Лед и пламя

- Чима, я пи... я придурок! И я, кжись, втюрился! - повторяет брюнет все то, что ему недавно сказал Намджун. Чимин подозрительно долго молчит. - Не молчи, Чима! - Ю-юнги, где ты? - Я? А где я? У друга я! - кто-нибудь, остановите Юнги. Он, кажется, падает в пропасть. - Ты слышал вообще, что я скзал тебе? Чима, я втюрился, как пследний лох.       У Юнги кружится голова, да к тому же его только что чуть не раздавил Намджун, который с космической скоростью сорвался с дивана, предположительно, в туалет. Благо Юнги успел отползти в сторону. - Хен, назови мне свой адрес. Я вызову тебе такси. - словно не слышит его Чимин или не хочет слышать. - Да зчем мне твое такси! - блондин яростно бьет кулаком о пол. - я... я... - Тогда, пожалуйста, иди спать. Ты очень пьян. - Да не пья... пьяный я. Тлько если чью...чуть. И только тобой. - Юнги подползает к спинке дивана и опирается о нее спиной. Слышно как Намджун в эту самую секунду выворачивается на изнанку в туалете, издавая отвратительные булькающие звуки. - Я уже неделю мучаюсь, Чима. Всего неделя, а будто вечность. Я дмал, что ненаижу тбя, а, окзывается, вюб... вьюб... какого хера ты вробще твришь со мной. Зачм появился в моей ши... жизни?! Зчема?! Чиин! - выкладывает все на пьяном-ломанном Юнги. Хнычет дальше в трубку что-то нечленораздельное и непонятное, а потом, убитое алкоголем сознание отказывается дальше более-менее нормально функционировать. Блондин начинает медленно заваливаться на бок, тяжело взмахивает ресницами, пытаясь совладать с внезапно нахлынувшей сонливостью. Ага, как же. Юнги сам себе сейчас не принадлежит.       Намджун, шатаясь и держась за стену, вваливается в гостиную своей однушки, и тут же своим пьяным глазом замечает притихшего у дивана друга. Смотрит расфокусировано на того, поочередно лупая глазами, а потом в два шага добирается и заваливается на диван, тут же вырубаясь.       И только одному богу известно, что там с Чимином творится сейчас.

***

      Утро для Юнги наступает в час дня. И уж точно оно ни какое не доброе для него. Он сейчас хлещет воду прямо из-под крана, потом прерывается, остервенело дышит, чтобы потом с полными легкими снова вернуться к прерванному процессу воскрешения. - Ну с добрым утром, что ли. - на кухню буквально тучей заплывает Намджун. Бедолага за утро уже несколько раз успел лицом к лицу встретиться с унитазом, поэтому лик у него слегка измученный и потрепанный. - Да пошел ты. - фырчит Юнги в ответ. Он умывается прохладной водой и стонет в блаженстве. Холод бодрит разум и заставляет оба полушария мозга возобновить приостановленную после пьянки работу. А потом он вдруг осознает, что захлебнуться этой же самой водой единственное верное решение сейчас. Потому что... - Еп твою мать, Джун. - у Юнги сейчас совершенно затравленный взгляд. Он камнем падает на стул и, не мигая, смотрит в одну точку перед собой. - Что за хуйня вчера произошла!? - Я был твоим психологом той, то есть, уже этой ночью. - ухмыляется Джун. - Да алкаш ты херов, а не психолог! Ты чему меня там уськал, придурок!? - Ммм... ты, не без моей помощи, конечно, осознал, что ты, оказывается, не равнодушен к Чимину. А потом сказал ему об этом лично. Только в это время я блевал, поэтому все пропустил. - Твою ж... - стонет Юнги, расплываясь на поверхности стола, как плавленый сырок. Он все помнит. Все. Словно это не он лакал пиво и соджу этой ночью. - Джун, какого хрена? Я ему звонил. Звонил, понимаешь? - риторически. - В три ночи звонил. Да посрать сколько было времени. Я позвонил ему и такую хуйню нес. Чего ты ржешь, идиот!? - Юнги готов убить своего угорающего друга прямо сейчас и прямо здесь. - Это ведь твоя пьяная идея была позвонить ему и... ой бляяять! Мне теперь только остается из своего дома съехать. К тебе. Потому что ты, скот такой, просто отбитая алкашня, а не друг. - Да расслабься ты. - советует Джун. - Полдела уже сделано. Поговори с ним теперь на трезвую. И все. Смело можете потом отправляться в медовый месяц, а там и... - договорить ему не дает внезапно прилетевшее в лоб яблоко. - Ауч... и помогай после этого людям. - Чтобы я еще раз согласился один на один пить с тобой... - зарекся Юнги, обхватывая больную голову руками.

***

      Что чувствует сейчас Чимин? Да он до сих пор не может оправиться от полуночного звонка. Чувствует себя тупым и ничего не соображающим щенком. Большую часть диалога он тогда не смог разобрать, потому что у Юнги был частично парализован язык из-за выпитого алкоголя, но некоторые моменты он уловил на отлично. Хотя и был это обычный пьяный бред, но вот что-то в Чимине подсказывало об обратном. Как там говорится " что у трезвого на уме, то у пьяного..." Если бы знал все заранее, то вообще бы не отвечал на незнакомый номер посреди ночи. А сейчас кинопленку назад не отмотаешь при всем желании. Вдобавок ко всему он еще и в школу сегодня опоздал, а виной этому был сами знаете кто. И этот "кто" даже не появился в занятиях. Впрочем, не удивительно. Кто вообще среди недели бухает?       Зеленый чай с мятой не очень-то сильно помогает справиться со всеми думами в голове. Точнее вообще ни как не помогает. Пак, за неимением других развлечений на данный момент внимательно следит за всеми передвижениями своей мамы по кухне. Время ужина. В духовке томится запеченный картофель с мясом и чайник закипает на плите. - Я дома! - кричит Джихен из прихожей, возвратившись с работы. - А чем так вкусно пахнет? Я умираю с голода, боже. - мужчина быстренько заглядывает на кухню, целует Виен в щеку и треплет Чимина по рыжей макушке, отчего последний закатывает свои глаза от своеобразного приветствия. - Иди мой руки и за стол. - Виен достает тарелки и расставляет их на столе по своим местам. Две слева и две справа. - И загляни к Юнги. А то он как пришел, так еще и не показывался. Пусть спускается к нам. - мужчина угукает и уходит.       Чимин сглатывает резко застрявший в горле ком. Почему-то вдруг захотелось сбежать куда-нибудь. И он, верно, и не догадывается, что блондин, находящийся сейчас на этаж выше него, тоже мечтает слиться с воздухом. Пак тем временем разливает чай по чашкам, особо заостряя внимание на Юнгеевой чашке. И прыскает со смеху. Потому что с нее на него смотрит краснощекий кумамон с растопыренными в сторону руками. И это вроде и мило, а вроде и не похоже на Юнги. Хотя что-то общее у них есть все-таки. - Все! Руки помыл, Юнги с кровати стащил, теперь есть хочу. - Джихен плюхается за стол, хищно облизывается, когда видит перед собой аппетитную картошечку с ломтиками запеченного мяса. Разве что только слюна не капает на стол.       Юнги с каким-то непривычно невозмутимым видом заходит на кухню и занимает место рядом со стулом Чимина. Последний стойко ковыряется в своей тарелке, стараясь игнорировать присутствие своего соседа. Неловкость между ними растет в геометрической прогрессии и все это не остается не замеченным, конечно же. - Чего опять сидите как в воду опущенные? - спрашивает Джихен, пережевывая мясо. - Опять чего не поделили, что ли? - Нормально все. - подает слабый голос Юнги, не поднимая глаз на родителя и накалывая на вилку свой ужин и затем отправляя его в рот. - Нормально... как в школе дела? - интересуется он между делом. Юнги вдруг вспоминает, что за неделю он был на занятиях от силы раза три. Когда у тебя много друзей и знакомых, которые вечно тащат тебя на различные тусовки, то учеба галантно отходит в сторону, пропуская их на свое место. - Тоже нормально все. - уклончиво отвечает Юнги, активнее начиная работать челюстью. - Джихен подозрительно сощурился. - Врешь ведь. Сам потом позвоню твоей классной. - Юнги на это только цокает языком и раздраженно вздыхает. - Повздыхай мне тут еще. - Отстань ты от него уже. - Виен толкает его в бок и этим затыкает. - Кушай, Юнги. Еще подложить мяса? - блондин дает отрицательный ответ. - Ну хорошо. А ты чего ковыряешься в тарелке? - Чимин подпрыгивает на стуле, потому что не ожидает, что все внимание сейчас переключат целиком на него. - Ешь нормально. - Пак злится, потому что ему пять лет, что ли, чтобы его учили как нужно есть. И чего их вообще обоих отчитывают, как нашкодивших котят.       Они тихо ужинают под говор своих родителей, потом случайно сталкиваются руками, когда оба синхронно тянутся за солонкой. Юнги матерится про себя, но снаружи виду никакого не подает. Зато Чимин мгновенно багровеет, а потом бледнеет.       Чимин, как и полагается хорошему сыну своей мамы, вызывается в конце ужина помыть за всеми посуду. Но... - Юнги поможет тебе. - отрезает Джихен безапелляционно. Они оба застывают с каменными лицами. Лучше бы ты, Чимин, не геройствовал и пошел в свою комнату, чем теперь мучиться.       Старшие покидают кухню и в гостиной, сидя на диване в обнимку, принимаются смотреть телевизор.       Чимин собирает со стола все грязные тарелки и начинает под краном их натирать вспененной губкой и уже чистые ставит на соседнюю тумбу. Вода, что неумолимо бежит из крана, успокаивает и расслабляет Чимина. - Вот еще одна. - голос Юнги врывается слишком неожиданно в подсознание Чимина. Он резко оборачивается тут же сталкиваясь с блондином почти что нос к носу. Они держат зрительный контакт не больше двух секунд и Юнги отступает назад, протягивая растерянному Чимину грязную тарелку. - Ты забыл ее. - добавляется он. - Да, спасибо. - воздух стал каким-то спертым в кухне. У Пака неумолимо потеет спина и подрагивают руки, пока он ополаскивает белесую тарелку. И когда Чимин перестанет вести себя как влюбленная школьница. Потому что он ведь не... Чимин, если был бы сейчас без свидетелей, то непременно бы заплакал от своих же мыслей. А Юнги тем временем водружает четыре кружки рядом с мойкой и отходит. Пак замечает ту самую, с кумамоном, берет ее в руку и с легкой улыбкой разглядывает забавную картинку. - Что в ней такого смешного? - хрипит Юнги со стула. - Ничего. Просто... просто выглядит мило. - прыскает Чимин и машет кружкой ему. А Юнги закатывает глаза, делая в голове пометку купить другую. - Мне она нравится. - признается Пак. И блондин вроде как думает, что может и повременить с покупкой. - Это, Чимин... короче, насчет этой ночи, то есть звонка, - начинает Юнги, собравшись с силами. - Я не помню, что я нес, но в любом случае просто выбрось из головы и забудь.       "Пусть будет так." - думает Юнги, разрываясь внутри от противоречивости.       Пак застывает у раковины мертвым грузом после его слов. Сжимает в кулаки свои крохотные пальцы, что, должно быть, идеально бы смотрелись с длинными переплетенными Юнгиевыми. Что-то больно режет прям по сердцу и Чимин прерывисто выдыхает. - Ты говорил, что влюбился. - Заткнись, Чимин! - Ты позвонил мне, чтобы сказать об этом. - Замолчи! - пульс у Юнги мгновенно достигает сумасшедших цифр. - И уверял, что ты не пьян... только если мной. И то, что что-то мучает тебя. И ты винил меня в том, что я появился в твоей жизни... И зачем я делаю это с тобой, ты тоже требовал с меня ответ. - Чимин не верит, что говорит все это. Клялся ведь даже не думать про весь этот бред. - Тогда, на вечеринке Давона... мне сон приснился... и сон ли это был, - он на ватных ногах поворачивается к Юнги. Тот пальцами в столешницу мертвой хваткой вцепился и смотрит на него не мигая. Кажется, даже вселенная замедлила свой ход, и все свое внимание устремила только на этих двоих. - Мы ведь... ты... - Чимин жует свою губу, ужасно нервничая. - Я не многое помню, все как в тумане, одно воспоминание сменяется другим, но... - все слова застревают в горле. Пак чувствует, что не в его силах все это вынести, потому бросает все и бежит вон из кухни. Но на середине пути его внезапно хватают и впечатывают в стену.       У обоих сердца колотятся на бешеной скорости. Чимин отчаянно упирается руками ему в грудь, но не отталкивает. Юнги смотрит в застывшие испугом глаза напротив и понимает, что окончательно теряет себя.       Он в безумном порыве прижимается губами к Чиминовым пухлым и руками сжимает тонкую талию. Внутренний Юнги ликует, накаляя обстановку еще сильнее. Чимин мычит ему в губы и чуть не падает, но блондин подхватывает его и прижимает к себе. И, кажется, вселенная ахриневает от происходящего. Губы теплые и сладкие, как мед, такие, какими он их и запомнил с прошлого раза. Он обхватывает нижнюю, проводит по ней кончиком языка. Поцелуй длится не долго, считанные секунды и вот они уже отрываются друг от друга.       У обоих грудь вздымается, как после стометровки. Юнги не отпускает его, по-прежнему прижимает к себе за талию. У Чимина губы блестят влажно и румянец на щеках расцветает красными цветами. - Это был не сон. - шепчет Чимин отрешенно, касаясь двумя пальцами своих губ.