Я не знаю, зачем сделал это

Щелчок. Жмурится. Еще щелчок. Вспышка. Слепит. Я говорю, чтоб он потерпел секунду и не моргал, потому что тогда будет выглядеть как кретин. Еще щелчок. Еще. Его единственный глаз начинает слезиться. - Господи, чувак, всего долбаная секунда, ну... - Окей, давай. Он сильно жмурится, а потом снова смотрит в объектив камеры. Щелчок. Вспышка. Готово. - Ну вот, делов-то. Сейчас мы это раскидаем по всему интернету и быстренько тебя отыщем, м? Круто? - широко ему улыбаюсь, а он продолжает смотреть на меня с каким-то скепсисом. - Ты посмотри на меня, ну кто меня после такого узнает то теперь? - Я... я не знаю, приятель, но это наш шанс. Я открываю ноутбук. Он ложится со мной рядом. Он говорит, что чего-то боится. Пишу сообщение: "Все, кто узнал меня, прошу, свяжитесь со мной по номеру... ". Он смотрит на фото, что я прикрепил к сообщению, с грустью отворачивается и трет свой глаз. Говорит, что ему все еще сложно смотреть в зеркала и видеть себя таким. - С глазом или без него, ты все равно классный, Клайн, не позволяй этим ублюдкам вызывать в себе чувство стыда. Им должно быть стыдно, ясно? - За что это? - За что? Да за то, что пялятся на тебя так. Так, будто ты не от мира сего. Пошли они к черту. Ты клевый чувак, а еще ты спас мне жизнь. Пускай они катятся в задницу. Ну? - хлопаю его по плечу, а он мне улыбается с какой-то робостью. Что бы я делал и как себя чувствовал, если бы лишился глаза? Честно? Я не знаю. Я бы решал эту проблему как и все прочие - изрядно нажравшись шотландским виски. Вот что бы я делал. Разумно ли это? Кого волнует разумно это или нет, если тебя это, хотя бы на чуть-чуть, но успокаивает? Я делаю один клик и наше объявление улетает. Теперь от нас ничего не зависит. Мы даем пару объяв еще на несколько поисковых сайтов, тех, где ищут потеряшек. Он забит пропавшими детьми и стариками, что ушли из дома, но так и не вернулись. Ищут собак, детей, котов, ищут случайных знакомых, которых увидели в метро, но так и не решились подойти. Ищут попутчиков, с которыми ехали в одном поезде или летели одним рейсом, ищут случайно встретившихся людей из супермаркета или книжного магазина, ищут молодую девушку с рыжими волосами, студентку филологического ВУЗа, изучавшую французский язык и французскую поэзию восемнадцатого века, ищут кота по кличке Стэн, у него черная шерстка и синий тонкий ошейник, они пишут, что кот умный и возможно голоден, ищут старика с провалами в памяти, который пропал вот уже трое суток назад и до сих не вернулся домой, ищут девицу из клуба "Fountane", парень пишет, что не помнит ее лица, но помнит, что она была в красном коротком топике с глубоким декольте и большими салатовыми серьгами, ищут вторую половинку, ищут того, кто разбирается в бракоразводных делах, ищут парня в коричневом пальто, с которым невольно разминулись на станции, ищут... люди ищут и ищут и ищут... все ищут всех, но никто не ищет себя. Светлое лицо, голубого, почти кристального цвета, глаз, черные волосы, повязка, он закрывает волосами повязку, чтоб привлекать к ней меньше внимания. Черные волосы спадают и закрывают почти половину лица. Я касаюсь своими пальцами его волос и убираю их за ухо. Из под повязки прямо от глаза идет вниз до самых скул косой порез, такой, будто резко убрали голову. Такой, будто он был живой, когда ему вырезали глаз и пытался сопротивляться. Такой, будто он видел, как его режут. На мгновенье мне показалось, что мы зря начали эти поиски. Может, этот побег был оправдан. Может, бежать стоило. - Рич, не надо, пожалуйста, - он отстраняется от моих рук и снова отворачивается. - Тебя это ничуть не портит. Хватит. При мне ты можешь не закрываться, ладно? Наверное, это дико неудобно. Я тебя принимаю любым, хорош херней страдать, Клайн, в самом деле. Следующим нашим пунктом был полицейский участок. Тут было находиться странно. Как в тот день, когда нашли мою сестру. Вся эта беготня, опознания, заявления, рапорта, допросы, куча вопросов, фотографии с места преступления, поисковые листовки, шум раций и запах пота в кабинете этого копа, что вел дело. Ощущение такое, будто всё повторяется заново. Страшно здесь находиться. - Когда Вы пришли в себя, то обнаружили себя избитым? Все верно? - Да. Мягко говоря. Я не помню ничего. Я... - он проваливается в себя, думает, вероятно, о том, стоит ли этому копу рассказывать всё, - при мне ничего не было, просто куча побоев и отбитая память. Я подумал, что с Вашей помощью смогу найти... ну, найти кого-то, свою семью, кого-то, кто меня может искать. Все-таки он не сказал им, что при нем были обнаружены деньги и всякое такое. Может, оно и правильно. Это вызвало бы лишние подозрения. Началось бы расследование. С другой стороны, разве нам не нужно, чтобы дело шло быстрее? Во всяком случае у него взяли отпечатки пальцев, прогнали их по базам и не нашли ровным счетом ничего. Уже не плохо, он не числился в базе полиции, не был судим, не преступал закон. Нас это успокоило. - Сейчас мы обозначим Ваши приметы, сделаем фото и дадим ориентировки. Как только кто-то позвонит, мы созвонимся с Вами. - Да. Спасибо... - он кивает, но боится, по голосу видно, что боится. Еще час мы проводим в полицейском участке. Каждую минуту звонит телефон, копы бегают туда сюда. Многие кидают на нас подозрительные взгляды. Голова начинает раскалываться. Клайн смотрит по сторонам, бегает своим глазом по участку, видно, что нервничает. Я кладу ему руку на плечо, смотрю в его лицо. - Всё будет хорошо. Ты не один. Мы справимся. Слышишь меня? - Да... - он кивает, улыбается, - да, спасибо, Рич. - Документов с собой тоже никаких нет, я так понимаю? - раздается голос копа. - Н-нет, при мне ничего не было. - Если через три недели не найдется никого, кто тебя знает, тебе надо будет пройти процедуру оформления документов и регистрацию. - Понятно. Хорошо. - Также я рекомендую вам обратиться к нашим ребятам-волонтерам, шустрые малые, они нам порой здорово помогают, я оставлю их номер. Закончив с полицейским участком, мы пошли в отряд волонтеров. Организация оказалась небольшой, но весьма оперативной. Снова съемка, составление портрета, характеристик, распечатка объявлений, регистрация в базе данных и знакомая фраза: - Как только кто-то откликнется на нашу ориентировку, мы с вами свяжемся. В волонтерском отряде было поприятнее находиться, чем в полицейском участке. Когда мы только зашли, нам тут же предложили горячий чай с печеньями и помощь. Здесь пахло духом Рождества. Большая ёлка в главном зале с фотографиями, сделанными на полароид, вместо елочных игрушек, разноцветные огоньки по всей стене, которая тоже была увешана фото с большой надписью: "Найденные нами". Людей было просто море. Тьма-тьмущая фотографий потеряшек, которых нашли. Стена фото была настолько внушительная, что у меня появилась уверенность в том, что мы отыщем Клайна. - Смотри, Клайн, ты это видел? - указываю на стену. - Они нашли не один десяток человек. Ты посмотри на них, все эти люди были потеряны, как и ты. - Как и я? - переспрашивает. - Ну, может, не прямо как ты, но... Я считаю, у нас есть надежда. Тебе так не кажется? - Я все равно чувствую какую-то тревогу внутри. - Э-эй, тебе нечего бояться, пока я рядом, слышишь? Я не дам случиться какому-нибудь дерьму, потому что знаешь почему? Потому что хватит с нас дерьма. Тебе не кажется, что мы и так дохера всего пережили? А значит, дальше будет только лучше, ясно? И не смей в этом сомневаться, Клайн, я серьезно. Он широко мне улыбается и хватает меня в охапку, сжимает крепко-крепко, говорит, что считает просто невероятным то, что он вообще встретил меня. - Нет, приятель, невероятно то, что ты вовремя оказался рядом. Весь день мы проводим в полицейских участках, поисковых отрядах, раздаем листовки, клеим бумажные объявления и засираем интернет, а вечером возвращаемся на мост, с которого всё началось. Он касается перил и смотрит вниз, потом на меня, потом снова вниз. Усмехается. - О чем думаешь, Клайн? - Если бы не ты, Рич, я бы сиганул отсюда в тот вечер, клянусь Богом, сиганул бы. - Едва ли бы ты умер. Высота тут маленькая. Скорее всего, отморозил бы себе конечности и стал инвалидом. Не только одноглазым, но еще и одноногим. - Умеешь ты подбодрить. - Что, если бы я не предложил выпить, ты бы прыгнул? - Определенно. - То есть теперь я с уверенностью могу говорить, что шотландский виски спасает жизни? - Можешь, Рич, - он мне грустно улыбается. - Ты ничего не вспоминаешь? - Я хожу по городу и у меня нет знакомых ощущений. За полгода я проехал половину штатов, и ни в одном я не почувствовал себя хоть сколько-нибудь знакомо. Всё такое чужое. Все эти виды, вкусы и запахи, - он снимает рюкзак и достает оттуда пачку того шоколада, что обнаружил у себя еще в больнице, - ты знаешь, только его запах заставляет меня чувствовать хоть что-то более-менее знакомое. Что-то такое родное, близкое, но я никак не могу вспомнить, что именно. Как вкус из детства. Будто он всегда был со мной. Черный шоколад. Он крутит в руках коробку шоколада и проваливается куда-то внутрь себя. - Тот, кто мне его положил, знал, что я его люблю, знал, что это что-то из моего прошлого или моего детства. Он знал, что это будет мне напоминать о прошлом. Кто это мог быть? Друг? Родственник? - Ты не боишься того, что это мог быть далеко не твой друг? - Тогда откуда там шоколад? Я чувствую, что этот гребаный шоколад из моего прошлого. Этот вкус буквально в моей голове. Я помню этот вкус. Но не помню откуда, - он подносит коробку к носу, глубоко вздыхает и закрывает глаза. Я задираю голову и смотрю в небо. Чистое небо и россыпь блестящих звезд. Легкий мороз и холодный пар изо рта. Руки слегка покалывает. Я подношу их к своим губам и пытаюсь согреть дыханием. Пустая улица. Оранжевый теплый свет низковольтных фонарей, отсутствие людей и лишь треск снега под ногами. Только я, Клайн и безмятежность. - Миссис МакБрайт. - Что ты сказал? - я открываю глаза и оборачиваюсь на него. - Кажется, я что-то вспомнил...