Ты особенный

      Если честно, Чонгук заранее знал, что это грядёт.       — Он откажется, Чжиён.       — Серьёзно, мы же просто заботимся о тебе. Плюс, он всё равно всё время ходит с тем милым парнем. Почему не спросишь лучше улыбчивого?       — Не понимаю, чего ты так на нём зациклилась. Я слышала, он отказал уже четырём девушкам в этом месяце. Четырём.       Чонгук просто пытался выполнить свою домашку, согнувшись в библиотеке над открытой тетрадью и сверля её взглядом. Он посмотрел на Тэхёна, отчаянно пытаясь привлечь его внимание и намекнуть: пора уходить отсюда, прежде чем это опять случится.       Тэхён, естественно, не обращал на него никакого внимания. Он развалился в кресле напротив, перекинув ноги через подлокотник, слушал что-то в наушниках и черкал в своём блокноте. На носу у него осталось пятно графита — это Чонгук чуть раньше позвал его со словами «эй, у тебя тут что-то на скетчбуке», а когда друг опустил взгляд, быстро подтолкнул блокнот вверх, чтобы Тэхён стукнулся о него лицом. Он считал это местью за разлитый по его новой манге сок манго.       Друг мирно мычал себе под нос какую-то мелодию и совершенно не подозревал, какая опасность нависала в данный момент над Чонгуком.       На протяжении всего периода учёбы в старшей школе он знал, что это надвигается: оно омрачало его жизнь и наполняло ужасом. Шанса избежать не было — во всяком случае, Чонгук такого способа найти не смог (а если какие-нибудь безымянные боги и знали, то они явно игнорировали его бесчисленные молитвы).       Первый и второй год он помнил об этом отстранённо, откладывая проблему на потом. Ох, эти благословенные времена, свободные от страха, который сейчас поджидал за каждым поворотом. Везде, куда бы Чонгук ни пошёл, об этом велись негромкие разговоры, висели постеры — и даже долбаная реклама светилась на его компьютере! Способа скрыться не существовало.       Оно было везде.       Школьный бал.       Чонгук понятия не имел, с чего вдруг все решили, что он будет на нём присутствовать. Это же просто один глупый вечер в году, когда он напялил бы смокинг, пошёл в какой-нибудь шикарный банкетный зал и стоял там с людьми, с которыми и так каждый день видится — лишь за тем исключением, что люди тоже будут в вечерних нарядах. В этом просто не было никакого смысла. Если бы ему нравились мероприятия, включающие в себя общение и танцы, он бы ещё несколько лет назад прекратил отмазываться от всех публичных выходов своей семьи. Серьёзно, Чонгук сочинял отмазки просто профессионально. Он умел наговорить кучу всякой чуши, только бы избежать социальных взаимодействий с самыми важными шишками.       И этот глупый вечер он планировал провести дома за просмотром аниме. Идиотский бал. Чонгук отказывался принимать в этой ерунде участие.       К сожалению, считал так явно только он (и, судя по всему, выражал своё мнение плохо). Потому что девочки, которые сейчас шептались за задним столом, говорили правду. Его приглашали четыре раза. Четыре мучительных случая, когда к нему подходил какой-то незнакомый человек, улыбался слишком приторно и просил пойти на бал вместе. Четыре раза Чонгук бормотал «извините», низко кланялся, а потом убегал, прежде чем ему могли сказать что-то ещё.       И сейчас — ну вот честно — совсем не хотелось отказывать очередной девушке. Ведь отказывал он не из-за того, что они сделали ему что-то там плохое, а просто потому что он не хотел идти на танцы. Однако каждый раз, когда сияние в их глазах угасало, а уголки губ опускались, он чувствовал себя полным дерьмом.       Прошу, пощади.       Девчонки сзади подозрительно притихли. Чонгук вытянул ногу и отчаянно пихнул Тэхёна в лодыжку.       — Тэ, — прокричал он шёпотом. — Тэ.       Тэхён хмыкнул, убрав ногу:       — Подожди, а то запорю всё, а тут осталось пятнадцать минут, — он вздохнул, почесал подбородок, оставив на нём серые разводы. — Ну вот почему ты не хочешь хорошо себя вести? — пробормотал, не отрывая пристального взгляда от бумаги.       — Ты не можешь закончить где-нибудь ещё? — взмолился Чонгук. — В столовой, во дворе, в пустой аудитории. Да где угодно.       — Нет, — друг цокнул языком. — Там везде обезьянник. Дай мне секунду, а потом я снова буду всецело уделять внимание тебе, ладно?       Чонгук слышал за спиной приглушённые ковром приближающиеся шаги. Тэхён даже глаза не поднял — всё продолжал яростно черкать, сконцентрировавшись и нахмурившись. Когда они были маленькими, Чонгук часто проводил по лбу друга большим пальцем, чтобы разгладить складочку, пока Тэхён, неспособный дальше держать суровое выражение лица, не начинал хихикать. Это было мило.       Однако сейчас Чонгука до краёв наполняло недовольство к своему другу.       — Эм, Чонгук-ши?       На этот раз это оказалась девочка, которая ходила вместе с ним на математику. Как-то раз она одолжила Чонгуку свои лекции, чем спасла на последующей контрольной. Он помнил, как с неловкой вежливостью поблагодарил её (при этом поклонился так низко, что лбом ударился о стоящую у учителя на столе лампу), а потом на полной скорости умчался из класса с горящими ушами.       Девушка заправила за ухо прядку волос кофейного цвета — даже почти чёрных. Объективно она была довольно симпатичной: лицо в форме сердечка, пухлые губы, глаза почти такие же большие и сияющие, как у Тэхёна, и кожа бледная и нежная на вид. Чонгук раньше как-то не замечал.       — Да? — выдавил он из себя.       Тэхён в кресле за его спиной зашевелился.       Девушка опустила взгляд, нервно теребя свои пальцы. Она явно переживала, потому что ёрзала на месте, переступала с ноги на ногу, однако когда она глубоко вдохнула, выдохнула и снова подняла взгляд, в выражении лица сияла решимость. Чонгук уже начинал чувствовать вину.       — Не хочешь пойти со мной на школьный бал? — она торопливо моргнула, не разрывая зрительный контакт. — Ну, то есть, вместе.       Чонгук проглотил ком в горле. Внутри будто завязывался узел. Чжиён — милая, скромная и тихая девочка; он всегда видел её то ли с группой друзей, то ли одну с книгой. Её предложение было учтивым и тихим — таким же, какой всегда была и она. Чонгук ощущал вину. Но не настолько сильную, чтобы это чувство могло его переубедить.       — Извини, — ответил он. — Я не планирую туда идти.       Стоило отдать девушке должное: удивлённой она не выглядела.       — Почему? — Чжиён склонила голову набок. Она и правда была прелестной. — Даже если ты не хочешь идти со мной, всё равно, думаю, ты бы хорошо провёл там время.       И прежде, чем Чонгук успел ответить, она поклонилась и вернулась к друзьям. Он пытался не обращать внимания на то, как они сочувственно качают головами и поглаживают её по спине.       — Боже, ну ты и сердцеед, — подал голос Тэхён. — Почему ты ей отказал? Она кажется очень милой девочкой.       — Ты прямо как моя мама, — бросил Чонгук в ответ, хватая свою сумку. — С каких пор ты вообще так выражаешься? «Милая девочка»? Тебе что, восемьдесят?       — Я просто пробую кое-что новое, — друг в кресле потянулся, выгибаясь, как кот. — Это новый я. Утончённый джентльмен. С этого дня называй меня «господин».       — Заткнись.       — Я серьёзно, Гук-а. Официальная речь, и всё такое. Или, может, «милорд» было бы лучше…       Чонгук застонал, нетерпеливо ёрзая на месте:       — Пойдём уже. Ты явно рисовать закончил, а я голодный.       — Ты всегда голодный. В переднем отделении моего рюкзака есть чипсы.       Чонгук расстегнул замок, вытащил оттуда тонкую упаковку, открыл и закинул в рот кусок хрустящей картошки.       — Не понимаю, чего люди так с ума сходят из-за этого бала, — пробурчал. — Это же просто глупые танцы.       Тэхён цыкнул:       — Это называется романтика, дикарь ты. Красиво одеваешься, выходишь в свет и танцуешь со всеми. Окружающие не виноваты, что у тебя эмоциональность как у камня.       — Чего так грубо-то, — Чонгук пнул одну из ножек кресла, на котором Тэхён сидел. — Ты прекрасно знаешь, что это не так.       — Знаю-знаю, — тот выпрямился, собрал свои бумажки в неаккуратную кипу. — Я просто не понимаю, почему тебе это всё так не нравится. Или дело в том, что придётся идти с кем-то? Потому что знаешь, — он махнул в направлении, где стояла Чжиён, — с этим у тебя явно проблем нет.       Чонгук вздохнул:       — Да просто морока такая. Придётся надевать смокинг, идти с человеком, которого я толком не знаю, танцевать, фотографироваться…       — И всё-таки не дай этим факторам себя остановить, — Тэхён усмехнулся. — Почему бы тебе в таком случае не пойти со мной? Тогда не надо будет соблюдать эти пышные церемонии. Можем нацепить одинаковые розы на лацканы, всё как полагается. Сделаем стереотипные фотки.       Сердце в груди у Чонгука заколотилось.       — Господи, да замолчи уже, — он кашлянул. — Будто это вообще возможно.       — А что, я недостаточно хорош для тебя? — Тэхён картинно надул губы, похлопал ресницами. — Чонгук-ши, не желаешь пойти со мной на бал? Я всегда тебя любил и хочу провести с тобой романтический вечер, чтобы мы запомнили друг друга именно такими.       Жар затопил всё лицо.       — Я же сказал, прекрати, — слабо прошипел Чонгук, принявшись перебирать в пальцах лямки рюкзака. — Не смешно, Тэхён.       — Ооо, ты покраснел! Ну же, иди сюда и обними меня, а потом мы ускачем в закат и будем жить долго и счастливо.       — Что ж ты за неудачник. Клянусь, я…       — Погоди, дай я включу Careless Whisper* на телефоне…       Чонгук смял кусочек валяющейся рядом бумажки и запустил ею в друга, а Тэхён из-за своего бешеного хохота аж свалился на пол. Чонгук, наблюдая за тем, как друг не может прекратить хихикать, ощутил в сердце будто какой-то укол.       Когда тому удалось подняться-таки на ноги и унять смех, который скручивал всё его тело, Тэхён вытер выступившие в уголках глаз слёзы и вздохнул:       — Но если серьёзно, — хмыкнул, — почему ты отказываешь всем девушкам, которые тебя приглашают? Мне кажется, Чжиён вообще самый хороший человек в нашей школе.       — Да, она действительно хорошая, — пробурчал Чонгук. — Просто… не знаю. Я никогда не хотел идти на этот бал. Не понимаю, с чего вдруг должен.       — Ты и не должен, — у Тэхёна покачнулась сумка, когда он встал. Костяшками пальцев он легонько задел чонгукову руку. — Просто попробуй, ладно? Ты и сам можешь кого-нибудь пригласить. Кого-нибудь, с кем тебе будет комфортно, — он удручающе беспечно пожал плечами. — Ведь должен же быть человек, с которым ты хочешь пойти.       Чонгук гулко сглотнул, опуская глаза в пол.       — Ага, — ответил он тихо. — Наверное. — — —       Последний четверг месяца. А это означает, что приближается важное событие.       Чонгук вот-вот пойдёт сдавать на права.       Подсвеченный циферблат на приборной панели мигал половиной шестого — следовательно, через двадцать два часа он будет сидеть за рулём незнакомой машины под надзором инструктора и изо всех сил стараться не налажать.       — Ладно, — терпеливо произнёс Тэхён. — Не нервничай. Давай попробуем параллельную парковку ещё раз.       — Ты говоришь не нервничать, — прохрипел Чонгук, — но этим нервируешь только ещё сильнее.       — Думай о чём-нибудь хорошем. Щенята. Шоколад. Минет…       — Тэ!       — Извини, ты всегда так мило реагируешь, когда кто-нибудь упоминает секс. Не могу удержаться. А что будешь делать, когда придётся реально…       — Мы можем сейчас не говорить на эту тему? — лицо Чонгука натурально горело. — Я просто хочу сдать этот дурацкий экзамен, чтобы я мог возить нас, куда понадобится.       Друг легонько затарабанил пальцами по приборной панели.       — Тебе бы перестать вести себя так, словно тут наступает конец света. Серьёзно, Гук-а. Ты думаешь про этот экзамен так, будто у тебя только одна попытка и она обречена на провал. Если что, ты ведь можешь попытаться пересдать через несколько дней. Однако этого делать не придётся, потому что последние полгода ты каждый вечер практиковался, — Тэхён склонил голову набок и ободряюще улыбнулся: — Поверь в себя хоть немного.       Чонгук недовольно уставился на тротуар впереди. Они находились в переулке около его дома, петляли по дорогам неподалёку и отрабатывали последние моменты, из-за которых всё могло пойти коту под хвост. Двигатель машины — прекрасного чёрного джипа — мелодично мурлыкал, кожаная обивка сидений поскрипывала, когда он на ней ёрзал. Машина явно над ним насмехалась. Каждый рык был смешком, который предсказывал, что на экзамене он провалится и джип останется стоять в качестве пылесборника в дальнем углу гаража.       — Всё будет в порядке, — цокнул языком Тэхён. — Мы с Деткой будем гордиться тобой, несмотря ни на что, — он ласково заворковал, гладя рычаг переключения скоростей.       Чонгук фыркнул:       — Детка? Тебе не кажется, что ты немного привязался?       — Даже если ты не получишь права, я всё равно буду приходить, чтобы посидеть здесь на переднем сиденье.       — Спасибо, Тэ, я это очень ценю.       — Не пытайся пронять меня милотой. Так, помнишь, какой первый шаг? Отъехать от тротуара.       Чонгук глубоко втянул в грудь воздух и включил поворотники.       — Ладно, — пробормотал. — Теперь надо…       — Проверить свои слепые зоны.       — Ага. Окей. Сделано.       Он нажал на газ и чуть вздрогнул, потому что двигатель начал вращаться, только вот автомобиль не двинулся. Отличный старт. Однако Тэхён это милостиво проигнорировал. Чонгук всё-таки завёл машину, тронулся и отъехал от припаркованного рядом минивена.       — Хорошо, отлично, — кивал Тэхён. — Теперь: как надо строиться?       — Зеркало к зеркалу или задним бампером к заднему бамперу, если разница в размерах существенная, — чётко оттарабанил Чонгук. — Так, не подсказывай мне. Думаю, я запомнил порядок.       Он повернул руль вправо и попробовал снова, внимательно всматриваясь туда, где пассажирское сиденье должно было сравняться с задней панелью соседней машины.       Вечерний свет проникал сквозь опущенное Тэхёном окно, разбрасывал по его лицу розовых и золотых солнечных зайчиков. Поздняя весна — значит, друг уже начал слегка загорать. Тэхён вряд ли осознавал, что Чонгук сейчас на него смотрит: он откинул голову назад и наслаждался спокойным моментом, ресницы подрагивали, пока ветер играл с его волосами. Подбородок задрался вверх, открывая шею, и…       Он дёрнулся, когда машина наполовину наскочила на бордюр и резко остановилась.       — Эм, — Тэхён повернулся к нему. — Гук-а, я в курсе, ты не любишь параллельную парковку, но это уже…       — Заткнись. Я знаю, — рыкнул тот в ответ. — Отвлёкся просто.       — Что отвлекло тебя так сильно, что ты на тротуаре припарковался?       — Ничего, — Чонгук, нервно жуя нижнюю губу, съёхал с бордюра и повёл машину вперёд, чтобы снова попробовать. — Извини. Просто дай мне секунду.       — Не извиняйся, — Тэхён подался вперёд, вертя в пальцах потёртые края чонгуковых рукавов. — Всё в порядке. Все ошибаются. Просто попробуй ещё раз.       — Как думаешь, папа будет сильно надо мной стебаться, если я не сдам?       — Я бы за твоего папу не переживал особо. Мне кажется, подлянки надо ждать от твоей мамы.       — Блин. Я о ней даже не подумал, — Чонгук снова вздохнул. — Тэ, я правда сомневаюсь, что у меня получится.       — Сможешь, — Тэхён наклонился так близко, что пришлось даже моргнуть, чтобы зрение перефокусировалось. — Чон Чонгук, обманывал ли я тебя хоть раз больше чем за десять лет нашей дружбы?       Их лица находились в считанных сантиметрах друг от друга. Чонгук сглотнул. Тэхён говорил это шутливо, но большие и тёмные глаза прямо горели, а двигатель под ними шумел, напоминая, что надо то ли убрать ногу с тормоза и ехать, то ли сдаться и оставить машину на парковке.       — Нет, — пробормотал он. — Хотя тут ещё подумать надо. Я бы, скорее всего, поверил всему, что ты мне скажешь.       — Да-да, ты меня обожаешь, но сейчас не об этом, — Тэхён ободряюще прижал ладонь к чонгукову бедру, принялся аккуратно выводить большим пальцем круги на коже. — Я бы тебе не стал врать. И я уверен, что у тебя всё получится. — — —       Всё прошло так, как Чонгук и предполагал: он запрыгнул на переднее сиденье машины и тут же выставил себя полным дураком, когда, выдавив своё имя, протянул инструктору кредитку вместо разрешения.       Женщина на это вопросительно приподняла бровь, нахмурилась и уточнила, действительно ли он хочет сегодня сдавать экзамен.       Начал Чонгук с ощущением острого ужаса, будучи абсолютно уверенным, что сейчас его самые страшные кошмары воплотятся в жизнь, и большинство энергии у него уходило на то, чтобы не трястись, словно осиновый лист. Он вообще не предполагал, что можно настолько нервничать, пока не настал этот момент и ему не доказали обратное.       Однако это было до того, как экзамен реально начался, а теперь вот Чонгук стоял на тротуаре, где его высадила инструктор, чтобы подобрать следующего студента, и пялился на бумажку в руках.       Это было всё то же старое мятое разрешение на вождение, которое валялось у него в бумажнике много месяцев — выцветшее и с самой его убогой фоткой.       То самое разрешение, только сейчас его ранее пустая задняя стороны была покрыта маленькими зелёными буквами: галочки, комментарии и — самое важное — росчерк сверху под словом «сдал».       Его захлестнуло настолько сильной волной облегчения, что он почувствовал себя прямо пушинкой. Никаких больше поездок с родителями, никаких глупых правил и бесконечных отработок техники. Он справился. Он свободен.       Надо рассказать Тэхёну.       Экзамен был организован через нанятого школой инструктора, и проходил он на близлежащих дорогах за задним ходом. На часах светилось четыре — студенты только-только начинали расходиться после своей клубной деятельности. Тэхён должен находиться в художественном классе — заканчивать свой последний проект, пока ждёт его.       Чонгук опустил голову вниз, когда снова шёл в здание школы по задним ступенькам, чтобы спрятать невольную улыбку. Он чувствовал невероятную лёгкость. Тэхён точно похвалит его за то, что удалось сдать с первой попытки. Он будет очень радоваться. И гордиться тоже.       Чонгук поймал дверь, когда из школы выходила какая-то девочка классом помладше — она аж подскочила из-за того, как быстро он протиснулся мимо. Потом через холл к художественному крылу — до лестницы Чонгук добрался за считанные мгновения.       Надо рассказать Тэхёну. Он и не подозревал, что может чувствовать себя настолько хорошо — так легко, воздушно и беззаботно. Снова бросил взгляд вниз, на разрешение в своей руке, желая на всякий случай убедиться, что оно настоящее. Он безуспешно пытался подавить улыбку, которая на лице невольно растягивалась ещё шире. В голове промелькнула мысль о том, что выглядит он сейчас как идиот, но он отмахнулся от неё. Поднялся по лестнице, свернул за хорошо знакомый угол к классу, в котором Тэхён любил заниматься.       Положил ладонь на ручку двери, слегка нажал…       — Ты мне очень давно нравишься.       И застыл на месте.       Голос был едва различимый — мало того, что сам по себе тихий, так ещё и стены его глушили. Голос мягкий, женственный. Чонгук его не узнавал. Он задержал дыхание, заглядывая в узкую щель приоткрытой двери, и заметил худую фигурку с короткими чёрными волосами, которая стояла спиной к двери. Стояла перед Тэхёном.       Стук собственного сердца раздавался в ушах слишком громко, однако он прижался к двери ближе и напрягся, чтобы всё услышать.       — Я не знаю, примешь ли ты мои чувства, — продолжала девушка, — и необязательно отвечать сейчас. Но я хотела узнать, дашь ли ты мне шанс? Ну, вроде пробной попытки.       Чонгук не мог одновременно смотреть и прижиматься ухом; надо было выбирать что-то одно.       Сильнее всего он хотел увидеть лицо Тэхёна, когда тот ответил:       — Пробная попытка?       — Ага, — отозвалась девушка. — С моей стороны было бы глупо предполагать, что ты согласишься. Мы даже особо не общались, — она замолчала. — Но не пойми меня неправильно. Я уверена, что ты для меня тот самый человек, оппа. Твоё искусство говорит со мной, и ты всегда ко всем очень хорошо относишься. А ещё я по-настоящему восхищаюсь тем, как у тебя всегда выходит получать в настолько хорошей школе прекрасные оценки и полную стипендию.       Чонгук напрягся. Ему снова до ужаса захотелось увидеть Тэхёна.       А девочка продолжила:       — Так вот, пробная попытка. Пойдём со мной на школьные танцы, там сможем повеселиться, при этом не будет никакого стресса, который присутствовал бы на настоящем свидании. А потом уже посмотрим, как дальше пойдёт.       Сердцебиение отдавалось у Чонгука в ушах, во рту пересохло. Тэхён ни за что не согласится. Он изначально фыркал на тему школьного бала, прямо как Чонгук. Смеялся до истерики, и согласился остаться с ним дома и устроить марафон любимых аниме, и параллельно с этим набивать животы. Он был выше этого.       — Ладно.       Сердце ушло в пятки.       — Хорошая идея. Так что, договорились насчёт бала? Я возьму билеты и заберу тебя минут за тридцать до начала. Есть кто-то, с кем хочешь сфотографироваться?       — Я могу взять билеты сама, — девушка говорила радостно. Слишком уж радостно. Чонгук чувствовал себя каким-то ненормальным: стоит тут, подслушивает под дверью. Во рту собралась горечь, желудок скручивало. — Спасибо тебе большое, оппа. Ты не пожалеешь, обещаю.       Он аж отлетел от двери.       Чонгук видел, как внутри класса девушка радостно покачивается на каблуках, а Тэхён смотрел на неё сверху вниз со смущённой улыбкой. Лица девушки рассмотреть не получалось, но тело явно было хрупким, и школьная форма милой. Она наверняка во вкусе Тэхёна. От этой мысли пересохло во рту. А какой у Тэхёна вкус? И есть ли у него вообще какие-то определённые предпочтения? Почему чем Чонгук больше об этом думает, тем сильнее волнуется?       Теперь он окажется странным. Тэхён пойдёт на танцы с милой девушкой, а Чонгук останется дома. Он легко мог представить, как сидит там в одиночестве, листает истории в Снэпчате и смотрит на знакомые лица, развлекающиеся в грандиозном зале.       Смотрит на Тэхёна, который танцует с какой-то незнакомой девчонкой, пока он прячется у себя в комнате.       Чонгук вытащил из кармана телефон, пролистал список контактов, ощущая во рту неприятный привкус. Он остановился примерно на трети и кликнул на номер, который ему силой впихнули в телефон несколько лет назад.       Глухие гудки раздавались в ухе. Он пялился на белую стену, пальцами теребил бумажку с разрешением на вождение. Права. Но это было не особо важно, потому что человек на другом конце поднял трубку с резким «алло».       — Мина? Это Чонгук. Я хотел у тебя кое-что спросить. — — —       Мина оделась в шёлковое платье тёмно-красного цвета длиной до самого пола, немного напоминающее старый голливудский стиль. Она принесла подходящую по цвету красную бутоньерку, которую Чонгук торопливо прицепил к её платью булавкой, а потом неловко и неподвижно стоял, пока девушка цепляла букетик и ему. Мина выглядела поразительно, только он не мог точно осознать, в каком смысле. Мина выглядела поразительно вообще всегда — аккуратно, даже как-то резко, будто с острыми краями, которыми можно резать алмазы. А её обычную ауру сегодняшний официальный наряд только усилил.       Бриллиантовое ожерелье на её шее холодно сверкало, когда на него падал свет, и на мгновение Чонгук даже задумался: если он прикоснётся к Мине, окажется ли она столь же холодной?       Он отвёл их на место встречи после сообщения от Тэхёна о том, что он со своей спутницей уже стоит перед мраморными ступенями. Тэхён надел один из чонгуковых смокингов, и хоть костюм подогнали по его фигуре, рукава вокруг бицепсов всё равно были чуть свободными, а в плечах ткань наоборот слегка натягивалась. Однако смокинг Тэхёну определённо шёл. Чонгук пытался игнорировать то, как хорошо выглядела девушка рядом с другом, а ещё слишком задержался взглядом на ладони Тэхёна, которая лежала у неё на бедре.       — Разве не чудесно? — ахнула Мина, рассматривая сияющий вход. — Конечно, не так шикарно, как приёмы, организованные твоей семьёй, но здорово иногда отвлечься. Правда же? — она посмотрела на Чонгука, который не отводил взгляд от дороги, заезжая на парковку. В своём бальном платье в салоне его джипа она казалась как-то не к месту.       Тэхён должен был стать первым, кто будет сидеть рядом, пока Чонгук ведёт машину. Хотя Мина вроде бы была довольна выступить его заменой.       Чонгук открыл ей дверь, когда они выходили из джипа, взял за руку и повёл дальше — а другой рукой девушка придерживала свой длинный подол платья. Мама бы им гордилась. Чонгук уже несколько часов ощущал тошноту, но отточенные манеры, которым его выучили, никуда не делись. Он предложил Мине взять его под руку, когда они поднимались по ступеням, получив в ответ благодарную улыбку.       — Гук-а!       Тэхён с его спутницей стояли у входа в главный зал — ждали именно на том месте, о котором предупредили в сообщении. Чонгук уже видел их фото, но сейчас сердце стало сбиваться с ритма.       Тэхён опирался спиной на отполированный дверной косяк из красного дерева, у него сияли глаза и играла улыбка на губах. Смокинг подогнали по его фигуре, и, несмотря на ту пару мест, где он был слегка большеват или туговат, ткань всё равно красиво обтекала Тэхёна, делая его тело ещё замечательнее. А особенно привлекал внимание галстук-бабочка из чёрной ткани, который уютно устроился на его шее и чуть двигался с каждым вздохом Тэхёна. Уголок был слегка загнут.       Чонгук, так и не поздоровавшись, сделал несколько шагов вперёд и потянулся к бабочке. Всего секунду он чувствовал подушечками пальцев тепло кожи на шее Тэхёна, после чего взялся за шёлковую ткань и разогнул край.       — Вот, — пробормотал.       Когда Чонгук отстранился, друг смотрел на него широко распахнутыми от удивления глазами. Он вдруг осознал, насколько тихо в помещении, и хрипло прокашлялся:       — Просто уголок был завёрнут.       — Ааа, — какое-то мгновение выражение лица Тэхёна было совершенно нечитаемым, прежде чем снова появилась улыбка. — Спасибо. Вы выглядите прекрасно, — он кивнул, а Чонгук только спустя секунду вспомнил, что рядом с ним, вообще-то, есть его спутница. — Пойдём?       — Прекрасная мысль, — проворковала Мина, чуть сильнее сжав его бицепс. — Давай сначала сфотографируемся. Будет что родителям отправить. Мои просто до ужаса хотят увидеть меня вместе с Чонгуком.       Она выделила ударением его имя — это немного раздражало. Тэхён согласно кивнул, остановил шагающего по лобби мужчину и отдал ему их телефоны с вежливым поклоном. Все встали друг за другом в очередь. Чонгук глубоко вздохнул и попытался улыбнуться, когда локоть Мины аккуратно прижался к его рёбрам.       — Мои бёдра, — прошептала ему девушка, нахмурившись. — Положи руки мне на бёдра.       Движение было неловким, и ткань под его пальцами слишком скользила — совсем не так, как шёлк тэхёновой бабочки. Ну естественно, они разные на ощупь: костюм и платье-то. Он слегка помотал головой, отгоняя эту мысль, и потом щёлкнула вспышка.       — Ладно, — спутница Тэхёна отступила в сторону, беря его ладонь в свою. Она бросила на Чонгука любопытный взгляд, и тогда он осознал, что пялился слишком долго. — Пойдёмте внутрь. Я голодная и хочу танцевать.       Мина подошла, подхватила Чонгука под руку. Он понял это, почувствовав тепло, а не увидев её, потому что до сих пор не отрывал взгляда от чужой ладони в руке Тэхёна. Их пальцы были переплетены вместе, руки прижаты друг к другу. У Тэхёна рука была больше, чем у девушки. Её кожа выглядела светлее, но ладонь Тэхёна казалась мягче. Чонгук прекрасно знал, какие бывают ощущения, когда этой рукой сжимают его собственную, когда Тэхён ведёт пальцами по его лицу или играет с волосами. Он ощущал его прикосновения тысячи раз, даже миллион, но сейчас отчаянно желал вспомнить, как они чувствуются.       Тэхён отодвинул стул для своей спутницы — Чонгук машинально повторил его действия. Мина что-то пробормотала, когда садилась, но он не успел сосредоточиться и уловить её слова.       Однако девушка пристально смотрела на него, так что он кашлянул и переспросил:       — Что?       — Ужин, — хоть Мина и улыбалась, но мышцы её челюсти явно были напряжены. — Начался уже. Тебе, наверное, лучше присесть.       Чонгук, опускаясь на стул, бросил взгляд на друга, который ему улыбнулся, после чего снова повернул голову и принялся разговаривать со своей спутницей. Он на это мероприятие зачесал волосы назад, отчего его мальчишеские черты лица стали проступать резче. Линия бровей переходила в ровный лоб, и взгляд был какой-то более пристальный, чем обычно. Чонгук снова опустил взгляд к изгибу его шеи, где аккуратно сидела бабочка, и сглотнул.       Просто непривычно, вот и всё. Тэхён Чонгука в официальной одежде видел множество раз, когда младший тайком выбирался с приёмов, чтобы увидеться с другом, но сам Тэхён раньше никогда не надевал смокинг, никогда не выглядел так красиво и элегантно, и из-за этого его нового образа внутри Чонгука возникало нечто странное и незнакомое.       Нечто незнакомое, что он пытался вытолкать из мыслей подальше вот уже несколько лет. Что же заставляло его чувствовать себя нехорошо каждый раз, когда он присматривался к своему лучшему другу чуть внимательнее? Чонгук помнил, что происходило это уже долгое время — ещё с детства. Глупость какая-то. Будто у него на Тэхёна аллергия появилась.       — Гук-а ненавидит школьные балы, на самом деле, — его внимание привлекло произнесённое другом собственное имя. — Что же заставило тебя передумать в последнюю минуту?       На него выжидательно уставились три пары глаз. Горло стиснуло напряжением.       — Я, эм… — выдавил Чонгук. — Не знаю. Просто было такое ощущение, будто я… что-то упускаю, наверное.       Неправда.       — Вот, в принципе, и всё, — он засмеялся. Звук получился до жути неловкий. — Я подумал, что могу пожалеть потом, если останусь дома, пока все будут тут.       Ну, как минимум не полная правда.       Где-то в голове донимал внутренний голос, туда-сюда летали непрошеные мысли, заставляющие сердце подпрыгивать и сбиваться с ритма. Чонгук сосредоточился, взглянул на висящие сверху люстры и попытался успокоиться.       Это что, проявление тревожности такое? Да, он ненавидел подобные мероприятия и общение с малознакомыми людьми, но никогда не чувствовал себя настолько некомфортно, если рядом находился Тэхён.       — Я рада, что ты передумал, — Мина оперлась подбородком на свою руку и улыбнулась. Её помада была такого же красного цвета, как и платье. Словно пятна крови на губах. — Я слышала, ты отказал многим девушкам до того, как пригласить меня. Мне их даже почти жаль.       Чонгук посмотрел на неё. Ресницы у девушки подрагивали, а голос к концу предложения превратился в раздражённый выдох. Мысль о том, что сегодня с Миной под ручку он встретится со всеми, кому отказал, до этого момента в голову как-то не приходила. Чонгука снова затопило волной вины.       Его размышления прервал Тэхён:       — Не думаю, что об этом кто-то будет особо задумываться, — он улыбнулся. — Я бы на твоём месте не беспокоился, вряд ли ты их обидел.       Чонгук взглянул на друга с благодарностью, оценив слова поддержки. Мина рядом поёрзала и слегка зевнула.       От необходимости отвечать спасло то, что принесли тарелки: тонкий фарфор с маленькими порциями нелепо сервированных блюд. Там цветов-то лежало больше, чем еды. Хотя Чонгуку сейчас всё равно она особо не шла — от её вида всё в желудке будто скручивало.       — Я хочу танцевать, — спутница Тэхёна, которая во время разговора в основном молчала, подала голос, когда доела свою порцию. Она крутила прядку чёрных волос на пальце, улыбалась Тэхёну, а потом вытянула руку и положила свою ладонь в его. — Пойдём?       Чонгук проследил взглядом за тем, как они с беззаботной болтовнёй поднимаются и собираются присоединиться к остальным танцующим парочкам. Они не смотрелись красиво вместе — только не маленькая фигурка девушки рядом с большим Тэхёном. Эта картина удивительно злила — настолько сильно, что он даже сам удивился.       Мина сбоку кашлянула.       Потом снова.       Чонгук обернулся:       — Да?       Она выгнула бровь и кивнула в сторону танцующих людей:       — Ты не собираешься пригласить меня на танец?       Ох. Точно. В этом же заключается вся суть этого дурацкого мероприятия.       — Эм… — он сбился. — Не хочешь потанцевать? Со мной?       Придурок, а с кем ещё ей танцевать?       Мина удовлетворённо кивнула:       — Пойдём.       Она подождала пару секунд, пока Чонгук вспомнит про свои манеры: что он, будучи джентльменом, вроде как должен отодвинуть её стул и отвести на танцплощадку.       Краем глаза Чонгук заметил, как спутница Тэхёна засмеялась, откинув назад голову, а потом и его друг сделал то же самое.       — Я счастлива, что ты решил меня пригласить, — проворковала Мина ему на ухо. — После всех твоих отказов другим я думала, что спрашивать тебя будет бесполезно. И мне очень приятно, что ты сам ко мне обратился.       — Угу.       Чонгук вытянул голову, пытаясь рассмотреть получше. Теперь Тэхён с коварной улыбкой что-то шептал девушке на ухо, а она зажимала рот рукой. Что такое он мог ей говорить?       Мина обвила руками его шею, Чонгук аккуратно положил ладони на её бёдра. Тэхён на короткое время скрылся из вида, когда пары закружились за каким-то неповоротливым мальчишкой, но если слегка развернуться, то его можно было увидеть. Они танцевали, держась примерно так же, как Чонгук с Миной, хотя младший с недовольством смотрел на небольшое расстояние между ними. Тэхён с незнакомцами, конечно, тактильный, но эта девушка заставила бы его чувствовать себя неудобно, если бы просто взяла и прижалась. Разве она не понимает?       — Отец Сольхён дал ей яхту, — начала Мина, — так что после танцев все планируют пойти. Здорово же?       — Ага, круто, — Чонгук кивнул.       Тэхён отступил чуть-чуть назад от девушки, отчего узел внутри чуть ослаб. А потом обвил её талию руками, сцепил ладони у неё на спине и притянул к себе ещё ближе. Чонгук стиснул зубы. Кем эта девчонка себя считает? Подходит тут к Тэхёну так близко, трогает его, смеётся, шепчет всякое ему на ухо.       Просит Тэхёна с ней встречаться.       Чонгук чуть не споткнулся о ногу Мины, когда сделал шаг вбок. Она тихо, но с явным раздражением выдохнула.       — Извини, — пробормотал он. — Прости. Ты в порядке?       Его Тэхён, его Тэхён, его Тэхён. Тэхён принадлежал Чонгуку. Нет, естественно, Тэхён был разумной самостоятельной личностью, он не был ничьей собственностью, но всё же. Чонгук с Тэхёном были лучшими друзьями, должны всё делать вдвоём. Они заботились друг о друге, вместе смеялись и плакали. Тэхён принадлежал Чонгуку во всех смыслах этого слова.       Когда он посмотрел на раздражённое лицо Мины, его руки дрожали.       — Ты вообще слушаешь, что я говорю? — нахмурилась девушка. — С самого начала вечера ты просто киваешь и хмыкаешь. Тут, знаешь ли, много других людей, с кем я могла бы пойти.       Чонгук сглотнул:       — Я знаю. Извини. Просто чувствую себя нехорошо, — сколько лет уже себя нехорошо чувствую. — Мне надо присесть. Через минуту буду в порядке.       Мина подозрительно прищурилась, но потом вздохнула и кивнула:       — Я принесу тебе что-нибудь попить.       А потом развернулась на пятках и в считанные секунды исчезла в толпе, а Чонгук опять остался один под ярким светом и в окружении громкой музыки. Тэхёна тоже было не видно. Все вокруг танцевали, разговаривали — чем угодно занимались, но явно не испытывали такой же водоворот эмоций, какой бушевал у него внутри.       Сердце оглушительно колотилось в ушах, горло пересохло. Чонгук торопился выбраться из толпы к столу, прежде чем паника обострится. Он дошёл до своего стула, на который быстро опустился. Голова уже начинала болеть.       Его Тэхён, не его Тэхён. Почему это так важно? Почему он настолько переживает, что друг проводит время с кем-то другим? Почему важно, что он проводит время с милой, весёлой и очаровательной девушкой?       Что она могла ему дать, чего не мог Чонгук?       — Чонгук-ши?       Сердце колотилось громче, чем прозвучавший голос, но он оглянулся и увидел фиолетовые блики света на знакомом лице.       — Чжиён.       Она сидела рядом и смотрела на него взволнованно.       — Всё в порядке? Выглядишь так, будто вот-вот потеряешь сознание.       Он себя так и чувствовал.       — Я… — Чонгук положил ладонь себе на лоб. — Не знаю.       Девушка передала ему стакан, сочувственно пожав плечами:       — Тут только фиговый пунш, но тебе явно нужна жидкость, так что придётся довольствоваться тем, что есть. Ты ел? Не курил и не пил перед тем, как прийти сюда?       — Нет, — ответил Чонгук. Лучше бы так и сделал, ей-богу. Может, алкоголь унял бы это странное беспокойство в груди, это головокружение и жар, который охватывал его целиком, когда он задумывался слишком сильно. — Я поужинал, пил достаточно воды, и никакого алкоголя, — он взглянул на толпу, на множество кружащихся по залу тел и улыбающиеся лица. Это зрелище казалось отвратительным. Он просто не мог смотреть на всех этих беззаботных людей, когда сам чувствовал себя совершенно по-другому. — Я не знаю, что не так.       Чжиён, проследив за направлением его взгляда, тоже посмотрела в толпу — они будто что-то там выискивали. Девушка откинулась на стуле, скрестила руки на груди, и сквозь дымку тревоги Чонгук кое-что вспомнил.       — Кстати, извини меня, — она подняла на него удивлённый взгляд. — Ну за то, что отказал тебе и пошёл с Миной. Я просто… — слова словно прятались. Чонгук не знал, как выразить то, что чувствует.       Чжиён тихонько фыркнула:       — Не переживай. У меня возникло ощущение, что ты с ней явно не сильно веселишься. Ну, не знаю, конечно, особенная ли я, но меня вроде бы терпеть легче, чем Мину.       Чонгук не знал, с грустью или юмором она это говорила, поэтому просто прикусил губу и кивнул.       — Я не хотел идти, но всех приглашали, и было такое чувство, будто… не знаю… будто я что-то упускаю.       — Под всеми ты подразумеваешь Ким Тэхёна, да?       Что?       Чонгук повернулся к девушке:       — Извини, что?       В этот момент её лицо буквально на секунду осветилось разноцветными огоньками, но этого было достаточно. Она смотрела с сочувствием, с тёплой улыбкой на губах, которые сначала окрасились оранжевым, потом голубым, а когда она открыла рот, чтобы ответить, то розовым.       — Ким Тэхён. Твой лучший друг, с которым вы постоянно вместе. Ты с ним всегда кажешься таким счастливым, — она сделала паузу. — Я расстроилась, когда ты мне отказал, но потом увидела, как вы смотрите друг на друга, и поняла, что никому другому там места нет.       Сердце в груди сжалось, однако постоянная тревога чудесным образом испарилась. На её место пришло отстранённое спокойствие, которое в данной ситуации казалось совсем неуместным.       — Я не понимаю, — отозвался Чонгук. Слова на языке звучали как ложь, хотя он не знал, почему так.       Чжиён чуть наклонилась:       — Не стоит врать самому себе. Ну или мне в данном случае. Я никому не расскажу. Просто хотела убедиться, что ты в порядке. Это ведь сложно.       Он пожалеет об этом. Он пожалеет даже о том, что вообще позволил Чжиён оказаться рядом с ним и дать совет по поводу его чувств. Однако Чонгук всё равно открыл рот, чтобы спросить:       — Что ты имеешь в виду?       Девушка посмотрела на него спокойно и ласково и произнесла то, чего он так боялся:       — Ты же влюблён в своего лучшего друга, да? — — —       Чжиён смотрела на него, Чонгук пялился на неё.       Самое худшее в её словах было то, что они не оказались такими уж неожиданными. Тихий внутренний голос где-то в голове шептал: «ты права».       И неизвестно, сколько времени этот голосок уже ждал.       — Всё в порядке, — добавила Чжиён. Хотя Чонгук уже понимал, что ничего не в порядке. — Всё будет хорошо. Если захочешь поговорить, я не против. Мина скоро вернётся, закатит истерику, но не переживай, — девушка поднялась с места, аккуратно положила руку Чонгуку на плечо. — С тобой всё будет в порядке, — прошептала, после чего исчезла.       А потом Чонгук встал. Ноги шагали сами по себе — он даже не особо отдавал отчёт своим действиям. Оказался снаружи. Вспомнил, как в последний раз убежал откуда-то из-за Тэхёна, и чуть не засмеялся от того, что всё повторяется по одной и той же схеме.       Тэхён.       Тэхён остался внутри, танцевал с той девушкой, смеялся, а Чонгук только надеялся, что друг совершенно не подозревает о том, что происходит.       Машина пискнула, открылась, и Чонгук забрался в знакомый салон с чёрной обивкой. Это должно было стать сюрпризом. Его же должно было шандарахнуть осознанием по голове, прямо потрясти, правильно же? Осознанием того, что любишь своего лучшего друга, что совершил самое немыслимое преступление, полюбив человека, которого нельзя. Чонгук должен пребывать в шоке, отрицать всё это, но он не мог. Он только мог повернуть ключи в зажигании и нажать на педаль газа, задаваясь вопросом, когда же.       Как долго всё это происходит? И что послужило катализатором? Откуда он мог знать, что всё это реальные чувства, как утверждала Чжиён, а не просто его странное ощущение комфорта и зависимости от Тэхёна? Вина прожгла внутренности, когда в голове возникли мысли о том, что Чонгук пользовался своим другом, пользовался его природной привязчивостью, чтобы восполнить свою потребность в его заботе.       Нет-нет-нет. Это не так. Быть не может. Чонгук абсолютно точно знал, что любил Тэхёна ещё до того, как влюбился в него. Дружба была первой. И неоспоримое доказательство — тот факт, что он настолько долго игнорировал свои чувства.       Правильно же?       Шоссе свернуло на знакомую улицу. Он остановился около ворот, чтобы вбить код безопасности, а потом припарковал машину за маминой маленькой BMW, пытаясь делать всё хоть с какими-то эмоциями. Нельзя ощущать себя в такой ситуации настолько спокойно. В фильмах, когда нечто подобное происходит, ничего не случается так гладко.       Входная дверь тихо открылась, и Чонгук чуть не заорал.       — Чонгук-а.       Мама смотрела на него с дивана, где она свернулась под одеялом и копалась в телефоне с бокалом вина в руке.       — Привет, мам.       — Привет, малыш. Ты рано вернулся.       Чонгук сглотнул:       — А папа где?       Она прищурилась, не отводя взгляд от экрана телефона, и отпила маленький глоток красной жидкости.       — Работает допоздна, — а потом хмыкнула. — Ты же не собираешься идти наверх? Я только что получила вашу очаровательную фотографию с этой девочкой. Квон Мина, да? Она такая милая.       При упоминании этого имени Чонгук вдруг вспомнил, что ушёл с танцев, не сказав Мине ни слова.       Только вот сомневался, что может переживать сейчас о такой ерунде.       — И Тэхён, — проворковала мама, поднимая на сына взгляд. — Боже, он в этом костюме выглядит как настоящий мужчина, — она засмеялась и цокнула языком. — Это же твой старый смокинг? Очень ему идёт.       Чонгук смотрел на белую стенку прямо над маминой головой.       — Ага.       Та снова посмотрела на фотографию в своём телефоне, после чего ласково улыбнулась:       — Я помню, как вас познакомила. Ты тогда его просто ненавидел, — она хихикнула. — Называл его грязнулей целую неделю и верещал, когда он просил звать себя хёном. Вы вообще в детстве вместе попадали во всякие неприятности. Но Тэхён всегда о тебе заботился, даже когда ты был маленьким и вредным. А теперь вот вы оба выросли, — мама снова подняла на него взгляд. Её улыбка нанесла сердцу Чонгука очередной удар. — Мои мальчики, — она вздохнула. — Надеюсь, вы всегда будете вместе.       Лишь ощутив влагу на своей верхней губе и холодок под глазами, он понял, что плачет. Резко втянул воздух, а потом сорвался и задрожал, всхлипнув несчастнее и тише, чем когда-либо.       — Чонгук?       Мамин голос окрасился нотками удивления, и тревогой тоже. Чонгук кусал нижнюю губу, пытаясь перестать плакать, однако слёзы уже текли совершенно свободно.       — Мам, — только и удалось ему выговорить.       Она тут же поднялась с дивана и подошла к нему. Чонгук не двигался, когда мама взяла его лицо в свои ладони и стёрла слёзы большими пальцами, успокаивающе что-то забормотав. В груди болело, перед глазами плыло. Он хотел лишь одного: вернуть всё, как было. Вернуться туда, где он не понимает, что чувствует. Не знает, что это такое.       — Мам, — прошептал Чонгук. — Я не знаю, что делать.       — Тихо, тихо. Всё в порядке, — она погладила его по волосам своей хорошо знакомой ладонью. — Иди сюда, мой маленький. Вдохни глубоко. Всё в порядке. Что случилось, родной? Я с детства не видела тебя плачущим.       Чонгук позволил маме притянуть себя ближе, положил голову ей на плечо.       — Мой маленький мальчик. В последний раз я тебя так обнимала, когда ты только дорос мне до плеча.       Она пропустила его волосы между пальцев, отчего Чонгук задрожал. Слёзы впитывались в ткань маминого свитера.       — Я… Не… Я совершил ошибку и… Не знаю, что… — он путался в словах, дыхание сбивалось, а от нарастающего разочарования становилось всё сложнее остановиться.       Чонгук одной рукой обнял маму за талию, удивляясь, когда же он успел стать больше неё. Он стал выше, шире в плечах, и она рядом с ним казалась совсем маленькой. От этого в сердце тоже заболело, уже по-другому.       — Это из-за Тэхёна? — прошептала мама, легонько сжала его в объятиях. — Вы поругались? Что-то не так?       — Нет, — он отчаянно заморгал, пытаясь остановить слёзы. — Нет. И да. Не знаю. Мам, я не знаю, что делать. Всё так изменилось.       — Тихо, малыш, — она чуть отодвинулась и снова провела пальцами по его щекам, стирая слёзы. — Скажи мне, что не так, хорошо? Если я не буду знать, то не смогу тебе помочь.       Говорить это вслух казалось чем-то за гранью. Чонгук был уверен, что если скажет, то задохнётся. Пока ничего не произнесено, то оно необязательно является правдой, и тогда обосновавшиеся внутри чувства могут умереть в его разуме. Он же всё ещё может вернуться, правда? Вернуться к нормальной дружбе, к нормальной жизни, где не придётся разбираться с… с этим.       Мама смотрела на него выжидающе. Волнение изогнуло одну её ровную бровь. Сердце ушло в пятки, как только Чонгук посмотрел на её лицо. Он понял, что вернуться уже не может.       — Мам, — он выдохнул, опустил взгляд. — Думаю, я люблю его.