Я не знаю, зачем сделал это

- Миссис МакБрайт... Такая женщина... она такая... довольно преклонных лет, она еще странно так одевалась, как гувернантка или экономка в домах для богатых, но не в такие черно-белые дурацкие платья с кружевами, а в такие, как в Англии, знаешь... - он делает длинную паузу и затягивается, - не знаю, была ли у меня экономка, но я очень хорошо помню ее лицо. Доброе такое, она хорошо ко мне относилась. - Так значит ты из богатенькой семейки? - Я помню и других детей. Зеленая такая лужайка, она сидит рядом, вокруг бегают другие дети, их много. Я не думаю, что это ее дети. Я не помню, чтоб у нее они вообще были. Она что-то мне рассказывает. Я помню ее улыбку. Она вызывает у меня положительные эмоции. - А что за другие дети? - Я не знаю. Но помню, что я проводил с ними очень много времени. Все лица мне знакомы, но я не помню их имен. - Ну-ка, давай, занюхни свой шоколад, давай-давай, - я разворачиваю и сую ему под нос, - чего еще помнишь? - Я помню парнишку... Парнишку со странными глазами. Мне кажется, мы были близки. Такой светловолосый. Этот парень, эта женщина и куча других детей. - Может это интернат какой? Воспиталка, дети, лужайка, всё сходится вроде, не? - Возможно, ведь родителей я так и не вспомнил. Были ли они у меня вообще. - Так, окей, мы можем найти эту миссис МакБрайт, как считаешь? - Мы знаем только ее фамилию, как, Рич? - Ну... Мы знаем не только ее фамилию, мы знаем и то, что она возможно работает воспиталкой в каком-то доме-интернате. Нужно просто облазать все детские дома и найти нужный. М? - улыбаюсь. - Гляди, как у нас всё складно пока выходит. Выбора у нас не оставалось, поэтому именно так мы и решили поступить. Мы открыли карту и нашли все детские дома, что располагались вблизи Северной Каролины. Их оказалось не так много. - Но Рич... Не факт, что я жил в Северной Каролине. Пришел в себя я вообще в Вирджинии. - Черт, да, ты прав. Включим в наш список еще и Вирджинию. - А что если и в Вирджинии я как-то оказался? - Окей, включим сюда еще Пенсильванию и Кентукки, не думаю, что в таком состоянии ты бы оказался дальше, чем Кентукки. - Рич, это уже сотня детских домов, если не больше. - Я понимаю, на это уйдет не один месяц, но ты же хочешь себя найти? - Мы вообще сейчас не можем сказать с уверенностью, что то, что я видел, это был детский дом. - А что это еще могло быть? Дети, лужайка... ну конечно это детский дом, как иначе то? - размахиваю руками. Мы потратили весь день на поиски адресов и телефонов. Восемь часов. Полсотни номеров. Полсотни адресов. Он лежит на полу и таращится в потолок. Зажимает сигарету между пальцами, подносит к своим губам и медленно так сладко затягивается. Я лежу на кровати подложив руки под подбородок, оглядываю его. Мне всё еще не верится, что мы до сих пор вместе. Я опускаю свою руку и касаюсь шрама на его лице, провожу по нему кончиком пальца, пока он выдыхает сигаретный дым. - То есть ты пришел в себя в Вирджинии, а после двигался на запад? - Да. Так и есть. - Ты проехал половину штатов к западу, а после вернулся обратно, зачем? - Я не знаю, но... - снова затягивается, - что-то меня сюда тянуло. Я должен был бежать отсюда, но что-то заставляло меня сюда вернуться. Будто я должен был здесь что-то найти... или закончить, черт знает. - Что-то закончить, говоришь? - Будто здесь всегда были какие-то ответы, от которых я убегал. Да, наверное так. Я смотрю на его лицо, а он закрывает глаза, медленно едва касаясь я трогаю его располосованную щеку. Он слегка поворачивает голову и касается своими губами моих пальцев. Я трогаю его губы. Зачем я это делаю? - Клайн? Он молчит, высовывает язык, а потом берет в рот мой палец. Горячие губы, странное ощущение. Я чувствую его язык, он медленно его посасывает. - Что ты делаешь, Клайн? Он меня не слышит. Или не хочет слышать. Он берет меня за руку, касается своими губами моих запястий, целует мои пальцы, прикасается к ним снова и снова. Привстает на колени и продолжает держать мои руки, утопает в них носом. Касается моей кожи губами и просто молчит, не открывая глаз. Медленно встает и садится напротив меня, по-прежнему держит мои руки в своих руках, снова их касается. Касается моего лица, приближается еще ближе ко мне, я чувствую его губы на своих щеках, на своей шее, трогает горячими пальцами мою кожу. Я прикасаюсь к его рукам, а он закутывается в мои волосы своим носом и просто прижимает меня к себе. Я кладу свои руки ему на спину и тихо прихожу в себя. - Ты самый странный тип из всех, кого я когда-либо видел, Клайн. Он молча ложится на постель, притягивает меня к себе, обнимает и резко, чертовски резко засыпает. А я продолжаю лежать и пялиться на него. На его изрезанную кожу, губы и изуродованные, обожженные руки. Поглаживаю их. Всякий раз, когда я смотрю на его руки, меня мучает сочувствие. Мне жаль, что с ним это произошло. Меня вообще одолевают странные чувства, когда я на него смотрю. Желание, страх, сочувствие, сожаление, любовь. Любовь? Я ему дико сочувствую, из-за этого хочется заботиться о нем. Хочется стать его единственным светлым воспоминанием. Я приближаюсь ближе к нему, касаюсь его волос, целую в лоб, а ночью просыпаюсь от резкого пронзительного крика. Он кричит словно резанный. Дергается и орет по чем зря. Кричит, что это не он. Что не он виноват. - Это был не я. Это был не я! Не я! Не я! - Клайн? Проснись, черт дери! - я трясу его за плечи, ору, чтоб он проснулся, а он не реагирует, просто визжит дальше и только повторяет. - Это был не я! - Клайн, черт, ты меня пугаешь! Просыпайся же, ну! - я луплю его по лицу, а он со страхом открывает глаз. Вскакивает с кровати, резко оглядывается по сторонам и будто не замечает меня. - Где этот парень? - Какой парень? - Он только что был здесь. - Здесь никого не было. Он не верит мне, поэтому сам осматривает комнату, заглядывает за дверь, в коридор, на кухню, обшаривает ванную, возвращается в комнату, выглядывает в окно, за шторы, под кровать, снова оглядывается и тяжело так дышит. - Клайн, мы тут одни. Ты еще не проснулся? Это был сон. - Это был слишком реальный сон, Рич... - он устало садится на подоконник, трет свое лицо и мотает головой. - Что тебе снилось? - я сажусь рядом, прикуриваю. - Он обвиняет меня. Всю ночь меня обвиняет. - Кто? - Этот парень с глазами. - С какими еще глазами? - Со странными такими глазами. Жуть какие странные глаза. Он талдычит мне одно и то же. - Что он тебе талдычит? - Что это я сделал, что я виноват, что я должен отвечать, что я его убил. Я его убил. Он каждую ночь говорит, что я убил его, - он начинает всхлипывать, повторяет это снова и снова и плачет, - я убил кого-то, Рич, клянусь тебе, я чувствую, что я кого-то убил. Я убил этого парня. - Черт, Клайн, это всего лишь тупой сон. - Нет, Рич... - он поднимает на меня взгляд и смотрит с диким таким испугом, - это тот парень из моих воспоминаний. Он реально существовал, я его помню. А теперь он мне снится. Постоянно мне снится. Я убил его? - Мы этого не знаем, мы вообще ни хрена не знаем. Просто... просто давай мы не будем предполагать худшее, а? Это может быть всё что угодно. - Он смотрит на меня всю ночь этими глазами и плачет, говорит, что я его убил. Что это еще может быть? - он вытирает лицо, а у него трясутся руки. - У меня из головы не выходят его глаза. Он замолкает и смотрит в окно. Долго смотрит и видно, что пытается что-то вспомнить. - Клайн? - я сажусь рядом и беру его за руку. - Ты как, Клайн? - Этот парень из приюта. Мы были там вместе. Рич, я знаю, что мы жили там. Я убил его. - Ты помнишь, как сделал это? - Нет, но сон... - К черту сон. Ты пока ничего не вспомнил, чего ради делать выводы раньше времени? Ну хорош, ты себя так доведешь. - Ты прав... Прости. С тех пор как он вспомнил лицо этого парня, он начал сниться ему каждую чертову ночь. Каждую ночь он просыпался с криками, вскакивал, бегал, искал его по дому, а потом в ужасе сидел у окна и курил с трясущимися руками. Он начал винить себя в его смерти, хотя так и не вспомнил, было ли это на самом деле. Он лишь твердил, что у него странные глаза и что ему жаль. Так жаль, что он не может выкинуть его из головы. Он перестал выходить на улицу и только нервно курил, сидя у окна. - Ты знаешь, Рич, я не уверен, что хочу себя искать. - Хочешь прекратить поиски? Мы можем прекратить. - Я боюсь. Боюсь узнать что-то такое, с чем не смогу жить. - Хорошо, не вопрос. Я позвоню этим ребятам-волонтерам и копам, скажу, что мы больше не нуждаемся в этом. - Спасибо тебе, - он обнимает меня, кладет свою голову мне на плечо, - ты спасаешь меня. Снова. За окном снег. Ночь. Он прикасается к моему лицу, улыбается мне. Смотрит на мои губы, в мои глаза. Я резко целую его и ощущаю, как его руки нежно прижимают меня к себе. Это можно считать согласием? Я жадно кусаю его губы, а он едва слышно стонет мне в рот. Чувствую его руки под своей одеждой, его горячее сигаретное дыхание у своего уха. Не хочу его отпускать. Больше не хочу его никуда отпускать. - Обещай, что всегда будешь рядом, Клайн? - Я обещаю, - шепчет мне на ухо, а я растворяюсь в его запахе.