Лед и пламя

      Юнги медленно выдыхает дым в приоткрытое окно. За спиной у него красотка Сонхи совсем обнаженная нежится на развороченной постели. Брюнетка закусывает губу и перекидывает на противоположное плечо копну длинных волос. Минутами ранее в стенах этой комнаты раздавались тонкие девичьи стоны, пошлые шлепки тел друг о друга. Юнги брал ее грубо, размашисто, до хрипов сжимал тонкое горло руками, упиваясь чужими криками наслаждения.       Юнги хотел расслабиться и отвлечься от глупых мыслей переполняющих его голову, что ж, он этого добился. Как по его мнению. Секс с Сонхи всегда был на уровне, после него все мысли надолго выбивались из черепной коробки. Они хоть и не встречались никогда, да и Юнги видел ее только в ключе девочки, которая могла скрасить его ночи, не более, но каждая ночь у них была как последняя. Юнги крупно соврет, если скажет, что ему не нравится их этот не обязывающий ни к чему секс, в этом, пожалуй, и есть главный плюс их недоотношей. Никто никому ничем не обязан, переспали и разошлись. Да и Сонхи вроде тоже не против.       Юнги все еще задумчиво курит и просто бездумно пялится вдаль. Брюнетка опускает на пол босые ноги, заворачивается в простынь и медленно подходит к Мину со спины. Обнимает его поперек талии, вдыхает запах сигарет. Вымалчивает паузу, решаясь о чем-то спросить. - Ты влюблен в кого-то, так ведь, Юнги? - Юнги резко поворачивает на нее голову. Такого рода вопросы ему совсем непонятны. Главное, к чему она все это? - С чего ты взяла этот бред? - он сильно затягивается сигаретой, дым жжет легкие и он еле сдерживает кашель в груди. - Ну, знаешь ли, когда занимаются сексом с одним человеком, то не называют его именем другого. - шепчет хитро Сонхи в ухо. - И, тем более, если этот человек, имя которого ты произнес, тебе безразличен. Ну так что, расскажешь мне о ней. У нас вроде как нет секретов друг от друга.       Юнги теряется на мгновение. Что за бред она несет. Чьим именем он мог ее назвать, если весь процесс перед глазами была одна Сонхи. У него банально не было ни сил, ни времени думать о чем-то другом, кроме как получить долгожданную разрядку. - Что за херню ты мелешь?! - блондин избавляется от ее рук и направляется к валяющейся на полу футболке. - Мне уже пора идти.       Сонхи цокает языком вслед ему. Она не отступится, пока не выпытает все что ей нужно. - Просто скажи кто она? - нетерпеливо спрашивает брюнетка. - Вообще-то имею право знать. Могу и обидеться. - ложь. И Юнги знает это. - Кому может вообще понравиться, когда в тебя кончает парень и выстанывает имя какой-то там Чимин.       У Юнги вмиг холодеет все внутри. Прямо покрывается все тонюсенькой корочкой льда. Он трясет головой. Просто наваждение. Одно сплошное наваждение. Как он мог назвать во время секса девушку именем того, кто вызывает ненависть одной только своей способность дышать. Да и не помнит он как звал Сонхи его именем, хоть убей. Юнги вдруг думает, что та точно решила жестко разыграть его. Вот только знать Пака она никак не может, потому что еще в прошлом году выпустилась из школы и сейчас уже студентка первого курса и про Чимина ни сном ни духом. Да что за бред такой вообще. Ну поцеловались на пьяную и обкуренную голову, неужели теперь может так накрыть после этого.       Он так и стоит потерянным взглядом пялясь на девушку. Чувство, будто на него ведро воды холодной вылили. Снова. И что с херней этой делать вообще не знает. К кому бежать и кого за это прибить.       Юнги стремительно покидает квартиру Сонхи так и не проронив ни слова. На улице снова закуривает и проклинает весь мир и Чимина. За то, что появился, как ненужная головная боль, и теперь херачит его жизнь и нервную систему налево и направо. - Убью, суку... - обещающе шепчет Юнги, и глубоко выдыхает клубы сигаретного дыма. Даже домой идти не хочется. Потому что, в любом случае, придется снова столкнуться с этой бесячей рыжей башкой.

***

      Юнги снимает обувь ногами и ими же задвигает их к стене. В доме витает запах чего-то очень ароматного и аппетитного. Юнги на секунду принюхивается и в его желудке тут же отзывается кит. Давно этот дом не наполняли подобные запахи. Букет разнообразных специй и явно что-то только что испеченное. И Юнги даже невольно пускает наивную мысль: может это она приехала? - Чимина, сына моя, помоги маме разобраться с этой адской машиной... черт! - Виен тихонько чертыхается из кухни. Эх, Юнги. Глупо ждать того, кто навсегда вычеркнул тебя из своей жизни. - Я никак не могу понять как здесь переключиться на другой режим. Чимин! - Бегу, мам! - кричат со второго этажа, и Юнги чувствует себя просто ужасно.       Он быстрым шагом пересекает коридор, чтобы быстрее заскочить в гостиную. Вот ведь херня какая. В собственном доме бегает от какого-то сопляка, чтоб только не сталкиваться ним. И за какие грехи ему все это только.       Юнги был уже так близок к заветной двери, но тут из-за угла выскакивает "рыжая хуйня", это все что успел выплюнуть Юнги перед столкновением. Они не валятся на пол, нет. Но Чимин виснет на нем, жмурит глаза, крепко обхватив за шею руками. А Юнги готов смеяться истерично ибо, ну, это уже вообще пиздец какой-то, если честно. Чимин буквально всем телом вжимается в него, а голова где-то притаилась под Юнгиным подбородком. - Ты какого хрена носишься, придурок. - басит Юнги. - Совсем безмозглый!? - П-прости. Я не специально. Прости. - и тут до Мина доходит, что все это время он прижимает его к себе, обхватив рукой за талию. И еще один пиздец в виде задранного угла футболки прямо в том месте, где покоится Минова ладонь и два пальца блондина плотно прижимаются к коже. "Херли ты пялишься на него? Отпускай!" - дает дельный совет внутренний голос и Юнги моментально ему повинуется. Убирает руки и Чимин чуть не валится на пол. - Ты чего тут... Ох, Юнги, ты вовремя,. - Виен выглядывает из кухни с целью узнать куда подевался ее сын и взглядом натыкается на блондина. - Сейчас ужинать будем. А то ты редко по вечерам дома бываешь. А ты чего встал, как вкопанный. - обращается уже к Чимину. - Я попросила тебя помочь мне, но смерти быстрее дождешься, чем тебя. - Прости, я иду. - Чимин быстренько сбегает на кухню. Юнги косо смотрит ему в след, лохматит волосы, превращая их в гнездо на голове, и мечтает уже скорее оказаться в своей комнате. И по дороге гадает, какие же еще сюрпризы уготовила для него жизнь.

***

      На ужин, как ни странно, Юнги спустился. А кто откажется от такого запеченного, ароматного мяса. Юнги думает, что только себе хуже делал, когда намеренно все вечера проводил вне дома. В конце Юнги благодарит Виен за ужин, а его отец давится куском хлеба, потому что такая вежливость не присуща Мину. Пак задумчиво провожает его взглядом из кухни.       Потом, ближе к ночи, оба в разных комнатах, но мысли каждого из них терзали почти что одни и те же. Чимин мучился с тех вспоминаний, что волнами накатывали раз за разом. Прокручивал в голове все, что произошло до. Вспомнил первую их встречу, вспомнил историю своего чудесного спасения в темной подворотне, вспомнил как держал оборону в кладовой спортзала, и тот разговор. После него так ничего, кстати, и не произошло. Даже на сантиметр не сдвинулось с мертвой точки. И от этого немного обидно. Все его речи просто-напросто пропустили мимо ушей и благополучно забыли.       Кто-то подумал, что забыли, а кто-то именно сейчас только об этом вспомнил. Юнги статуей неподвижно лежит на кровати, пялится в серый потолок, а в голове каша. А ее он с детства еще не любит. Сто и одна мысль летают вокруг него и все они, в конечном итоге, соединяются в одну большую, образуя собой проблему. Когда все успело полететь в тартарары. После той злополучной вечеринки или еще раньше? На этот вопрос Юнги, при всем желании, ответа дать не сможет. "...мы ведь можем попробовать стать друг для друга хотя бы просто приятелями..." - между прочим всплывает в голове этот недавний разговор. "...Я подумаю..." - свой голос узнает сразу. Обещал ведь? Обещал. Ну и что тут можно думать. Юнги уже не ощущает в себе такой ненависти к рыжеволосому, как это было в первое время из знакомства. Но и теплых чувств к нему не питает совсем.       "Ага, ну да, Юнги. Если не считать, что ты Сонхи назвал его именем во время оргазма, то да, ничего такого, а, ну и то, что ты лизался с ним укуренный, тоже ничего." - Юнги кривит страдальческое лицо и со шлепком кладет руку на лицо. - Ну что за пиздец?! - и ведь не поспоришь.       "А еще ты сжимал его в своих руках сегодня. И не говори, что тебе не понравилась какая у него тонкая талия, не поверю." - похоже, что тот внутренний Юнги, что сидит глубоко в нем и мелет всякую чепуху, напрашивается на кулак. А что вообще было, если бы с самого начала Юнги не стал говниться и принял бы дружбу Чимина? Как сейчас бы разворачивались события? И замыкало бы у Мина в мозгах сейчас, если бы он пошел другим путем? Как много вопросов, но совсем нет ответов ни на один из них. А что, если все можно как-то уладить. Может согласиться на это тупое предложение, вдруг это поможет как-то нормализовать ситуацию, вытравит из головы весь этот бред, как вредные токсины. Потому что еще пару дней и Юнги, не дай бог, убьет этого рыжего.       И тут Юнги будто током лупит. Пусть будет что будет. Он подскакивает на кровати, вслепую пялит на себя растянутую футболку и, не раздумывая, направляется прямиком к решению своей проблемы. Если это, конечно, можно так сказать.       Он барабанит в чужую дверь, даже не до конца понимая, что вообще собрался делать. Чимин открывает быстро. Весь помятый, лохматый и в коротких пижамных шортах, и Юнги последнее старается игнорировать. Пак округляет глаза, когда видит, кто стоит у него перед глазами. - Спишь? - резко спрашивает Юнги. - Уже нет. - врет ведь, сам там только что упорно занимался самокопанием. - Короче, это... - Мин прочищает горло. - Давай попробуем.       Чимин глупо глазами моргает, смотрит на Юнги и ничего не понимает совсем. - Че ты зенками лупаешь своими!? Я сказал тебе, что подумаю и вот я подумал.       Тут Пак прикидывает что к чему. Сердце моментально ускоряет свой ритм и Пак думает, что он все таки уснул, а это прекрасный сон, потому что действительность с реальностью никак не вяжется. И только гадать ему остается, что так ужалило Мина, раз он прямо сейчас перед его комнатой стоит и Пака в состояние шока вводит, а на часах, между прочим, уже два ночи. - Так ты... - Перемирие. - останавливает Юнги его на полуслове. - Простое перемирие, пока мы не придем к чему-то другому. - а к чему мы еще можем прийти? У Юнги в голове монолог. - И не думай, что мы теперь друзья до гроба, понял. - Чимин коротко кивает. - А будешь бесить, тогда забуду про это перемирие, поймаю и отлуплю. Это так, на будущее тебе. - Я все понял. - в Чиминовых глазах зажигаются звезды, и Юнги как в гребанном планетарии сейчас. - Я могу звать тебя хеном? - они живут уже второй месяц под одной крышей дома, но будто только сейчас решили познакомиться нормально. - Мне все равно. Зови.       В Чиминовой голове что-то щелкает и он делает шаг вперед, а Юнги два назад и выставляет руку вперед, не имея понятия, что у того на уме. - Если ты решил на радостях кинуться мне в объятья, то это плохая идея, я ведь обещал отлупить тебя, если ты начнешь докучать мне? - Прости. - Все, вали спать. - Юнги на пятках разворачивается и через мгновение дверь его комнаты хлопает за ним. Чимин почему-то уверен, что сон этой ночью не придет к нему.

***

      Они сталкиваются следующим утром на кухне. Пак робко желает ему доброго утра, и очень верит, что ему не причудился ночью ни сам Юнги, ни его факт о перемирии, и что он сейчас не пошлет его в далекое эротическое. Но ожидаемого не происходит, потому что Юнги хрипит еле слышное "ага". Это, конечно, не "доброе утро, Чимин", но лучше чем "иди нахрен, мудак". И тут есть чему радоваться. Определенно.       В школе жизнь течет в своем привычном русле. Идет полным ходом подготовка к осеннему балу и традиционной школьной ярмарке, которые назначены на последние дни октября. То есть, через пять дней. Младшие классы заранее украшают актовый зал и готовят все для проведения праздника. Тэхен говорит, что на ярмарке много чего будет интересного. Палатки с предсказателями и магическим шаром, страшная комната, как на Хэллоуин, фотокабинка, будут продавать разнообразные пироги и пирожные, а затем, вечером будет проходить и сам бал, где будут выбирать Мисс и Мистер осень года, а после крутая дискотека, на которой диджеем будет Чон Хосок. А вот тут Чимин удивился немного.       Что касается все того же Хосока, то он все так же исправно подкармливает Пака кексами и пирожинками в столовой. Дарит свои обаятельные улыбки и упивается с ответных смущенных. И вообще максимально мил, заботлив и обходителен. И Чимин срочно должен что-то делать. То же самое ему говорит и Тэ после уроков. - Сколько ты еще издеваться над парнем будешь? - укоризненно спрашивает Ким. - Или отшей его уже наконец-то или подпусти ближе. Два месяца, Чимин... два чертовых месяца он обивает пороги твоего дома, а ты его жестко динамишь. - Тэ, я знаю, но... - Я да я! Прекрати уже это дерьмо, сколько можно. Он ведь мой друг и я переживаю за него. - тихо выдыхает Тэхен. И это правда. Хосок на самом деле очень чувствительный человек и Тэхен прекрасно это знает.       Чимин молчит. А что говорить, когда уже все сказали за тебя. Пора и правда все это прекращать, пока зашло не слишком далеко.       За спиной Тэхена внезапно вырастает Чонгук. Окольцовывает руками талию и рывком приподнимает над землей. Тэхен визжит на всю улицу, прохожие странно на них косятся, а Пак краснеет до цвета переспелого помидора. Так и хочется кричать всем проводящим мимо людям в лицо, что понятия не имеет, кто эти два дурня. - Чонгук, что ты делаешь!? Пусти, тут же лю... - а Чонгук рисковый. Мимо них проходит последний прохожий, дальше ни души, чем он и пользуется, быстро присасываясь к сладким Тэхеновым губам. Тэхен от неожиданности ахает и Чонгук, не растерявшись, углубляет поцелуй, параллельно терпя удары по спине от своего парня. - Вы просто отвратительны. - заключает Чимин со скукоженным в отвращении лицом.       Чонгук со смачным чмоком отрывается от Тэхена. - А ты просто завидуешь. - ехидно замечает Чон. - Чт... Что?! - Чимин агрится в ответ, становясь надутым от негодования, как маленький хомяк, с которого только и можно что умиляться. - Чимин, ты иди. Мы с Гукки хотели погулять в парке, лебедей покормить в озере. - Иду. - буркает Пак. Может, он тоже хочет с кем нибудь вот так в парке лебедей кормить. И чтобы, как Чонгук, подбегал сзади, обнимал, а после целовал посреди улицы, не заботясь, что их могут увидеть прохожие. Только он никому в этом не признается. Никогда.

***

      Дома Чимин прям с порога сталкивается со своей мамой нос к носу. Та взмыленная вся, на ходу застегивает свою сумку. - О, солнышко мое. - она быстро клюет сына в щеку. - Ты вовремя. Меня срочно на работу вызвали. Законный выходной и то покоя нет. - сетует та. - Помоешь посуду, малыш? - Помою, мам. - Умница моя. Тогда еще пропылесось в гостиной. Пропылесосишь? - Пропылесошу... пропылесосю... я все сделаю, мам. - выдает он. - Тогда и пыль протри в книжном шкафу. И вчера Джихен рассыпал попкорн на диване, должно быть, он между спинками застрял и под диваном посмотри тоже. - Чимин цокает языком. Нужно было бежать еще после первой просьбы, теперь он как золушка. - Я все сделаю, иди уже на свою работу. - Виен бегло смотрит на наручные часы, выдает взволнованное "блять, опаздываю!", но быстро осекается, потому что очень редко при Чимине позволяет себе ругаться матом. Но Пак делает вид, что ничего не слышал, увлеченно рассматривая стену перед собой.

***

      Чимин довольно быстро расправился с грязной горой посуды на кухне, и уже сейчас направлялся в гостиную, чтобы выполнить оставшиеся поручения своей матери. Вспомнить бы только еще месторасположение пылесоса.       Пак влетает в гостиную, сразу же взглядом выцепливая пылесборник у стены за диваном. Подключает его к розетке, жмет на кнопку и пылесос характерно гудит, всасывая в себя пыль вместе с ворсом ковра. Пак так увлекается процессом уборки, что не сразу замечает что кто-то садится на диван, что стоит прямо за его спиной.       На Юнги черный свитер с высоким горлом до самого подбородка, на лице очки в черной оправе, а на коленях ноутбук. Вид непривычный, если честно.       Чимин эффектно крутит бедрами в такт играющей в его голове музыке. Он поет простое "ля-ля-ля", возюкает пылесосом по ковру и не подозревает, что позади него восседает зритель. Из-под столика выглядывает половинка печенюшки, которая тут, наверное, уже лежит не один день, и Пак ее замечает. Выключает пылесос, падает на корточки, потом тянется под столик за печенькой. Спортивные штаны на его бедрах натягиваются и чуть ли не трещат по швам. Ткать плотно прилипает к ягодицам, обтягивает их, являю всему миру и собственно Юнги, что сидит с круглыми глазами позади него. Ну да, видок тот еще.       Пак наконец-то вылезает из-под стола, встает на ноги и поворачивается с целью отнести несчастную печенюшку до мусорки, но перед ним блондин странно лупает глазенками из-под своих очков и Чимин врастает в землю, как вкопанный. - Ю-юнги? - Сделай так, чтобы я этого больше никогда не видел. - хрипит короткое Юнги и утыкается в экран ноутбука на своих коленях. Чимин открывает рот в недоумении, хочет уже было спросить, что тот имеет в виду, но у Юнги вид резко сосредоточенный и охоту всю отбивает.       Пак отправляет найденное печенье в мусорку и возвращается к прерванной уборке. Только хватается за ручку пылесоса, но особо недовольные вновь подают свой голос: - Ты достал своим этим мозговыносом. - Юнги губы в тонкую линию сжимает и недовольно прожигает в рыжеволосом дыры. - Можешь потом этим заняться, не? - Но мне нужно пропылесосить. - А мне нужно сделать этот дурацкий доклад. Если я его завтра не сдам, то меня подвесят за яйца. - Тогда почему бы тебе не пойти в свою комнату? - Пак вообще не понимает в чем заключается проблема. Этот парень сможет закончить свой доклад и в своей комнате, и мешать никто ему не будет. - А почему бы тебе не выйти в окно? Хоть что-то полезное сделаешь в своей жизни. - язвит блондин в ответ. - У меня домашний вай-фай плохо ловит, а здесь самое-то. А ты со своей дурацкой жужалкой трахаешь мне мозг. Скройся, а? - Мне пыль на полках нужно еще протереть. - Пак тянется к лежащей на столике влажной тряпке. Юнги грузно вздыхает, намекая, что если еще один выкидон, который его будет отвлекать, и он за себя не ручается. Но Пак спешит заверить. - Я тихо буду. Буду пылесосить когда ты сделаешь свой доклад. А сейчас займусь книжным шкафом. - он вроде даже как пытается выдавить из себя слабую улыбку, но ничего кроме равнодушного взгляда не получает в ответ.       Чимин аккуратно ровняет ряд с книгами. Потом влажной тряпкой проходится по дубовой полке шкафа, стирая тоненький слой серой пыли. Так получилось, что бог нормальным ростом Пака не наделил, поэтому вытереть самую верхнюю полку вызывает некоторые трудности. Достать до нее можно только так: встать на носочки и вытянуться вверх до хруста во всех суставах. Это собственно и делает Пак.       Футболка безбожно задирается, оголяет светлую кожу поясницы, захватывая и те зоны, что повыше. Тело вытягивается вверх, и его спортивки сползают на несколько сантиметров вниз, почти обнажая тазобедренные косточки. Юнги, как загипнотизированный, прилипает взглядом к оголенному участку тела. Вспоминает, а целовал он там в тот вечер или нет. Даже если не целовал, то руками трогал точно. Почему-то думает, что кожа на ощупь должна быть нежная и гладкая, без каких либо изъянов. "Подойди! Потрогай ее!" - шепчет его внутренний голос и Юнги мысленно влепляет себе пощечину с кулака. А сам думает, что может быть проще, чем подойти сейчас к нему сзади, резко запустить холодные руки под футболку, услышать судорожный полувсхлип, полувздох, прижать парня лицом к шкафу и гладить, гладить, гладить эту великолепную кожу до одурения, а потом... - Ю-юнги, что ты д-делаешь?! - ох пиздец! То есть, это все было не просто его больное воображение, а... Юнги разом оледеневает с ног до головы. Он и вправду сейчас вжимает его в шкаф, дышит в затылок и руками шарит по его бокам. А ведь только что сидел на диване с ноутбуком. Не хило же его так жизнь мордой приложила о жестокую реальность. И что за шутки такие вообще. Кто за это все ответит теперь? " Он прекрасен, Юнги! Его кожа идеальна для твоих рук!" - кричит внутренний Юнги.       Мин отпрыгивает от него, как от раскаленного железа. В голове полное осознание всей ситуации и всего пиздеца в космических масштабах. И как теперь оправдываться перед рыжеволосым и, главное, перед собой. Ничего кроме матов на ум больше не приходит. - Я... блять!... блять! - блондин врезается руками в свои волосы и сжимает у корней до боли, а сам пятится назад от Пака. Последний испуганно смотрит на него, лепечет еле слышное "Юнги, тебе не хорошо? Что с тобой, Юнги?" Да заебись все у него. Неужели не заметно.       Сейчас он хочет только одного: воспользоваться собственным советом, что давал Паку ранее, и лично выйти в окно. Но вместо этого он со стеклянными глазами сбегает с поля позора. Позади него остается Чимин, что прижимает тряпку к груди, и очень жаждущий выяснить, что вообще это только что было, черт возьми.