Ты особенный

Кому: Чиминни-хён [19:30] хен ты дома От кого: Чиминни-хён [19:30] сажусь на поезд с юнги а что Кому: Чиминни-хён [19:31] чёрт извини я забыл я очень надеялся что ты дома блять От кого: Чиминни-хён [19:31] ??? всё в порядке? Кому: Чиминни-хён [19:38] может быть От кого: Чиминни-хён [19:39] чонгук что ты натворил бл ты же не переспал ни с кем нет? я буду в ярости если ты уже забил на тэ Кому: Чиминни-хён [19:39] нет не в этом дело у меня просто тут небольшой нервный срыв расслабься От кого: Чиминни-хён [19:40] … гук, я всё ещё могу сойти с поезда просто утром поеду юнги не будет против Кому: Чиминни-хён [19:40] можешь? От кого: Чиминни-хён [19:41] да, уже иду за сумкой скажешь мне что случилось или предполагать худшее Кому: Чиминни-хён [19:42] предполагай худшее От кого: Чиминни-хён [19:42] понял. захватить еды по дороге домой? Кому: Чиминни-хён [19:42] не, вряд ли я сейчас могу есть спасибо, хен От кого: Чиминни-хён [19:43] попридержи свое спасибо до того как я решу надрать тебе зад или нет скоро буду дома Кому: Чиминни-хён [19:50] спасибо — — — Чуть ранее, 19:15       Когда Чонгук отстранился, он обнаружил, что Тэхён смотрит на него.       Смотрит широко распахнутыми глазами на его лицо, чуть разомкнув губы. У самого Чонгука всё тело вибрировало от тепла и волнения, еле-еле удавалось стоять на месте, но Тэхён походил на вырезанную из мрамора скульптуру — реально можно было подумать, что перед ним стоит просто очередной выставочный экспонат, если бы не алые щёки и вздымающаяся от дыхания грудь.       Чонгук смотрел на парня перед собой, до сих пор ощущая жар невероятного желания на губах, и гадал, совершил ли ошибку.       — Чонгук, — тихо произнёс Тэхён. — Гук-а.       Чонгук задержал дыхание.       — Ты… — Тэхён запнулся, отчаянно шаря по его лицу взглядом своих огромных глаз. — Ты… Ты только что…       — Ага, — прохрипел он. — Думаю, да.       Тэхён смотрел на него так, будто никогда прежде не видел.       На долгую секунду между ними повисло молчание, а потом Тэхён кашлянул и попросил:       — Сделай это ещё раз.       Чонгук уже стоял оцепеневший — весь окружающий мир не мог ни встряхнуть его, ни сдвинуть — так что снова подступил ближе и чуть наклонил голову, целуя своего лучшего друга в третий раз в жизни.       Губы Тэхёна раскрылись, чтобы впустить его. Всё так легко, что их поцелуй можно было принять за тысячный.       Он почти не различал гомон толпы вокруг — отдающийся в ушах стук сердца глушил всё. Каждый удар разгонял по венам кровь и встряхивал тело — во всяком случае, Чонгуку так казалось, а потом он сжал руки в кулаки по бокам и обнаружил, что они лишь слегка подрагивают.       Тэхён целовал его нежно, робко. Ласковая рука скользнула вокруг талии, удерживая на месте — твёрдое и реальное прикосновение, в то время как весь остальной мир будто бы исчезал.       Чонгук не мог думать ни о чём другом, кроме как о том узле, что распутывается в груди, поэтому отбросил все мысли и целовал Тэхёна, пока не почувствовал, как рука исчезает с его талии, а губы аккуратно отстраняются.       Он ещё несколько мгновений не открывал глаза, просто наслаждаясь гулом тепла и энергии в теле — в этот момент лоб Тэхёна легонько столкнулся с его собственным. Потом открыл глаза.       — Ты поцеловал меня, — прошептал Тэхён, глядя на него.       — Я поцеловал тебя, — подтвердил Чонгук. Тревога налетела на него сильным порывом, и пришлось напрячься, чтобы не снесло с ног. — Но ты ответил на поцелуй, — выпалил он в панике.       Губы Тэхёна чуть изогнулись. Он выдохнул с тихим смешком:       — Ага, ответил.       — Ты поцеловал меня в ответ… — Чонгук практически ощущал, как произнесённые слова обретают форму на его губах. — Ты поцеловал меня.       — В ответ, — добавил Тэхён.       По телу разлилось другое тепло.       — Да, но ты же сам попросил тебя поцеловать! — прозаикался он.       Тэхён фыркнул:       — Да, но ты же всё равно сделал это первый.       — Неважно, что я был первый, ты тоже поцеловал! Мы поцеловались!       — Ты собираешься что-нибудь ещё говорить или так и будешь повторять одно и то же?       Чонгук растерянно заморгал:       — А что ещё говорить?       Он ломал голову: разве поцелуй не сказал достаточно?       Привет, я влюблён в тебя с тех пор, как нам было по шесть и семь лет. Ничего особенного, в самом деле, ерунда.       Он внутренне поморщился и помотал головой, отгоняя эту мысль. Действительно, не совсем то, что надо.       — Ладно, — протянул Тэхён с нотками веселья в голосе. Дымка в его глазах потихоньку рассеивалась. — Я рискну и предположу: нам стоит обсудить тот факт, что мы только что поцеловались.       Чонгук пребывал в замешательстве.       — Да… наверное, ты прав.       Единственной проблемой выступала пугающая перспектива коснуться этой темы. А поцелуй с Тэхёном в тот момент вовсе не ощущался чем-то неправильным.       Чонгук только не помнил, чтобы этот момент заканчивался.       Ничто в выражении лица Тэхёна не давало повода тревожиться, когда он отступил от Чонгука, взял его руку в свою и дважды слегка стиснул.       Чонгук в ответ сжал один раз.       — Я зайду к тебе завтра, — сказал Тэхён, гладя его тыльную сторону ладони большим пальцем. — Напиши мне, когда проснёшься, ладно? — он говорил так, будто переживал, что его слова у Чонгука в голове раскрошатся и поломаются. — Не хочу тебя торопить.       — Торопить?       Тэхён устало улыбнулся:       — Я по собственному опыту знаю, что человек ты довольно медленный.       — Мне стоит обидеться?       — Нет, не надо обижаться, — его ладонь выскользнула из руки Чонгука. — Это прелестно и мило. Я просто… — он глубоко вздохнул, внимательно рассматривая его лицо. — Не хочу торопить события. Дам тебе некоторое время собраться с мыслями, а то ты только что выглядел жутко растерянным.       Чонгук опустил взгляд вниз на свои потёртые белые кроссовки со сбитыми носами.       — Хорошо.       У него уже было десять лет на то, чтобы собраться с мыслями, и в этот момент он ощущал себя каким-то ничтожным, ведь не воспользовался предоставленным временем.       До ушей донёсся ласковый голос:       — Поговорим утром, ладно?       — Ладно.       Он повернулся, чтобы уйти — стараясь не слишком волочить ноги по полу — однако в этот момент чужие пальцы обхватили его запястье и остановили. Чонгук оглянулся вовремя, чтобы заметить, как тревожные морщинки вокруг глаз Тэхёна разглаживаются, как он медленно наклоняется и оставляет нежный поцелуй на его скуле.       Глаза закрылись; Чонгук сглотнул. Лёгкое прикосновение тэхёновых губ к коже показалось пронзительным резким и жгучим ударом молнии — полная противоположность медленному жжению от поцелуя.       — Хорошо, — прошептал Тэхён, и Чонгук ему поверил. — — —       Шкрябанье в двери оповестило, что Чимин дома. Чонгук не мог решить, поднимать ли своё заплаканное лицо от подушки, чтобы поприветствовать друга. Он поднял руку, прижал ладонь к щеке, и когда обнаружил, что она до сих пор пылает от румянца, то решил: не стоит.       — Я принёс китайскую еду, — объявил Чимин, — так что поднимай зад с кровати.       — Не могу, — промычал Чонгук с полным ртом одеяла. — Отныне я буду жить так.       — Чонгук, мальчик мой. Ты для меня как сын. А я не воспитывал из тебя такую соплю. Что бы там ни произошло, ситуация не может быть настолько ужасна, чтобы так на неё реагировать.       — Она именно настолько ужасна, — он выплюнул попавшее в рот перо.       — Ну, ты в любом случае должен сесть и рассказать всё как нормальный человек. Мне нужно знать причину, почему я кинул своего парня в поезде одного, — Чонгук издал страдальческий стон. — К тому же, тут в пакете четыре порции луковых блинов, а без объяснений за твою еду я платить не собираюсь.       Чонгук приподнялся на локтях, поморщился при виде влажных пятен на наволочке, избегая зрительного контакта с Чимином:       — Я хочу оформить возврат.       — Возврат чего? — друг занялся расстановкой коробочек с едой по полу и поиском второй пары палочек на дне пакета.       — Жизни. Эмоций. Твоей дружбы. Из-за всех дерьмовых советов, которые ты мне надавал.       — Мои советы превосходны. Ты просто слушать умеешь хуже камушка и следуешь им хреново. А про какой конкретно совет идёт речь?       — Про тот, где ты сказал мне открыть свои чувства, — проворчал Чонгук. — Если бы сейчас их подавлял, то был бы счастлив.       — Почему-то у меня такое ощущение, что здесь замешан Тэхён, — отозвался Чимин сухо. — Слезай с кровати, а то снова разольёшь на неё соевый соус. Джин-хён уже задолбался стирать наши вещи.       Чонгук молча скатился с матраса и плюхнулся на пол рядом с Чимином. Краем глаза заметил, что тот украдкой на него посматривает.       — Ну, — начал друг уже более мягким тоном, — расскажешь мне, что случилось?       Он пристроил коробочку ло мейна между ног, нервно вытягивая из неё смазанную маслом лапшу. Чимин, когда зашёл в комнату, включил вентилятор, который теперь монотонно гудел на фоне. Чонгук сфокусировал всё своё внимание на отражении крутящихся лопастей на окне, пожевал нижнюю губу.       — Я его поцеловал.       Чимин дважды кашлянул — первый раз сильнее, чем во второй — и отставил еду.       — Ладно, — протянул с осторожностью. — Не это я ожидал услышать, но ладно.       — А что ещё я должен был сделать? Это ты говорил мне его добиваться!       В голосе Чимина послышались нотки веселья, граничащие с насмешкой:       — Ох, прости, пожалуйста, что ввёл тебя в заблуждение, — он вытащил из кармана телефон: — Мне написать Сокджину, почему ты не на ужине, или ты сам?       — Я уже написал, — буркнул Чонгук. — Не хочу, чтобы он волновался. И разговаривать с ним не хочу. Вообще, знаешь, думаю, я бы предпочёл просто лежать здесь один и с твоими насмешками тоже не иметь дела.       Его вдруг шлёпнули сзади по бедру, заставив дёрнуться от неожиданности.       — Я понимаю, ты сейчас весь такой печальный и никем не понятый, но будь, пожалуйста, вежливым, печальным и никем не понятым.       Он вздохнул:       — Извини.       Чимин некоторое время молча ел, разглядывая расставленную на полу еду.       — Я сейчас встретил Хосок-хёна, — Чонгук взглядом дал ему знак продолжать. — Он шёл забирать Тэхёна с выставки, и, судя по всему, точно знал, что происходит, хотя ты отказываешься рассказывать мне всю историю. Кажется, он знал и то, что я и все остальные в мире желают, чтобы ты осознал.       — Что он сказал? — Чонгук пытался не обращать внимание на болезненную тревогу в груди. — Он говорил что-нибудь обо мне? Почему Тэхён ему позвонил?       Чимин выглядел чрезвычайно раздражённым.       — Ты суть упускаешь, болван.       В Чонгуке взыграл характер. Он стиснул зубы.       — Знаешь, если бы ты просто всё мне рассказал вместо того, чтобы повторять это каждый раз, когда я обращаюсь к тебе, то сэкономил бы нам обоим много сил!       На Чимина его вспышка злости совершенно не подействовала: он подхватил палочками одинокий зелёный боб и быстрым движением бросил в недовольно зашипевшего Чонгука.       — Я не могу просто так взять и сказать тебе, — закатил он глаза. — Это не так работает. Ты должен испытать некий момент осознания, когда остановится время, запоют ангелы и всё такое, — он проглотил еду. — Честно говоря, я думал, ты уже всё понял. Вы ведь достаточно долго друг друга знаете.       — Не представляю, о чём ты говоришь, — устало ответил Чонгук. — Что мне теперь делать? Я поцеловал его. По сути, почти признался. А он ничего не сказал.       — Да пригласи ты его на свидание, ради бога.       — Не могу я пригласить его на свидание! Я поцеловал его, а он ничего не сказал. Не могу я его пригласить, если у него ко мне нет чувств, Чимин.       — Господи, — тот отложил палочки и в отчаянии зарылся пальцами себе в волосы, недовольно поджав губы в тонкую линию. Чонгук не привык, чтобы на него смотрели с таким выражением лица — во всяком случае, не друг. — Гук. Скажи мне кое-что. Почему ты поцеловал Тэхёна?       Он раздражённо выдохнул:       — Не знаю.       — Нет, знаешь. Скажи мне, что такое произошло, что заставило тебя поцеловать Тэхёна.       — Я не знаю! Он просто… он показал мне картину, где был нарисован я, и мне показалось, будто между нами что-то промелькнуло… вот я и поцеловал его, — хотелось разреветься от тугого шара отчаяния внутри.       — Он показал тебе картину, где был нарисован ты, — повторил Чимин. — Почему из-за картины ты почувствовал, что надо его поцеловать? — друг проговаривал каждое слово медленно и с нажимом, будто бы знал ответ, а Чонгук больше всего хотел, чтобы ему подсказали, что отвечать.       — Он сказал, что им задали нарисовать то, что ассоциируется с домом, и он нарисовал меня, потому что рядом со мной он как дома.       — Вот именно на этой части тебе и следует сфокусироваться, — заявил Чимин. — Сосредоточься на том факте, что когда Тэхён думает о доме, то вспоминает о тебе, что ты — та самая константа в его жизни, к которой он хочет возвращаться. Ведь есть же причина, почему он перевёлся в наш универ, и Чонгук, я клянусь, это не из-за вкусной еды в столовке.       — Ну и что? — у Чонгука стиснуло в груди сердце. — Тэхён для меня тоже ассоциируется с домом, это ничего не значит, хён. Я бы сказал то же самое.       — Ты бы сказал то же самое. А ещё ты влюблён в него.       Чонгук нахмурился:       — Ты сейчас просто за мной повторяешь.       Чимин выглядел вымотанным, но его глаза светились чем-то необъяснимым.       — Ты прав. Я действительно просто повторяю. Потому что ответ прямо здесь, Чонгук.       — Тэхён у меня ассоциируется с домом, я у него тоже, — проговорил Чонгук. Чимин напряжённо кивнул, поэтому он попробовал снова: — Тэхён у меня ассоциируется с домом, потому что я люблю его. И я у него тоже ассоциируюсь с домом, потому что…       Когда его голос затих, на лице друга расцвело довольное выражение.       — Потому что? — мягко подтолкнул он продолжать.       В горле у Чонгука застрял ком.       — Потому что… потому что я… — он сжал и разжал кулаки. — Это… ты правда так считаешь, хён? Серьёзно?       Чимин кивнул. Про остывающую еду они оба уже позабыли.       — Тебе следует кое-что понять, Гук. Он, наверное, думал, что твой поцелуй не нёс такого важного смысла, что он ни к чему не обязывал, и поэтому не хотел делать поспешные выводы, чтобы потом не страдать. И я сомневаюсь, что он собирается воспринимать всё серьёзно без какой-нибудь гарантии, прямо как и ты, — Чимин спиной откинулся на изножье кровати. — Тебе сложно осознать, что он, скорее всего, тоже до жути боится?       Чонгук сглотнул и опустил взгляд в пол.       Подобрал вылезшую из ковра нитку. Чего Тэхён боится? Разве он может представить какую-нибудь реальность, в которой бы Чонгук его не любил… Будто существует для Чонгука кто-то в этом мире, способный с ним сравниться.       В комнате стояла тишина, если не считать отдающегося в ушах сердцебиения и ровного гула вентилятора над головой.       Чонгуку казалось, что он находится во сне. Хотя хорошее вообще редко кажется реальностью.       — И что теперь? — спросил он тихо.       На лице Чимина мелькнуло раздражение, в ответ на что он бросил виноватый взгляд.       — Ну, — протянул Чимин. — Для начала ты мог бы пригласить его на свидание.       Уши тут же вспыхнули.       — На свидание?       — А что, ты думал, вы безо всяких лишних обсуждений и разговоров завтра окажетесь прямо в церкви?       Теперь горело всё лицо.       — Заткнись.       Чимин засмеялся:       — Завтра утром, когда он зайдёт — и не смотри на меня так, я всё-таки с Хосоком разговаривал — пригласи его на свидание. Не дай себе возможности снова налажать. Устрой ему настоящий хороший романтический вечер, и пусть всё идёт так, как должно.       — Так просто?       Друг смотрел на него с недоумением:       — Только не говори мне, что ты никогда не был на свидании.       — Естественно, был!       — На том, которое не заканчивалось сексом.       — Оу, — Чонгук смущённо запустил пальцы в волосы и почесал затылок. — Эм…       — Немыслимо, — простонал Чимин. — Ладно, слушай. Вот как всё обычно проходит на свиданиях… — — —       Рано утром Чимина в комнате уже не было: он сел на первый поезд из Сеула, чтобы встретиться с Юнги. Чонгук слышал, как дверь за ним захлопнулась — это произошло, когда солнце ещё только-только выглянуло над горизонтом и проводило своими золотистыми пальцами по стенам.       Вот с того момента он так и лежал на кровати, не в состоянии уснуть, и не двигался, пока в десять часов не раздался стук в дверь. В тихой комнате он прозвучал так внезапно, что Чонгук дёрнулся и чуть не уронил телефон.       Тэхён по другую сторону двери.       Он сделал глубокий вдох и отложил телефон в сторону. Руки тряслись. И непонятно, как эту дрожь остановить.       Расстояние от кровати до двери казалось больше, чем обычно, несмотря на то, что легко преодолевалось в три шага.       Чонгук положил на ручку ладонь, обхватил холодными пальцами. Подождал — бешено колотящееся сердце успело выбить три удара — взял себя в руки, и потом дверь открылась с тихим щелчком.       За ней оказался Тэхён в большой худи с натянутым на лоб капюшоном и в джинсах, запятнанных кучей выцветших красок, цвета которых было уже не определить. Он поднял голову, посмотрел Чонгуку в глаза и улыбнулся.       Улыбнулся открыто и искренне. У младшего сладко защемило в сердце.       — Привет, — прохрипел Тэхён. — Я тебя разбудил?       Чонгук глянул на свои пижамные штаны и босые ноги.       — Нет, я уже несколько часов не сплю.       Горло будто сжимали в тисках. Тэхён кивнул и зашёл в комнату — даже на расстоянии почувствовался налипший на его одежду холод.       — Хочешь кофе или что-нибудь ещё? — предложил младший, в это время тихонько постукивая пальцами по бедру, чтобы хоть чем-то занять руки.       — От кофе я бы действительно не отказался, — Тэхён улыбнулся. — А то ночью не особо много спал.       Чонгук подошёл к их хреновой мелкой кофеварке и сунул в неё чашку.       Я тоже.       Некоторое время единственным звуком в комнате оставался гул оживающей кофеварки. Чонгук закрыл глаза.       Момент истины, да?       Он сжал в руках слишком горячую кружку и стиснул зубы:       — Мне надо…       — Гук, я…       Они оба резко замолчали. У Чонгука внутри скрутился плотный узел тревоги. Тэхён напряжённо рассмеялся:       — Давай ты первый.       — Может… эм, наверное, надо сесть.       Он передал Тэхёну кофе, не встречаясь с ним взглядом, сел на кровать, свесив сбоку ноги — они болтались, отчего Чонгук чувствовал себя каким-то ребёнком-переростком, и он подтянул их на кровать, чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке.       Потом посмотрел на Тэхёна, который замер на месте словно в нерешительности. Чонгук не мог утверждать с уверенностью, но ему показалось, что он заметил на его лице проблеск сомнения — мимолётный, который исчез буквально через мгновение, и тогда Тэхён тоже присел на край кровати.       Даже в полусонном состоянии и в старой потрёпанной одежде он виделся Чонгуку самым прекрасным, что есть на свете.       — Прости, — Чонгук поморщился. — Сейчас будет жутко неловкий момент, и тебе просто надо потерпеть меня.       — Эм, — Тэхён моргнул. — Ладно.       Он пожевал губу. Друг смотрел на него выжидательно, однако никаких других эмоций не демонстрировал. Чонгук закрыл глаза, сделав очередной глубокий вдох.       — Поверить не могу, что делаю это, — прошептал больше для самого себя.       Едва различимо прозвучал голос Тэхёна:       — Что делаешь?       — Тэ, — выдавил он из себя.       Тэхён молчал. Отчасти Чонгук хотел увидеть, какие эмоции отражаются у него на лице, но остальная его часть слишком боялась смотреть Тэхёну в глаза, пока он рисковал их дружбой ради душевного спокойствия.       Пластырь. Быстро, как отрываешь пластырь.       — Я думаю… Нет, я знаю… что влюблён в тебя, — в ушах оглушительно шумела перегоняемая сердцем кровь. — Я влюблён в тебя с шести лет, — оно ещё никогда в жизни так быстро не колотилось. — И я не знаю, нравлюсь ли я тебе и можешь ли ты вообще представлять себе такую возможность, но… именно по этой причине я поцеловал тебя вчера. Потому что люблю.       В комнате было так тихо, что Чонгук слышал, как двумя этажами ниже в общежитие заходят с улицы люди.       Он собрался, силой воли заставил себя открыть глаза и посмотреть на сидящего напротив мальчишку.       И увидел в его глазах слёзы.       — Тэ?       Чашка со звяканьем ударилась об пол. Кофе расплескался вокруг.       А Тэхён оказался на нём сверху, выбив весь воздух из лёгких, и его слёзы пропитывали ткань футболки. Чонгук запоздало охнул. Когда его рука сама машинально поднялась и легла Тэхёну на плечи, удерживая их на месте после резкого движения, Чонгук обнаружил, что тонкое тело друга жутко дрожит.       — Тэ, Тэхён, что случилось? — дрожь лишь усилилась, заставив сердце сжаться. Тэхён не поднимал голову от его груди. — Тэ, поговори со мной. Ты меня пугаешь.       У того из горла вырвался тихий всхлип, которого Чонгук никогда прежде не слышал.       — Прости, — зашептал он. — Чёрт, мне так жаль, Гук-а.       Чонгук внутренне приготовился к отказу. Конечности будто налились свинцом.       — За что простить?       Даже спрашивать не стоило, он и так знал. Знал, знал, знал…       — Я люблю тебя.       Тэхён поднял голову, открыв своё красное заплаканное лицо, на которое слёзы капали с длинных ресниц. Он был в полном раздрае. Он был прекрасен.       — Я тебя тоже люблю, Чонгук. Я… прости, просто… когда ты так начал, я… я был уверен, что ты… Боже, я обычно не заикаюсь, это такой ужас. Поверить не могу, что тебе в детстве постоянно приходилось так мучиться. Чёрт.       Чонгук приподнялся на локте, одной рукой обвил Тэхёна за талию и беззастенчиво притянул к себе.       Первое прикосновение получилось смазанным — зубы по зубам, губы попали слегка не туда, так что он ткнулся куда-то в край рта. Второе — лучше, но из-за порывистых движений Чонгука Тэхён зубом задел его подбородок, когда они пересаживались поудобнее.       А третье прикосновение оказалось таким, каким и должно было быть. Тэхён обеими ладонями аккуратно обхватил лицо Чонгука, удержал на месте и поцеловал долго, медленно и глубоко. А тот чуть ли не растаял, спиной опускаясь на кровать, и пытался запомнить, как идеально сложились их тела: каждый неловкий изгиб и костлявая конечность прекратили своё существование и просто встали на правильное место со щелчком, словно кусочки мозаики. Рукой он задевал поясницу Тэхёна там, где задралась худи, ласково выводил по ней круги и гадал, всегда ли кожа друга была настолько горячей.       На щёку что-то капнуло. Чонгук запоздало понял, что Тэхён до сих пор плачет.       — Эй, — пробормотал он ему в губы. — Эй, подожди.       Тэхён проигнорировал — лишь сильнее зажмурился, и целовал так, будто боялся, что Чонгук под ним сейчас обратится в дым. Ещё одна слеза вытекла из уголка глаза, прочертила линию вниз по щеке и упала младшему на щёку.       — Тэхён, — тот отстранился, успокаивающе поглаживая друга по спине. — Тэхён, поговори со мной.       — Мгх, — устало простонал Тэхён. Потёр глаза, прежде чем поднять взгляд. — Тебе нельзя так на меня влиять. Паршивец, я же старше.       Чонгук засмеялся:       — Извини, — он поднял руку и убрал у Тэхёна со лба чёлку, ощутив внезапно накатившую неловкость. — Что ты… Что ты обо всём этом думаешь?       — Что ты охренеть как долго тянул.       Он поморщился:       — Ну ладно, это действительно правда.       Тэхён со вздохом выпрямился. Чонгук вдруг осознал, в какой позиции они находятся — Тэхён сидит на нём верхом, его собственные руки у Тэхёна на талии — и попытался побороть поднимающийся по щекам жар. Друг то ли не заметил, то ли решил не комментировать, чтобы не смущать.       — Мне это кажется каким-то абсурдом, — признался Тэхён. Плечи у него слегка поникли. — Я не ожидал… я был на сто процентов уверен, что между нами ничего не будет, когда перевёлся. Мне просто хотелось снова быть с тобой рядом. Но я не думал, что мои чувства могут оказаться взаимны.       Сердце у Чонгука просто переполнилось эмоциями.       — Ты же серьёзно говорил, да? Ну, когда сказал, что…       Тэхён посмотрел на него сверху вниз выразительными тёмными глазами.       — Я люблю тебя, — сказал он тихо и застенчиво. — Я осознал это в прошлом году… и понял, что ни за что не прощу себя, если хотя бы не попытаюсь быть рядом с тобой, — и отвёл взгляд.       Чонгук с восхищением смотрел на заливающий его скулы румянец.       — Ты что, покраснел?       Тэхён нахмурился. Его щёки ещё больше заалели.       Чонгук засмеялся, не веря своим глазам:       — Чёрт возьми. По-моему, я тебя смущённым не видел ни разу в жизни. Охренеть.       Друг слабо стукнул его по груди:       — Ты просто негодяй, — поднял руку снова, замахиваясь, но Чонгук поймал его запястье и в неожиданном порыве смелости притянул к губам, чтобы поцеловать костяшки. Тэхён возмущённо застонал: — Я не способен такое выдержать. Я ухожу.       Он принялся было слезать с Чонгука, однако тот немедленно ухватил его за талию и удержал на месте. Тэхён стрельнул сверху вниз любопытным взглядом.       — Ты можешь… — настала очередь Чонгука краснеть. — Можешь повторить это?       Лицо старшего смягчилось.       — Я люблю тебя, Чонгук.       Он закрыл глаза, позволяя каждому слогу волной прокатиться по телу. Самодовольно и чересчур драматично, однако в этот момент его такие мелочи не волновали.       — Когда ты понял? — спросил Тэхён. — У меня на осознание ушло много времени, Гук-а. Долго ты меня ждал?       — Помнишь школьный бал? Я тогда ещё пригласил Мину и ушёл где-то на середине? — Тэхён кивнул. — Вот тогда понял. Думаю, я знал задолго до этого, просто не осознавал. На самом деле… эм, одна одноклассница вроде как сказала мне, что я в тебя влюблён. Помнишь Чжиён?       Тэхён засмеялся:       — Видимо, мне следует её благодарить.       — Ага, а то я бы ещё лет десять тормозил, — согласился Чонгук. — Не знаю, страшно мне было, или я просто тупил, но она сказала, что мы смотрим друг на друга по-особенному, и в этот момент всё в голове будто обрушилось.       Тэхён тихонько присвистнул:       — Прости, Гук-а. Тебе через столько всего пришлось пройти, а я там с девушками встречался в старшей школе, потом вообще тебя бросил… Боже, мне так жаль, — его лицо искривила болезненная гримаса.       Чонгук успокаивающе погладил Тэхёна по боку:       — Не извиняйся, — протянул. — Нам обоим нужно было время, чтобы вырасти. И ты не виноват, Тэ. Как я мог ожидать, что ты поймёшь, если и сам-то едва осознавал, что творится?       — Я до сих пор поверить не могу, что это всё реально происходит, — Тэхён снова рассмеялся. — Ущипни меня, пожалуйста, а то вдруг я сплю.       — Я не хочу делать тебе больно, — проворчал Чонгук. Потом сжал его бок, заставив захихикать. — А когда ты… Ну, ты сказал, что сам понял в прошлом году, но из-за чего?       — Имеешь в виду, что именно заставило меня понять?       — Ага.       — Ну, — Тэхён откинул ладонью волосы со лба, покусывая нижнюю губу. — Я как-то выпил и почти переспал с Хосоки-хёном, только вот в разгар действий разревелся, — он усмехнулся. — Естественно, он перепугался. Заставил меня сесть, и мы разговаривали, пока не выяснили причину.       Чонгук не смог сдержать ревности, которая при этих словах уколола в сердце. По-видимому, всё отразилось на лице, потому что друг улыбнулся, прижал большой палец к уголку его рта и потянул вверх:       — Хватит хмуриться, — приказал. — Я такого не потерплю.       Чонгук даже в детстве всегда щетинился на приказы.       — А ты заставь, — поддразнил он Тэхёна.       У того на лице мелькнуло удивление, после чего губы растянулись в улыбке. Он всё так же медленно и смущённо наклонился вниз и нежно поцеловал.       Чонгук закрыл глаза. Сердце в груди билось ровно и сильно.       — Я бы соврал, если бы сказал, что не боюсь, — прошептал Тэхён. — Пугающе так, правда?       — Ага, — отозвался Чонгук. — Мне тоже страшно. Но всё будет в порядке. Это же мы с тобой. В принципе, ничего не изменилось, только теперь я могу тебя ещё и целовать.       Тэхён фыркнул:       — Нет, ну я думаю, изменений может быть чуть больше. Я бы запереживал, если бы всё осталось как в детстве… Видеоигры и обжорство в моём понимании — не особая романтика.       — Но это моё единственное представление о романтике! — возмутился Чонгук с совершенно серьёзным видом.       Тэхён снова стукнул его по груди.       — Во что конкретно мы тут ввязываемся?       Чонгук улыбнулся. Ему было тепло, а тяжесть сидящего на коленях Тэхёна навевала уют — казалось, будто он там и должен находиться. Время шло, утро близилось к обеду и настойчиво бурчал от голода живот, но он бы остался на этом самом месте в умиротворяющей атмосфере момента навсегда.       — Понятия не имею. Но я счастлив, что ввязываюсь туда вместе с тобой.