Делириум

Чонгук заглушает мотор, а Тэхён окидывает взглядом вывеску кофейни, которую видит первый раз в своей жизни. Чон будил его минут десять, постоянно напоминая о том, что у них осталось не так уж много времени на сборы, а Тэхён бурчал, что он никуда не торопится, а потому можно было бы и не устраивать сюрприз в такую рань – три часа дня, – на что получил в ответ недовольный взгляд и команду пошевеливаться. Тэхён вообще был бы не против весь день проваляться в постели. Поднявшись с кровати только к обеду, он пожаловался Чонгуку на боли в мышцах, а когда до него дошло, что эти боли вызвало, он молча поднялся с постели и направился в ванную, чтобы немного охладиться после воспоминаний о просмотре фильма. Чонгук сказал, что они могут посмотреть его снова. Тэхён согласился. И всё же проснулся он беспокойным: всю ночь его мучили кошмары, и чувства, пережитые в них, оставили неприятный осадок. Тэхёну казалось, что случившееся в Нью-Йорке было одним из этих кошмаров, сном, чьим-то вымыслом, но никак не реальностью, а их с Чонгуком вечер за фильмом был более чем настоящий, жаркий, заставляющий щёки гореть от одной только мысли о нём. Особенно хорошо он помнил то, что так и не смог сдержать эмоций и плакал у Чонгука на плече, пока не закончился фильм, признавая тем самым своё отчаяние. Что-то в нём изменилось, пока он сидел у Чона на коленях, пока грелся в его объятиях, наслаждался спокойствием и чувством того, что он по-настоящему не одинок. И всё же думать о том, что за реформы произошли в его собственном сознании, Тэхён не хочет, и сейчас он лишь пытается понять, что они забыли в Тэгу у кофейни, которая находится в Богом забытой глуши. — Разрешишь мне самому купить себе кофе? — с улыбкой интересуется Тэхён. — Я мог сделать это и в Кёнджу, мне не принципиально. Чонгук показательно тяжело вздыхает: — Я ведь совсем идиот, чтобы везти тебя в Тэгу ради кофе, который ты можешь выпить и дома. — Я подозревал, но решил тебе этого не говорить. — Ты стал смелым, — улыбается Чон. — Тебе показалось, — невинно говорит парень и отворачивается к окну, но чувствует, как Чонгук чем-то тычет ему в плечо. Он оборачивается и видит протянутые ему мобильный и кредитную карту. — Тебе стоит прочесть переписку с твоим другом. Чонгук выглядит нервным, а Тэхён молчит, сопоставляя в голове полученные данные, и когда до него доходит, он распахивает глаза, удивленно глядя на Чона. — Хосок?! — парень кивает в ответ. — Это ты имел в виду, когда говорил, что мне нужно от тебя отдохнуть? — Я думаю, тебе это пойдёт на пользу, — он сам запихивает Тэхёну в карман карту и телефон. — Я отлучусь по делам ненадолго, вернусь минут через десять-пятнадцать, но не буду вас беспокоить, сяду подальше и займусь работой. А вы поболтаете, чтобы он наконец перестал тебе написывать, — недовольно говорит Чонгук. — Объясняю в общих чертах: ты работаешь официантом в кафе недалеко от дома, снимаешь квартиру с другом, который категорически против незнакомцев – это на случай, если он захочет взглянуть, как ты устроился. В Сеул возвращаться не собираешься, видеться с ним чаще... — он задумывается, глядя на Тэхёна. — Чаще раза в месяц не планируешь. — Он мой единственный близкий друг. — Вы живёте в разных городах. Есть ли необходимость в этих встречах? — Чонгук, — с упрёком говорит Тэхён, и тот вздыхает. — Планируешь видеться с ним, когда у тебя появится свободное время, — не очень уверенно говорит он. — Мы решим это по частоте его сообщений, хорошо? — И я могу оставить себе телефон. — Не слышу вопросительной интонации в твоём голосе, — задумчиво говорит Чонгук. — Потому что её там нет, — Тэхён отвечает уверенно. Он понимает, что Чонгуку сложно даются такие решения, но тот ведь не может контролировать каждый его шаг, если хочет, чтобы Тэхён отвечал взаимностью. Ким не горит желанием ссориться из-за таких мелочей, которые в их отношениях никакие и не мелочи вовсе, поэтому, поборов раздражение, берёт Чона за руку и переплетает их пальцы, вздыхая: — Я ведь в состоянии сам отвечать на сообщения, адресованные мне. Чон ничего не отвечает, крепче сжимая его руку. — Чонгук. Тот едва заметно кивает в ответ, а Тэхён осторожно скользит пальцами по запястью парня, где утром увидел несколько небольших синяков, оставленных им же предыдущим вечером. Он не испытывает мук совести по этому поводу, но к щекам приливает кровь всякий раз, как он вспоминает о том, что между ними произошло. Прежде Тэхён так не реагировал. — Я не против, если ты будешь читать мою переписку, если так тебе будет спокойнее, к тому же я доверяю тебе. Но я не хочу общаться со своей семьей и друзьями раз в месяц или как повезет только потому, что ты разрешил. В конце концов, мы должны находить компромиссы. К тому же это безобидные звонки и сообщения, я ведь буду находиться рядом с тобой. — Ты точно уверен, что он тебе нужен? — Чего ты боишься? — хмурится Тэхён. Он чувствует, что сдерживать раздражение становится сложнее. — Ты привёз меня на встречу с другом, даже оставишь нас наедине, почему какой-то телефон ставит тебя в тупик? Чонгук долго молчит, прежде чем ответить: — Я, должно быть, невыносим. — Время от времени, — не отрицает Тэхён. — Но ты такой, какой есть, и, несмотря на твою вредность и желание всё контролировать, я умудрился влюбиться в тебя, что значит, всё не так уж и плохо. Чонгук уставился куда-то мимо него, то ли обдумывая информацию, то ли пытаясь договориться с самим собой. Тэхён понимает, что давит на него, но он ведь имеет полное право на личное пространство, то всё равно будет контролироваться Чонгуком, так почему он боится этого дурацкого телефона? — Забавно, — невесело усмехается Чон. — Я готов отдать тебе всё, что у меня есть, но при этом я не в состоянии позволить тебе пользоваться своим же телефоном. Тэхён сверлит Чонгука взглядом. — Не в состоянии? — Может, это будут какие-то особые дни? — предлагает парень. — Ты ведь уже согласился, — напоминает ему Тэхён. Он чувствует, что начинает выходить из себя. — Я... это ведь... не то чтобы. — Что? Да ты... — Тэхён не знает, что сказать, потому что сейчас Чонгук действительно просто невыносим. Ким отстегивает ремень, но когда собирается открыть дверь, та блокируется, и он слышит спокойный голос Чона: — Я не могу отпустить тебя, пока ты, как минимум, на меня злишься. — Я не злюсь, — голос Тэхёна тоже звучит спокойно, но внутри он, кажется, весь горит из-за чужого упрямства. — Я мог поверить в это вчера, но сейчас – навряд ли. Послушай... — Открой дверь. На эту встречу я ведь всё ещё имею право? Или ты уже и в этом не уверен? — Тэхён, — вздыхает Чон. — У нас есть время, чтобы... — Я не хочу ссориться, — поворачивается к нему Ким. — Но и выяснять отношения сейчас тоже не хочу. Я верну телефон, не переживай. — Да послушай ты меня... — Пожалуйста, Чонгук, давай не сейчас. — Тэхён! — рявкает Чон. В машине повисла тишина. Чонгук тяжело выдыхает и проводит ладонью по лицу, пытаясь снять с себя раздражение, а Тэхён не знает, почему он так быстро вышел из себя. Обидно, что Чонгук не доверяет ему таких вещей, при этом устраивая встречу с другом. Как будто он боится, что Тэхён будет уделять время кому-то, кроме него, но ведь кроме Чонгука у него сейчас никого и нет. — Я пытаюсь сказать, что ты можешь оставить телефон себе. — Правда разрешаешь? — не сдержавшись, с сарказмом спрашивает он. — Большое спасибо. Чонгук хмурится и выглядит недовольным, а это очень злит Тэхёна. Он должен понять, что не может ограничивать общение Тэхёна с людьми, которые ему дороги; понять, что Тэхён и так идёт ему навстречу: позволяет ограничивать себя, принимать за себя решения – так ведь не может продолжаться вечно. Тэхён убеждал себя в том, что они будут идти ко всему постепенно, но, кажется, ему не хватит терпения на такой долгий путь. — Может, прекратишь язвить? Я пытаюсь поговорить с тобой, — спокойно говорит Чонгук. Тэхён чувствует, что находится на грани, а всё потому, что он уже вторые сутки эмоционально нестабилен, и из-за кого, собственно? — А может, ты прекратишь уже считать меня своим домашним животным и поймешь, что я сам в состоянии контролировать свою жизнь? — Ты-то в состоянии? Тэхён замирает, а Чонгук прикрывает глаза, понимая, что не стоило этого говорить. Однако Тэхён разочарованно кивает в ответ, потому что он, возможно, действительно не способен взять свою жизнь под контроль. Без Чонгука, точнее, без человека, который сумел бы направить его, Тэхён вряд ли бы смог взять себя в руки, у него не было бы никакого желания двигаться дальше, скорее всего он просто продолжал бы думать о том, чтобы вернуться к Ли. Внезапная мысль о Минсоке заставляет Тэхёна вздрогнуть от отвращения. — Прости, — Чонгук тянется к его руке, а Тэхён и не сопротивляется, позволяя тому переплести их пальцы. — Я совсем так не думаю. Я знаю, что ты способен контролировать свою жизнь, принимать важные решения и отвечать за свои слова и поступки. — Однако ты попал в точку. Как обычно. Несколькими словами Чонгуку удалось выбить из него всю злость и раздражение, оставив лишь обиду, но что Тэхёна так разозлило и почему? Неужели всё дело лишь в личном пространстве? Так ли оно ему необходимо на самом деле, что у Тэхёна в груди заклокотало раздражение, стоило Чонгуку немного с ним поспорить? — Ты – человек, которого я люблю, а не домашнее животное. Со своими желаниями, даже требованиями, я понимаю это, — мягко говорит Чонгук. — Я забочусь о тебе так, как умею, и даже если временами это выходит плохо, все мои поступки идут от сердца, — Чонгук сжимает его ладонь крепче, а затем отпускает и отключает блокировку дверей. — Я не хотел задеть тебя, извини. Тэхёну не становится легче от его слов ни на йоту. Он открывает дверь и выдавливает из себя негромкое: — В таком случае иди к чёрту вместе со своим сердцем. Он уверен, что Чонгук слышал его. Тэхён просто не смог удержать язык за зубами, и он ругается себе под нос, чувствуя, как его окутывает стыд. Кто его тянул за язык? Что на него нашло, и почему он так разозлился? Ему становится искренне противно от собственных слов, он хотел бы забрать их обратно, извиниться, потому что прекрасно понимает, что Чонгук заботится о нём так, как умеет, и действительно делает это от чистого сердца. Тэхён чувствует себя неблагодарным придурком. Это не первая их ссора, но первая такая, что на Тэхёна так сильно давит чувство вины, потому что он обидел Чонгука вместо того, чтобы принять извинения или хотя бы просто промолчать. Он ведь и без этого отстоял свой телефон, да и вообще... Подумаешь! Тэхён ведь совсем чуть-чуть задел Чонгука, к тому же тот первый начал. Парень хмыкает собственным мыслям и спотыкается, едва удержав равновесие, слышит знакомый смех и поднимает голову, а в углу кофейни за одним из дальних столиков сидит Хосок и искренне смеется. Точно над ним. Тэхён не может сдержать глупой улыбки, почти забывая о том, что он только что обидел человека, который... Который, вообще-то, первым обидел его. Но он понимает, что ведет себя как ребёнок, а потому делает глубокий вдох, успокаиваясь, и решает, что перед Чонгуком он должен извиниться, просто чуть позже. — Как тебя официантом вообще взяли? — смеется Хосок, а Тэхён скидывает куртку и садится напротив него. Он чувствует себя очень странно, потому что никогда раньше не испытывал к Хосоку подобных чувств. Тэхён, оказывается, скучал. — Месяц не виделись, а ты так сильно изменился. Снова, — Хосок указывает пальцем на его волосы. — Да и в целом выглядишь неплохо. — Неплохо, — улыбается Тэхён. Не невероятно, как говорит Чонгук, а просто неплохо и оттого странно, даже немного непривычно, но почему-то Тэхёну это кажется таким искренним. Хосок всегда был таким? — Виделся с Намджуном на днях, он передавал тебе привет, — с улыбкой говорит Хосок. — Как у него дела? Тэхён улыбается, вспоминая, как описывал Чонгуку своего супергениального друга-переводчика, и понимает, что всё-таки он перегнул палку, потому что Намджун, может, и супергениальный, но вместе с тем супербеспорядочный. Улыбка Кима блекнет. Он в таком случае просто супернеблагодарный. — У него всё хорошо. Но у Намджуна по-другому, в принципе, и не бывает, он же оптимист до мозга костей, — улыбается Хосок. Он теребит салфетку и смотрит в сторону, а потом прямо Тэхёну в глаза: обеспокоенно, немного боязно, словно знает, что творится у Кима в голове. — Я не умею врать, ты же знаешь, — внезапно говорит Хосок, а Тэхён кивает и, заметив, что парень как-то поник, напрягается. — У меня не получится вести себя непринужденно, пока я знаю, что у тебя какие-то проблемы. — С чего ты взял? — хмурясь, спрашивает Тэхён. — Ты не выходил на связь ни с кем из нас после того, как мы последний раз собирались. Намджун искал тебя, хотел помочь, он ведь даже в Тэгу приехал, потому что ты не отвечал на звонки, а эти твои странные эсэмэс, — Хосок тоже хмурится, при этом начиная активно жестикулировать. — Ты как будто под кайфом их писал. «Спасибо, пожалуйста, хорошего тебе дня, Хосок». Но я говорю о том, что... В общем, благодаря Намджуну мы в курсе, что твои родители не в курсе. У Тэхёна кровь отливает от лица. — Он говорил с ними? Тэхён не хотел показывать своей паники, но голос выдал его с головой. — Намджун ничего им не сказал, это твоё личное дело. Наверняка есть причины, по которым ты не стал говорить родителям о своём исключении, но, Тэхён, — Хосок смотрит на него с нескрываемой тревогой. — Мне, например, совсем не сложно помочь тебе, буду только рад, ты ведь мой друг. Но если тебе действительно не нужна помощь, то я тоже только рад, ты просто объясни, что происходит. Возможно, тебе пришлось тяжело после всего этого, но это ведь не повод ставить крест на своих друзьях. Я прав? Тэхён совсем теряется и не знает, что ответить ему. Он ведь не может рассказать о том, что живёт в другом городе, ещё и с каким-то парнем, что у него отношения, личная жизнь. Или может? — Я кое с кем встречаюсь, — неожиданно для самого себя говорит Тэхён, чувствуя, как колотится сердце. Наверное, ему давно стоило признаться. Хосок удивляется, но не так сильно, как Тэхён представлял себе это. Хватит ли ему смелости сказать главное? — И только поэтому ты не брал трубки? — Он очень ревнивый, — сглатывает Тэхён. — Ну а... — Хосок замолкает, уставившись на него, а потом хмурится и вытягивает голову вперед, словно не расслышал. — Кто он? Тэхён опускает взгляд на свои руки. Ему страшно рассказывать Хосоку об этом, ко всему прочему он уже давно не вёл полноценного разговора с кем-то, кроме Чонгука, поэтому очень нервничает. Плюс ко всему он волнуется о том, что мог по-настоящему того обидеть. — Мой парень, — ровным голосом отвечает Тэхён и поднимает взгляд. — Очуметь... — выдыхает Хосок, и выглядит он шокированным. — Сразу скажу, что я понятия не имел... Даже не догадывался. — Я в курсе. — Он... — Хосок руками вырисовывает фигуры в воздухе, словно показывает какие-то формы, — прям мужчина? — Да, он определенно мужчина, — Тэхён улыбается такой реакции. Хосок не говорит, что ему противно, в его взгляде лишь удивление, может быть, даже заинтересованность, но Тэхён так долго держал свои отношения в секрете ото всех, что признаваться в подобном всё равно невероятно сложно. Настолько, что у Кима от волнения разболелась голова. Интересно, Чонгук был бы рад услышать его слова? Он ведь впервые сказал об этом кому-то. — И как давно вы встречаетесь? — Чуть больше месяца, — врёт Тэхён, пытаясь хоть на минуту избавиться от мыслей о Чонгуке. — Не пойми меня неправильно, но у вас отношения, как, ну, отношения или ты просто, ну... — У нас отношения, — тихо смеется Тэхён над реакцией друга. — У меня очень много вопросов, — Хосок внезапно как-то счастливо смеется. — Очуметь! Фу-ух, — он делает вид, что вытирает со лба пот. — Я уж думал, как повежливее подсунуть тебе номер хорошего нарколога. Он вытаскивает из кармана визитку и кладет перед Тэхёном. — Нарколога? — хмурится Ким и берет в руку карточку. — Я думал, ты влез в долги, потому что на чём-то сидишь. Не брал трубки, отвечал как-то странно, врал всем вокруг, даже родителям, внезапно пропал невесть куда, — он прикладывает руку к груди и облегченно выдыхает. — Аж гора с плеч. Тэхён сначала глупо пялится на визитку с номером специалиста, а после не сдерживается и искренне смеется. — Спасибо, пригодится, — продолжает смеяться Ким и прячет визитку в карман куртки. — Надеюсь, нет! — с ужасом и на всю кофейню говорит Хосок. Бариста кидает на них безразличный взгляд, продолжая натирать кофейный аппарат, и Хосок предлагает уже что-нибудь заказать, потому что «Я приехал сюда из Сеула ради тебя и этого отвратительного кофе». Тэхён с удовольствием соглашается и изо всех сил старается не думать о Чонгуке, потому что сейчас он со своим другом, которого не видел больше месяца. Он старается не думать о том, что скажет Чону, когда сядет в машину, о том, как поведет себя и какие слова будут правильными. Тэхён совсем не заинтересован в том, чтобы на протяжении всей встречи прокручивать в голове их будущий с Чонгуком разговор. Что-то подсказывает ему, что он не сможет не думать об этом.

*****

Тэхён проговорил с другом два с лишним часа. Они, кажется, успели обсудить и вспомнить всё совместное прошлое, даже тот этап их жизни, когда Хосок внезапно увлёкся игрой на скрипке и планировал превратить это занятие в дело всей своей жизни, пока преподаватель музыки не разбил его мечты вдребезги, сказав, что у Хосока абсолютно отсутствует слух и чувство ритма. Тэхён в то время только начал осознавать то, что его никогда в жизни не влекло к противоположному полу. Каждый раз, когда дверь в кофейню открывалась, Тэхён неосознанно оборачивался, надеясь увидеть Чонгука, но тот так и не появился, из-за чего Ким изрядно нервничал. Он дал себе слово не думать об их ссоре, но, как назло, в голове вертелись слова, сказанные им в порыве злости, и те с каждым разом звучали в мыслях всё более жёстко и обидно. Тэхён проверял телефон всякий раз, как отворачивался Хосок. Вдруг Чонгук напишет, что Тэхёну пора закругляться? Или он задержится. Может, у него машина сломалась или лопнуло колесо по дороге до кофейни. Из окна не было видно парковки, а потому Ким понятия не имел, ждёт ли его Чонгук. Тэхён осознавал, что мысль очень глупая и волноваться наверняка не о чем, но... он волновался. И ничего не мог с этим поделать. Чонгук стал ему дорог. Тэхён уверен: ему есть что терять, и именно поэтому за свои слова он извинится. Всё-таки обесценивать чьи-то попытки искренне о тебе позаботиться, отвечать на пускай неумелую, но доброту неблагодарностью... Да Тэхён просто не умеет быть таким, его не научили плевать на чувства людей. Ким чуть ли не пропустил мимо ушей фразу Хосока о том, что ему уже нужно возвращаться в Сеул, а Тэхён, наверное, впервые осознаёт, что Хосоку он действительно не безразличен, как друг, что тот искренне готов помочь и даже приехать в Тэгу, если Киму вдруг потребуется компания. Тэхён поборол в себе желание подняться с места и обнять друга и мог лишь слушать его истории, пока позволяло время, но мысли о другом не давали уловить сути чужих слов. Чонгук так и не появился в кофейне ни разу за все эти два с лишним часа. И, выйдя на улицу, Тэхён выдохнул, когда увидел машину Чона, стоящую неподалеку. Внутри у него что-то перевернулось, стоило только осознать, что он почувствовал облегчение, что его ждали, и это несмотря на то, что Тэхён понимал: Чонгук не оставил бы его ни под каким предлогом. Он бы просто не смог. Ким попрощался с другом, на всякий случай записал его запасной номер и отказался от предложения подвезти, а после, пытаясь побороть растущее в груди волнение, двинулся в сторону автомобиля Чонгука. У Тэхёна вспотели ладони, ему невероятно стыдно за свои слова, и извиниться он должен, потому что эти два часа, проведенные в кофейне, больше походили на самоистязание, чем на отдых, который ему обещали. Тэхён не умеет забывать то, что говорил в порыве гнева, совесть не позволяет. Он совсем не умеет не чувствовать себя виноватым, а особенно перед теми, кто заботится о нём. Когда Тэхён занимает своё пассажирское место, Чонгук молча заводит мотор, машина двигается с места, но Тэхён по-прежнему молчит. В его голове столько мыслей, столько всего вертится на языке, десятки вариантов извинений, но он молчит, чувствуя, как сдавливает горло от злости уже на самого себя. Разве так сложно сказать: «Извини»? Он не может себя заставить даже взглянуть на Чонгука. Чем тот занимался два с лишним часа? Ждал его в машине? И за всё это время ни одного сообщения, ни одного звонка, он и в кофейне не появился. Если он так боится Тэхёна отпустить, оставить с кем-то наедине, почему он не пришёл? Неужели слова Тэхёна настолько сильно его задели?.. Глупости. Тэхёну некомфортно молчать, когда столько всего хочется сказать, а когда он наконец собирается духом, оборачиваясь к Чонгуку, тот паркует машину. Ким только и может, что в панике разглядывать дом, в котором живут его родители. За всеми своими мыслями он даже не заметил, куда они едут. Мотор затихает, а Чон говорит: — Ты хотел увидеться с родителями. Твоего отца нет, но миссис Ким дома, так что ты можешь... — Чонгук не договаривает. Тэхёна немного тошнит от волнения, но он не уверен, что причина в том, что Чонгук устроил ему встречу с мамой. Он делает вдох, но не может выдавить из себя извинений, боится к Чону прикоснуться и не понимает, в чём дело. Неужели извиняться всегда так сложно? Как Чонгук может делать это с такой легкостью? Или же ему каждый раз так же тяжело, как и Тэхёну сейчас? — Ты опять будешь ждать меня? — Тэхён прочищает горло, потому что его голос дрожит от волнения. — Да. Безо всяких «У тебя час на разговор, я засекаю», никаких «Я буду следить за временем, отсчёт пошёл» и даже без «Я напишу, и ты должен ответить, чтобы я не волновался». Чонгук просто будет его ждать. Снова... — Пошли со мной, — Тэхён наблюдает за лицом Чона, а тот хмурится. — Она всё равно знает тебя. — Это другое. — То же самое, — каждое слово дается Тэхёну с большим трудом. — Идём. Чонгук выглядит недовольным, но не успевает ничего сказать, потому что Ким выходит из машины и захлопывает дверь прежде, чем парень успевает открыть рот. На улице ветрено, так что Тэхён ёжится от холода, и ему становится легче, когда он обвиняет Чона в том, что тот заставляет себя ждать. Тэхён ведь замерзает. Чонгук явно никуда не торопится: выходит из машины, окидывая взглядом улицу, а после и самого Тэхёна, включает сигнализацию и выглядит как-то смиренно. Только вот как бы Чон ни пытался не показывать своего беспокойства, он сейчас наверняка усиленно думает и, может быть, ищет пути отступления. Тэхён же на «своей территории» чувствует себя намного увереннее. Хотя он не до конца понимает, зачем он это делает. А что он, собственно, делает? Собирается представить Чонгука своей матери, как кого? Хорошего друга? Одногруппника? Кем там Чонгук приходится ему по всей этой истории? — Мы с пустыми руками и без предупреждения, — говорит Чон. — Это невежливо. Парень?.. Тэхён сможет представить его как своего парня? Что он вообще творит? — Ты не уверен, — утверждает Чонгук. Он достаёт ключи от машины, собираясь вернуться, но Тэхён хватает его под руку и тащит в сторону дома. Он ведёт к себе домой своего парня-преступника, родного брата своего бывшего неадекватного спонсора и собирается представить его матери как человека, с которым встречается. Адекватен ли сам Тэхён? Он уже не уверен. Чонгук время от времени вынуждает его делать то, до чего прежде Ким бы просто не додумался, однако как бы ни печально было это признавать, Тэхёну комфортно в их общем безумии, даже если временами он не против отдать своего заботливого мучителя под трибунал. Иногда Чонгук заслуживает наказания. Сейчас, например, потому, что заставляет Тэхёна испытывать муки совести из-за того, что он посмел оскорбить сердце человека, который это самое сердце готов положить к его ногам. Или уже положил. Как бы там ни было, Тэхён поступил неправильно: оскорбил чужие чувства, желая защитить свои. Он не должен трогать чувства Чонгука, непозволительно – делать больно другому человеку просто потому, что ты зол. Наверное, если бы он Чону врезал, то чувствовал бы себя и то менее виноватым, чем так, задев за живое. Чонгук ранее открыл перед ним душу – Тэхён, можно сказать, в неё плюнул. Ким единственный из них двоих, кто способен на подобное, он также единственный, кто не в состоянии выдавить из себя какое-то «Прости». Уж лучше он натворит глупостей, чем исправит ситуацию простым путём – в этом и есть весь Тэхён. Он стучит в дверь, не слушая, что говорит ему Чонгук, потому что тот способен заставить его сомневаться в своих решениях. Когда дверь открывается, у Тэхёна начинает бешено стучать сердце, стоит миссис Ким вскрикнуть чуть ли не на весь дом. Она тянет руки к его лицу, хватает за щеки и целует, громко тараторит, а отстранившись, приветствует их обоих широкой улыбкой. — Чонгук-а! — она тянется и к лицу Чона, пока Тэхён с ужасом наблюдает за происходящим, а после та, словно о чем-то вспомнив, вздрагивает и забегает в квартиру. — Заходите-заходите! — кричит она уже из кухни, а Тэхён не успевает её остановить. Он прокручивает в своей голове сцену со счастливым выкриком его матери имени Чонгука: это выглядело так, словно они знакомы не первый год, и эта реакция совсем не тянет на «Я иногда заглядываю поздороваться», как когда-то говорил Чон. Тэхён наблюдает за тем, как Чонгук закрывает за ними дверь – два оборота ключа вправо плюс щеколда, – все его движения уверенные и механические. Он снимает куртку, скидывает обувь, пока Тэхён продолжает молча на него смотреть. — Не думай, что я здесь частый гость, — говорит Чон, закатывая рукава свитера. — Миссис Ким гостеприимная женщина, а у меня отличная память, от этого не избавиться. Чонгук хоть и рядом, но ведет себя немного отстраненно, а у Тэхёна сердце болит из-за собственных слов. Он слегка неуверенно цепляется пальцами за свитер парня и тянет, пытаясь обратить на себя внимание. Всё внимание Чонгука и так достается только ему, но сейчас Тэхён, наверное, впервые чувствует в нём такую острую необходимость. Он сглатывает, когда Чон смотрит на него, и открывает рот, чтобы извиниться, но его перебивает грохот посуды, сопровождаемый громким криком: — Мальчики! — Чонгук устремляет взгляд в сторону кухни, а Тэхён разочарованно выдыхает. — Вы куда-нибудь торопитесь? — Нет, миссис Ким. Тэхён вздыхает еще громче и недовольно хмурится. Почему-то ему кажется, что в любой другой день Чонгук сказал бы, что они спешат, но, видимо, не сегодня. Сегодня Чонгук дарит ему свободу, а ещё он, кажется, разочарован. Тэхён чувствует это, потому что тот даже не пытается урвать поцелуй, пока они наедине, никаких прикосновений или взглядов в его сторону, наполненных трепетным обожанием. Те больше безразличные или же отсутствуют вовсе – такого прежде ни разу не было. Тэхёну, честно признаться, не нравится. — Так, может, останетесь на день? — миссис Ким выходит из кухни, вытирая руки полотенцем, и разглядывает их. Тэхёну не нравится и то, что он не хочет оставаться на ночь в доме собственных родителей, а точнее, он не хочет, чтобы Чонгук оставался здесь с ним. Но оставаться без него... Тэхёну отчего-то неспокойно из-за этих мыслей. — Мам... — Что «мам»? Твой Сеул от тебя никуда не денется. Чонгук, я ведь права? Тэхён может лишь наблюдать за тем, как Чон улыбается ей в ответ. Он смотрит на Тэхёна и неожиданно для того разочарованно говорит: — Скоро начнется экзаменационная неделя, так что сейчас каждый день на счету. Мы ненадолго. — Чонгук-а, я всё хотела спросить, почему ты решил снова пойти учиться? — внезапно спрашивает она. — Разве знания бывают лишними? — пожимает плечами Чон, получая в ответ широкую улыбку и одобрительный кивок. — Я рада, что у Тэхёна есть такой наставник. — Он мне не наставник, — с недовольной интонацией встревает в их диалог парень, а миссис Ким только отмахивается от его слов кухонным полотенцем. — Редко встретишь человека, который относится к собственному времени с таким уважением, — говорит она, а Тэхён не понимает, какого черта происходит. — Наверное, с работой и учёбой у тебя и на отношения совсем времени нет? — с досадой звучит её голос. — Вообще-то... — начинает Тэхён, но его снова перебивают: — Вы стали так хорошо ладить! Тэхён ведь даже не знал, что ты наш сосед, — счастливо улыбается женщина. — Ты его имя вообще полчаса вспоминала, — бубнит под нос Тэхён, снимая с себя куртку. — Тебя не смущает, что у него нет девушки? — серьезно спрашивает миссис Ким, а Тэхён разводит руки в стороны и не даёт Чонгуку ответить: — Почему это вообще должно кого-то смущать? Мам, мы... — Тэхён рассказывал мне про одну девушку с вашего... как его там?.. Потока, — спокойно продолжает она, а Тэхён морщится. — Кажется, очень приятная особа, а он всё никак не решится за ней приударить. — Ничего я ей не рассказывал, — обращается Тэхён к Чонгуку, а тот усмехается: — Правда? — В смысле, я о том, что... — он изо всех сил пытается собраться с мыслями. Слова матери сбили его с толку, но, разумеется, он не мог ей ничего рассказывать, потому что, как минимум, все его действия последний месяц контролировались Чонгуком, а как максимум, – он исключён из университета. — Знакомься, — говорит Тэхён, обращаясь к матери. — То есть вы и так знакомы... — нервно вздыхает он. Тэхёну было бы проще, если бы Чонгук сам всё объяснил, может, хотя бы взял его за руку, чтобы успокоить, подтолкнул его к этому. Заставил?.. Да, Тэхёну было бы проще, если бы его вынудили, потому что сейчас он очень нервничает, а Чонгук не имеет никакого отношения к этой ситуации, потому что рассказать миссис Ким об их отношениях – идея, от и до принадлежащая Тэхёну. А когда он вообще решил это сделать? Тэхён наверняка поступает безрассудно, как обычно руководствуясь лишь своими чувствами, а такое до добра не доводит. — Мы встречаемся, — не даёт он себе передумать. Дыхание совсем сбилось, а ещё Чонгук именно сейчас не сводит с него взгляда, уже не такого безучастного, как несколько минут назад. Сейчас Чон, кажется, чересчур пристально разглядывает его, как будто пытается найти что-то за всей этой нескрываемой паникой. Миссис Ким удивленно смотрит на них: — Вы? Тэхёна ставит в тупик этот вопрос. — Мы в отношениях не так давно, — объясняет за него Чонгук, а Ким подходит ближе и берёт его за руку, едва сумев побороть собственную неловкость. — И Тэхён... — Мальчики! — машет полотенцем миссис Ким. — Да разве об этом рассказывают с такими лицами? — смеется она. — Я ведь только рада, если у вас всё хорошо, взрослые ведь люди в конце концов! Чего сразу-то не сказали? Я тут как дурочка... Да, Тэхён взрослый человек, который прячется от собственной матери за плечом Чонгука, другого взрослого человека, который, кажется, все-таки обиделся на него. — Давайте-ка за стол! — командует миссис Ким и скрывается на кухне. Она продолжает греметь посудой, а Тэхён делает глубокий вдох, не отпуская Чонгука, только крепче цепляясь за его руку, потому что боится, что без этого извиниться так и не сможет. Чон смотрит на него и не предпринимает никаких действий, даже не пытается переплести их пальцы, поэтому Тэхён делает это сам, гулко сглатывая. — Чонгук, прости, — говорит он. — Я разозлился и... всё. Чон тихо смеется, а у Тэхёна на душе становится легче, когда парень поднимает их руки и оставляет поцелуй на его костяшках. — Всё хорошо, Тэхён, не переживай. Ссор нам, к сожалению, не избежать, но спасибо, что извинился. — То есть ты не злился? И не обижался? — Может быть, немного, но это нормальная реакция. К тому же я действительно был не прав. Чонгук отпускает его руку и указывает в сторону кухни, откуда их снова зовут, а Тэхён не совсем понимает, что происходит. В каком смысле Чонгук не обиделся? Какого чёрта он тогда ведет себя именно так? — Но если ты не обижен, тогда почему... — Тэхён не договаривает. — Что почему? И правда, что? Что он собирался спросить? Почему ты не смотришь на меня? Почему не пытаешься поцеловать, прикоснуться? Тэхён только сейчас осознал, насколько глупые вопросы вертятся в его голове, но Чонгук ведь и правда ведет себя немного иначе. Или много, раз Тэхён это почувствовал. Хотя скорее дело здесь в том, чего он не почувствовал – близости. Чонгук ведет себя так, словно они просто хорошие друзья, как будто у них нет своих секретов ото всех, и он утверждает, что не обижен. Ложь. Но у Тэхёна не получается извиниться получше, потому что Чонгук сам заталкивает его в кухню, а говорить об этом при матери он не хочет, это слишком личное. Это только между ними. Находясь дома, пока мама накрывает на стол, отметая все предложения ей помочь, Тэхён чувствует себя... непривычно правильно. Чонгук не обижен, но по-прежнему отстранённый, хотя, возможно, всё дело в том, что он чувствует себя неуверенно, находясь здесь. Однако Тэхён бы так не сказал, наблюдая за тем, как тот перекидывается парой фраз с миссис Ким, а после смотрит на него, отчего Тэхён теряется. — Может, перестанешь витать в облаках и поговоришь с матерью? — с упрёком говорит женщина. — Что? — смотрит на неё Тэхён. — Я спросила, почему ты снова покрасился? Нравится быть белой вороной? — Мне... нравится этот цвет, — задумчиво говорит Тэхён. На самом деле, он нервничает, потому что Чонгук сейчас находится в его руках. Тот, можно сказать, на вражеской территории, потому что Тэхён мог бы без зазрения совести выложить всё матери, но молчит. Чон сдержал своё обещание, дал ему больше свободы, только вот внезапно эта свобода доставляет Тэхёну дискомфорт. Ему стало бы спокойнее, если бы Чонгук перестал вести себя как дальний родственник, ну или хотя бы больше говорил с ним. — Ты посмотри на него! — пыхтит женщина, а Тэхён, кажется, снова прослушал, что она говорила. — Ох, эти молодые, всё никак не налюбуешься? Тэхён чувствует, как кровь приливает к щекам, а Чонгук тепло улыбается его матери. И ведь в самом деле, Тэхён впервые за долгое время оказался дома, так что может он побыть эгоистом и не волноваться о том, что происходит? Не думать о Чонгуке? Может, конечно. Но так ли он хочет быть эгоистом?

*****

Тэхён облегченно выдыхает, закрывая дверь в свою комнату. Его мать решила, что Чонгуку будет интересно взглянуть на хлам, который Тэхён там хранит, и она не ошиблась, выталкивая их из кухни после ужина. — Здесь не на что смотреть, — хмурится Ким, когда Чонгук окидывает взглядом его спальню. — От многих вещей я избавился, когда переезжал в Сеул. — Но ты возвращался. — Зимой, бывало, — кивает Тэхён, смотря Чону на спину. — Что здесь было? Тэхён хмурится, подходя ближе, а Чонгук указывает рукой на книжную полку, покрытую тонким слоем пыли. На месте, где раньше стояла фоторамка, остался след. — Наверное, мама решила избавиться от ненужного до моего приезда, — невесело говорит он. — Ничего особенного. Это было единственное фото Тэхёна с Минсоком. Должно быть, мама убрала рамку после того, как Тэхён рассказал ей о расставании, может быть, чуть позже, чтобы, вернувшись, он не наткнулся на это первым делом. — Это похоже на тебя, — говорит Чонгук, осматривая спальню, а после и самого Тэхёна, который не понимает, что у него общего со всем этим старьём. — Уютно. — Я уютный? — улыбается Тэхён. — Очень, — устало улыбается Чонгук в ответ. Тэхён закусывает губу и сцепляет пальцы в замок, потому что ему внезапно становится неловко от того, что Чон в его комнате. У него тоже есть определение для Чонгука, но немного иное, и, наверное, тому было бы приятно его услышать. — Не будешь спрашивать, о чем я говорил с Хосоком? — интересуется Тэхён вместо признания. И почему только говорить приятные вещи так неловко? — А ты не будешь злиться, если спрошу? Тэхён кидает на Чонгука взгляд и понимает, что тот, наверное, и правда не обижается, но он и не доволен происходящим. — Тебе не нравится то, что я привел тебя сюда, — говорит Тэхён. Чонгук искренне удивляется: — С чего ты это взял? — Ты... — Тэхён задумывается, но что он может сказать? — Я просто чувствую, что что-то не так. Чонгук, я правда не хотел этого говорить, мне жаль, что... — Тэхён, — мягко зовет его Чон, и парень нервно сглатывает, делая вдох и медленный выдох, успокаиваясь. — Почему ты так нервничаешь? — Не знаю. — Не верю. Тэхён молчит. Разве может он рассказать, что нервничает из-за того, что Чонгук определенно ведет себя совсем иначе. Тэхён нервничает уже не меньше четырех часов: он волновался в кафе, переживал всё то время, пока сидел на кухне за ужином, даже миссис Ким несколько раз спросила, точно ли всё хорошо. Всё хорошо, ведь так говорит Чонгук, только вот в этот раз Тэхён почему-то ему не верит. — Ты ведь уже извинился, — спокойно говорит Чон, рассматривая книги на стеллаже. — Думаю, одного раза всегда достаточно, если этот один раз искренний. Так Тэхён извинился искренне или же нет?.. Он совсем запутался. — Тебя беспокоит что-то другое? — смотрит на него Чонгук. — Не знаю. Чон вздыхает: — Сегодня у нас получаются просто крайне непродуктивные разговоры. Если не хочешь говорить, то можешь рассказать, о чём вы беседовали с твоим другом. Я присяду? Он указывает пальцем на кровать, и Тэхён кивает, а после подходит и присаживается рядом, продолжая наблюдать за Чонгуком. Его лицо не меняется, он выглядит расслабленным и даже улыбается, когда замечает, что за ним пристально наблюдают. — Думаешь, у меня есть причина обижаться на тебя и молчать об этом? — усмехается Чон. — Что ты пытаешься увидеть? — Ничего, — явно врёт Тэхён, а Чонгук только смеется в ответ, делая вид, что верит. — Из-за тех сообщений, которые ты писал Хосоку, он подумал, что я подсел на наркотики. — С чего он это взял? — недовольно хмурится Чон. — Ты был слишком вежлив с ним. — Но ты никогда не грубишь, — напоминает Чонгук и добавляет: — Почти. — Но и так, как ты, я не разговариваю точно. Чонгук отвечает не сразу: — Зато теперь ты можешь общаться с ним сам. — Так всё дело в телефоне? — щурится Тэхён. — Какое дело? — искренне не понимает парень. — То, как ты ведешь себя, — Тэхён старается говорить спокойно, но стоит ему подумать о том, что Чонгук хочет забрать телефон обратно, то снова чувствует раздражение. — А как я себя веду? — Чон выгибает бровь, на что парень пожимает плечами. — Это твой телефон, Тэхён, и, поверь, я быстро привыкаю к вещам, которые мне не по душе. Не смотри так, ты и сам знаешь, что мне сложно тобой делиться, при этом я всё же и правда не могу запереть тебя ото всех навсегда. Тэхён собирался начать возмущаться, но раздражение вмиг испарилось, потому что он понимает, что Чонгуку сложно делиться им с другими. С этим сейчас ничего не поделать. — Дай тебе волю, и ты буквально привяжешь меня к себе, — Тэхён вспоминает, как тот соорудил наручники для прогулки по дому. — Да. — Да? И даже не попробуешь отрицать? — Зачем? — улыбается Чонгук. Он чуть наклоняется в сторону Тэхёна, а тот замирает. — Нам бы никогда не пришлось расставаться, если бы мы были связаны. Чон чуть наклоняет голову набок, рассматривая его лицо, а после выпрямляется и проверяет время. — Ты можешь поговорить с миссис Ким наедине, — он смотрит на Тэхёна, который ожидал чего угодно, но не того, что Чонгук упустит возможность его поцеловать. Что с ним происходит? — Думаю, она этого хочет, — продолжает Чонгук. — А я подожду тебя в машине. — Ладно, — растерянно отвечает парень. — Как долго? Чон хмурится: — Как долго я буду ждать? — в ответ Тэхён кивает. — До тех пор, пока ты не появишься. Или ты думаешь, я куда-то уеду без тебя? Тэхён только сейчас понимает, насколько глупый его вопрос, но Чонгук и правда поставил его в тупик своим поведением. — Ты можешь подождать здесь, — предлагает он. — Не стоит. — Почему? — хмурится Тэхён. — Тебе, вроде, было уютно здесь. — Тэхён... — Чонгук улыбается и мягко касается ладонью его спины. — Будет лучше, если я подожду тебя в машине. — Уверен? Парень кивает: — Так мне будет комфортнее. Пожалуйста, пойми меня правильно. Тэхён не знает, что ответить, потому что всё своё внимание он сконцентрировал на ладони, что осторожно гладит его по спине. Он не привык к такой сдержанности, потому что прежде Чонгук искал повод к нему прикоснуться, обнять; использовал каждый шанс, любой удобный момент, чтобы держаться как можно ближе. Сейчас же Чон сдержан, но, наверное, он действительно чувствует себя не в своей тарелке, так что Тэхён кивает в ответ, немного расслабляясь. Когда Чонгук прощается с миссис Ким, Тэхён с другого конца коридора наблюдает за тем, как его мать что-то шепчет парню, а тот смеётся в ответ. Она не отпускает его ещё несколько минут, заставляя Кима хмуриться. О чём они говорят? Может, это Чонгуку стоило остаться и побеседовать с ней наедине, а Тэхён подождал бы в машине? Когда дверь за Чоном закрывается, Тэхён чувствует себя странно. Он дома, но почему-то прежнего ощущения уюта, трепета по отношению к месту, в котором он вырос, Тэхён не испытывает. — Что ты сказала ему? — спрашивает он у матери, заходя за ней на кухню. — Сказала, что ты балбес, и попросила его присматривать за тобой, — хмыкает она, а затем тепло улыбается и подходит к Тэхёну, чтобы стиснуть его в своих объятиях. — Сделай лицо попроще, ничего страшного я ему не говорила. Как я соскучилась, Тэхён, ты бы только знал! Он обнимает её в ответ, чувствуя сладкий аромат пудры и помады, отчего в носу начинает щекотать. А когда женщина отстраняется, чтобы сделать им чай, при этом продолжая болтать, Тэхён понимает, что всё-таки он тоже искренне скучал. Пускай его мать ворчит и отчитывает его по пустякам, но она желает ему всего только самого лучшего, как Чонгук и говорил. Наверное, Тэхён должен был пережить то отчаяние, которое испытал в первые дни, оказавшись запертым, иначе он, кажется, и не осознал бы, насколько дорога ему семья. — Рассказывай, — вздыхает миссис Ким, а Тэхён не успевает сделать и глоток чая. — Что рассказывать? — Почему ты врёшь собственной матери. У Тэхёна сердце уходит в пятки. Неужели она знает, что его выгнали из университета? — О чём ты? — спокойно спрашивает он. — Дурачка из себя не строй. Когда мы говорили, ты и словом не обмолвился о том, что вы уже встречаетесь, — она указывает пальцем в сторону выхода, намекая на Чонгука, а после с грустью смотрит на сына. — Я же всё вижу, Тэхён. У вас всё хорошо? — Да. Всё нормально, — как-то глупо отвечает он. — Уверен? — Уверен. — Точно? — не отстаёт та. — Мам, — вздыхает Тэхён. Он вообще не хотел бы обсуждать это сейчас. — Всё нормально, с чего ты взяла, что что-то не так? — Ты весь вечер какой-то задумчивый и молчаливый, а Чонгук был веселее, когда приезжал последний раз. Ты не врёшь мне? У вас точно всё хорошо? — тараторит она. — Может, вы поторопились с отношениями? Или вы поссорились? Тэхён совсем растерялся. — Мы немного... — он пытается подобрать слово. — Повздорили. — Я же говорила, — грозит она ему пальцем. — Что ты натворил? — Я? — в шоке выдыхает он. — Ну а кто ещё? Тэхёну кажется, что он сейчас лопнет от несправедливости. — С чего ты взяла, что я виноват? — А ты не виноват? — хмыкает женщина, и Тэхён открывает рот, чтобы возмутиться, но закрывает обратно. Да, в этот раз он и правда виноват, но ведь до этого... Но ведь Чонгук был виноват сильнее, когда умолчал о Минсоке. — Я виноват, но... — Ты извинился? — перебивает она его и хмурится. — Разве я так тебя воспитывала? — Но Чонгук тоже виноват, — Тэхён не знает, что ещё ответить. Он чувствует себя десятилетним мальчиком, которого отчитывают за то, что он снова напакостил. — А он извинился? — Тэхён кивает в ответ. — И почему тогда ты ходишь с таким кислым лицом? — Потому что он не... — парень замолкает, пытаясь держать себя в руках. — Он не понимает некоторых вещей. — Ты ему эти вещи объяснил? Сказал, что тебе не нравится? Тэхён только собирается ответить, что, конечно, он сказал, но замирает, обдумывая её вопрос, и только после этого кивает. Он сказал Чонгуку, что хочет иметь доступ к телефону и самостоятельно отвечать на звонки. — Он тебя услышал? — Да, он... — Ясно. А ты его? — снова перебивает она Тэхёна, а тот задумывается над её словами. Услышал ли он Чонгука? Но Чонгук ничего не говорил ему по этому поводу. Он редко выражает свои мысли, крайне редко говорит о том, что ему не нравится, и молчит о том, что его не устраивает. Тэхён хмурится, наблюдая за тем, как миссис Ким разочарованно качает головой и цыкает. Он не услышал Чонгука, потому что отказался его выслушать. Тэхён ругается про себя, снова чувствуя укол вины, ведь когда Чонгук просил его послушать, Ким не давал ему и слова вставить, а теперь он удивляется, почему Чон такой молчаливый и отстраненный? Какой же он идиот... — Из-за чего хоть поссорились? — спрашивает женщина. — Да так, — задумчиво отвечает Тэхён. — Мелочи. Он обещает себе обязательно поговорить с Чонгуком, может быть, даже обсудить то, что не устраивает их обоих. Чонгук не может постоянно молчать о таких вещах, ему ведь могут надоесть ссоры и истерики, потому что Чонгук такой же человек, и ему иногда тоже нужен тот, кому он может открыться. Чон хоть раз говорил о чем-то, кроме своих чувств к Тэхёну? Он столько терпит и при этом умудряется брать на себя и чужие проблемы. Как ему только это удается? — Я идиот, — вздыхает парень. — Вчерашние новости, дорогой мой. — А ты не можешь хоть немного побыть на моей стороне? — возмущается Тэхён, а его мать искренне удивляется: — Разве я не на твоей стороне? Я люблю тебя и согласилась с тобой, потому что ты признал свою ошибку. Молодец. Но думаешь, что раз Чонгук мягкий человек, то им можно помыкать? — грозно спрашивает она, а Тэхён распахивает глаза, шокированно глядя на мать. — Помыкать? — неверяще спрашивает он. — Я? Чонгуком? Мам, да он вообще... Тэхён закрывает рот, стискивает зубы и шумно вдыхает через нос, пытаясь успокоиться. Он ничего ей не расскажет, он обещал Чонгуку. — Что «он вообще»? — щурится женщина. — Наверняка бегает за тобой, как собачка, а ты и рад. Думаешь, я не знаю ничего? — И что ты знаешь? — злобно пыхтит Тэхён. — И тебя знаю и таких, как он! С виду весь такой приветливый, вежливый, на первых порах души в тебе не чает, а потом начинает пропадать ночами, возвращается под утро пьяный, на ногах еле стоит. — Чонгук не пьет, — морщится Тэхён. — Не говори глупостей, не начнет он пропадать ночами. — Когда он в один прекрасный день решит, что ты ему больше не нужен, что ты будешь делать? Начнет шариться по барам, ночевать в отелях, а тебе будет врать с три короба. — Чонгук – хороший человек, — цедит Тэхён. — Вспомни, что ты сама говорила о нём до того, как узнала, что мы встречаемся. Он никогда не станет шариться по барам и ночевать в отелях. — Это ты так думаешь, — не успокаивается женщина. — Вспомни Минсока! Тэхён вздрагивает. — Мам! — злится он. — Я не думаю, а знаю, что Чонгук так никогда не поступит. Он заботится обо мне и помогает мне, — его голос начинает дрожать. — Хватит говорить о нём гадости. Я вообще жалею, что рассказал тебе об этом! Миссис Ким молча смотрит на него, а после вздыхает: — Полегчало? — А должно было? — хмыкает Тэхён и скрещивает руки на груди. — Чонгук и правда хороший человек? — внезапно спокойно спрашивает она. А Тэхён закусывает губу, кивая в ответ: — Очень. — Помогает тебе и заботится о тебе? — Тэхён снова кивает. — Тогда почему ты не делаешь этого для него? — мягко спрашивает она. — Я... Тэхён не в силах найти ответ на этот вопрос. Он не помогает Чонгуку, потому что первое время тот отвергал его помощь, а после Тэхён и не пытался что-то сделать для него. Он не заботится о Чонгуке, потому что... Тэхён честно не знает. Миссис Ким кладет ладонь Тэхёну на голову и притягивает его к своей груди, начиная гладить по волосам. — Прости, дорогой. От тебя иногда так сложно добиться правды, но, наверное, Чонгук и правда хороший человек, раз ты так говоришь. Я рада, что ты в этом уверен. Тебе хорошо с ним? — Тэхён шмыгает носом и кивает. — Он не обижает тебя? — Мам, я взрослый человек... — Поговори мне тут. У взрослых что, какой-то особый набор чувств, что они обижаться не умеют? Тэхён задумывается, а после отвечает: — Иногда он запрещает мне... что-нибудь. Например, видеться с друзьями или просто делать то, что мне хочется. — И что будет, если ты всё равно сделаешь то, что тебе хочется? Он открывает рот, но не отвечает. А что будет, если Тэхён ослушается Чонгука? Тот дал обещание не запирать его, не предавать; обещал, что никогда не тронет против его воли, – что он в таком случае будет делать? — Я не знаю, — честно признается парень и слышит, как его мать хмыкает. — Ну ты молодец, дорогой мой. Так значит, это он тобой помыкает? Тэхён убирает от себя её руки и выпрямляется на стуле. — Он не помыкает мной. — Ты позволяешь ему себя контролировать, не одно и то же? — Он просто... ревнует. Ревнует, не хочет делиться, мечтает быть связанным с Тэхёном, чтобы никогда не расставаться, запереться с ним ото всех, увезти на другой конец света подальше от людей. Вот и всё. — И что дальше? Это его проблемы. — Нет, это не... — Если ты разделишь с ним его же ревность, чем это вам поможет? — Я понимаю его, — уверенно говорит Тэхён, а миссис Ким смеется: — То есть ты так же его ревнуешь и запрещаешь ему всё подряд? Ну вы молодцы. — Я... Тэхён уже устал не находить слов. Он никогда даже не думал о том, что Чонгуку можно что-то запрещать или ревновать его, тот ведь всё равно всё своё время проводит только с Тэхёном. Конечно, не считая тех моментов, когда разбирается с работой или встречается с кем-то по личным делам, но он ведь... Ревновать Чонгука, да это даже звучит смешно. Только почему-то Тэхёну смеяться совсем не хочется. Он понимает, что его мать по привычке начинает наводить смуту в его чувствах, хочет решить всё за него, но Тэхён и сам способен решать, что ему чувствовать, делать и как быть с Чонгуком. Это только их отношения, которые далеко не каждый способен понять и принять. Они оба ведь работают над собой: Тэхён меняется, Чонгук ради него – тоже, разве это не показатель того, что они оба идут друг другу навстречу и стараются исправить общие проблемы? Тэхён мысленно закатывает глаза, потому что его навряд ли поймут и поддержат, если он хоть словом обмолвится о том, что Чонгуку просто нелегко делить его с людьми. Выходит, что рассказывать об их проблемах кому-то – глупо. Тэхён очень жалеет, что не понял этого чуть раньше.

*****

— Нам надо поговорить, — серьезно заявляет Тэхён, поворачиваясь к Чонгуку, когда тот закрывает входную дверь. Парень от неожиданности замирает, удивлённо глядя на Кима. После разговора с матерью Тэхён всю дорогу до Кёнджу думал, что та несправедливо говорила о Чонгуке то, что Тэхёну было неприятно слышать, и даже сравнила его с Минсоком. Он убеждал себя в том, что она не права, но с каждой минутой начинал злиться на самого себя ещё больше: неужели он и правда позволяет Чону собой помыкать? Слово просто отвратительное, Тэхён не в состоянии с ним смириться. Пускай во время разговора с мамой он перевёл тему, но мысль о том, что Чонгук помыкает им, не покидала его ни на минуту. Несмотря на то, что здравый смысл подсказывал ему: «Всё это глупости», уверенность Тэхёна в благих намерениях Чонгука пошатнулась, а всё благодаря матери. — О чём ты хочешь поговорить? — буднично интересуется Чон и ставит пакет с продуктами на стол. Тэхён не знает, когда тот успел съездить в магазин, но ему, честно говоря, всё равно. Хотя Чонгук мог бы и сказать ему об этом. — Что-то случилось, пока ты разговаривал с миссис Ким? — продолжает Чон, а Тэхён кивает. — Хочешь, чтобы я угадал или сам расскажешь? — А ты сможешь угадать? Чонгук хмурится, окидывая парня взглядом. — Ты вернулся неспокойным. О чём вы говорили? — осторожно интересуется он. — О нас, — честно признается Тэхён, а Чонгук выгибает бровь. — О нас с тобой. Чон понимающе кивает, а Тэхён даже не знает, что именно он хочет ему сказать. Спросить напрямую, не пытается ли Чонгук им манипулировать? Помыкать? Действительно ли он ездил по делам или же просто устал от присутствия Кима и хотел побыть в одиночестве? У Тэхёна сердце сжимается, когда он допускает мысль о том, что уже надоел Чонгуку, поэтому тот и оставил его с Хосоком наедине. Поэтому не хотел находиться в его доме и предпочел подождать в машине. Тэхёну неприятна мысль о том, что сейчас он может нуждаться в Чонгуке больше, чем тот в нём, что рано или поздно тот, как и Минсок, начнёт пропадать и игнорировать его. Хотя из уст миссис Ким всё это звучало как какой-то бред. — Тэхён, — обеспокоенно зовет его Чон. — Что случилось? Тэхён сглатывает и ничего не отвечает, чувствуя, как сдавливает горло от нахлынувших эмоций. Разве Чонгук способен помыкать им? Разве Тэхён может ему надоесть? — Почему ты так странно себя ведешь? — дрожащим голосом спрашивает Тэхён. — Как я себя веду? — хмурится Чон. Разве Тэхён способен объяснить как? Способен признаться Чонгуку в том, что он переживает, что у них что-то не так, что тот внезапно стал таким отстраненным, отчего Киму не по себе. — Ты сказал, что придёшь в кофейню и... займёшься работой, — Тэхён теребит замок куртки, заставляя себя говорить. Иначе Чонгук не узнает, что не так, и не ответит на его вопросы. Будет считать, что с Тэхёном всё отлично, однако с тем всё внезапно плохо после разговора по душам с собственной матерью. Кто тянул её за язык? Вдруг она права во всём, и Чонгук рано или поздно просто исчезнет? Устанет притворяться в один прекрасный день, скажет, что ошибся или ему показалось, что он влюблён, нарушит своё обещание, пожмёт плечами и отпустит Тэхёна. Вот так просто отпустит. — Я подумал, что ты, возможно, хочешь отдохнуть от моего надзора, поэтому решил подождать в машине, чтобы не мешать вам, — спокойно говорит Чонгук и подходит ближе, заглядывая Тэхёну в глаза: — Что тебя беспокоит? Тэхён не знает. Он требует больше свободы, а получив её, не знает, что делать и как себя вести. Боится доверять. Требует от Чонгука откровений о своём прошлом, но, получив полный доступ к нему, не знает, какие вопросы задавать. Кажется, он и сам уже не знает, чего хочет и что его беспокоит. Лишь в одном он уверен точно, и этого он хочет наверняка. Тэхён подаётся вперед и обхватывает руками Чонгука за талию, крепко обнимая. Утыкается лицом ему в шею и прикрывает глаза, а когда чувствует, как его спины касается чужая ладонь, то только сильнее прижимается к совсем сбитому с толку парню. — Что же такого вы обсуждали с миссис Ким? — в голосе Чонгука слышится лёгкая улыбка, и Тэхёну от этого становится легче. — Ты напился в Нью-Йорке, — говорит он, чувствуя, как Чонгук недовольно вздыхает. — Тогда ты, выходит, был с Минсоком? — Почему так внезапно? — Что вы делали? — игнорирует его вопрос Тэхён. — Ты вернулся очень поздно. — Я не заметил, как перебрал, а когда понял это, то поспешил вернуться в отель. Тогда я плохо соображал, что делаю или говорю. — Тебе ведь не нравятся шумные места, верно? Чонгук одной рукой гладит его по спине, а второй касается скулы, проводя по щеке большим пальцем, отчего Тэхён немного успокаивается. — Если ты хочешь спросить что-то конкретное, то хватит ходить вокруг да около, — мягко просит Чон. — Я отвечу на любой твой вопрос. — На любой? — Абсолютно. Голос Тэхёна звучит глухо: — Тогда чисто теоретически. Если бы ты напился, и тебя соблазнили, то... — Не продолжай, — осторожно перебивает его Чонгук. — Этого никогда бы не случилось. Я хоть раз давал тебе повод сомневаться в моём отношении к тебе? Да, сейчас. Своим странным поведением. — Нет, — отвечает Тэхён. — Ещё вопросы? Ким задумывается, а после говорит: — Когда мы сегодня ссорились, ты хотел что-то сказать мне, но я не хотел тебя слушать. — Я просто хотел спокойно всё обсудить и прекрасно понимаю, почему ты вышел из себя. Всё нормально, не переживай, — убеждает его Чонгук. Тэхён просовывает ладонь между ними и кладёт ту Чону на сердце. Мама была права во многих вещах: он совсем не заботится о Чонгуке, не помогает ему, но она наверняка была неправа в том, что Чонгук помыкает им. Тэхён делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Ему стоит научиться отделять чужое мнение от своего и перестать путаться в мыслях. Чонгук не поступил бы так с ним, он просто не такой человек. — Чонгук, пожалуйста, прости, — он говорит негромко, закрывая глаза. — Мне стыдно за то, что я сказал. Я знаю, что ты заботишься обо мне так, как умеешь, и я... Можно мне тоже хоть иногда заботиться о тебе? По-настоящему. Тэхён поднимает голову и смотрит на Чонгука, у которого на лице отражается полное непонимание. — По-настоящему? — переспрашивает он, и Тэхён кивает. — Что это значит? — Позволь мне и узнаешь. Чонгук долго молчит, прежде чем спросить: — Но могу я всё-таки узнать заранее? — Нет, не можешь, — тут же отвечает Тэхён, а когда Чон открывает рот, говорит первым: — Давай сделаем кое-что. — Что же? — Мы можем на один день представить, что я схожу по тебе с ума, а ты – мой пленник? — Ролевые игры? Тэхён пожимает плечами: — Называй как хочешь. Смысл в том, что целый день, начиная с самого утра, ты будешь подвергаться моим психологическим и физическим пыткам, — серьезно говорит он, а Чонгук скептически выгибает бровь. — Что с тобой сделала миссис Ким? Где мой Тэхён? — Твоего Тэхёна нет, — он отстраняется от Чонгука, снимает куртку и проверяет карманы. Того Тэхёна, которого Чонгук себе придумал, и правда ведь не существует. Когда же он это поймет и примет? Тэхён искренне хочет позаботиться о Чоне, если тот позволит, но первым делом он хочет показать Чонгуку, как он себя чувствует, будучи ограниченным в действиях и желаниях. — Что значит «подвергаться психологическим и физическим пыткам»? — недовольно спрашивает Чон. — Согласись и узнаешь. — Предлагаешь мне на целый день стать тобой, — повторяет Чонгук, и Тэхён согласно мычит в ответ. — Я не смогу не наслаждаться твоим вниманием. Ким улыбается: — Посмотрим. Он откидывает куртку на диван и прячет руки за спину, из-за чего Чонгук прищуривается, разглядывая его. — Ты поменяешься со мной на день местами, — уверенно говорит Тэхён. — Можешь продолжать заниматься работой, своими делами, но ты и слова не скажешь мне против – это, во-первых. Во-вторых, от тебя не должно исходить никакой инициативы. Ни в чём. — И что делать, если я захочу поцеловать тебя? Тэхён задумывается, а после отвечает: — У тебя лимит до трёх поцелуев за все следующие сутки. — Всего три?! — возмущается Чон. — А ты когда-нибудь получал от меня больше трёх в день? — Тэхён выгибает бровь, а Чонгук задумчиво хмурится. — Никогда. Потому что вся инициатива исходит от тебя. — Разве это плохо? — серьёзно спрашивает Чон. — Нет, но раз мы меняемся ролями, я буду решать, что, как и где. Чонгук добродушно усмехается, качая головой. Тэхён знает, что он стеснительный и нерешительный, когда дело касается проявления чувств по отношению к Чону, однако сейчас, представляя, что всё это будет сделано для того, чтобы Чонгук наконец понял, как его действия выглядят для Кима, тот готов через себя переступить. Он согласен побороть собственную неловкость, а иначе Чонгук не поймёт, как его поступки влияют на Тэхёна. Он и сам хочет побывать на месте Чона, чтобы понять, что тот чувствует, решая проблемы, выполняя дела по дому и делая то, что взбредёт ему в голову. Манипулирует ли Чонгук им? Правда, Тэхён не знает, как он это выяснит, но в любом случае Чонгук не умрёт от того, что один день побудет под чужим контролем. Хотя, может, и умрёт из-за своего желания всё контролировать самостоятельно. — Значит, у меня лимит до трёх поцелуев за двадцать четыре часа, потому что вся инициатива будет исходить от тебя? — уточняет Чонгук. — Всё так, — соглашается Тэхён. — И последнее: ты будешь делать всё, что я говорю. Чонгук хмыкает: — И с чего ты взял, что делаешь всё, что я тебе говорю? Кажется, Чонгук всё-таки не до конца понимает то, что Тэхён уступает ему почти во всём, отказываясь от прежнего себя в пользу Чона. Ким пытается провести параллель между своими действиями и его, чтобы тот наконец понял, как он поступает каждый раз, когда Тэхён не соглашается с ним. И находит то, что нужно. «Я желаю тебе всего только самого лучшего. Пускай сейчас ты этого не понимаешь, но я уже лучше всех тех, кто оставил тебя». — Ты будешь делать то, о чём я попрошу, потому что всё это пойдёт на благо наших отношений, — говорит Тэхён. Чонгук вздыхает, дёргая головой, и прячет руки в карманы джинсов, задумываясь о его словах. — И многое ли я смогу понять, будучи на твоём месте? Мои чувства ведь не отключить. — У меня тоже есть чувства к тебе, так зачем их отключать? Тебе всего лишь нужно делать то, что я говорю. — А если ты будешь делать то, что мне не нравится? — интересуется Чонгук. — Буду. Ты, конечно, можешь сказать мне об этом, а я уже буду решать, стоит ли мне к тебе прислушиваться. — Я так не делаю, — недовольно говорит Чонгук. — Дело ведь не в том, как и что ты делаешь, а в том, как это вижу и ощущаю я. Тэхён сжимает в руках статуэтку, которую достал из куртки, продолжая держать руки за спиной, а Чонгук подходит ближе, всерьез задумавшись о его требовании. — Я буду волноваться, — негромко говорит Чон. — Я понимаю. Но если ты доверишься мне, то ничего страшного не произойдёт. — Просто доверить тебе всего себя на целый день, так? — Тэхён кивает в ответ. — Что ты хочешь доказать мне? — Не доказать, — исправляет его Ким. — Всего лишь показать тебе, как я себя чувствую, пока ты контролируешь мою жизнь. Чонгук раздумывает над его предложением какое-то время, а Тэхён терпеливо ждёт. Он наблюдает за сосредоточенным парнем, а тот чешет нос и тяжело вздыхает: — Ну ладно. Покажи мне, как ты себя чувствуешь. — Начнём завтра утром, — Тэхён едва заметно улыбается и показывает Чонгуку статуэтку золотого пса, которую взял из дома. — Я взял это для тебя. Мне было тринадцать, когда бабушка нашла Чаппи, она же подарила мне это. Говорила, что надо загадать желание и потереть его нос, чтобы то сбылось. Чонгук смеётся, забирая сувенир у Тэхёна. — Ты же теперь просто пытаешься отвлечь меня... И как желания, сбывались? — Никогда, — пожимает Тэхён плечами. — Но ты всё равно можешь попробовать, вдруг я просто не нравлюсь этой штуковине. Поставишь её в кабинете или где-нибудь ещё. Чонгук долго рассматривает пса, а после усмехается: — Сегодня ведь твои правила ещё не действуют, так? Он подходит к Тэхёну, подталкивая его назад, а тот упирается ногами в спинку дивана и чуть ли не падает, но Чонгук вовремя успевает обхватить его рукой за талию. — Может, попробуешь быть более сдержанным сегодня? — предлагает Ким, чувствуя тёплые губы на своей щеке, и прикрывает глаза. — Мне не хочется. Чонгук игнорировал его прикосновения целый день, но, кажется, то и правда было лишь потому, что Чон чувствовал себя неуютно в чужой обстановке. Сейчас же он расслаблен, его ленивые поцелуи заставляют и Тэхёна успокоиться. Но Чонгук не отпускает его ни через минуту, ни через пять, продолжая неторопливо целовать в щёки, шею, скулы, но не касается губ, и Тэхёна посещает мысль, будто парень нарочно избегает поцелуя. И это при том, что он возмутился, когда Тэхён заявил о трёх поцелуях за сутки? Ким сжимает свитер Чона в ладонях и отворачивается, не позволяя парню поцеловать себя в щёку, а после замирает. «Неужели Чонгук ждёт от него инициативы?», — мысль настолько яркая, что Тэхён не сомневается в ней ни на секунду. — Что такое? — спрашивает Чон. Ким смотрит на него с прищуром, ведёт взглядом по носу, губам, открытой вырезом шее и, подцепив края свитера, забирается под него ладонями. Он проводит пальцами по животу Чона, отчего тот прикрывает глаза и снова тянется к шее Тэхёна, но парень не позволяет ему приблизиться, слегка отталкивая руками, из-за чего Чонгук открывает глаза, и выглядит он недовольным. — Хоть минуту побудь сдержанным, — говорит Ким. — Завтра тебе нельзя будет трогать меня. — Ты уверен, что завтра сможешь восполнить необходимое мне количество прикосновений к тебе в день? — улыбается Чонгук. — Ты сомневаешься во мне? — Тэхён щурится. — Видишь ли, в чём дело, — вздыхает Чон, ведя ладонью вниз по его спине, после запихивая руку в задний карман его джинсов. — Не то чтобы я сомневался, но... Да. Такой момент присутствует. Всё же в этом мы отличаемся: тебе приходится тяжелее, чем мне. Тэхён хотел бы поспорить с Чонгуком, потому что прикосновения того никогда не были ему в тягость, они его никогда не раздражали, а лишь вызывали приятное чувство значимости. Это чувство Тэхён тоже хотел бы ему показать. Всё же будет лучше, если он покажет Чонгуку не только плохие стороны его контроля, так что Тэхён надеется, что Чон сможет понять, каково это, когда любимый тобой человек ограничивает тебя. И каково, когда не боится искренне любить.

*****

— Ты спишь целую вечность, — доносится до Чонгука бодрый голос. Он медленно открывает глаза, чувствуя какую-то тяжесть на спине, проводит рукой по второй половине кровати по привычке, а сонный разум подсказывает ему, что его тело оккупировали. — Я приготовил завтрак, — говорит Тэхён. — Ты должен встать, одеться, умыться и спуститься на кухню, договорились? Чонгук приподнимается на локтях, тянется к телефону, чтобы проверить время, но того не оказывается на прикроватном столике. Он хмурится и шумно вздыхает, понимая, что Тэхён сидит на нём, а после, когда тот начинает водить ногтями по его голой спине, сдаётся и валится обратно на постель, утыкаясь лицом в подушку. Когда Тэхён предложил провести мини-эксперимент, Чонгук его идею не оценил, но согласился, потому что... Потому что Тэхён этого хочет. Он хочет показать ему, как чувствует себя, находясь под вечным контролем. Многое Тэхён просто не в состоянии выразить словами в силу своей замкнутости, поэтому наглядно показать Чонгуку то, какими он видит их отношения, – не такая уж и плохая идея. Просто Чон нервничает из-за этого. Он не знает, что его ждёт, не знает, как будет вести себя Тэхён, что будет делать и говорить. Самое неприятное – Чонгук боится разочароваться в том, каким его видит Ким. Особенно после всего того, что произошло между ними за последнюю неделю. Когда Минсок встретил их в номере, мир для Чонгука, казалось, остановился. Тэхён дрожащим голосом требовал объяснений, в его глазах отражалась боль, речь была пропитана отчаянием, когда он утверждал, что это не может быть правдой. Чонгук нарочно не пытается оградиться от этих воспоминаний, бережёт их, поскольку Тэхён не оттолкнул его и принял вместе с этой неприятной правдой. Простил. Кажется, даже начал больше открываться, когда обо всём узнал, словно откровение Чонгука придало ему уверенности. Он хочет о Чонгуке позаботиться, кажется, не понимая, что Чон может разочароваться в самом себе. Хотя, наверное, Киму и не стоит думать об этом. Тэхён искренен в своём желании наладить их отношения, установить баланс, поэтому если Чонгука постигнет разочарование в самом себе, Тэхён, он уверен, и это захочет исправить. Даже если он и неопытный в понимании самого себя, то людей он чувствует, а оттого волнуется, когда в их поведении что-то меняется, как вышло и с Чонгуком. Тот не нарочно избавил Тэхёна от своей тактильности на целый день, просто так вышло. Хотя, может быть, в глубине души Чонгук сделал это с целью получения отдачи. И он, можно сказать, не просчитался, когда после их с Тэхёном разговора, вечером, тот предложил снова что-нибудь посмотреть, в открытую, почти без стеснения намекая на продолжение их первого занимательного просмотра фильма. И когда Тэхён лежал на нём, уткнувшись лицом в шею, и хрипло, едва слышно стонал на выдохах от удовольствия, Чонгук был согласен на любую его самую безумную идею, которую тот предложит. Тэхён становится откровенным. — Ты ведь умный мальчик, — говорит Ким, продолжая выводить узоры на его спине одной рукой, а второй гладить по голове. — Должен знать, что много спать – вредно для здоровья, так что поднимайся. — Сколько времени? — хрипит Чонгук. Ему непривычно, что Тэхён такой раскованный и нисколько не стесняется перед ним. Кажется, его идея очень его вдохновила, но Чонгук вовсе не против. — Шесть утра, конечно, — голос Тэхёна звучит серьёзно, но довольно. — Видимо, я зря надеялся, что раз ты сегодня главный, то мы весь день будем валяться в постели, и я достигну сотни лимитов разрешенных мне поцелуев, — бубнит Чонгук в подушку. — Ты каждый день будишь меня ни свет, ни заря. Вот и получай. — В двенадцать часов дня люди обедают, а ты только просыпаешься. Тэхён хмыкает: — И какое мне есть дело до других людей? Не стоит обращать на них внимания – это твои слова. — Ладно, встаю, — вздыхает Чонгук, но тут же хмурится. — Подожди. Что ты сказал про завтрак? Он поворачивает голову и смотрит на парня из-за плеча, а тот улыбается: — Я приготовил завтрак. Чонгук окидывает его скептическим взглядом. — Ты ведь не умеешь готовить. — Я умею пользоваться интернетом, — спокойно отвечает Тэхён. — У нас век современных технологий, если ты вдруг забыл. Я почитал статьи о правильном питании, к тому же ко всем рецептам прилагаются видео с процессом готовки. — А где мой телефон? — хмурится Чонгук. — Я его спрятал. — Тэхён... Ким наклоняется и оставляет поцелуй на его скуле, а после давит ладонью ему на голову, заставляя лечь обратно, и принимается неторопливо выцеловывать шею. У Чонгука мышцы становятся ватными, когда Тэхён прокладывает дорожку лёгких поцелуев от кадыка до позвонков на спине, опускается ниже и задерживается губами между лопаток. Прислоняется лбом к спине Чонгука и осторожно ведёт ладонями по бокам вверх, а после зарывается пальцами одной руки в волосы и приподнимается, чтобы прислониться губами к мочке его уха и прошептать: — Так я чувствую себя, когда ты целуешь меня. У Чонгука по телу проходит дрожь, мысли спутались, и он впервые не знает, что ответить Тэхёну, а тот поднимается с него и последний раз целует в плечо. — Жду на кухне. — Нет-нет, подожди, — просит Чон, протягивает руку и обхватывает ей бедро парня. Но Тэхён ерошит его волосы и убирает его руку от себя, игнорируя просьбу немного поваляться в постели и поправляя съехавшую с плеча футболку. — Я жду, — говорит он тоном, не терпящим возражений. Чонгук шумно вздыхает и обессиленно стонет в подушку. Он не представлял, что Тэхён может быть таким. Что, оказывается, он умеет быть настолько решительным, собранным и, чёрт бы его побрал, таким соблазнительным. Сколько же всего ещё Чонгук не видел? Он знает, каким нежным бывает Тэхён, горячим, притягательным, но таким он видит его впервые. Встречи с Хосоком и миссис Ким определенно пошли ему на пользу и придали больше уверенности, хотя Чонгук знал, что миссис Ким может ввести Тэхёна в заблуждение: потому тот и начал задавать странные вопросы, потому и решил поговорить. Чонгук впервые в жизни покидает тёплую постель с таким удовольствием, а приведя себя в порядок, спускается на кухню, где за стойкой его ждёт Тэхён. У Чона в груди расцветает тепло всякий раз, как он видит Тэхёна таким домашним, а когда тот поднимается с места, Чонгук замирает, с интересом наблюдая за парнем, который подходит к нему и мягко целует. Его губы горчат от кофе, но Чонгук только глубже вдыхает плотный, терпкий кофейный аромат, когда Тэхён углубляет поцелуй, позволяя насладиться моментом. Он неторопливо ласкает язык Чона своим, вцепившись в его футболку, а когда отстраняется, Чонгук не в состоянии отпустить его. Всё это выше его сил, вне его контроля, что-то запредельное и прежде не пережитое, и он притягивает Тэхёна обратно, нетерпеливо целует его, забираясь ладонями под футболку. Но Ким осторожно убирает его руки от себя, однако поцелуя не разрывает, шумно вдыхая носом. Чонгук понимает, что Тэхён настроен серьезно, а потому это считается первым поцелуем из трёх, дозволенных ему. Когда он отстраняется, заглядывая Тэхёну в глаза, тот сглатывает. Всё же ему сложно побороть своё смущение. Каким бы решительным Тэхён ни выглядел, Чонгук видит, как дрожат у него руки, когда он берёт руку Чона и оставляет поцелуй на ладони, а после сгибает его пальцы, сохраняя тепло своих губ в его руке. Чонгук поражается каждому его действию. Крепче сжимает ладонь, чувствуя тяжёлое биение собственного сердца, и запрещает себе к Тэхёну прикасаться. Раз сегодня тот переступает через себя, Чонгук будет сдерживаться и позволит ему управлять собой, своими чувствами. — Так я чувствую себя, когда ты делишься со мной своей жизнью, — говорит Тэхён, а Чонгук проводит пальцами по ладони, которую парень одарил поцелуем. — Можно каждый день будет таким? — вздыхает он. Тэхён садится за стойку, вскидывает брови и улыбается: — Это вряд ли. Чонгук снова вздыхает, но уже разочарованно: — А так ты себя когда чувствуешь? Парень пожимает плечами, а после задумывается. Чонгук садится напротив него и опускает взгляд на миску с пибимпапом, отчего теряет дар речи. Тэхён не умеет готовить. Как он смог сделать пибимпап? Сладкие кусочки жареной морковки, свежего перца, стручковой отварной фасоли лежат на рисе. Жареная курица и вареное разрезанное яйцо, украшающие тарелку посредине, выглядят настолько аппетитно, что Чонгук недоверчиво дёргает головой, поднимая взгляд на парня. — Когда ты успел это приготовить? — спрашивает он. — Я встал в четыре утра, — Тэхён опирается локтями на стол и наблюдает за реакцией Чонгука с улыбкой. — Ты нашёл рецепт в интернете? — Ким кивает. — Но ты ведь... — Не умею готовить, — хмыкает Тэхён. — Я ведь просил тебя научить меня, но так как этого не случилось, то пришлось импровизировать. Оказывается, это не так уж и сложно: сварить то, пожарить это и готово. Чонгук не слышал, как Тэхён проснулся, как оставил его одного и как вернулся. Он даже не почувствовал, как Тэхён сел на него, потому что спал слишком крепко, видимо, просто вымотавшись за все эти дни. И вместо того, чтобы уйти, как всегда боится Чон, Тэхён встал в четыре утра и приготовил ему завтрак. Он вообще скорее всего впервые в жизни готовил что-либо, и это что-либо стало завтраком для Чонгука. — С ума сойти, — говорит Чон. — Сначала попробуй, а потом можешь сходить с ума. — Не влюбляй меня в себя ещё больше, — просит парень. — А это возможно? — Тэхён с искренним интересом смотрит на Чонгука. А тот тепло улыбается в ответ: — Оказывается, да.

*****

Первую половину дня, вплоть до самого обеда, Тэхён запрещал делать Чонгуку что-либо. Он дал ему книгу, принес ноутбук из спальни в гостиную, но даже тот вскоре отобрал. Сам же он убрался в доме, один раз пропал на полчаса, а когда Чонгук нашел его в библиотеке, разбирающим старые книги по стеллажам, Тэхён выгнал его и велел сидеть в гостиной, пока он не освободится, при этом между словами он вставлял короткие поцелуи, так что Чонгук просто не смог ему возразить. Сегодня он и не имел на это права. Чон умирал со скуки. Кажется, в какой-то момент его даже начало трясти от безделья – он не может проводить свои дни подобным образом. Он не помнит, когда вообще последний раз весь день ничего не делал. Тэхён спрятал и ноутбук, но Чонгук согласился провести день по правилам Кима, так что даже пока тот был занят в библиотеке, Чон не мог отправиться на поиски лэптопа – это значило бы, что он жульничает. Теперь он понимает, почему Тэхён время от времени вредничает: у него свободного времени вагон и маленькая тележка, и это учитывая то, что он провёл в таком режиме целый месяц. Чонгук бы сошёл с ума с таким графиком, и всё-таки прежде он действительно не мог понять Тэхёна до конца, пока не пережил... несколько часов его дневного ритма. Катастрофа. Но сейчас, сидя в кресле с книгой в руках, Чонгук наблюдает за тем, как Тэхён что-то читает в телефоне. Он спросил у Чона, что ему лучше приготовить на обед, а после взял мобильный, сел за стойку и начал штудировать интернет в поисках рецепта. На все предложения Чонгука помочь тот отвечал отказом. — Мне ведь совсем не сложно, Тэхён, — говорит Чон, захлопывая книгу. — Я делаю это каждый день. Ким вздыхает, спрыгивает с барного стула и неторопливо подходит к улыбающемуся Чонгуку. Кажется, сдался. Он наклоняется к Чону, приподнимает пальцами голову за подбородок и касается его губ своими: осторожно, трепетно и так, что у Чонгука пересыхает в горле от этого нежного прикосновения. — Нет, — отрезает Тэхён и собирается уйти, но Чон успевает поймать его за руку и притянуть обратно. Он разглядывает губы Тэхёна, отмечая для себя то, что от его поцелуев Чонгук, кажется, никогда не устанет. Разве могут они ему надоесть? Ни в жизнь. — Это будет второй, а сейчас только час дня, — говорит Ким, пока Чонгук наблюдает за его губами, а после он шумно вздыхает. — Один раз, Тэхён, пожалуйста, могу я... — он не договаривает, глядя парню в глаза, и тянет его за руку, чтобы посадить к себе на колени. Но Тэхён не поддаётся: он не двигается с места, упираясь рукой в подлокотник кресла, заставляя Чонгука скорчить болезненную гримасу. — Не будь таким жестоким, — просит Чон. — Несколько минут, и я отпущу тебя. Тэхён молчит, глядя на руку Чонгука на своём запястье, а после смотрит ему в глаза и говорит серьёзным тоном: — Либо второй поцелуй из трёх, либо ничего. — Тэхён... — хмурится Чон. — Ты выбрал ничего. Ким высвобождает руку из хватки Чонгука, а когда тот ловит его за бедро, прижимая коленом к креслу, грозно смотрит на парня сверху вниз. — Отпусти. Его тон холодный, и Чонгуку не кажется, что сейчас Тэхён играет с ним. Взгляд его потемнел, а сам он весь напряжен. — Я не хочу, чтобы ты трогал меня, раз не можешь выполнить всего три моих требования, — говорит он, глядя Чону в глаза. А у Чонгука сердце начинает болеть от такого Тэхёна. Неприятное чувство прогоняет всё влечение, заменяя то клокочущим в груди раздражением. Он отпускает ногу Тэхёна, потупив взгляд и нахмурившись, и второй раз за день не знает, что ответить, потому что Ким поставил его в тупик своей злостью. Однако Тэхён не уходит, а присаживается на подлокотник, опирается рукой на второй, оказываясь напротив лица Чонгука, и касается ладонью его щеки, говоря вполголоса: — Так я себя чувствовал, когда ты не позволял мне выйти из комнаты, запрещал общаться с близкими мне людьми и даже помогать тебе, потому что боялся, что я сбегу. Запомни это ощущение. Надеюсь, оно больше никогда не повторится. Тэхён проводит большим пальцем по его щеке, наклоняется, запечатлевая на губах Чона поцелуй, а после целует ещё раз, но чуть левее, прямо в уголок губ, и прижимается своей щекой к щеке Чонгука. «Я не хочу, чтобы ты трогал меня, раз не можешь выполнить всего три моих требования». Подобное Чон сегодня слышал впервые. Впервые видел во взгляде Тэхёна столько холода, отстранённости и безразличия. Это ведь совсем не в его характере, когда он только научился быть таким? Он ведь... не мог быть таким всегда? Чонгук мысленно возвращается в первые дни заточения Тэхёна, перебирая в памяти их разговоры, первые истерики Кима, его злость, ненависть, шок от происходящего. Мольбы отпустить. Чон не двигается с места, когда Тэхён отстраняется и тепло улыбается: — Не думай о плохом. Главное ведь то, что я влюблён в тебя. Он поднимается с подлокотника и возвращается за стойку, продолжая смотреть видеорецепты, а Чонгук смотрит перед собой нечитаемым взглядом, чувствуя то, чего он так боялся. Ещё и фраза Тэхёна звучала как жалкая насмешка или попытка оправдать свои собственные действия. Чонгук прикрывает глаза. Неужели это он заставил Тэхёна подавить свою злость? Ведь так и было, когда он буквально запретил Киму злиться и кричать, требовал сдерживать эмоции и это при том, что буквально несколько дней назад просил его об обратном: он просил Тэхёна злиться, а после удивлялся тому, что тот не хочет этого делать. Чонгук, помогая привыкнуть Тэхёну к тому, что тот испытывает к нему, вместе с тем заставил Кима запереть в себе негативные чувства, запретил высказывать плохие, неприятные мысли, а поэтому, выходит, что Тэхён просто-напросто... терпит его? Разумеется, он влюблён, но как, должно быть, он устаёт сдерживать столько эмоций. Чонгук знает, что он не идеален. Однако он никогда прежде не думал о том, что своей заботой, эгоизмом делает Тэхёну только хуже. Выходит, что он всё это время калечил, а не помогал? «Главное ведь то, что ты влюблён в меня», – но это ведь совсем не главное, а Чонгук действительно так сказал? Он отчаялся в тот момент, когда Тэхён узнал о Минсоке, испугался, что Ким возненавидит его. Так что же ещё он мог сказать? — Тэхён, — загробным голосом зовёт его Чон, но сам поднимается с места и подходит к насторожившемуся парню. — Извини, Чонгук, — говорит он. — Я не хотел злить или расстраивать тебя. Чон хмурится, а после обхватывает лицо Тэхёна ладонями и коротко целует два раза, достигнув лимита. Он вовсе не заслужил даже этих трёх поцелуев, потому что он не имел права запрещать Тэхёну чувствовать те или иные вещи. Чонгук просчитался. Он поступил недостойно, но ведь он хотел как лучше... Однако вышло то, чего он старался избегать – Чонгук запретил Тэхёну чувства, на которые тот имеет полное право. Всё это время понять Тэхёна было так просто, одновременно с тем это казалось невозможным. Чонгук запускает пальцы в волосы, собираясь сказать Тэхёну что-нибудь. Наверное, будет лучше извиниться, объяснить, но Ким, сидя на стуле, притягивает его к себе за карманы джинсов и прижимается головой к груди, обнимая за талию. Чонгук касается ладонью его головы и не знает, с чего начать. Что сказать и как будет правильно? — Ты ведь понял? — спрашивает Тэхён и, упираясь подбородком ему в грудь, смотрит в глаза чистым взглядом, а Чонгук кивает. — Хорошо. Я рад. — Рад? — А чего ты ещё ждешь? — интересуется Тэхён. — Мы могли бы... — Обсудить это? Не хочу. — Не хочешь? — хмурится Чонгук, а Тэхён пожимает плечами: — Ну да, так бывает, представляешь? Один человек что-то предлагает, второй этого не хочет. — Прости, — задумчиво выдаёт Чон, глядя куда-то мимо парня. — Я... — Всё нормально, тебе не обязательно объяснять мне свои поступки, — мягко говорит Тэхён, толкая его лбом в грудь, чтобы Чонгук обратил на него внимание. — Достаточно будет и того, что ты перестанешь распоряжаться моими чувствами, — Чон кивает в ответ. — Зачем ты потратил все попытки? Он сразу же понял, что Тэхён говорит о поцелуях. — Я не думаю, что заслужил это, так что постараюсь сдерживаться, — отвечает парень. Тэхён недолго смотрит на него, а затем выпрямляется на стуле и спрашивает будничным тоном: — Разве я не объяснил, как чувствую себя, когда ты меня целуешь? — Чонгук кивает, потому что, кажется, он запомнит это чувство на всю жизнь. — Тогда почему ты лишаешь меня возможности насладиться этим чувством, придумывая себе наказание? Чонгук морщится и понимает, что он только что снова решил всё за Тэхёна. — Господи, и где ты только всему этому научился? — спрашивает он. — У своего парня, — улыбается Тэхён. Чонгук чувствует, что его распирает благодарность за то, что Тэхён такой. Он не требует объяснений, не ищет причин, просто просит больше не поступать с ним подобным образом, и Чонгук не понимает, как не разглядел этого в нём раньше. Он был так занят тем, что пытался Тэхёна изменить, не подумав о том, что тот меняться не хочет, и что тому это и не нужно вовсе. — Перестань, — просит Тэхён и берет его за руку, а Чон вопросительно смотрит в ответ. — Думать так много. Перестань. Тэхён раскрывает его ладонь и прикладывает к своей щеке, и Чонгук подходит к нему вплотную, становясь между ног парня и касаясь его лица второй рукой. Он гладит большими пальцами его щёки, глядя Киму в глаза, и, наверное, впервые так ясно осознаёт ту мысль, что Тэхён по-настоящему понимает многое. Наверное, ему совсем необязательно понимать самого себя до конца, чтобы находиться в гармонии со своими чувствами. Ему не требуются объяснения Чонгука, почему происходит та или иная вещь, почему он чувствует что-либо. Он делает это, потому что хочет. Это и есть его Тэхён. Такой, каким Чонгук должен его любить. Сможет ли он с этой мыслью смириться? — Поможешь мне приготовить обед? — спрашивает Тэхён. Чонгук совсем не ожидал подобного расклада событий. — Разве я не должен молча наблюдать за тобой? — Сегодня мы живем по моим правилам, — пожимает тот плечами. — И что я должен буду понять в процессе? Тэхён задумывается, а после легко отвечает: — То, что я просто хочу, чтобы ты помог мне приготовить обед. Чонгук теряет дар речи. Тэхён за несколько минут разрушил его представления об их идеальной жизни, сумев показать иной вариант.

*****

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Тэхён. После обеда он хотел заставить Чонгука прогуляться, но дождливая погода испортила все его планы, поэтому он позвал с собой Чона, взял его ноутбук и решил провести остаток дня в постели. Чонгука не интересует фильм, который включил Тэхён, он лежит у Кима на коленях, наслаждаясь массажем головы. Кажется, он даже задремал в какой-то момент. Ему было тяжело из-за неприятных мыслей, но пальцы Тэхёна, перебирающие его волосы, то и дело ненавязчиво скользящие по шее и обратно, расслабляли и успокаивали, но вопрос парня вырвал Чонгука из дрёмы. — Хорошо, — сонным голосом хрипит Чон. — Нравится? — интересуется Тэхён, пропуская его волосы через свои пальцы, а Чонгук согласно мычит. — И ты совсем не думаешь о том, что я сказал тебе? — Конечно, я думаю, Тэхён, — устало вздыхает парень. — Я думаю об этом уже третий час подряд. — И как ощущения? — Мы что, поменялись местами? — усмехается Чонгук и до него тут же доходит, что они действительно поменялись сегодня местами. — Я чувствую себя очень странно. Как минимум потому, что уже два часа просто валяюсь в постели вместо того, чтобы работать. — Было бы неплохо, если бы ты научился отдыхать. Чонгук задумывается, а после отвечает: — Может, составить график. Тэхён гладит его по волосам, а в его голосе слышна улыбка: — Неужели ты услышал меня. Чонгук грустно улыбается в ответ, но улыбка эта медленно исчезает, а меж бровей залегает складка. Он безучастным взглядом разглядывает кадры, мелькающие на экране ноутбука в негативе из-за того, что лежит он слишком низко. Ему уютно с Тэхёном в постели, Чонгук согласен смотреть эти скучные фильмы сколько угодно, но на сердце по-прежнему тяжело. Какой же он всё-таки дурак. Был, есть, будет ли? Да, ему было трудно отпускать Тэхёна, давать тому больше свободы, но сейчас это кажется чем-то невероятно простым. Сейчас сердце Чонгука болит о другом: Тэхён терпит его, принимает, мирится с тем, какой Чон есть, не пытается его переделать. Да и если быть честным, то разве Тэхён смог бы заставить Чонгука измениться до того, как он его услышал? Чон прикрывает глаза и тяжело вздыхает. — Я прямо-таки слышу, как работает твой мозг, — говорит Тэхён, отпивая кофе, а после ставит кружку на прикроватный столик. — А по твоим бесконечным вздохам могу сказать, что ничего хорошего ты не думаешь. — Я был не прав, — говорит Чонгук. — Да, я знаю, но какая уже разница? — Я и правда эгоист, Тэхён, — с болью выдыхает Чонгук. — Что ты чувствовал, когда я запрещал тебе на меня злиться? — Наверное, мне было обидно. — Наверное? — Я больше не хочу думать об этом. Он ставит фильм на паузу, убирает ноутбук на столик и заставляет Чона поднять голову, а после встаёт прямо на постели, чтобы перешагнуть через Чонгука и плюхнуться перед ним. Чонгук лежит поперёк кровати, наблюдая за тем, как Тэхён забирается к нему под одеяло, и не может сдержать смеха. — Господи, что ты творишь... — беззлобно смеётся над ним Чон. — Мог бы попросить меня лечь нормально. — Может, мне не нравится лежать нормально. Тэхён закидывает ногу ему на бедро, подкладывает руку под голову и возится на месте, удобно устраиваясь, пока Чонгук с улыбкой наблюдает за ним. Тэхён, который не боится выражать свои чувства, на самом деле вот такой. Таким Чонгук помнит его до того, как забрал себе ото всех. Таким он ещё никогда не видел его рядом с собой. Ким тычет пальцем ему в живот, привлекая внимание. — Да прекрати ты думать, — хмурится он. — Проведи время со мной, а не со своими мыслями обо мне. — Ты другой сегодня, — озвучивает Чонгук ему свою мысль и, не сдержавшись, находит руку Тэхёна под одеялом, осторожно переплетая их пальцы, а после прижимая к своей груди. — И какой я? Чон задумывается. Сегодня Тэхён такой простой, открытый, как будто... — Свободный, — его голос звучит едва слышно. Сердце Чонгука обливается кровью. Он хотел быть сильным для Тэхёна, хотел стать тем, на кого тот всегда сможет положиться, хотел заменить ему всех, быть для него целым миром, но сейчас Чон понимает, что всё совсем наоборот. Тэхён заменил ему всех людей, он значит для Чонгука столько, что тому даже думать об этом больно. Тэхён двигается ближе и приподнимается, просовывает руку под голову парня, чтобы тот уткнулся лицом ему в грудь. Чонгук понимает, что тот делает, только после того, как Тэхён чуть отстраняется и проводит пальцем по его виску, стирая мокрую дорожку. — Мы так часто делаем друг другу больно, — негромко говорит Тэхён, прижимая Чонгука к себе. — Оно ведь того стоит? Чонгук не в состоянии дать ответ на этот вопрос, он только сильнее прижимается к парню, вдыхая его запах, которым пропитана футболка Кима. — Я не хочу... — шепчет Чон ему в грудь. Он сглатывает, приподнимается выше и целует Тэхёна в оголившуюся ключицу. — Я не хочу делать тебе больно. — Как думаешь, сколько вторых шансов я ещё смогу тебе дать? — Я не знаю, Тэхён, — болезненно жмурится Чонгук, утыкаясь лицом парню в шею. — Не знаю. — Чонгук. — Да? Чон отстраняется от Кима и ловит его взгляд: чистый, спокойный, немного усталый, но Тэхён слабо улыбается, а после подается вперёд и толкает лоб Чонгука своим. Его рука ложится на сердце Чона, и он спрашивает: — Оно моё, верно? — на что Чонгук кивает. — Два сердца для меня одного – это слишком много, так что... — он берёт ладонь Чона и прикладывает ту к своей груди. — Ты можешь забрать это, если пообещаешь позаботиться о нём. Чонгук стискивает челюсти, сгребая пальцами футболку на груди Кима. Заслуживает ли он Тэхёна, его доброту и его прощение? Ответ не утешительный, но Чонгук всё равно обещает позаботиться. Он никогда не откажется от того, что Тэхён готов ему отдать. Никогда не откажется от поцелуя, за которым тянется Тэхён, не воспротивится ни одному его прикосновению. Он целует Тэхёна со всей той болью, что прятал от него, и со всей той нежностью, которая предназначена лишь ему одному. Чонгук не замечает, как руки Кима забираются под его футболку, задирают её до самого подбородка, и Чон сам снимает ту через голову, припадая обратно к губам Тэхёна. — Пожалуйста, — между поцелуями шёпотом просит парень, — скажи, что ты ездил в магазин не просто так. Прошу тебя. Чонгук болезненно жмурится в последующем поцелуе, потому что Тэхён стал с ним вот таким: открытым, просящим и оттого невероятно соблазнительным. На его щеках проступает румянец, когда Чонгук отстраняется, чтобы ответить, но в итоге он не может сказать ни слова. Вместо этого он поднимается с Тэхёна, а после кидает на постель смазку и пачку презервативов, которые достал из ящика прикроватного столика. Ким, наблюдавший за Чонгуком, разглядев, что тот кинул на кровать, ложится обратно и шумно выдыхает. Чонгук не знает, что это значит, он понятия не имеет, о чём думает Тэхён, но, когда он опускается на постель, парень цепляется пальцами за край футболки. Он крепко сжимает ткань и, словно не в силах себя пересилить, прикрывает глаза. Чонгук наклоняется к его руке и оставляет первый поцелуй на тыльной стороне ладони, второй – между костяшками, обещая быть нежным без слов, а Тэхён наблюдает за ним, плотно сжав губы. И сдаётся. Он стягивает с себя футболку и покрывается мурашками, когда Чонгук сразу же целует его над сердцем, осторожно опускается поцелуями к животу, подцепляя пальцами штаны, а приспустив те, замирает. Одно дело знать о шрамах Тэхёна, совсем другое – видеть их, иметь возможность к ним прикоснуться. Чонгук понимает, почему тот так нервничал: Тэхён ведь ненавидит их. Тот запускает пальцы Чону в волосы и тянет вверх, но Чонгук обхватывает его запястье, не позволяя себя отстранить, и опускается с поцелуем на дрогнувший низ живота прямо между двумя багровыми точками. — Не трогай, — едва слышно просит Тэхён и сглатывает. Чонгук оставляет второй поцелуй чуть левее, двигаясь к шраму. — Не бойся. Семь, верно? — вспоминает он. В этот раз его губы ложатся на багровую точку, размером с пуговицу, а Тэхён вздрагивает. Он начинает елозить по постели, и Чонгук сжимает руками его бёдра, а после, оторвавшись от живота, стягивает с парня штаны вместе с бельем. Тэхён сгибает ноги в коленях и прикрывает лицо рукой, закрыв глаза. Его грудь тяжело вздымается, а пальцы рук слегка подрагивают, когда Чонгук разводит его колени в стороны. Он невесомо проводит пальцами по внутренней стороне бедра парня, не касаясь ещё одного шрама, а после опускается, чтобы поцеловать. Не удержавшись, скользит языком по немного стянутой коже, наслаждаясь солоноватым привкусом, и Тэхён крупно вздрагивает, когда Чонгук всасывает кожу рядом со шрамом, отчего член парня возбужденно дёргается, требуя прикосновений. Чонгук отстраняется, чтобы размазать пальцем слюну по оставленному им засосу, но больше не успевает ничего сделать, потому что Ким поднимается и накрывает его губы своими. У Чонгука стягивает все внутренности, когда язык Тэхёна скользит по его, руки парня тянутся к шнурку на поясе его штанов, и Чон утопает в ощущениях. Поцелуй Тэхёна горячий, чувственный и уверенный, а его движения сквозят решительностью и желанием: руки дрожат, когда Тэхён в нетерпении распутывает шнурок. Чонгук осторожно останавливает парня: — Куда ты постоянно торопишься? — А почему ты постоянно такой медленный? — тяжело дышит Тэхён. — Люблю растягивать удовольствие. А ты разве нет? — улыбается Чонгук, касаясь его губ. — Насколько мне помнится, это ты вчера просил быть помедленнее. — Это ведь другое, — вспыхивает Ким. Чонгук вспоминает их вечер за фильмом: то, как Тэхён ласково очерчивал пальцами его ребра, а чуть позже впивался этими же пальцами в запястья Чона, останавливал его руку, не позволяя довести себя до оргазма. Просил не торопиться. — Согласен, — тихо выдыхает Чонгук ему в губы и осторожно толкает в грудь, чтобы накрыть парня собой. — Это совсем другое. Чон обхватывает пальцами член Тэхёна, заставляя того хмурить брови от неторопливых движений своей руки, и тот толкается бедрами в его ладонь, прерывисто дыша. Чонгук покрывает его шею поцелуями, опаляя кожу шёпотом: — Это совсем другое, Тэхён, ты ведь знаешь. Он замирает над лицом парня, жадно впитывая его эмоции: взгляд Тэхёна понимающий, а оттого кажется тёплым. Он сладкой патокой обволакивает душу, забирается в самые тёмные закоулки сознания, чтобы согреть. Чонгуку всегда тяжело давался самоконтроль, он не скупился на слова и признания, но сейчас всё то, что он хотел Тэхёну сказать, вылетело из головы. Не осталось ничего, кроме самого сокровенного: — Я так люблю тебя. В глазах Тэхёна блестят слёзы, и он прикрывает веки. На ощупь тянется к штанам Чонгука, чтобы стянуть те с парня, помогая себе ногами; приподнимает голову, чтобы поцеловать его в губы и стонет, когда Чон пальцем размазывает по головке выступившую смазку. — Чонгук, — на полувсхлипе зовёт его Тэхён и хватается руками за бёдра Чона, прижимая того ближе. — Прошу... Чон замирает, не успев Тэхёна поцеловать, а тот распахивает глаза, разглядывая лицо Чонгука. Ресницы парня слиплись, щёки заалели, и он... просит. Так отчаянно, так сладко для слуха Чонгука. — У нас всё по-особенному, я знаю, — негромко говорит Тэхён, целуя его в скулу, а после в щёку. — Я знаю, что ты очень любишь меня, что убьёшь ради меня. Теоретически, — вспоминает он слова Чонгука, продолжая торопливо покрывать поцелуями его лицо. — Знаю, что у нас всё сложно, странно, даже как-то по-идиотски временами, и ты искренне стараешься любить меня, но сейчас... Я просто хочу тебя. Очень. Чонгук прикрывает глаза и упирается лбом парню в грудь, шумно выдыхая, а тот запускает пальцы в его волосы и, притянув обратно к себе, глубоко целует, давая понять, что всё нормально. Что у них ещё есть шанс всё исправить. У Чонгука есть шанс. Чон шарит рукой по постели, находит смазку и выдавливает на пальцы, отрывисто целуя Тэхёна. Дышать становится тяжелее, лёгкие распирает от горячего воздуха, и в паху болезненно ноет. Тело требует разрядки, но Чонгук, не торопясь, размазывает смазку между ягодиц Тэхёна. Сколько у него не было секса? Месяц, полтора? Как именно он снимал напряжение, пока Чонгук был занят работой или делами по дому? Как он доставлял себе удовольствие, с мыслями о ком? Чон давит на кольцо сжатых мышц, проталкивая осторожно сперва один палец, смазанный гелем, следом и второй, а Тэхён бесшумно выдыхает, прикрывая глаза и облизывая губы. Он опускает руку на свой член, но Чонгук, продолжая неторопливо проталкивать скользкие пальцы глубже, наклоняется и вбирает в рот головку, широко проводя по ней языком. Тэхён вздрагивает от неожиданности, не сдержав стона, и поджимает пальцы на ногах, опуская ладонь на голову Чона. Он не знает, куда спрятаться от ощущений, ото всех своих чувств, сжимая волосы Чонгука в кулаке, когда тот вбирает его член наполовину и толкает пальцы в припухший комок нервов, заставляя Тэхёна прикусить ребро ладони и жалобно застонать. Чонгук всего лишь хочет доставить удовольствие любимому человеку. Он хочет Тэхёна. Очень хочет. До боли в паху, до искр перед глазами, до сладкого головокружения. Хочет быть в нём, с ним, хочет Тэхёна под кожу, так, чтобы навсегда, чтобы никакими путями их не разъединить и ничем Тэхёна из себя не вывести. Он отдаст ему и сердце, и тело, и душу, позволит забрать всё, что есть. Чонгук уже давно для Тэхёна. Только вот Тэхён до сих пор не для него. Чон массирует пальцами тугие стенки и чувствует, что пальцы Кима сжимают его волосы до боли, под языком пульсируют вены, а в горло ударяет струя семени. Тэхён стонет, собирая покрывало свободной рукой и крупно дрожа. Он хочет двинуться выше, избавиться от пальцев Чона в себе, но стоит Чонгуку ещё немного помассировать железу, Тэхён весь напрягается, крепко зажмуриваясь, и стонет во весь голос, содрогаясь от второго внезапного оргазма. Он дрожит как осиновый лист, сжимает колени и переворачивается на бок, утыкаясь лицом в постель, когда Чонгук приподнимается, облизывая губы и сглатывая остатки его семени. Чонгук не хотел доводить его до такого состояния: Тэхён тяжело дышит, а его мышцы то и дело непроизвольно подрагивают; он покрывается мурашками, когда Чон осторожно целует его в плечо. — Тэхён, — ласково зовёт его Чонгук, проводя ладонью по спине. — Всё хорошо? Тэхён активно кивает в ответ и дрожащей рукой стирает мокрую дорожку на подбородке Чона, после облизывая палец, губы, а следом и губы Чонгука, запуская язык ему в рот. Он снова позволяет Чонгуку устроиться между его ног, принимает три пальца в себя, стараясь расслабиться, и запускает руку под резинку боксеров, обхватывая пальцами твёрдую плоть парня. Тэхён откровенный, горячий, он плавится в руках Чонгука и плавит Чонгука. Его хриплые стоны бегут по венам горячей карамелью: тягучие и липкие; он сжимает пальцы Чона собой, ласкает его член и кусает губы, как будто он тоже... Конечно, он тоже. Чонгук не знает, на сколько его ещё хватит, когда Тэхён просит быть чуть медленнее, стоит Чону добавить смазки, чтобы протолкнуть четвертый палец в горячее нутро парня. Тэхён поддаётся его ласкам, отвечает на все поцелуи так, словно изголодался, он не боится просить Чонгука быть осторожным с ним, быть нежным, мягким, не боится просить поцеловать себя. «Что ты будешь делать, когда я совсем перестану тебя бояться?». Что Чонгук может сделать? Любить. До умопомрачения, до боли в груди, до вспышек под закрытыми веками, когда Тэхён сам насаживается на его пальцы. Но, простонав, тот отпихивает руку Чона и переводит дыхание. Чонгук стягивает с себя бельё и устраивается между ног парня, который неотрывно наблюдает за ним. В его взгляде сквозит страх вперемешку с желанием, он следит за тем, как Чон вскрывает зубами пакетик с презервативом, а наткнувшись на взгляд Чонгука, кажется, перестаёт дышать. Он хочет что-то сказать, но не решается, словно чего-то боится. Или кого-то. Может быть, даже самого себя. Чонгук выдавливает на ладонь немного смазки, размазывает её по презервативу и между ягодиц Тэхёна, а парень продолжает наблюдать за Чоном, не моргая. Тот наклоняется, запечатлевает на покрасневших губах поцелуй, но Тэхён не сводит с него взгляда, даже когда Чонгук медленно заполняет его собой. Тэхён глядит ему в самую душу, болезненно хмурится, стиснув зубы, показывает Чонгуку, что ему больно. Вновь становится перед ним совсем уязвимым, и Чон тонет в калейдоскопе чувств. Он бережно ведёт ладонями по бёдрам Тэхёна и выше, по бокам, рёбрам, не разрывая поцелуя, находит его руку, переплетает их пальцы. Души. Выходит из него, чтобы вновь толкнуться бёдрами, вырывая из груди Тэхёна тягучий стон, который не уходит дальше губ Чонгука. Все стоны лишь для него, все поцелуи, тёплые или же наполненные болью взгляды, каждый выдох, прикосновение. Нежность или же отчаяние, влюблённость и ненависть, страх Тэхёна, его слёзы, тело, сердце, его трепет и благодарность – Чонгук хочет это всё. Для себя одного. Навсегда. Он обещает позаботиться о Тэхёне между поцелуями, крепче сжимая его ладонь и неторопливо толкаясь между его ног. Обещает, столько всего обещает, кусая, после облизывая его губы, и проскальзывает между ними языком, сталкиваясь с языком Тэхёна, который не отпускает его. Ким двигается в такт толчкам Чонгука, их ладони над его головой сжимаются крепче, горячее дыхание одно на двоих, и желание – тоже. — Хочешь, я буду любить тебя авансом? — шепчет Тэхён ему в губы, а Чонгук не может удержаться от голодного поцелуя и стонет парню в рот, вбиваясь между его ног. Но стоит Чону отстраниться, Тэхён свободной рукой зарывается в его волосы и наклоняет его голову к себе, опаляя горячим дыханием мочку уха: — Я люблю тебя, Чонгук. Прямо сейчас. Не рассчитывай услышать это завтра. Чонгук шумно вдыхает у самой шеи Кима, заламывает брови, не в силах сдержать эмоций, и хрипло, надрывно стонет, кончая в презерватив, когда Тэхён вбирает губами мочку его уха. Чон не может остановиться, продолжая вбиваться между ног парня, а когда его движения всё же сходят на нет, он замирает, утыкаясь лицом Тэхёну в шею, и тяжело дышит. Его мышцы подрагивают, когда Тэхён невесомо водит ногтями по его спине, ягодицам и бокам, из-за чего кожа покрывается мурашками. Чонгук переводит дыхание, а его голос звучит глухо, когда он сипло говорит: — Если я не услышу этого завтра, то повтори сегодня это снова. — Я люблю тебя, Чонгук, — нежно говорит Тэхён, отчего парня пробирает дрожь. Если сегодня Тэхён любит его авансом, Чонгук хочет запомнить это чувство. Запомнить его слова и добиться от него искреннего признания. Однажды. Однажды Тэхён скажет это не авансом. Чонгук сделает всё возможное для этого, он обещает это в первую очередь самому себе. Чон поднимается с парня, осторожно выходит из него, снимает презерватив, после завязывает и откидывает в сторону. А когда разрывает зубами новый серебряный пакетик, то ловит на себе немного испуганный взгляд Тэхёна. — Пожалуйста, — говорит Чонгук, опускаясь к губам парня, которые раскрываются в беззвучном стоне, когда он раздвигает его ягодицы и снова толкается между его ног. — Пожалуйста, Тэхён... Скажи это сегодня столько раз, сколько сможешь. — Завтра я этого... — Не скажешь, я понимаю. Хотя бы сейчас. Это... — Важно для тебя, — тяжело дышит Тэхён, а Чонгук кивает, опускаясь с поцелуем ему на шею, и говорит: — Я люблю тебя. А Тэхён, расслабившись под ним и очерчивая пальцами рёбра, выбивает из груди Чона весь воздух: — Я тебя тоже. Чонгук в его шёпоте тонет.