ждал два с половиной года? Чон недолго молчит, а затем обнимает Тэхёна крепче и касается губами виска: — Я ждал, пока он отпустит тебя. — За каким чёртом, ты, придурок?! — парень дергается, но Чонгук не позволяет ему вырваться и выдыхает: — Он бы уничтожил нас обоих. Тэхён загнанно дышит, пытаясь понять эту идиотскую логику, но он не понимает от слова совсем. Чонгук обманул его. Или же нет? — А сейчас он что, — парень отстраняется и заглядывает Чону в глаза, — порадуется за нас?! — А сейчас ты не зависишь от него во всех смыслах, так что он не тронет тебя. Не сможет. Тэхён сглатывает, когда до него доходит то, что Чонгук зависит от своего соруководителя, а значит, он зависит от Ли. «Лайн» зависит от Минсока. — Что насчёт тебя? — севшим голосом спрашивает Тэхён. Чонгук зарывается носом в его волосы, так и не дав ответа, а парень несдержанно бьет его по груди. — Прости меня, — искренне выдыхает Чон. — Прости. Тэхён пытается отстраниться, но Чонгук вцепился в него мертвой хваткой и не отпускает. Часто дышит, впиваясь пальцами в спину Тэхёна, а тот в последний раз ударяет Чона в грудь и обмякает в чужих руках, потому что Чонгук всё равно не отпустит его сейчас, он сам дрожит – наверняка от страха. Тэхён тоже дрожит, но больше от обиды и всепоглощающего чувства несправедливости. Почему всё это происходит именно с ним? Почему? Ему не было неприятно увидеть отвращение на лице Минсока, ощутить на себе его неприязнь, даже оскорбление не причинило столько боли, сколько виноватый взгляд Чонгука, который вывернул всю душу наизнанку, оголил нервы. Тэхён еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько уязвимым. — У него была уйма времени, почему он ничего не сказал мне? — Тэхён всего лишь хочет знать почему. — Если бы я знал об этом... Почему ты ничего не сказал мне? — Я... — Два с половиной года и ни одного упоминания о тебе. — Он ненавидит меня не меньше, чем я его. — Он твой брат! — Тэхён пользуется моментом и отталкивает Чона. — Как такое возможно?! Парень молча смотрит на него, а затем, видимо, что-то для себя решив, вытаскивает рубашку из брюк, отчего Тэхён инстинктивно напрягается и делает шаг назад, врезаясь в столик у двери. Чонгук расстегивает пуговицы, снимает запонки, прячет те в карман брюк, а Тэхён боится пошевелиться, но замечает, как сглатывает Чонгук от напряжения, как у него дрожат руки, когда тот кидает снятую рубашку на постель и протягивает руку Киму. Чонгук не дожидается и сам берет руку Тэхёна в свою, глядя парню в глаза. Он боится. Его страх настолько очевиден, что Тэхён теряется, совсем не заметив, как перестал дышать, а Чонгук кладёт его ладонь себе на бок. Он ведет ею чуть дальше, за спину, и Тэхён опускает взгляд, чувствуя пальцами неровность кожи. — Ты думаешь, что раз нас связывает кровное родство, не может быть никакой ненависти? — Чонгук говорит спокойно, соскальзывая ладонью на запястье Кима, а тот ведет пальцами по стянутой шрамами коже. — Все братья ссорятся, верно? И всё же поворачиваться спиной к Ли опасно для жизни, — ровным голосом говорит Чонгук. — Хотя лицом, собственно, тоже. Чонгук крайне редко ходил перед ним без верха, еще реже поворачивался спиной, было просто невозможно заметить подобное. Тэхёна разрывает от противоречивых эмоций, он опускает взгляд на шрам на его щеке и чувствует, как злость вмиг стихает, однако невысказанные оскорбления оставляют неприятный, противный осадок как на языке, так и на душе. Ему не хватает смелости злиться на Чонгука, из-за чего он злится уже на самого себя. — Он долго наблюдался у психиатра. Проблема в том, что Ли всегда было плевать на всех вокруг, но при этом всё внимание нашей матери было направлено на старшего сына. Гордость семьи. Тот, кто первым унаследует дело отца, — Чон усмехается, однако Тэхён чувствует за этими словами что-то большее, чем обычное разочарование. Нечто, похожее на давно душащую Чонгука обиду. — Однажды я рассказал нашему дяде, что мама ловит животных не для того, чтобы помочь им. Он пришел проведать нас, а Минсок тогда... Без подробностей, — хмурится парень, а у Тэхёна скручивает желудок от отвращения. — Животных отпустили, но до этого момента со мной в кладовке весело проводили время три-четыре кошки, они постоянно сменяли друг друга, так что, знаешь, я не успевал привязываться к ним, а собак держали в кабинете отца. Мать убедила своего брата в том, что с Минсоком всё нормально, а тот на следующий день разбил мной стеклянный стеллаж, — Чон указывает пальцем на шрам на щеке. — Я пытался поговорить с ним. Тэхён не знает, что сказать. Поговорить в такой ситуации – это вполне в стиле Чонгука. — Минсок никого не слушал, но при этом он никогда не был идиотом. Садистом – да, но не идиотом, — Чон с болью смотрит Тэхёну в глаза. — Поэтому ему всегда доставалось всё самое лучшее. Но когда ему достался ты, — он сжимает челюсти. — Это было слишком. Тэхён сглатывает и вспоминает, что кое-что до сих пор беспокоит его. Почему-то сейчас это кажется важным: — О чем я говорил с тобой? Тогда, в клубе. Чонгук недолго молчит, а затем признается: — Ты попросил меня позаботиться о тебе, когда выпадет такая возможность. Сначала ты веселился, шутил, несмотря на своё плачевное состояние, а после... Это не было шуткой, Тэхён, это был крик о помощи. Я понял это позже, чем хотелось бы. — Я же был не в себе... — Тэхён жмурится. — Я знаю. — И я понятия не имел, кто ты такой, — он давит пальцами на виски. — Я даже не запомнил тебя! — Зато я знал тебя. И запомнил. Он отворачивается от Чонгука и проходится по комнате, собираясь с мыслями. Как он мог такое кому-то сказать? Он что, совсем ненормальный?.. Минсок. Вот кто ненормальный. Тэхён ненавидит его всем сердцем, он чувствует, как закипает кровь в жилах от одной только мысли о нём. Ли просто отвратительный, мерзкий ублюдок, каким место в сумасшедшем доме. Наблюдался у психиатра... Тэхён хватается за голову и кидает взгляд на шрамы на пояснице Чона: круглые, стянутые по краям и разных размеров. Их не много, но среди них Тэхён заметил и пару шрамов от сигарет, и он едва удержался от того, чтобы не поморщиться. Минсок просто псих. С собственными шрамами Тэхёну было несложно смириться, но лишь сейчас, увидев подобное на теле другого человека, он понял, что Ли просто-напросто садист. И никакой он не герой-помощник, а сам Тэхён просто... Насколько низко он опустился, наглотавшись таблеток и попросив незнакомца о помощи? Ниже него только Ли, мучающий бедных животных и людей, которые ему ничего не сделали. Отвратительно. Тэхёну не жаль, что он встречался с Минсоком лишь из-за денег, ему жаль, что он позволил тому себя приручить, и он ведь, как самый настоящий идиот, вернулся бы к Ли после всего того, что пережил, если бы не поступок Чонгука. Он вернулся бы к Минсоку, даже если бы Чонгук попытался познакомиться с ним как нормальный человек, и даже если бы тот ухаживал за ним, Тэхён бы не принял его заботу, потому что продолжал бы считать себя недостойным подобного теплого отношения. Однако Чонгук помог ему поднять свои стандарты и чувство собственного достоинства. Как он это сделал? Всего лишь влюбившись в Тэхёна по-настоящему? У Чонгука никогда и в мыслях не было вытирать о него ноги, он всё это время всего лишь хотел помочь Тэхёну полюбить самого себя, пускай преследуя и личную выгоду. Он помог Тэхёну увидеть в себе не мальчика для битья, а человека со своими вкусами, предпочтениями и точкой зрения. Чонгук помогал. Минсок чуть ли не уничтожил всё то хорошее, что есть в Киме. И кто из этих двоих настоящий преступник? Тэхён совсем запутался в мыслях, чувствах и даже самом себе. Окончательно. — Почему ты не сказал сразу? — спрашивает он, кидая на Чонгука взгляд, а тот отвечает после недолгого молчания: — Я боялся, — вот так просто. У Тэхёна по непонятной ему причине сжимается сердце. От боли из-за того, что Чонгук не рассказал раньше или же из-за того, что Тэхён узнал о нём самом? Возможно, дело ни в том, ни в другом. Тэхён знает, что Чонгук и без того считает себя далеко не самым идеальным человеком, и насколько же страшно ему было рассказывать о своём прошлом? Насколько неприятно было показывать то, что оно ему оставило? Теперь Тэхён понимает, почему Чонгук с такой ненавистью отзывался о Ли, у него самого закипает кровь лишь от одной мысли о Минсоке. — Тэхён, прости меня, — Чон вырывает его из мыслей, его взгляд полон сожаления, отчаяния и волнения, которое Тэхён чувствует на себе. Чонгук признаёт свою вину, он нервничает и переживает, но разве так сложно было рассказать обо всём раньше? Хотя, зная его отношение к собственной семье и вспоминая те моменты, когда Тэхён пытался узнать о ней хоть что-нибудь, становится ясно, почему тот боялся. Теперь более чем понятно, почему он просил не судить его, однако Чонгук и Минсок – небо и земля, здесь своё мнение Тэхён менять не собирается. Всё зло, совершенное Чонгуком, было на благо одного лишь Тэхёна. — Обними меня, — севшим голосом просит он, но Чонгук не двигается с места, растерянно глядя на парня. — Ты ведь злишься? Чон подходит ближе и обхватывает дрожащими ладонями лицо Тэхёна, который сглатывает заготовленное оскорбление. Он не сможет сказать подобное Чону, глядя ему в глаза. — Злюсь, — честно отвечает парень. — И я не простил тебя. Чонгук облизывает губы и кивает в ответ, он и сам понимает, что Тэхён и без того прощает ему многое. И почему он вообще это делает? Ах да, у него ведь тоже есть чёртовы чувства, которые Чонгук вырастил в нём, и те не позволяют ему говорить гадости Чону прямо в лицо. — Что мне сделать для тебя? — негромко спрашивает Чонгук. — Я попросил обнять меня, — Чон отпускает его лицо, скользит ладонями по бокам, за спину, и прижимает Тэхёна к себе. Близко, крепко, и парень закусывает губу, сдерживая слёзы. Ему сейчас крайне важно не чувствовать себя одиноким. — Я хочу домой, — дрожащий голос выдает его состояние, и Чонгук кивает в ответ. Он осторожно целует Тэхёна в висок, затем щёку, пока не начинает покрывать короткими извинительными поцелуями всё его лицо, а Тэхён отворачивается, чуть отстраняясь. — Чонгук. — Извини, — выдыхает тот. — Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать, — он, по всей видимости, пытается загладить вину подобным образом. — Ты бы рассказал мне об этом когда-нибудь сам? — Тэхён не стал уточнять о чём именно, он хотел бы забыть этот день как страшный сон. Он хотел бы выкинуть Минсока из головы, и он совсем не к месту вспоминает, что в коридоре на столике остался брошенный им чизкейк. Мысль острая, потому что в тот момент Тэхён чувствовал себя окрылённым. Он действительно ощущал себя значимым, любимым и нужным, это никуда не делось, но сейчас он находится в непонятном состоянии, пытаясь определиться с тем, какие чувства зреют в нём после произошедшего. Раздражение. — Я убеждал себя в том, — говорит Чонгук, — что ты никогда об этом не узнаешь. Обида. — И ты мог бы жить с этим? — Если бы я видел, что при этом тебя ничего не беспокоит, то да, смог бы. Извини, — парень сжимает его крепче в своих объятиях и едва слышно выдыхает на ухо: — Прошу, не думай об этом. Ты ведь влюблён в меня – это единственное, что имеет значение. Боль. — От любви до ненависти один шаг, ты ведь знаешь об этом? — Такое бывает только у тех, кто не умеет извиняться и прощать, — Чонгук трётся носом о его висок. — Мы умеем. — Мы, — невесело усмехается Тэхён. Чонгук смотрит ему в глаза, проводя ладонью по его спине, и молчит. Он молчит так громко, что Тэхён не может этого выдержать, он чувствует, как сильно дрожат его собственные руки, губы, как сильно бьется сердце. Страх. — Вы говорили, — утверждает Тэхён, и Чон кивает. — Что он сказал? — Ничего интересного. — А обо мне? — Чонгук не отвечает. — Тоже ничего интересного? — Он выразил свою точку зрения по поводу наших отношений. Меня она не устроила. — Вы разговаривали десять минут. — Его мнение было очень... развернутым, поэтому, когда он перешел на личности, мне пришлось прибегнуть к крайним мерам, — видно, что обсуждать их с Минсоком разговор Чонгук не хочет. — Ты прочитал ему лекцию о том, как важно уважать друг друга? — С ним это никогда не работало. В целом разговор вышел продуктивным: я объяснил, что у меня есть всё для того, чтобы испортить его репутацию, а он в самой грубой форме обещал меня уничтожить. — Это связано с «Лайн»? — Если ты хочешь вернуться домой, то мне стоит забронировать билеты, — уходит от ответа Чон, и Тэхён, кажется, догадывается почему. — Что он сказал обо мне? Чонгук сжимает челюсти и отводит взгляд: он злится, хоть и всеми силами пытается это скрыть. — Я никогда не повторю этого, — тихо говорит Чон, а Тэхён не чувствует ничего, кроме чистого отвращения к Минсоку. Он злится, одновременно с тем он испытывает благодарность. Разве так бывает? С Чонгуком по-прежнему спокойно, Тэхёну стало легче, стоило только тому обнять его. Рядом с ним Тэхён чувствует себя защищённым, знает, что его никогда не оскорбят, не унизят и не высмеют, поэтому он, возможно, и попросил об объятии. Чонгук понимает и принимает все его слабости. Принимает его неуверенным, временами даже жалким. — Я не считаю тебя ненормальным, — немного неловко говорит Ким. — Я хотел, чтобы ты знал, но боялся, что это повлияет на твоё восприятие, — он гладит Тэхёна по спине, но ощущение такое, словно Чонгук пытается успокоить самого себя. — Должно быть, он вытащил ключ, когда я разговаривал с ним, но, может быть, оно и к лучшему. Теперь ты знаешь, но... — Чон сжимает его ещё крепче в своих объятиях, выдыхая на ухо: — Мне так жаль, Тэхён. Тэхён проводит ладонью по шрамам Чона, а тот прижимается ближе, продолжая стискивать парня в своих объятиях. Он ещё долго не простит себя за это – Тэхён уверен. Ким думал, что это он настрадался с Минсоком, но чувствуя, как Чонгук хватается за него, словно утопающий, как боится того, что Тэхён оттолкнёт лишь из-за родства с тем, кто причинил ему самому немало боли... Тэхён уверен, что Чонгук искал того, кто сможет его понять. Возможно, поэтому он ждал так долго, и теперь становится ясно, почему ему было больно наблюдать за Тэхёном со стороны – Чонгук знал, через что тот проходит. — О чём бы ты ни думал, Тэхён, пожалуйста, помни, что ты для меня самое ценное, что есть в этом мире, — негромко говорит Чон. — Но ты... — Я знаю, — перебивает его Чонгук и делает глубокий вдох, приводя себя в чувства, прежде чем сказать: — Я не самое ценное для тебя. Тэхён прикрывает глаза, закусывая губу. Он – единственная ценность Чонгука. У того ко всему прочему никогда не было нормальной семьи, вероятно, не было и места, которое он хотел бы называть домом до тех пор, пока Тэхён не появился в его жизни, пока Чон сам не выбрал себе дом. Тэхён стал Чонгуку семьей. Он стал его домом. Человеком, к которому Чон готов возвращаться снова и снова. И Тэхёну искренне жаль, что он не чувствует того же.

*****

Полёт до Тэгу занял очередные четырнадцать часов, так что у Тэхёна было много времени на то, чтобы всё обдумать, хоть он и не планировал этого. Хаотичные мысли сами лезли в голову, вызывая в нём новый внутренний конфликт – очередная головная боль. Билеты Чонгук забронировал в тот же вечер, пока Тэхён вяло ковырялся вилкой в чизкейке, не удосужившись даже разрезать его, сидя в кресле напротив того, в котором сидел Минсок. Чонгук не трогал его, не пытался поговорить, позволяя принять новое потрясение, а Тэхён представлял, как выглядит со стороны, однако ему было плевать на опухшее от слёз лицо. Хотя даже он сам заметил, что его взгляд потух из-за новой неопределенности. Как он должен поступить? Чонгук во время полёта всячески пытался отвлечь его от неприятных мыслей, предоставил полный доступ к своему прошлому, но Тэхён не горел желанием пользоваться данной привилегией сейчас. Честно признаться, ему не хотелось ничего. Ещё честнее – весь полёт ему было откровенно хреново. Тэхён выпустил пар – перед вылетом он принял душ и смог наконец отдаться эмоциям, а если Чонгук и заметил, что глаза у него снова были красные, то решил тактично промолчать. Вместо того чтобы заваливать Кима вопросами о его состоянии, он позволял себе лишь сдержанные, успокаивающие прикосновения. Чонгук понимает: всё не нормально и это его вина. Тэхёна ко всему прочему весь полет мучила мигрень из-за того вороха мыслей, который никак не удавалось разобрать и разложить по полочкам, так что в Тэгу он прибыл в более чем отвратительном состоянии. Он хотел бы всё, что произошло в Нью-Йорке, оставить там же: встреча с Минсоком, свидание и даже признание Тэхёна в своих чувствах к Чонгуку. Те, конечно, никуда не делись, но последнее, чего Тэхён сейчас в принципе хочет – чувствовать. Он хочет отдохнуть от эмоциональных потрясений, принять новое положение дел, несмотря на то, что оно действительно ничего не меняет в их отношениях, как Чонгук и сказал, но Тэхён устал настолько, что не запомнил поездку из Тэгу в Кёнджу. Он не спрашивал у Чонгука, откуда в аэропорту машина, когда он увидится с родителями, что Чон чувствовал, когда его отталкивала собственная семья – последнее вертелось в его голове навязчивой мыслью. Тэхён не злился, но его всё же немного неспокойное состояние подначивало его причинить Чонгуку боль, только вот Ким молчал. Почему? Потому что семью не выбирают. И это глупо – отыгрываться на Чонгуке за то, в чём он не виноват. Он не виноват, что Минсок его брат. У Тэхёна действительно было много времени, чтобы подумать, и у Чонгука было много времени для того, чтобы успеть извиниться добрую тысячу раз, но вместо этого он практически весь полёт держал Тэхёна за руку. Смотрел тепло, с сожалением и лишь изредка что-то говорил, чаще в шутку, но один раз Тэхён даже непроизвольно улыбнулся. Он сделал вид, что не заметил, как в этот момент рука Чонгука крепче сжала его ладонь. Тэхён прекрасно понимает, он видит и чувствует, насколько сильно переживает Чон. Его руки трясутся, когда он достает ключи от дома и вставляет в замочную скважину. Он, кажется, до смерти боится мыслей Тэхёна, и тот хотел бы объяснить Чонгуку, что всё не так уж и плохо и не стоит так волноваться, потому что Ким многое понимает и принимает. К его собственному сожалению, он привык прощать больше нужного, оттого иногда невероятно тошно, но что странно – не сейчас. Сейчас Тэхён просто очень устал от всего произошедшего и, наверное, от Чонгука всё-таки тоже. Дом встречает их тишиной. У Тэхёна нет ощущения, словно он вернулся домой, но почему-то на него не давит пустота стен, как это было до поездки: здесь ни картин, ни фотографий, ни ужасных статуэток на полках, подаренных родственниками, но Тэхёну спокойно в этой обстановке, намного уютнее, чем было в отеле. Здесь ему тише. Чонгук запирает входную дверь, помогает парню снять куртку и относит вещи на второй этаж, в их новую спальню, кажется, совсем не волнуясь о том, что Тэхён вышибет дверь и помчится от него сломя голову. Чонгук держит своё слово, и это отзывается в груди чем-то странным, но чувство настолько эфемерное, что за усталостью Тэхён просто не в силах его разобрать. Он и не хочет. Чон возвращается со второго этажа, а обнаружив, что Тэхён не сдвинулся с места, подходит ближе и спрашивает: — Устал? Тэхён лишь кивает в ответ, но спать ему совсем не хочется, только если отвлечься от всех мыслей. Может, Чонгук выслушает его? Тэхён хотел бы выплеснуть все эмоции и переживания, поделиться ими, разобраться. Может быть, перестать испытывать эти дурацкие чувства. Чонгук окидывает его обеспокоенным взглядом, и Тэхён сам понимает, что сейчас он не в лучшем состоянии, однако даже при всех своих внутренних переживаниях ему казалось, что он будет чувствовать себя во сто крат хуже, когда они вернутся в этот дом. Он думал, что тишина и пустота будут давить, а они оказались его панацеей, и впервые за сутки Тэхён в состоянии свободно вздохнуть. Так, словно в этом доме его больше ничего не сковывает. — Хочешь, я сделаю тебе ванну? — предлагает Чонгук, а парень проверяет время – на часах только восемь вечера – и мотает головой. А затем передумывает и молча кивает. — Я приготовлю что-нибудь, пока ты будешь в ванной, ладно? — Я не хочу. — Тэхён, — Чонгук вздыхает. — Ты ничего не ел со вчерашнего дня, а один-единственный сэндвич, съеденный тобой в самолёте, – это не еда. Я понимаю, что сейчас у тебя может не быть аппетита, но не доводи себя. Прошу. — Кофе? — спрашивает Тэхён, а Чонгук впервые за прошедшие сутки позволяет себе объятие. Он, хоть и немного неуверенно, прижимает Кима к себе, и тот чувствует чужой облегченный выдох. — А что насчёт еды? Тэхён ничего не отвечает, но немного расслабляется и позволяет себе обхватить Чонгука руками за шею. Может быть, тишина, спокойствие и чрезмерно заботливый Чонгук – это то, что ему сейчас очень нужно, злиться почему-то совсем не хочется. Тэхён хочет лишь, чтобы кто-нибудь позаботился о нём, чтобы ему не пришлось ни о чём думать и волноваться. Господи, как же он устал переживать. — Хорошо. Кофе, — вздыхает Чонгук, так и не получив ответа, а затем впервые за прошедшие сутки спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? — Бывало хуже. — Значит, плохо, — подводит итог парень. — Не так уж и... — Злись и грусти, если нужно, — перебивает Чонгук. — Тебе намного быстрее станет лучше, если ты ударишь меня или что-нибудь сломаешь. Может, хочешь отомстить? Тэхён хмыкает: — Я не хочу мстить тебе. Ломать вещи тоже не хочу, мне будет достаточно ванны. — Хочешь посмотреть что-нибудь? — Чонгук отстраняется и смотрит ему в глаза, а Тэхён устало усмехается: — Настолько виноватым ты себя чувствуешь, что позволишь мне смотреть фильмы и пить кофе на ночь глядя? Чонгук молчит, а после признается: — Я переживаю за твоё состояние и сделаю всё, чтобы тебе стало лучше, даже если это лучше включает в себя литры кофе и ночные марафоны фильмов. Я знаю, что виноват, но мне больно видеть тебя таким. — Каким? — Удрученным. Тэхён устало смеется, так, словно он находится на последнем издыхании, пока парень гладит его по спине. Чон, наверное, единственный, кто может подбирать такие слова, чтобы описать его состояние. — Да, я очень удручен тем, что произошло, но сейчас я правда всего лишь очень и очень устал. И да, хочу что-нибудь посмотреть. — Я сделаю тебе ванну, — Чон целует его в висок и тянет за руку, но Тэхён останавливает его. Когда нервничает Чонгук, он перенимает его настроение, а быть нервным и волноваться – это не то, чего Тэхён сейчас хочет, поэтому он идет на компромисс: — Я поем. Но ты можешь заказать что-нибудь на дом, чтобы не готовить самому? Чонгук едва заметно улыбается, кивает и тянет его за собой на второй этаж. Наверху, на небольшой площадке, расположены пару кресел и столик перед дверью, что ведет на террасу. Налево – две гостевые спальни, направо – кабинет в самом конце коридора, и Чонгук останавливается перед ним, кивая головой на соседнюю комнату. — Я выбрал эту. Тэхён понимает: это всё потому, что кабинет Чона находится буквально за стенкой, а напротив комнаты – ванная, и если Тэхён будет выходить из спальни, а дверь в кабинет будет открыта, то мимо Чонгука не проскользнуть. — Завтра тебе станет лучше, — кажется, Чон пытается убедить в этом самого себя, но Тэхён пожимает плечами. — Тебе станет лучше. Парень немного неуверенно приближается, чтобы клюнуть Кима в губы, а тот слабо смеется с этого недопоцелуя: — Я не злюсь на тебя. — Ты устал, — Тэхён кивает в ответ. — Устал от всего пережитого, я знаю, — утверждает Чонгук. — Тебе нужно отдохнуть. — Сразу же, как только ты позволишь мне принять ванну. — Отдохнуть от меня. До Тэхёна не сразу доходит то, что сказал Чонгук, но он замирает и просит того повторить. — Я не говорю, что устрою тебе отпуск, но... — Чон вздыхает. — Пускай это будет ещё один сюрприз. — О сюрпризах не сообщают с таким недовольным лицом. — По твоей логике это значит, что сюрприз хороший, разве нет? — Чонгук устало улыбается. — Ты только посмотри на себя. Для человека, который не очень любит сюрпризы, ты слишком оживился. Тэхён часто моргает и действительно чувствует себя более оживленным. Что Чонгук имеет в виду, говоря, что Тэхёну нужно от него отдохнуть? Он ведь всё равно не позволит ему куда-то уйти или уехать... Или позволит? — Всё, что так будоражит тебя, вгоняет меня в депрессию, — невесело усмехается Чон. — Надеюсь, так будет не всегда. Чонгук ничего не отвечает, пропуская Тэхёна в комнату, а сам направляется в ванную, оставив двери открытыми. Ким осматривает спальню и чувствует, что она намного уютнее той, в которой они спали раньше: бежевые оттенки нравятся Тэхёну куда больше серых, к тому же комната меньше прежней. Парень вдыхает полной грудью запах новой мебели, скидывает обувь и плюхается поперек кровати, смяв под собой покрывало, а затем переворачивается на спину, свесив голову с самого края. Из ванной доносится шум воды, а когда Чонгук заходит в комнату, её окутывает легкий аромат карамели. — Я на кровати в грязной одежде, — Тэхён смотрит на парня вверх ногами, а тот подходит и присаживается перед ним на корточки. — Будешь ругать меня? — Ты взрослый человек и сам понимаешь, что лежать на кровати в грязной одежде – явно не очень хорошо. Ты ведь сам будешь спать здесь. Тэхёна внезапно одолевает дикий интерес к тому, что приготовил ему Чонгук, потому что это первая мысль за последние сутки, которая не вызывает в нём диссонанса. Неужели Чон действительно позволит ему отдохнуть? От себя? К тому же тот факт, что Чонгук беспокоится и выглядит крайне недовольным этой идеей, в значительной мере поднимает Тэхёну настроение. Вдруг тот действительно готов его отпустить хоть ненадолго? — Насколько плох этот сюрприз? — спрашивает он и переворачивается на живот, чувствуя слабое головокружение. — Настолько, что я хочу его отменить. Тэхён тут же хмурится: — Но ты ведь не отменишь? — Знаешь, иногда у меня такое ощущение, — говорит он, задумчиво глядя куда-то мимо Кима, — что когда одному из нас хорошо, второй при этом обязательно страдает. Тэхён пожимает плечами: — Ты не страдал в Нью-Йорке, я тоже, — Чонгук выгибает бровь, и парень исправляется: — Ни дня, кроме последнего. Но в целом это всё равно было... Тэхён пытается подобрать подходящее слово, но на ум ничего не приходит. Он отбрасывает мысль о том, что произошедшее в Нью-Йорке останется там же, отстраняется от неприятных чувств, которые испытал, когда узнал о Минсоке, и действительно не может подобрать слов. Они провели там каких-то несколько дней, но Тэхёну впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь. Нью-Йорк огромный, по-своему красивый город, необычный, пускай с самой отвратительной пиццей, которую только пробовал Тэхён, но это того стоило. Когда они гуляли после ресторана по ночному Манхэттену, Ким чувствовал себя невероятно вдохновенным. Влюблённым. — Что бы там ни произошло, это всё ещё лучшая поездка в моей жизни, — негромко говорит он. — Спасибо, Чонгук. — Я бы хотел отмотать время назад. Возможно, рассказать тебе обо всём раньше, чтобы ты не чувствовал себя так, словно я... — Чон вздыхает и проводит ладонью по лицу. Смотрит Тэхёну в глаза и не решается договорить. «...словно я предал тебя». — Я не могу злиться, — признается Тэхён. — Можешь. — Не могу, — он мотает головой и пожимает плечами. — Я не хочу. Не понимаю почему. — Ты понимаешь больше, чем можешь себе представить. Просто ты не способен сам себе это объяснить. — Объясни мне, — просит Тэхён и подпирает голову рукой. — Почему я не могу злиться на тебя? — Потому что я люблю тебя, — Чонгук берет его свободную руку и оставляет поцелуй на костяшках. — Ты ценишь мои чувства, знаешь, что всё это по-настоящему, поэтому и вынужден это беречь. — Я не мог так быстро смириться с тобой. — Правда? — Чонгук усмехается и проводит ладонью по щеке парня, наклоняясь ближе к его лицу. — Думаешь, ты до сих пор не смирился с тем, что я что-то значу для тебя? Тэхён прикрывает глаза, когда Чонгук касается его губ своими уже более уверенно. Чон отстраняется и снова целует его, неторопливо сминая губы своими, но не углубляя поцелуй, и Тэхён понимает, что Чонгук ведь действительно что-то да значит для него, но насколько много? Где эта тонкая грань, которую Тэхёну никак не удаётся нащупать? Он ведь перестал считать Чонгука плохим человеком не просто так, тот вложил в него многое от себя, однако и отобрал он весомо. Благо, соглашаясь на отношения, Тэхён изначально понимал, что пожертвовать придется многим. Только он, конечно, и не думал, что многим – значит самим собой. Он чувствует шероховатость чужих губ, которые продолжают дарить ему короткие, осторожные поцелуи, и чуть отстраняется, облизывая собственные пересохшие, а Чонгук замирает перед ним и неожиданно спрашивает: — Я ведь по-прежнему что-то для тебя значу? — звучит так отчаянно, что Тэхён теряется, но, кажется, начинает его понимать. Чонгук тоже человек, ему также свойственно переживать и быть в чём-то неуверенным, иногда ему нужна отдача – на этом ведь и строятся отношения. Тэхён не видит причин что-то от Чона скрывать, тем более когда это касается их обоих. Он мог бы злиться, мог бы закрываться от Чонгука, требовать извинений, просто требовать и требовать за то, что тот молчал, но Тэхён, к счастью или же к сожалению, может понять его поступок, а Чонгук прекрасно бы понял его злость. Взаимопонимание во всей красе. Не о таком мечтал Тэхён, но понимает и то, что Чон по-настоящему сожалеет обо всём произошедшем, тот ведь не планировал оставлять плохие эмоции от этой поездки. Чонгук никогда бы не стал планировать разочарование Тэхёна. И что Чонгук для него значит? Абсолютно ничего и одновременно с тем всё возможное – это просто смешно, неправильно, нелепо и... ничего нового. Ким смотрит парню в глаза, и тот действительно ждет ответа. И ведь боится его услышать, судя по тому, как крепко сжимает ладонь Тэхёна, с какой болезненной нежностью смотрит туда, как будто в самую душу, пытаясь понять истинные чувства. Увидеть то, что вслух не произносят. И разве Тэхёну есть о чём молчать с Чонгуком? Определенно есть, а оттого и болит, жжёт где-то в области сердца – это рвутся наружу чувства. Тэхён высвобождает свою руку из чоновой и касается его щёки, очерчивая пальцем шрам. Он сдаётся. Чонгук хочет чувствовать себя значимым, Тэхён хочет сделать для него хоть что-нибудь несмотря на произошедшее, потому что он устал думать о том, что правильно, и готов к нормальным отношениям. Устал, устал, устал. Устал сопротивляться, злиться на самого себя, быть в чем-то неуверенным, так что Тэхён, кажется, уже смирился с родством Чонгука и Минсока. Что оно меняет? Ни-че-го, потому что Минсок – не больше, чем ничего не значащее прошлое, Чонгук – настоящее, то, что, может быть, Тэхёну и было нужно. А может быть, и нет. Так к чему гадать? Ким едва заметно кивает в ответ, просто не в силах сейчас высказать всё, что накопилось в душе, а после наклоняется и утыкается лицом Чонгуку в шею. Сдался. Насовсем ли? — К сожалению для тебя, ты всё ещё в меня влюблён? — Чон проводит ладонью по его волосам, а затем запускает в них пальцы. — Я не жалею об этом, — легко признаётся Тэхён. — Даже после того, что узнал? — Вы не похожи. Абсолютно, — он замечает мурашки на шее Чонгука от своего дыхания. — Я считал тебя ужасным человеком первое время, но на самом деле ты ведь... — Тэхён слабо смеется от невозможности в это поверить. — Ты ведь вместо того, чтобы выйти из себя, попытаешься выяснить, в чем проблема у твоего собеседника и обсудить её. Первое время мне было и правда страшно, казалось, что ты едва сдерживаешься, чтобы не прикончить меня, а узнав тебя получше, пускай немного, я просто... Господи, Чонгук, да как тебе смелости хватило похитить меня? Он поднимает голову и смотрит Чону в глаза, а тот отвечает не сразу: — Было страшно. — Но ты сделал это. — И я не жалею. Вот где ты сейчас: рядом со мной и влюблён в меня, разве это мало? Тэхён пожимает плечами: — Для меня это не так уж и много. — Что для тебя много? Ким опускает взгляд и решает не углубляться в детали, но сейчас ему действительно ничего не стоит находиться рядом с Чонгуком и испытывать чувства по отношению к нему. — Моя ванна, — напоминает Тэхён, но Чон не двигается с места, а после всё же поднимается с пола и целует парня в макушку, тихо отвечая: — Что бы ты ни был готов мне отдать – это всегда много, Тэхён. Ким чувствует, как учащается сердцебиение и сбивается дыхание. Он утыкается лицом в покрывало и шумно выдыхает, пытаясь понять, в кого он такой идиот, что в очередной раз прощает Чонгуку невозможное. Его ведь похитили. Напоили снотворным, увезли в другой город, посадили под замок. — Тэхён! — доносится голос из ванной, и парень поднимается с постели, вдыхая аромат карамели. Похитили... Тогда почему он чувствует себя таким, пускай уставшим, но расслабленным, когда глубже вдыхает сладкий аромат пены? Почему вместо того, чтобы бежать куда подальше, он снимает с себя рубашку и кивает, когда Чонгук сообщает ему, что сходит в душ на первом этаже, а после закажет им ужин? Почему Тэхён, несмотря на обиду, не злится на Чона, а лишь отмечает для себя, что ванная на втором этаже куда больше, чем на первом? И тоже намного уютнее. Чонгук – хороший человек, он всего лишь хочет позаботиться, уберечь. Он изо всех сил старается понять Тэхёна, чтобы помочь тому разобраться во всём том, что он спрятал от себя самого. И это его Тэхён назвал преступником? К нему же он что-то чувствует, к тому, кто так неумело оберегает его? Тэхён искренне благодарен Чонгуку за терпение, за его тёплое отношение, и он просто не в состоянии сдержать усталой улыбки. Плюс ко всему Чонгук иногда просто до смерти не уверен в себе, и после вопроса о его значимости Тэхён в этом до конца убедился. И, возможно, хотел бы всё-таки попытаться это исправить, а почему именно сейчас, он и сам не понимает. Он опускается в горячую воду, чувствуя, как расслабляются мышцы, и откидывает голову на бортик ванны. Всё-таки последнее время его «заточение» всё больше напоминает какой-то курорт. Тэхён верит, что Чонгук даст ему больше свободы, как и обещал, но, разумеется, что и к этому они будут идти постепенно. Честно говоря, сейчас Тэхён даже не против посидеть взаперти, потому что его эмоциональное состояние оставляет желать лучшего, а вот нежиться в ванне, проводить время за фильмами или чтением не кажется такой уж плохой идеей. Ему бы только хоть немного отдохнуть от их с Чонгуком отдыха.

*****

Тэхён вздрагивает, когда слышит стук в дверь, а после та бесцеремонно распахивается. Кажется, он задремал и поэтому чувствует себя немного отдохнувшим, а Чонгук уже с мокрыми волосами, в домашней одежде и по-прежнему уставший. — Я успел заказать нам поесть, помыться, выбрать фильм, разобрать чемодан и забрать доставку, а ты до сих пор развлекаешься, — Чон усмехается и кладёт принесенное им полотенце на тумбу. — Я, вообще-то, не одет, — сонно бормочет Тэхён и поворачивает голову в сторону Чонгука. — А ты вот так бесцеремонно вламываешься в ванную. — Ты уснул. — Я отдыхал с закрытыми глазами. — Да, спал, — не отстает Чонгук. Он подходит и проводит ладонью по слегка влажным волосам. — Это опасно, Тэхён. Давай ты всё-таки помоешься, а я подожду тебя на кухне, договорились? — Может, потрёшь мне спинку? — парень вскидывает брови, а Чонгук, наоборот, хмурится: — Я ведь соглашусь. — Вот это угроза, — устало смеется Тэхён. — Как будто я только что не попросил тебя об этом. Чонгук может подумать, что его просьба – обманный манёвр, но только вот Тэхён не планирует выпрыгивать из ванны и голышом бежать через весь Кёнджу. Он и правда чувствует себя намного лучше, а настроение поднялось до уровня безобидного флирта со своим... парнем. Тэхён покрывается мурашками. Он не знает, что на него нашло, но с Чонгуком ему намного лучше, чем в одиночестве, потому что, возможно, как бы он от него ни устал, присутствие Чона ему сейчас необходимо. Тэхён читает этикетки на косметических средствах, выставленных в ряд, выбирает шампунь с ароматом мёда и протягивает Чону. Тот вертит флакон в руках и вздыхает: — Настолько тебе нравится сладкое. — Для чего-то же ты его купил, — пожимает плечами парень. — И это что, детская пена? — Обычная пена, — Чонгук окидывает ванну взглядом. — Но она сладкая. Чон молчит, пока Тэхён мочит волосы, полностью скрывшись под водой, а когда он выныривает, то парень спрашивает: — Ты что, ел пену? — Она сама попала мне в рот, — он вытирает лицо руками, зачерпывает пену пальцами и протягивает руку Чонгуку, который открывает шампунь. — Попробуй. — Я, пожалуй, откажусь от столь соблазнительного предложения, — Чонгук опускается на колени перед ванной и командует: — Повернись. Но Тэхён не убирает руку. Он играет пальцами в воздухе, на которых медленно лопаются пузырьки, и подносит руку к лицу Чона. — Уверен? У Тэхёна кружится голова из-за духоты и вкусных ароматов карамели и мёда, окутавших ванную, а у Чонгука, ко всему прочему, до ужаса серьезное лицо, когда он смотрит на пальцы Кима. То ли горячая ванна на него так повлияла, то ли осознание того, что Чонгуку не менее важно чувствовать себя значимым, но Тэхён сгибает пальцы, оставляя вытянутыми указательный и средний, на которых почти не осталось пены, и касается ими губ парня. Те мягкие, не такие, какими были, когда Чонгук целовал его последний раз, а затем они размыкаются, и Тэхён чувствует пальцами прохладную влагу. Чонгук проводит языком между пальцами несколько раз, задержавшись на подушечках, а у Тэхёна температура тела контрастирует с остывшей водой в ванне, ему снова жарко оттого, что Чон не сводит с него взгляда. Тэхён хочет убрать руку, но Чонгук ловит его за запястье и целует кончики пальцев. — Вкусно? — интересуется Ким, а тот отпускает его руку и выдавливает на ладонь шампунь. — Невероятно, — вздыхает парень. Тэхён поворачивается к Чонгуку спиной, позволяя запустить пальцы себе в волосы. Он чувствует, как горят щёки, но убеждает себя, что всё это из-за того, что в ванной ужасно жарко, а не из-за того, что Чонгук назвал его невероятно вкусным, потому что сама пена просто отвратительно горькая... Зачем он это сделал? Потому что Чонгук наверняка мечтает об ответных признаниях, хочет быть уверенным в том, что его чувства не безответны, а Тэхён не умеет выражать свои как-то иначе, и если не словами, то действиями он не против подарить Чонгуку немного взаимности. Даже если иногда тот её по-настоящему и не заслуживает.

*****

Чонгук помог вымыть Тэхёну голову, а после ушёл разогревать остывшую еду, перед этим попросив закругляться с водными процедурами, и через десять минут Ким в одной длинной футболке и нижнем белье сидел напротив Чонгука, который с завидной сосредоточенностью раскладывал еду по тарелкам. Тэхён чувствует себя настолько хорошо после того, как подремал в ванной, что решил не надевать штаны, и Чонгук от этого, кажется, не в восторге. Либо в восторге, но не признаётся. Тэхён просто не хочет чувствовать себя чужим в этом доме. Он понимает, что усталость отступила, а на её место пришло уютное спокойствие после небольшого отдыха в горячей ванне, плюс массаж головы, как приятный бонус. Чонгук и правда чрезмерно заботливый, а Тэхёну это и правда иногда очень нужно. Сегодня то самое очень, и это кажется важным, несмотря на то, что еще пару часов назад Ким размышлял о том, что его бывший спонсор – родной брат его похитителя тире бойфренда. Собственно, он всё для себя решил по этому поводу: мыслям о Минсоке больше не место в его голове, а для Чонгука – больше взаимности. Он только надеется, что поступает правильно. Тэхён чешет пальцем висок, берет палочки и принимается за еду. Оказывается, он ужасно проголодался, ну или же у него проснулся аппетит, а Чонгук окидывает его скептическим взглядом и наконец нарушает тишину: — Вопрос: что именно произошло в ванной? — Я заигрывал с тобой, — Тэхён отвечает сразу же и настолько легко, словно то, что произошло, было для них чем-то обыденным. Но, в конце концов, сколько можно думать о том, что и как должно быть в нормальных отношениях? Тэхён захотел – сделал, никаких объяснений ему больше не нужно. Ему искренне надоело искать оправдания своим действиям, да и какой толк от этих оправданий? Они – одна сплошная головная боль. Можно ведь, забыв обо всём, хоть раз по-человечески пофлиртовать со своим парнем? Чонгук вздыхает: — Вопрос исчерпан. Ты уверен, что тебя хватит на фильм? — Нет, но я хочу посмотреть что-нибудь. Спрашиваешь, потому что боишься уснуть раньше меня? — Не думаю, что ты куда-то денешься в таком виде, — хмыкает Чонгук. — Нравится? — Глупый вопрос, Тэхён. — Можно мне хоть немного поделать вид, что я не замечаю твоего облегчения из-за того, что я не злюсь, и восторга из-за того, что не стесняюсь тебя? Чонгук задумывается, а затем говорит ровным голосом: — Я не верю в то, что ты совсем не злишься, и это далеко не восторг, — Тэхён поднимает на него взгляд, а Чон спокойно продолжает: — Скорее, влечение. Но ты и сам это знаешь. Тэхён дожевывает рис и молчит, да и что ему на это ответить? Он и правда почему-то не злится, а в голове всплывает вечер их свидания, прогулка, горячие поцелуи после и чувство вины перед Чонгуком из-за того, что Тэхён оказался не готов к большему. Он понимает, что с Чонгуком это будет не просто секс, с ним вообще не бывает чего-то простого, потому что все его прикосновения, объятия, даже незамысловатые поцелуи – во всём проскальзывает нежность, обожание и сладкий трепет. Наверное, сейчас Чонгук был бы ещё более ласков с ним, зная, что ему есть за что извиняться. И почему он думает об этом именно сейчас? Тэхён долго откладывал эту мысль на потом. Ему не хотелось думать о том, что однажды он согласится разделить с Чонгуком постель, своё тело, как минимум потому, что он боится. Вдруг занятие любовью – это точка невозврата? Что, если Чонгук потеряет контроль или забудется, или... Кусок в горло больше не лезет. Тэхёну внезапно становится некомфортно сидеть здесь без штанов перед ним, хотя, казалось бы, что в этом такого? Чонгук к тому же никогда не отрицал своего влечения, он не хотел, чтобы Тэхён понял его неправильно, и всегда уточнял свои желания, говорил напрямую, не стесняясь. От одной только мысли о Чонгуке в подобном ключе у Тэхёна сбивается дыхание. Почему именно сейчас? Что с ним такое происходит? Его эмоциональный диапазон за последние сутки шире, чем за всю сознательную жизнь, и чувства так быстро сменяют друг друга, что становится не по себе. Влечение. Тэхён нервно облизывает губы и ничего на это не отвечает, продолжая молча ковыряться в рисе. И если снаружи он выглядит немного растерянным, то лучше Чонгуку не знать, что творится у него внутри. Однако Тэхён понимает, что глупо обманывать самого себя, он остро реагирует на всё, что связано с их физическим контактом, будь то объятия или поцелуи. И уже сидя в комнате, пока на экране мелькает заставка американского триллера, Тэхён хмурится. Он не может перестать думать о словах Чонгука за ужином все первые полчаса, из-за чего в висках начинает ныть, а тот, словно чувствуя его напряжение, запускает пальцы в ещё немного влажные волосы парня. Движения Чона приятные и успокаивающие, и Тэхён совершенно внезапно для самого себя хочет показать Чонгуку, что он правда не злится на него из-за того, что тот молчал о Минсоке, что они вместе и это не пустой звук. Показать, что его чувства небезответны и важны Тэхёну, что он готов, что его тоже… влечёт. Тэхён сглатывает. Он поднимает голову с плеча Чона и смотрит на него: тот лежит с закрытыми глазами, откинувшись на спинку дивана, и фильм – последнее, что его сейчас интересует. Чонгук устал после перелёта, и у него дьявольская выносливость, раз до сих пор остались силы Тэхёна успокаивать вместо того, чтобы пойти спать, но Тэхёну ведь и не плохо вовсе. — Что такое? — спрашивает Чон, даже не пошевелившись. Тэхён сглатывает от неуверенности и приподнимается на месте, осторожно перекидывает ногу через колени парня, чтобы сесть, а Чонгук медленно открывает глаза и окидывает Кима сонным взглядом. Наверное, Тэхён сошел с ума, но почему-то его это совсем не беспокоит. Его беспокоит только это странное чувство одиночества, от которого его спасает лишь присутствие Чонгука. Почему рядом с ним легче, если всё то, что случилось, его же вина? В комнате темно, а фильм мелькает яркими вспышками, что сопровождаются криками и пистолетными выстрелами, а после – звенящая тишина и непроглядная темень. Тэхён уверен, что Чонгук не видит его лица, когда экран озаряется теплым светом – по звуку похоже на зажигалку, и он делает вдох, выкидывая мысли из головы и чувствуя, как внутри него тоже что-то зажигается. Лёгкие сдавливает словно тисками, когда он ведёт ладонями по груди Чона, а затем наклоняется и целует его так, как Чонгук не целовал его с той самой ночи после свидания. Тэхён хочет вложить в этот поцелуй все свои чувства, передать через него свою уверенность и желание, может быть, доверить Чонгуку своё отчаяние, и тот, кажется, это понимает, обхватывает его за талию и прижимает к себе, между поцелуями обещая шёпотом, что станет легче. Он целует Тэхёна так же беспорядочно, в темноте то и дело промахиваясь мимо губ, но тому внезапно нравится эта неслаженность, нравится то, как крепко держит его Чонгук, то, как он забирается руками под футболку, нежно касаясь разгоряченной кожи. Тэхёну кажется, что всё это происходит не с ним. Что не бывает вот так, когда тянет к человеку, который запер тебя в четырех стенах, перекрыл доступ к внешнему миру, влюбил в себя столь быстро, что Тэхёну иногда страшно это признавать. Неужели ему и правда так мало нужно? Немного заботы, внимания. Понимания. Разве это мало? У Чонгука так легко получается ценить мелочи вроде той, что Тэхён просто находится рядом, ничего не отдавая взамен.. Тому, конечно, тоже совсем не сложно ценить искренность, не сложно быть благодарным за хорошее отношение, но сдерживаться так, как Чонгук, он не в силах, ему сложно контролировать чувства, рвущиеся наружу, – они раздирают его изнутри. Это адский коктейль из пережитой острой обиды и внезапного сладкого возбуждения. — Тэхён, — выдыхает Чонгук, разрывая поцелуй, — сейчас тебе лучше… — Мне это очень нужно, — перебивает его парень тихо и едва разборчиво, оставляя мокрые поцелуи вдоль яремной вены. Чонгук болезненно жмурится и сжимает челюсти, когда Тэхён запускает дрожащую руку под резинку его штанов и обхватывает полувозбуждённый член, сглатывая слюну. — У меня нет презервативов, — тяжело выдыхает Чон. — А в Нью-Йорке, значит, были, — Тэхёну самому тяжело говорить, а ещё ко всему прочему неловко. — В номере люкс всё включено, — объясняет Чонгук, облизывая губы. Он очерчивает ладонями бока Тэхёна, его рвано вздымающийся живот, и вздрагивает с тихим стоном, когда Ким проводит большим пальцем по чувствительной головке, размазывая выступившую смазку. — Ты хочешь меня и не позаботился об этом заранее, — звучит с упрёком. — Я ведь не думал, что до этого дойдет по-настоящему. Не сейчас, — признается Чон и хочет поцеловать парня, но тот отстраняется, выбивая из легких Чонгука весь воздух несколькими медленными движениями руки, и говорит: — А до чего это, по-твоему, должно было дойти? Парень тяжело дышит, вновь и вновь облизывая пересохшие губы, а Тэхён надеется на одно – ему станет легче. Пускай лишь на одну волнующую его душу мысль будет меньше, но это ведь уже хоть что-то. — В моей голове при реальном раскладе событий ты сбегал сотни тысяч раз. Тэхён наклоняется к его лицу, чувствуя, как чужая ладонь скользит по его животу и ниже, и с пылом выдыхает Чонгуку в губы: — Да после такого я просто обязан попытаться сб... Он сглатывает застрявшее в горле слово, когда теплые пальцы сжимаются на его плоти, и утыкается лбом Чонгуку в плечо. Он дрожит, чувствуя разливающееся горячее тепло в груди, когда Чон принимается неторопливо его ласкать, а Тэхён напротив хотел бы поторопиться. Он касается губами шеи парня и глухо стонет, толкаясь в чужую ладонь, а Чонгук свободной рукой обхватывает его за талию, прижимает вплотную к себе, и руку Тэхёна заменяет чужая, сжимая их члены вместе. Чонгук решил помучить его, не иначе. Это сладкая пытка, включающая в себя и короткие сухие поцелуи, и мокрые долгие, такие, что не хватает воздуха в лёгких, и когда Тэхёну начинает казаться, что он сейчас кончит, Чон останавливается. Он свободной рукой гладит его бедра, поднимается выше, по ребрам, задевая чувствительные соски пальцами, при этом неторопливо целуя, так, что после второй такой релаксации с прерыванием оргазма у Тэхёна начинает кружиться голова. Совсем немного, и он непроизвольно вздрагивает, потому что не может контролировать расслабленные мышцы, и хмурит брови, крепко обхватывая Чонгука руками за шею, после касаясь его горячих губ своими. В голове ни одной мысли, а телом завладело то самое чувство, которого Тэхён не испытывал уже очень давно. Он острее ощущает все прикосновения, отзывающиеся дрожью в ногах, каждый поцелуй для него, как глоток раскаленного железа – плавит внутренности, стягивая всё воедино. Необходимо, болезненно, сладко. — В тебе определённо есть садистские наклонности, — говорит он, не отстраняясь, и чувствует выдох от усмешки, а затем снова дрожит, когда Чонгук сильнее прижимает их члены друг к другу. — Ты куда-то торопишься? — Может и тороплюсь, — вымученно звучит в ответ. И Тэхён задыхается, когда Чонгук приступает к очередной неторопливой пытке, сцеловывая сорвавшийся с его покрасневших губ стон. Тэхён не в силах думать, ощущая, как тепло собирается комом внизу живота, и ему кажется, что ещё никогда в его жизни не было чего-то столь интимного, запредельного. Он кладёт голову на плечо Чонгука, впивается пальцами в спинку дивана и ближе прижимается к парню, а после понимает, что уже снова готов кончить после нескольких неторопливых движений. Тэхён не глядя находит запястье Чона, вдавливает пальцы в кожу, не позволяя тому остановиться, – только не сейчас, – и, чувствуя своё же семя на их руках, прикусывает плечо Чонгука через футболку, чтобы заглушить протяжный громкий стон, который отдаётся вибрацией в голове. Тэхён не знал, что бывает так. Что позволив Чонгуку взять контроль над своим телом, можно получить такое удовольствие, после которого не хочется шевелиться, и когда кончает Чон, парень покрывается мурашками от горячего поцелуя в шею, наслаждаясь воцарившейся тишиной и спокойствием. — У тебя крепкая хватка, — выдыхает Чонгук, а Тэхён разжимает затекшие пальцы, которыми всё это время впивался в чужое запястье. Возможно, останется несколько синяков, но Чонгук ведь сам... виноват? Тэхён прямо сейчас готов отпустить ему все грехи, если позже он повторит это с ним снова, и Тэхёну не стыдно признаться себе в том, что это было невероятно. Возможно, он хотел бы повторить это завтра, потому что сейчас он чувствует себя опустошенным, а ему ещё нужно найти силы, чтобы хотя бы подняться с парня. Чонгук гладит его по спине, а Тэхён пытается привести дыхание в норму, но, честно говоря, он мог бы уснуть прямо так, сидя у Чона на коленях, удобно устроившись на его груди, и в пик своей усталости он удивляется тому, что парень настолько нежен с ним: он целует Кима в скулу, щёку, висок, сдвигает пальцем волосы со лба и беззлобно усмехается: — Я всё ещё садист? Тэхён согласно мычит и лениво отвечает: — Самый страшный человек в моей жизни. — Уверен? — Абсолютно. — Тогда мне стоит стараться лучше, — вздыхает Чон. А Тэхён не хочет представлять себе это «лучше», ему достаточного того, что было и есть. Чонгук буквально живёт ради него одного, заботится, как ни о ком другом, и Ким, спустя пару минут, когда крики в фильме стихли, негромко говорит: — Иногда я думаю, что ты намного лучше меня. — Выходит, всё-таки я не садист? — На самом деле ты хороший человек, Чонгук, — парень лениво моргает, глядя на профиль Чона. — Иногда странный, но хороший. — Наверное, пора уже начать принимать это за комплимент. — Ты лучше, чем думаешь, — Тэхён приподнимается, но Чонгук, кажется, занят собственными мыслями. — Знаешь, ты научил меня тому, что быть неидеальным – нормально, но сам ты в это, кажется, не очень-то веришь. От собственных слов у Тэхёна что-то трещит на задворках сознания. Он надеялся, что мыслей станет меньше, но, кажется, их лишь прибавилось, чувства усилились, не отпускают и давят на горло, как будто хотят отомстить за то, что от них пытались избавиться. Чон переводит на него взгляд. — Я хочу быть лучшим для тебя. — Ты и так неплохой, — но Чонгук скептически выгибает бровь. — Ты лучший из всех моих парней, устраивает? — хмыкает Тэхён. — Нет. — Ты и правда нереально наглый. Чонгук смеется, стягивает с себя футболку и вытирает о неё руку, а у Тэхёна приливает кровь к щекам, когда парень протягивает футболку и ему. Кажется, это пик неловкости по меркам Кима, потому что казалось, невозможно чувствовать больше, чем он сейчас, но к адской смеси ревущих чувств добавилось ещё и смущение. Прекрасно. — Я бы просидел так с тобой всю жизнь, — Чонгук проводит ладонями по его бёдрам, слегка царапая ногтями кожу, отчего Тэхён весь покрывается мурашками. — Но тогда я не получу свой сюрприз. Чонгук тепло улыбается, глядя парню в глаза, а затем выдыхает и выглядит уже по-настоящему уставшим. — Прости меня, Тэхён. Он прекрасно понимает, за что извиняется Чонгук, но ничего не отвечает. Наверное, по его поведению и так всё ясно, только дурак бы не понял, что Тэхён просто-напросто отчаялся, однако он благодарен Чону за то, что тот не остановил его, не стал читать нотации и ковырять открытую рану. Он откидывает грязную футболку в сторону, ложится на грудь Чонгука и опускает голову ему на плечо, чувствуя жар обнаженного тела. — Я же сказал, что не злюсь, — повторяет Тэхён свои собственные слова. — Но тебе сложно. — Сложно, — соглашается он, а Чонгук запускает пальцы в его волосы. — Тебе просто нужно время. Станет легче, — он целует парня в висок и откидывает голову на спинку дивана, прикрывая глаза. — Обещаю. Тэхён трётся щекой о его плечо, чувствуя, как Чонгук неторопливо перебирает пальцами его волосы. По-домашнему уютно. И Ким не чувствует ни обиды, ни злости, ничего из того, что, как ему кажется, он должен испытывать после того, что пережил. Тэхён ведь в состоянии злиться, но, честно говоря, это не то, чего он хочет. Он мечтает о спокойствии для себя и для Чонгука. Ещё совсем недавно он боялся Чона задеть, думал, что беречь чужие чувства неимоверно сложно, но ведь куда сложнее добиваться от человека того, чего он не испытывает. В таком случае зачем Тэхёну искать то, что и так уже у него есть? Зачем, если Чонгук готов доказывать ему свою любовь каждый день. Ким ценит его открытость, потому что Чон не просто доказывает ему свои чувства, он открывает перед ним душу, при этом ведь беспрерывно боясь быть отвергнутым. Тэхён протискивает между ними руку и касается груди парня, хочет почувствовать сердцебиение, изо всех сил борясь с нежелающим покидать его чувством одиночества. Что его глупому сердцу ещё нужно? Ким смаргивает непрошеные слёзы и закусывает губу, когда чужая ладонь скользит по спине, успокаивая. — Это пройдёт. Я обещаю тебе, — повторяет Чон. Чонгук сказал, что станет легче. А Тэхён, наверное, просто идиот – он ему беспрекословно верит.