Ты особенный

      Чонгук ненавидел свою жизнь и реально подумывал сброситься со сцены, чтобы это продемонстрировать.       Вторая половина четверга выдалась особенно напряжённой: через два часа после окончания последнего урока он стоял в толпе липких ребят своего возраста и громко пел, морщась при каждом фальшивом звуке, которые раздавались не так уж редко. Все вокруг голосили либо слишком громко, либо слишком тихо; со всех сторон на него то ли наваливались, то ли толкали потные незнакомые люди. А девочке позади, видимо, очень уж нравилось стоять настолько близко, что Чонгук чувствовал шеей её влажное и слишком жаркое дыхание каждый раз, когда она с большим трудом втягивала воздух своим забитым носом.       Руководителем хора оказалась какая-то женщина-сноб, которая говорила на корейском с сильным акцентом и сурово взирала на ребят из-под своих очков со слишком толстыми стёклами. Из её пучка на затылке не выбивалась ни единая прядка, и вообще затянут он был так туго, что её голова напоминала Чонгуку наполовину тухлое яйцо, которое блестит в ярко-жёлтом освещении актового зала.       И дети тут, в довершение ко всему, собрались… ну, ужасные. У самого Чонгука всегда был талант к пению, и хоть обычно он смущался, когда мама на семейных встречах рассказывала про это или журила за то, что он не использует свои способности, но сейчас его больше захлёстывал стыд за других, который прошивал всё тело каждый раз, когда кто-нибудь не попадал в ноту или пищал с таким противным звуком, будто школьную доску царапают ногтями.       Несмотря на то, что он не хотел здесь находиться, и вообще не планировал принимать дальнейшее участие в мюзикле, Чонгук уже достаточно настрадался просто от присутствия на прослушивании.       — Это просто какой-то ад, — зашептал он Тэхёну тихо, чтобы никто другой не мог услышать. — Да. Ад существует, и он находится здесь. А я никогда не прощу тебя за то, что притащил меня сюда.       Тот ущипнул Чонгука за бок, недовольно опустив уголки губ:       — Замолчи, а то из-за тебя нарвёмся на неприятности. Мы тут находимся всего лишь тридцать минут.       — А такое ощущение, будто целую вечность, — огрызнулся младший. Тэхён его нагло проигнорировал, поэтому он снова принялся жаловаться: — И тут жуть как жарко.       Это была чистая правда. Судя по всему, огромный актовый зал оказался единственным помещением без кондиционера — может, из-за того, что был построен на много лет раньше остальных зданий школьного кампуса, и практически полностью был сделан из камня. Сзади на шее Чонгука собирался пот, скатывался вниз тонкими ручейками, пропитывал ткань футболки, заставляя ёрзать от неприятного ощущения. Его учитель естественных наук рассказывал, что пот должен остужать тело человека, но сейчас он словно только больше Чонгука нагревал. Мальчик давно снял пиджак своей школьной формы, оставшись только в тонкой белой хлопковой рубашке, которая совершенно не скрывала то, насколько он мокрый, и с каждой минутой ему становилось всё невыносимее находиться здесь. Было противно так сильно потеть, при этом даже не двигаясь.       Он гадал, осознаёт ли Тэхён, насколько сильно он ненавидит каждую проведённую здесь секунду, но из-за светящихся глаз друга и того, как тот постоянно слегка покачивался на пятках, у Чонгука возникло чувство, что в голове Тэхёна эта мысль занимает сейчас последнее место. Чем больше Чонгук жаловался и ныл, тем сильнее Тэхён становился привержен поставленной цели.       — Мне скучно, — продолжал Чонгук, стиснув зубы. — И ты съел мой обед, поэтому я ещё и голодный.       Тэхён не обращал внимания.       — После прослушивания можем зайти ко мне и что-нибудь перекусить, — прошептал он в ответ, ни на секунду не отводя взгляд от зрительного зала. — Там в меню куча новых вкусов рамена. Главное сейчас замолчи.       Чонгук ощутил где-то в груди лёгкий укол обиды и стыда. Тэхён редко вёл себя с ним как с обузой, а не товарищем, но когда такое происходило, Чонгук чувствовал себя очень некомфортно. Предложением пойти в их семейный ресторанчик друг явно извинялся за свои резкие слова — особенно учитывая, что он обещал рамен — однако младший решил проигнорировать этот факт и всецело сосредоточился лишь на недовольной интонации, с которой Тэхён потребовал молчать. Ну что он, умер бы, если бы отреагировал более чутко?       Вдруг пение вокруг резко прекратилось, и Чонгук испуганно заозирался, пытаясь понять, что произошло.       — Извините меня, — руководитель хора кашлянула.       Чонгук повернулся к ней, ощущая неприятное чувство в животе. Женщина поверх своих очков смотрела недовольным взглядом прямо на него:       — Молодой человек, может, вы хотите чем-то поделиться со всеми нами? Или так и продолжите вести себя как избалованный ребёнок и тратить время впустую?       Её корейский был ужасен, его с трудом можно было понять, и Чонгук, слушая её речь, не знал, намеренно ли она говорила с ним так грубо, или просто из-за невежества. Все остальные учителя всегда держали себя очень официально даже с учениками, чтобы обозначить разницу между ними — элитными учителями — и детьми элиты.       — Эээ… — в груди скрутился горячий тяжёлый узел, от которого по телу разливалось неприятное ощущение. — Нет. Эм…. Извините.       Чонгук попытался поклониться, но стукнулся лбом о стоящего впереди мальчика, который что-то раздражённо прошипел. Послышались тихие смешки. Он не совсем понимал, какой эмоцией конкретно его после этого захлестнуло — стыдом или злостью — но было уже неважно, потому что руководительница хора, удовлетворившись таким наказанием, уже повернулась к остальным ребятам, громко цокнула языком и принялась раздавать указания:       — Разбейтесь на группы по пять человек. В каждой должно быть как минимум два мальчика. У вас будет пятнадцать минут на то, чтобы разучить короткий танцевальный номер, который вы потом исполните в качестве танцевального испытания.       Все тут же принялись бормотать, начали формироваться пары — друзья отчаянно хватались за руки. Чонгук повернулся и потянулся к Тэхёну, собираясь взять того за запястье. Он уже и забыл о том, что они минуту назад чуть-чуть повздорили.       — Ты, — женщина, эта ужасная-ужасная женщина рявкнула, и Чонгук сразу же понял, что обращается она к нему. — Отклейся-ка от этого. Мне танцы дуэтом не нужны.       А он ведь думал, что страдал раньше. Чонгук вскинул голову, посмотрел в глаза Тэхёну — увидел там разочарование и беспомощность, которые по-любому отражалось и на его собственном лице тоже.       — Всё будет в порядке, Гук-а, — тихонько пообещал Тэхён. — Ты и не заметишь, как всё закончится, а потом мы пойдём кушать рамен. Помощник моего папы приготовит его нам, всё как полагается.       — Блин, — посетовал Чонгук шёпотом. Голос прозвучал каким-то плаксивым, ему это не нравилось. — Не хочу тут находиться. Если бы ты позволил мне уйти, то тебе не нужно было бы потом идти на баскетбол.       Тэхён цыкнул, поднял руку и слегка потянул за прядку чонгуковых волос:       — Мы продержались уже половину прослушивания. Если бы ты ушёл на середине, то привлёк бы к себе только больше внимания, — его слова чуть-чуть приподняли Чонгуку настроение, что, по-видимому, было заметно. — Всего пятнадцать минут, — прошептал Тэхён успокаивающе. — Мне тоже это не нравится.       В итоге Чонгук оказался в группе с ещё одним мальчиком и тремя противными девочками, из которых он помнил имена только двух — Мина и Юна. Они странно на него посмотрели, когда он сел на стул напротив них. От этих взглядов и шепотков он только сильнее нервничал. Чонгук отвёл взгляд, по коже поползли мурашки. Он вообще никогда не любил, чтобы за ним наблюдали, поэтому своё пребывание на прослушивании для мюзикла считал совсем нелепым.       Краем глаза он заметил, как Мина что-то торопливо шепчет и машет головой, а после Юна приподнялась на стуле и пододвинулась к нему намного ближе. Он чувствовал тепло от её кожи, слабую щекотку, как всегда бывает, когда кто-то находится слишком близко.       — Привет! — она ткнула его в руку. Чонгук поднял взгляд. Девочка приветливо ему улыбалась. — У нас же английский вместе, да? Я Со Юна.       Она протянула руку, и, несмотря на отчаянное нежелание её пожимать, Чонгук всё-таки это сделал.       — Чон Чонгук, — пробурчал.       Он надеялся, что на этом их общение один на один подойдёт к концу, чтобы он мог закончить этот ужас и как можно быстрее уйти отсюда с Тэхёном.       Судя по всему, удача сегодня была не на его стороне.       — Знаешь, наши родители вместе работают, — глаза у Юны странно дёрнулись, она два раза моргнула. Чонгук задался вопросом, не попало ли ей что-нибудь в глаз. — Мои мама с папой разрабатывают дизайн для всех зданий, которые принадлежат твоей семье.       Ему было совершенно всё равно, чем родители занимаются на работе. Он знал, что они этим хорошо зарабатывают, потому что редко отказывали ему, когда он просил купить что-то новое. Он знал, что их работа как-то связана с недвижимостью, потому что множеству зданий в Сеуле была присвоена фамилия их семьи. И ещё он знал, что их работа включала в себя всякие встречи, званые ужины и множество благотворительных приёмов, потому что всю свою сознательную жизнь он примерно раз в месяц одевался в костюм и находился среди их коллег. Теперь, задумавшись над этим, он понял, что родители наверняка занимались чем-то важным. Тэхён подшучивал над ним всегда, когда Чонгук отказывался от похода в кино, потому что его заставляли принимать участие в очередном официальном мероприятии. Ему как-то до этого момента в голову не приходило, что и все общественные встречи, которые родители посещали помимо работы, проходили с теми же самыми людьми, с кем они работали или в итоге начинали работать.       Чонгук сделал себе мысленную заметку спросить потом об этом у мамы, потому что сейчас Юна выжидательно смотрела на него, снова делая те странные дёрганые движения глазами, которые его очень нервировали.       — Наверное, — ответил Чонгук.       Пожалуйста, прекрати со мной разговаривать.       — Наверное, нам стоит лучше узнать друг друга.       — Эм… зачем?       Её лицо стало ярко-красным от самой шеи. Чонгук подивился, что же именно заставило её так отреагировать.       — Ты такой глупый, — Юна снова заулыбалась, но он заметил, как напряжена её челюсть. — Мы из очень важных семей, поэтому будет полезно стать друзьями. Мой папа всегда говорит, что главное — хорошие связи.       Чонгуку папа тоже такое говорил, но обычно это происходило, когда он выпивал чуть больше скотча и впадал в настроение пожаловаться по поводу акций — или как там называются те маленькие цифры и стрелочки на стенде в его офисе.       Пусть Чонгук и чувствовал себя сейчас очень некомфортно, но ещё у него была мама, которая с раннего возраста прививала вежливость и хорошие манеры.       — Я в этом не уверен, — ответил он, чуть отодвигаясь от Юны, — но было приятно с тобой познакомиться.       Девочка подвинулась ближе, сузив дистанцию до прежнего расстояния:       — Я уверена, наши родители будут счастливы, если мы подружимся, — её голос пугал, да и предложение больше напоминало команду. — Почему бы не попробовать?       Всё естество отвергало идею проводить с этой девочкой больше времени, чем это необходимо, но Чонгук решил, что легче будет согласиться, чтобы она оставила его в покое — хотя бы сейчас.       — Ладно, — он отдёрнулся от внезапной её близости. — Да. Ладно. Как скажешь.       Чёрт бы побрал все эти манеры. Юна сидела настолько близко, что он с трудом дышал.       Чонгуку очень хотелось, чтобы тут был Тэхён. Тэхён всегда разбирался с незнакомыми людьми, перетягивал на себя всё их внимание вихрем разговоров, так что оно никогда не касалось Чонгука.       — А твой друг там, — вмешалась Мина, которая до этого молчала, — это Ким Тэхён, да? Из тех самых Кимов, которым принадлежит Национальный Медицинский Центр?       Он размыто припоминал встречу с владельцами этой больницы, которая проходила, когда они несколько лет назад купили землю у его отца. Их сын начал таскать кота Чонгука за хвост, а потом, когда его поцарапали, сразу разревелся, как маленький.       — Нет, — он ответил. — У его родителей есть ресторан.       Мина хихикнула, пробормотала что-то, похожее на «замуж за пятизвёздочного повара», и они с Юной отодвинулись назад, сформировав круг.       — Познакомь нас как-нибудь, ладно?       Юна моргнула — правда, только одним глазом, и Чонгук уже серьёзно думал спросить, не нужно ли ей к медсестре. И он уж точно не собирался знакомить с этими девочками Тэхёна. Его напрягало всё, что они делали или говорили — будто бы они ожидали только один ответ, и собирались давить, пока не получат желаемое.       Но от надобности отвечать его спасла руководительница хора, которая засвистела в свой маленький свисток, давая ребятам понять, что пришло время начинать. — — —       — Не знаю, почему тебе настолько не понравилось, — выговорил Тэхён с полным ртом лапши. — У тебя хорошо получилось. Прямо очень хорошо. Даже эта карга так посчитала, — он наклонил голову и шумно втянул в рот бульон.       Они сидели внутри ресторанчика, потому что прогноз обещал, что приятное тепло сменится летней грозой. Чонгук зыркнул на Тэхёна над своей миской рамена.       Он вытащил кусочек мяса из тарелки друга, проигнорировав расстроенный возглас:       — Ты сам знаешь, я ненавижу, когда на меня смотрят.       — На отборочных в баскетбольную команду на тебя тоже будут смотреть.       — Это другое.       Чонгук прожевал кусок мяса, проглотил, потом подхватил палочками ещё лапши. Папа Тэхёна всегда готовил лучший рамен; он клал Чонгуку много мяса, лапши и зелёного лука, а противные овощи даже не добавлял. Чонгук в тысячный раз пожалел, что их семейный повар не готовит так же, как здесь. Родители заставляли его есть всякие крошечные порции французской еды со странной белибердой вместо названий.       — На баскетболе я не буду делать ничего… странного, как вот петь или танцевать. Не знаю. Когда ты поёшь или танцуешь, люди всегда очень пристально смотрят именно на тебя, но в спорте они больше сосредоточены на самой игре, — Чонгук посмотрел на окно, где заметил первые упавшие на стекло капли дождя. — Плюс, там не будет никаких девочек. А кимчи не осталось?       — Думаю, мама готовила свежее к обеду, — Тэхён отодвинулся от стола, скрипнув ножками деревянного стула по полу. Он вопросительно приподнял бровь: — Что такого плохого в девочках?       У Чонгука внутри будто бы как-то странно скручивало внутренности. Он предположил, что это беспокойство.       — Они любопытные, и у них слишком много вопросов, — пожаловался он другу. — Когда меня сегодня распределили в группу, все эти девочки не переставали о чём-то спрашивать.       — О чём, например?       Он нервничал, даже просто вспоминая о произошедшем.       — Про друзей, про клиентов у родителей. Они хотели быть моими друзьями, но я с такими людьми дружить не хочу.       Тэхён фыркнул:       — Гук-а, не будь таким твердолобым. Они же флиртовали.       Флиртовали. Флиртовали? В его представлении вероятность этого находилась где-то на самом последнем месте, а после такого предположения неприятное ощущение лишь усилилось.       — Зачем им флиртовать? Со мной?       Тэхён, улыбаясь, только пожал плечами:       — Без понятия.       У него виднелся кривой зуб — это с того дня, когда однажды он с помощью палочек для еды попытался изобразить нарвала, но водитель Чонгука в этот момент неудачно наехал на лежачего полицейского. Кривой зуб можно было заметить, когда Тэхён улыбался особенно провокационно.       — Может, это потому что ты прямо как прекрасный принц. Вдруг они увидели тебя и тут же подумали: «Ох, Чонгукки! Вот бы он меня спас!»       Младший, перегнувшись через стол, несильно стукнул друга в грудь.       — Замолчи ты хоть раз, — он кипел, уши просто горели. — Про тебя они тоже спрашивали.       Тэхён равнодушно зевнул и собрал их пустые тарелки, чтобы отнести на кухню.       — Я захвачу кимчи. Что они спрашивали?       — Хотели узнать, чем занимается твоя семья. Они думали, ты из Кимов, которым принадлежит та большая больница.       — Ну и как, ты рассказал им, что наше официальное дело — это кормить тебя дешёвой традиционной корейской едой, чтобы дома, когда мама поставит перед тобой фуагра, ты мог притвориться, что не голодный?       Чонгук усмехнулся:       — Нет, хотя стоило бы. Я ответил, что вы владеете рестораном. Одна из девочек потом вроде сказала, что хочет выйти замуж за знаменитого шеф-повара.       Чонгук был уверен, что семейный ресторан Тэхёна довольно известен: на выходных, когда он ночевал у друга дома наверху, шум толпы начинал раздаваться с раннего утра и не затихал до самой ночи.       — Вряд ли папа особо знаменитый, хотя я уверен, ему будет очень приятно узнать, что ты так считаешь, — Тэхён вернулся с тарелкой кимчи и двумя стаканами воды в руках. Чонгук всегда завидовал и удивлялся, как другу удаётся носить одновременно так много вещей. — Ну, думаю, они в любом случае ждали не такого ответа.       — А что тогда они хотели узнать?       Нелогично совсем. Девочки же спрашивали про ресторан Тэхёна, вот Чонгук и ответил соответствующе. Как они могли подразумевать что-то другое?       — Они, скорее всего, интересовались деньгами, Чонгукки.       — И что? — он снова взял в руки палочки и потянулся к кимчи. — Почему это так важно?       Тэхён смотрел на него как-то странно.       — Потому что, — произнёс он медленно, — я не такой, как они.       — Ой, да какой ты там другой? — Чонгук искренне возмутился. — Ты такой же ботан в той же самой огромной школе, как и остальные. Хватит всё усложнять.       По непонятной причине это Тэхёна развеселило. Его смех был негромкий, воздушный.       — Эх, Гук-а, — он с улыбкой взъерошил Чонгуку волосы. — Очень приятно слышать от тебя такое. — — —       Всю поездку до дома Чонгук раздумывал, что же такое Тэхён имел в виду. Он сидел молча на заднем сиденье, а между ним и водителем был поднят разделяющий экран. Сегодня за ним приехал не тот человек, который возил его обычно, поэтому Чонгук незнакомца вежливо поприветствовал, после чего поднял разделитель, потому что не хотел заводить неловкий разговор.       К маме он направился сразу же, как только переступил через порог. Она в тот момент на кухне аккуратно резала лук. Чонгук предположил, что мама пораньше отпустила домой повара — она часто так делала в начале выходных. Мама, увидев сына, вытерла руки о фартук, наклонилась и прижалась поцелуем к его лбу — Чонгук недовольно поморщил нос, но покорно стерпел нужное время в её крепкой хватке.       — На ужин пицца с луком и перцем, — сообщила мама. — Я прикинула, что ты зайдёшь поесть к Тэхёну, поэтому решила приготовить то, что можно разогреть попозже, когда снова проголодаешься. Как дела в школе?       — Нормально, — Чонгук забрался на один из высоких стульев около барной стойки. — Мам, можно кое-что спросить?       — Ага, — ответила она, вернувшись к своему прежнему занятию. — Спрашивай, милый.       Чонгук колебался. Слова, которые он собирался произнести, ощущались на языке как-то неприятно.       — Тэхён… он отличается от нас?       Эти слова заставили её переключить внимание полностью на сына. Она снова отложила нож и повернулась к Чонгуку, приподняв одну бровь. Казалось, больше всего остального её сейчас захватило любопытство.       — В каком смысле отличается?       — Ну в смысле… — он не мог подобрать слова, и внезапно очень ясно осознал, какой вес несёт каждое из них. Всё звучало как-то грубо, неприятно. — У меня есть много вещей, которых нет у него, — остановился Чонгук на таком варианте. — И дома у нас тоже разные, и многим в школе я нравлюсь будто бы больше, чем Тэхён.       Он увидел, как выражение лица мамы сгладилось, уголки губ опустились.       — Кимы — прекрасные люди, — начала она негромко. — Они наши с папой дорогие друзья, а Тэхён у них особенно яркий человек. Но они не зарабатывают столько же, сколько и мы.       Мама, кажется, выбирала слова столь же осторожно, как и Чонгук, и точно так же жевала нижнюю губу, как он всегда делал, когда был в чём-то не уверен. Он раньше никогда не замечал, что у неё тоже есть эта привычка.       А мама продолжала:       — Это не плохо. Все выбирают в жизни свой собственный путь. Иногда те, у кого больше денег, имеют другие возможности, дружат с другими людьми, и порой их бывает сложно понять. Люди вообще стараются придерживаться себе подобных. Способности Тэхёна позволили ему преодолеть этот барьер, позволили ходить в те школы, куда обычно попадают совсем другие дети, — выражение её лица посерьёзнело. — Важно, чтобы ты, зная об этом, не относился к нему как-то иначе. И ещё более важно, чтобы ты не позволял никому другому относиться к нему иначе. Понимаешь?       У Чонгука в голове всё запуталось. Он никогда до этого момента не замечал разницы между их мирами, а теперь чувствовал себя очень неприятно. Он возмутился:       — Люди относятся к нему по-другому? Ты о чём? Это же несправедливо. Он заслуживает лучшего, а его судят только по тому, как выглядит его дом.       Мама в ответ ласково цокнула языком и погладила Чонгука по волосам:       — Я знаю, малыш. Это действительно несправедливо. И ты, возможно, полностью этого не поймёшь, но ему с тобой очень повезло. Вы, мальчики, растёте, и, к несчастью, всё будет постепенно меняться. Обязательно защищай Тэхёна, если вдруг понадобится, хорошо?       Тэхён был старше, выше, и смелость в нём горела настоящим костром — у Чонгука же только тлел маленький огонёк. Было странно слышать от мамы такую просьбу — будто бы Тэхён был слабее, младше, и будто за ним нужно было присматривать. Но что-то внутри при этих словах переполнилось эмоциями, и Чонгук тут же понял.       Его Тэхён был особенным. Чонгук никому бы не позволил обращаться с ним как-то по-другому.       — Я понимаю, мам. И не позволю такому произойти. — — —       Чонгук привык, что у него всё хорошо получается. Он привык достигать успеха с первой попытки и составлять другим конкуренцию без особых усилий. В их семье из-за этого даже появилась шуточка, что он прямо золотой мальчик. А когда у них на ужин собирались родственники, папа любил давать ему странные задания, чтобы посмотреть, поставит ли это Чонгука в тупик. Сейчас счёт успешно выполненных заданий сильно превышал провалы.       Поэтому он, в принципе, ожидал, что отборочные в баскетбольную команду пройдут гладко, но не думал, что настолько гладко.       Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Каждое действие будто бы идеально ему подходило, и мяч в руке тоже был идеального веса. Ему ничего не нужно было сейчас, кроме воздуха в лёгких и жжения в уставших после физической нагрузки ногах. Единственной проблемой в перспективе был его рост, но он хорошо влился в компанию остальных ребят в спортзале — Чонгук оказался выше некоторых, и ниже остальных, но ненамного. Это ещё больше укрепило его уверенность в том, что Тэхён просто по своей природе — какая-то гигантская шпала.       Чонгук поразил самого себя, ведь раньше даже не догадывался, что у него такая хорошая выносливость. Через полтора часа мальчишки заливались потом и еле-еле ползли где-то сзади, когда тренер велел бежать спринт. Они с трудом справлялись.       Но вот Чонгук просто цвёл. Ему казалось, что он может продолжать в таком духе ещё много часов подряд — и даже не часов, а дней. Когда отборочные завершились с неожиданным свистком, он неспешно подбежал к краю спортзала, где сидели выбывшие. Тэхён там лениво развалился около зрительских скамеек. Увидев приближение Чонгука, он приподнялся на локтях.       — Поздравляю тебя, мой дорогой потный друг, — провозгласил. — Судя по всему, ты прошёл в финальный раунд.       Чонгук оглянулся на группку ребят за спиной через плечо. После каждого раунда выбывало около пяти человек, изначальное число кандидатов постепенно уменьшалась. Тэхён ушёл с поля где-то после пятого раунда, заявив, что для выполнения договорённости он проявил достаточно. Хотя судя по тому, как хорошо он справлялся, Чонгук предполагал, что друг способен был легко попасть в топ-пятнадцать. А оттуда уже выбирались бы двенадцать лучших.       Попавшие в финал мальчишки оказались все поголовно выше и шире Чонгука в плечах. Из связей своей семьи он узнал только двоих. Странно, но в этой обстановке он не ощущал того неприятного чувства, что нужно обязательно заводить разговор, которое обычно преследовало его повсюду.       — Ага, — он плюхнулся на землю и стащил у Тэхёна полупустую бутылку воды. — И как тебе?       — Ну, для начала: спорт оказался именно таким ужасным, как я и ожидал, — беззаботно начал тот, и захихикал, получив от Чонгука шлепок по руке. — Определённо не моё. Но ты справился отлично, Гук-а. Хён тобой гордится.       В груди потеплело от гордости.       — Спасибо, — пробормотал Чонгук. — Я даже проигнорирую тот факт, что ты сейчас назвал себя хёном.       — Вот негодник. Я и есть твой хён.       — Ты, конечно, старше меня, — отозвался он уверенно, — но какой из тебя хён? Я буду повторять это до конца жизни, Тэ.       — В таком случае конец твоей жизни наступит скоро, — Тэхён ткнул его во вздымающийся от тяжёлого дыхания живот. — У меня тоже есть хорошие новости, — Чонгук заметил блеск в глазах друга. Он кивнул и махнул рукой, жестом прося продолжать рассказывать. — Пришло письмо с результатами проб в мюзикл.       Он сначала ждал, но Тэхён больше ничего не говорил, и поэтому постарался ускорить процесс:       — И?       — У меня главная роль.       Поднимаясь с пола, Чонгук держал беспристрастное выражение лица. Он встал, возвысившись над Тэхёном:       — Тэ, — протянул низким, совершенно серьёзным тоном, — ты знаешь, что я обязан сейчас сделать.       — О нет, — несмотря на наигранный ужас в голосе, на лице у того растягивалась широкая улыбка. — Не смей.       Чонгук глубоко вдохнул, встал поудобнее, а потом подался вперёд в свободном падении так, чтобы приземлиться всем весом прямо Тэхёну на живот. Перед столкновением в воздухе раздался его пронзительный крик, а потом они сильно стукнулись друг о друга. Из обоих выбило весь воздух.       — Поздравляю, лузер, — прохрипел Чонгук, хватаясь за локоть, которым случайно ударился о деревянный пол. — Я горжусь тобой. Хотя это не означает, что я буду помогать тебе учить слова.       Тэхён со стоном перевернулся:       — Ты вредина. Слезай с меня. Вообще не понимаю, зачем я с тобой вожусь.       Его слова не произвели никакого эффекта. Тэхён второй рукой — которая находилась не под животом друга — начал ласково выводить круги у того по спине.       — Давай, рассказывай, — пробормотал младший, зарывшись носом в изгиб локтя Тэхёна. Они спутались в какой-то потный комок конечностей, но он слишком устал, чтобы сейчас двигаться. — Кто ещё будет играть? И что там за постановка?       — Это любовная история. Бриолин… очень популярный западный мюзикл, — Тэхён усмехнулся, приподняв голову. — Я буду играть Дэнни.       Чонгуку название мало что говорило, но он помнил картинку на объявлении о пробах, где нелепый американский гангстер в кожаной куртке и со слишком блестящими волосами стоял около мотоцикла. Представлять Тэхёна в хоть чуточку устрашающем амплуа было слишком уморительно. Он ткнул его в угловатое бедро и фыркнул:       — Тебе придётся краситься, всё такое. Какой же отстой, бро. Я, конечно, горжусь тобой, ну и дальше по списку, но в моих глазах ты сейчас полный лузер.       — Ага-ага, — вернулся саркастичный ответ. — Вот ты наслаждайся компанией потных мальчишек, а я буду наслаждаться моей сценой с поцелуем.       Чонгук выпрямился, сел. Внутри закрутилось опасение.       — Сцена с поцелуем? — в сценарии, который они читали на пробах, не было ни намёка на подобное. В тот день они ставили сцену, которая проходила в кафетерии школьной столовой и включала в себя множество пафосных фраз и джазовых танцевальных па. — Я не знал, что это романтика.       — Это романтическая комедия, — поправил Тэхён, спихивая Чонгука с себя. — Дэнни влюбляется в девушку по имени Сэнди, а потом они пытаются быть вместе вопреки всем их различиям, — он чуть скривил нос. — На самом деле, там таких сцен полно. Я никогда не думал, что мой первый поцелуй произойдёт из-за школьной постановки.       Громкое сердцебиение отдавалось у Чонгука в ушах. Он не знал, что сказать. Может, всё дело было в его собственной тревоге по отношению к девочкам, или он нервничал, потому что друг получил такую большую роль — но из-за негативного отношения к этому всему в голове как-то мутнело, отчего было трудно придумать, что ответить.       — Оу.       Тэхён встал и поднял с пола свою сумку.       — О, Чонгук, список вывешивают! — он посмотрел вниз блестящими от предвкушения глазами. — Пойдём, проверим, попал ли ты в команду!       — Ладно, — Чонгук вдруг почувствовал себя нехорошо. Вроде бы от бега он устал не настолько сильно, чтобы начало тошнить, но кто знает. Ему сейчас хотелось только домой. — Кажется, я что-то подхватил.       — Хм. Тогда сразу после пойдём домой, — решил Тэхён, и потом потянул его за руку. — Ну давай, пошли посмотрим.       Чонгук не удивился, увидев написанное небрежным почерком тренера собственное имя под названием позиции разыгрывающего. По телу прокатилась волна облегчения, и тошнота слегка ушла. Тэхён держал его руку, что-то лопотал ему в ухо, закидывал руки на плечи, но Чонгук не сразу смог осознать, что ему говорят.       Он справился: попал в баскетбольную команду, куда не смогли попасть десятки других мальчишек. Однако даже когда Тэхён предлагал зайти по дороге домой за пирожными, чтобы отпраздновать, Чонгук не мог избавиться от ощущения, будто что-то не так. — — —       Когда он шёл в среду на обед, какой-то парень закричал ему через коридор «Эй!», и Чонгук остановился так резко, что чуть не налетел на шагающую впереди девочку.       — Эй, подожди!       Обернувшись, он увидел бегущего к нему невысокого парня с тёмными волосами. Лицо вроде было слегка знакомое. Около Чонгука тот затормозил и остановился, тяжело дыша.       — Боже, как ты быстро ходишь, — он с улыбкой поклонился: — Меня зовут Джексон, я вчера тоже попал в баскетбольную команду. Мы сегодня все собираемся сидеть вместе во время обеда.       Чонгук ещё не пришёл в себя от той скорости, с которой этот парень тараторил. Только через некоторое время до него дошло, что баскетбольная команда — это значит, что и он тоже.       — А, — выдал Чонгук, ненавидя эту лёгкую дрожь в голосе. — Эм… да всё в порядке. Я уже кое с кем сижу.       Джексон склонил голову на бок. Сейчас он больше смахивал на растерянного щенка, чем на тринадцатилетнего мальчишку.       — С Ким Тэхёном, да? Который из театра? — он засмеялся, и почему-то Чонгуку этот звук, последовавший сразу после имени Тэхёна, совсем не понравился. — Кажется, вы хорошие друзья. Но театр очень сильно отличается от спорта. Там совершенно другие люди, — он хлопнул Чонгука по плечу. Тот при прикосновении дёрнулся. Джексон ничего не заметил. — Почему бы тебе не пообедать с нами?       Через плечо Джексона Чонгук заметил Тэхёна, который как раз поворачивал по коридору. Лицо у него при виде друга тут же озарилось улыбкой, он приподнял руку, чтобы помахать, но слегка замешкался. Чонгук не видел Тэхёна с утра — тот уходил на двухчасовой электив по искусству, на который записался.       Он снова посмотрел на Джексона, и в голове почему-то всплыли слова про сцену с поцелуем. Внутри разливалось какое-то непонятное чувство.       — Нет, спасибо, — Чонгук отступил назад, выдавив из себя неловкую улыбку, и во второй раз за последние пару дней задумался, не приболел ли. — Я всегда сижу с Тэ. Увидимся на тренировке, чувак.       И после этого, воспользовавшись коротким моментом замешательства Джексона, он обошёл парня и подбежал к Тэхёну, который стоял в коридоре и смотрел на него с любопытством.       — Кто это был? — поинтересовался он, когда Чонгук оказался рядом.       Тэхён слегка покачивался на пятках — наверное, у него в голове заела какая-то песня. Та самая, которую он напевал себе под нос первые два урока.       — Парень из баскетбольной команды. Пойдём, давай спускаться, пока все хорошие столы не заняли.       — Ага, давай. Он что-то хотел?       Чонгук пожевал нижнюю губу:       — Нет, — соврал. — Просто представился.       — Как мило, — Тэхён прямо засиял с нелепо-радостным выражением лица. — Он кажется крутым. Извини, я опоздал. Заговорился с учителем по искусству. Ей очень понравился мой первый проект, и поскольку она довольно часто ест в ресторане моего папы, то предложила мне уроки, — его улыбка стала ещё шире, что казалось в принципе невозможным. — Разве не здорово, Чонгук-а? Я могу стать художником.       Чонгук задержался взглядом на улыбке Тэхёна на лишнюю секунду, и решил, что после обеда стоит действительно сходить к медсестре. Слишком уж он странно себя чувствует. Что-то точно не в порядке.       — Ага, — он кивнул, пытаясь запихать беспокойство куда подальше, и зашагал рядом с другом в одном темпе.       Тэхён, по-видимому, заметил, что с ним что-то не так. Он закинул руку Чонгуку на плечо и потребовал:       — Пойдём. У меня сегодня с собой много клубники. Я тебя угощу.       Тэхён ласково улыбался ему, а Чонгук пытался не замечать, как то неприятное ощущение испаряется без следа.