Ноль

Звон в ушах. Тяжело дышать. Что-то сдавливает грудную клетку. Запах дыма и невыносимое ощущение жара на коже. Дон разлепила глаза. Горящее здание ярким оранжевым пятном выделялось на фоне тёмно-синего неба. Хейзел и Агнес остались внутри? Она не могла, нет, не хотела в это верить. «...жаль, что по вашей глупости умрёт невинный человек…» Дон всхлипнула. Осознание случившегося просто раздавило её. Она не спасла свою подругу. Снова. Жалкая никчёмная девчонка. Клаус приподнялся на локтях, обеспокоенно рассматривая её лицо. Дышать стало легче, но она всё ещё не могла пошевелиться. К ним подскочил Пятый, он оттолкнул Четвёртого в сторону и схватил её за плечи. Всё лицо мальчишки было перемазано в саже и крови. Зелёные глаза смотрели с беспокойством, ей даже показалось, что в них блестят слёзы. Пятый что-то яростно кричал, но она не слышала. Чёртов звон. Девушка зажмурилась. Единственное, что она сейчас хотела это отключиться. Кто-то легко поднял её на руки и куда-то понёс. Дон открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на лице. — Хейзел? — едва слышно произнесла девушка, звон медленно стихал. — Но как? — Мальчишка, — коротко ответил киллер. — Не разговаривай, ты можешь быть серьёзно ранена. — Херня, скорее всего, просто сотрясение, — слабо произнесла Дон и гневно добавила: — Поставь меня на ноги, толстяк. — Если я тебя сейчас поставлю на ноги, то твоё лицо и асфальт встретятся через секунду, так что не выделывайся. — Я уже говорила, что ты меня бесишь? — Ты мне твердишь это с первого дня нашего знакомства, — хмыкнул мужчина. — Сначала у тебя вызывали раздражение моя неуклюжесть, непрофессионализм и неумение держать ситуацию под контролем, сейчас наоборот. Знаешь, я всегда тобой восхищался и многому у тебя научился. — Чтобы потом предать, — язвительно подметила Дон. Он тяжело вздохнул и поставил её около какой-то машины. — Всё не так просто. Забирайся внутрь, — мужчина развернулся и пошёл обратно к кафе. Девушка неуклюже залезла в автомобиль. Кажется, они снова угоняют чью-то машину, но, если честно, ей было на это плевать. Спустя минут пять, опираясь на плечо подростка, до машины доковылял Клаус. — Ты как, Донни? — брат с подведёнными глазами сел рядом, шипя от боли. — Порядок, — соврала девушка, на самом деле у неё жутко кружилась голова, а ещё ей хотелось избавиться от недавно съеденных сэндвичей. — А ты? — Тоже нормально. — Если не учитывать пару осколков, торчащих из твоей спины, — Пятый опёрся рукой о крышу автомобиля, внимательно разглядывая сестру. — У тебя бежит кровь из носа, — сообщила Дон мальчишке. Он небрежно стёр струйку крови рукавом пиджака. — А у тебя всё лицо в помаде. Вытри, — недовольно пробурчал подросток, кинув в неё платок. Девушка бросила ещё один обеспокоенный взгляд в сторону Пятого, отмечая, что на его шее больше не было железного ошейника. И когда он успел его снять? Блять, Хельга просто безумная садистка. Интересно, если выбирать между ней и Фрэнком, кто в данной ситуации представляет большую опасность? Дон принялась усиленно тереть губы тканью, желая избавиться от привкуса крови и вишнёвых сигарет. — Раньше ты не умел перемещать вместе с собой других людей, — задумчиво произнёс Клаус. — До сих пор помню ту нашу неудачную попытку переместиться ночью в «Сладкое королевство». — За сорок пять лет жизни и не такому научишься, — грубо ответил ему подросток. — Жаль, конечно, что это слабое тело плохо переносит подобные нагрузки. — Вы что, идиоты, хотели ограбить магазин и наесться сладостей до рези в животе? — усмехнулась Дон. Если честно, она плохо помнила, как выглядело «Сладкое королевство», потому что в отличие от других учеников академии ей удалось побывать в данном заведении всего один раз лет в девять. Любимое наказание отца — домашний арест, а Дон, известная своим непоседливым характером, стабильно нарушала правила сэра Реджинальда по несколько раз на дню, поэтому редко выбиралась за пределы академии вместе с другими учениками. Но в её памяти навсегда останется та единственная поездка в магазин сладостей. Одно из ярких и приятных сердцу детских воспоминаний, наполненное беззаботным весельем и счастьем. Тогда они с Диего устроили дуэль на сахарных мечах, которые они тайком вырвали из рук огромных скульптур-стражников, отломав тем запястья. Клаус пытался попробовать все сладости, которые были выставлены на продажу, а Пятый просто горстями жрал кофейные конфеты. Бэн же как обычно не оставлял попыток вразумить и успокоить неугомонных братьев и сестру, но его как обычно никто и слушать не хотел. Лютер сделал трогательный подарок Эллисон в виде красивого колечка с красным леденцом вместо рубина. Помнится, Ваня тогда тоже очень хотела получить такую же девчачью побрякушку от какого-нибудь принца. Дон подозревала, что в мечтах Седьмой этим принцем должен стать никто иной, как Пятый. Номер Ноль же предпочла бы получить в подарок те самые мечи, за которые ей и Диего влетело по первое число. Чёрт, эти метровые леденцы были просто копией настоящих мечей средневековья. Дон не могла не восхититься крепким лезвием с непонятной надписью на латыни и удобной рукояткой, украшенной цветными камнями-леденцами. Идеально сбалансированный сладкий клинок отлично подходил для игры в рыцарей круглого стола. А ещё в перерывах между поединками можно было облизнуть лезвие и восстановить запас необходимой энергии. Жаль, что сэр Реджинальд, обычно никогда не отказывающий своим уникальным чадам в покупке очередной безделушки, в этот раз решил наказать номер Ноль и номер Два за их варварскую выходку, так и не купив у ворчливого продавца эти мечи. Позже от Диего Дон узнала, что сахарное оружие вернули на место, а скульптуры, которые тоже были очень даже съедобны, оградили стеклом, чтобы больше никто не смог добраться до этих, как оказалось, уникальных произведений искусства, принадлежавших руке какого-то небезызвестного мастера. — Не совсем, — Клаус обиженно надул щёки и сделал щенячьи глаза, заставляя сестру улыбнуться. — Мы хотели купить, точнее, взять оттуда одну занятную вещицу. Это был подарок на Рождество для… — Вани, — перебил его брат. — У тебя память отшибло, старикан? Он был не для Вани, а… — Заткнись, Клаус, — шикнул на него Пять. — Не затыкайте меня, юноша, — тоном школьного учителя произнёс Клаус и сердито погрозил брату пальцем. — Как ты меня назвал? — мальчишка поджал губы и прищурился, казалось, он сейчас накинется на брата. — Мелким, злобным, вредным, проблемным подростком, — на каждое слово медиум загибал пальцы. — Да, я т… — О, пожалуйста, заткнитесь оба! У меня сейчас голова просто взорвётся! Дон сжала виски, ей хотелось придушить братьев собственными руками. Пятый нахмурился и отвернулся от них. — Клаус, ты звонил Лютеру? — Понимаешь, Дон, тут вышла оплошность… Пятый злобно хмыкнул. — Клаус? — строгий тон сестры не предвещал ничего хорошего. — Я его уронил, — он положил ей на колени остатки телефона и виновато улыбнулся. — Блять, как ты вообще вырубил пять киллеров? Дон в страдальческом жесте прижала ладонь ко лбу. Ну, это же Клау. Что она могла от него ожидать? Чёткое и строгое следование плану? Конечно, нет. — Я же был на войне, Дон. Я умею убивать. Да и Бэн мне кое в чём помог. Ты даже не представляешь, на что я, оказывается, способен на трезвую голову, — загадочно прошептал ей на ухо Клаус. — Пистолет? — У Пятого. Дон кивнула. — Какого хрена вы там шепчетесь? — Тебя это не касается, малыш, — притворно нежно произнёс Клаус. — Видишь, взрослые люди разговаривают взрослые разговоры. Будь пуськой, не мешай нам. — Я тебя убью, — сквозь зубы процедил Пять, сжимая кулаки. Клаус лишь рассмеялся, всем своим видом демонстрируя, что не боится маленьких агрессивных мальчиков. В этот опасный момент внимание Пятого, слава богу, отвлёк Хейзел, попросивший подростка отодвинуться в сторону, чтобы он смог усадить на сидение Агнес, которая всё ещё была без сознания. Дон обеспокоенно осмотрела подругу. У женщины была разбита бровь, а на правой ноге от колена к лодыжке тянулась огромная кровоточащая рана. — Нужно наложить жгут, — Дон стянула с себя ремень. — Как она так поранилась? — Это из-за меня. Всё же это тело не позволяет использовать способность по максимуму, — хмуро произнёс Пятый, наблюдая за сестрой, которая профессионально оказывала первую помощь. — Как твоя рука, Хейзел? — Порядок. Спасибо тебе. — Обойдусь без твоей сопливой благодарности. — Помочь снять ошейник? — неуверенно предложил толстяк. — По-твоему я зелёный новичок, который не знает, как отключить столь примитивный прибор? Хейзел ничего на это не ответил, пожав плечами. — Как вы умудрились попасться в лапы Комиссии? — Не знаю, — толстяк пожал плечами. — В доме мы ничего не нашли, кроме лужи крови на ковре. Потом поехали в академию. Я решил заглянуть на обратном пути в кафе, чтобы поболтать с Агнес, а там нас уже поджидала куратор, — он переглянулся с Пятым. — А дальше ты и сама всё знаешь, — с этими словами мужчина захлопнул дверцу автомобиля. Пятый повторил действие Хейзела и уселся за руль. Донну не покидало чувство, что от неё снова что-то утаили. Просто взяли и заглянули в кафе на обратном пути? Она, по их мнению, совсем идиотка? Но Дон не стала продолжать диалог на эту тему, только не при мелком злобном брате, с которым жирдяй явно был в сговоре. Что же касается допроса самого Пятого то она уже уяснила, что расспрашивать эту мелкую зануду — бесполезное занятие, приносящее лишь расстройство нервов и головную боль. А её голова и без этого гудела. До академии они ехали недолго, но после этой увлекательной поездки в компании не затыкающегося Клауса, считавшего видимо своим долгом нести в мир всякий бред, и Пятого, который обещал его придушить и вышвырнуть из машины, Дон мечтала хотя бы о минуте покоя и тишины. Они остановились около академии. Хейзел, о чём-то пошептавшись с Пятым за пределами машины, сообщил Дон, что отвезёт Агнес в больницу. Он смог убедить девушку в том, что будет только лучше спрятать Агнес и сделать вид, что она умерла во время взрыва, таким образом, обезопасить эту ни в чём не повинную женщину. Дон не могла с ним не согласиться. Этой милой леди действительно нужно держаться подальше от неё и всего семейства Харгривз. На крыльцо академии братья и сестра поднимались, держась друг за друга и отборно матерясь на каждом шагу. Когда их побитая орава ввалилась в холл, они лицом к лицу встретились с Диего. — Что, блять, с вами произошло? Почему вы выглядите так, словно были на войне? — он подскочил к Дон, которая шатаясь, держалась за талию Клауса, и подставил ей своё плечо. — Эй, ты как, малявка? — Порядок, — Дон с благодарностью опёрлась на крепкую мужскую руку, но Четвёртого не отпустила, боясь, что тот завалится на худощавого подростка. — Им нужна помощь. Где Грейс? — Пятый сделал пару шагов вперёд, выпрямив спину и расправив плечи. — Как Ваня? — А у нас с тобой будет отдельный разговор, мелкий ублюдок, — угрожающе произнёс Второй, на что подросток лишь закатил глаза. В холл из гостиной вышел обеспокоенный Лютер. — Господи, что случилось? — Мы что настолько паршиво выглядим? Почему у вас такие лица, словно кому-то из нас, как минимум, ногу оторвало? — хохотнул Клаус, опасно раскачиваясь из стороны в сторону. — У вас всё в порядке, мистер Харгривз? Дон застыла, чувствуя, как сердце наполняет леденящий ужас. Этот голос. Нет, не может быть. Она впилась ногтями в бок Клауса, смотря на арку, ведущую в гостиную. — Донни? — Четвёртый обеспокоенно посмотрел на сестру. — Сколько я вас просил звать меня просто Лютер? Всё в порядке, не волнуйтесь, Фрэнк. — Кто такой Фрэнк? — Пятый подозрительно прищурился. — Он привёл Ваню, — ответил лидер. — Я позову Грейс, вам действительно срочно нужна помощь. — Дон, ты делаешь мне больно, — жалобно прошептал Клаус, а потом, усмехнувшись, игриво добавил: — Хотя мне нравится. Но девушка никак не отреагировала на очередную тупую шутку брата, напряжённо вслушиваясь в лёгкие шаги. С каждым едва слышным шагом её сердце срывалось в пропасть. И вот в холле появился симпатичный мужчина в чёрном костюме и доброжелательно улыбнулся Лютеру. Пожав ему руку, он попрощался с ним, а потом повернулся в их сторону. Дон замерла, кажется, она даже перестала дышать. Все чувства разом исчезли, оставляя на поверхности сковывающий тело страх. Это был действительно он. А потом на замену страху пришла ослепляющая ненависть. В ней словно проснулся древний животный инстинкт хищника, который заставил кровь забурлить в сосудах, а сердце забиться с бешеной скоростью. Давно забытое желание снова дало о себе знать. Дон действовала на автомате. Правой рукой она вытащила один из ножей Диего, он что-то возмущённо воскликнул, но она не слышала. Мир вокруг сузился до размеров маленького коридора на противоположном конце, которого стоял Фрэнк. До него было ровно шесть шагов, она знала это наверняка. Желание воткнуть нож ему под рёбра, чтобы загасить эти искорки веселья в глазах, затмило сознание. Эта сволочь улыбалась ей, улыбалась её семье, корча из себя невинность. Она убьёт его прямо здесь и сейчас, без лишних слов. Рука сжимает рукоять ножа. Она делает два уверенных шага и теряет сознание.

***

За окном всё ещё было темно, когда Дон очнулась в своей комнате. Спальня освещалась тусклым светом ночника. Около кровати стояла капельница. Дон поморщилась и, вытащив иглу из вены, села на кровати. Она обхватила голову руками, зажимая волосы между пальцев. В голове крутилась мысли, которые порождали в ней бесконечную панику. «Фрэнк на свободе. Он знает, где находится её семья. Этот монстр убьет их всех.» — Донни? Малышка, зачем ты отключила капельницу? — Грейс зашла в её комнату. — Донни? Девушка испуганно посмотрела в ласковое лицо «мамы». Робот присела рядом с ней на кровать и обняла её. Тело непроизвольно дёрнулось в сторону. — Тебе приснился кошмар, детка? Всё хорошо, я рядом, — женщина ласково погладила её по спине. — Грейс, — Дон прочистила горло, голос был неприятно скрипучий. — Что ты делаешь? Отпусти меня, пока я не вырвала из тебя пару проводов. Она почувствовала, как механизированное тело напряглось, и слегка отстранилась. На неё смотрели голубые глаза с мелким вкраплением электрических схем, их можно увидеть, только если вглядываться в радужку с близкого расстояния. Впервые в жизни на лице «мамы» не было улыбки. — Я понимаю, ты никогда не сможешь меня простить. И я не имею права просить у тебя прощения, — она снова стиснула её в своих объятьях, — но у меня не было выбора, это было во благо всего мира, Донни. — Говоришь, как этот старый маразматик, — Дон отстранилась, убирая женские руки со своих плеч. — Просто уйди, я не хочу… — Не хочешь со мной говорить или думать о том, что я не просто машина, — женщина погладила её по волосам, пытаясь уложить их в подобие причёски. — Я понимаю, Донни. Для тебя знать, что я тогда поступала вполне осознанно слишком тяжело, но… — Нет, — девушка оттолкнула робота, — Уйди! Не оправдывайся, не говори ничего! — Для меня каждый из вас является любимым ребёнком. Я обещала сэру Реджинальду, что никогда вас не оставлю, — она улыбнулась и эта улыбка отдавала грустью и тоской. — Пойми, иногда нам приходится идти на жертвы, Донни. Дон отвернулась, смотря в окно. Сердце болезненно сжалось. Сейчас Грейс не казалась ей бездушным созданием отца, и от этого на душе было невыносимо паршиво. — Сколько я проспала? — Двадцать три часа пятнадцать минут. Ты очень испугала мистера Пого, всё это время он дежурил около твоей постели. Мне с трудом удалось уговорить его немного поспать. Сейчас твоё состояние вполне стабилизировалось. На ужин у нас индейка и запеченный картофель. Хочешь перекусить? — Нет. Робот кивнула и поднялась на ноги. Дон уставилась на неестественно прямую спину «мамы» и тихо пробормотала, словно боялась, что кто-то кроме женщины может её услышать: — Грейс, почему ты не остановила его? — Донни, — она снова улыбнулась ей той привычной для всех улыбкой, — я не понимаю, о чём ты говоришь. И Дон осознала, что, возможно, за этой улыбкой скрывается куда больше боли и страдания, чем она может себе представить. Но маленькая девочка, всё ещё находящаяся где-то внутри, никогда не сможет простить «маму», которая даже не пыталась бороться с обстоятельствами, в которые её загнал этот жестокий тиран. Женщина, которая наблюдала за тем, как один ублюдок калечит психику и жизни восьмерых детей, не достойна сострадания. Лучше уж бы она была бездушным роботом, чем почти человеком, тогда бы её можно было простить. Грейс понимала, что они чувствовали будучи детьми, и тем не менее она оставалась верна принципам своего создателя. Дон захлестнула волна отвращения к этой вечно улыбчивой женщине. — «Мама», ты не представляешь какая у меня для тебя новость! — в комнату, словно ураган, ворвался Диего, — Дон? Ты уже очнулась? Малявка, ты здорово всех напугала, хорошо, что у того мужика неплохие рефлексы и он не дал тебе упасть! Дон передёрнула плечами. Волна омерзительных мурашек прокатилась по спине, этот психопат прикасался к ней. Кажется, её сейчас вырвет. Брат закружил Грейс в танце. Из-за ранения он не мог полностью опираться на правую ногу, поэтому танец выглядел до смешного нелепым и неуклюжим. А потом Второй запрыгнул к сестре на кровать и обнял её. — Дон, ты не представляешь, что ты для меня сделала! — Если ты от меня не отлипнешь, то ты даже не представляешь, что я могу сделать для тебя сейчас. — А? — Отпусти меня, пока я не разбила о твою тупую башку светильник! Дон вырвалась из удушающих силков, которые были мало похожи на нежные объятья и подскочила на ноги, отбегая от кровати на пару шагов. — Чего это у тебя рожа такая счастливая? — Юдора беременна, я узнал об этом сегодня утром! — Ничего себе, — Дон неуверенно улыбнулась довольно-таки приятной новости. — Она сама тебе об этом сказала? — Нет, я случайно подслушал её беседу с доктором, — он хитро взглянул на сестру, именно так Второй смотрел на неё в детстве, когда они совершали очередную шалость. — Конечно, мне она ничего не сказала, наверное, хочет сделать сюрприз. Если бы не ты, я бы потерял всё в своей жизни! — Я-то тут причём? — Не притворяйся. Она мне рассказала о том, как один из моих братьев пожертвовал собой ради её спасения, конечно, я объяснил ей, что это была ты и, хотя я и не знаю как, но ты осталась в живых. Юдора так переживала по этому поводу, винила себя во всём. Чёрт, Дон мне мало сказать тебе просто «спасибо»! Он встал, поднял растерянную сестру за талию и закружил в воздухе. От его безумного хохота у Дон закладывало уши. Грейс улыбалась, притаившись в углу комнаты. — Я так счастлив! Я, наверное, самый счастливый человек на земле! Дон замолотила ногами по воздуху, требуя поставить её на место, пока она добрая. Диего, продолжая улыбаться во все тридцать два зуба, отпустил сестру, а потом подбежал к «маме» и снова вовлек её в неуклюжий танец. — Ну и когда свадьба? — Дон потрогала бока, у неё, наверное, синяки останутся от хватки брата. — Какая свадьба? — опешил мужчина, отходя от Грейс. — Ты о чём? Дон посмотрела на вытянутое лицо Диего и почувствовала, как внутри закипает злость. — Скажи мне, ты идиот или прикидываешься? Ты ей даже предложение не сделал? — Ну, я думал, что сначала нужно пожить вместе. Понимаешь, ведь не обязательно там окольцовываться, — брат смущённо почесал голову. — Можно ведь и так жить я, Юдора и малыш. Разве нет? Дон схватила первый попавшийся предмет со стола и швырнула им в брата, он ловко увернулся от книги. — Эй, ты чего? — То есть, ты хочешь сказать, — следующей девушка взяла со стола шкатулку, в которой она раньше хранила всякие безделушки, — у тебя есть любимая женщина, беременная любимая женщина, а ты так и не решился надеть на её палец кольцо? Ты мудак или как? — она запустила этим предметом в сторону брата, но к его счастью попала в стену. — Да я бы на её месте такое безответственное ничтожество, как ты, и на десять метров не подпустила к своему ребёнку! — Как ты меня назвала? — взревел Диего, сжимая кулаки. — Как слышал. Неужели ты не понимаешь! Дон обернулась, чтобы взять ещё что-нибудь со стола, но «мама» предусмотрительно убрала всё, чем можно кидаться. Девушка злобно покосилась в сторону красивой женщины, которая, беззаботно напевала песню и расставляла предметы на полках шкафа. Грейс оставалась верна своим принципам, предпочитая не вмешиваться в перепалки детей, прекрасно зная, что Диего и Дон разнять или рассудить могут только сами небеса или сэр Реджинальд. — Не понимаю что? Сестра раздражённо цокнула языком. — Ты не будешь иметь, да и сейчас не имеешь никаких прав на этого ребёнка! Она может не сегодня завтра, сделать аборт и всё твоё счастье, — она изобразила взрыв руками, — пуф, взлетит на воздух. — Но мы знакомы-то всего восемь лет, — побледнел мужчина и сел на кровать, — как-то это…слишком, нет? — Ди, клянусь богом, я сейчас тебя задушу! Грейс, может быть, хоть ты объяснишь ему, как женщины нуждаются в сильном мужском плече, а дети в нормальной полноценной семье. Иначе я убью этого труса в процессе разъяснения таких элементарных вещей. Дон покинула комнату, напоследок со всей силы хлопнув дверью. Её совершенно не волновал тот факт, что кто-то может проснуться от её громких шагов и грязных ругательств, которые рикошетом отскакивали от стен академии.