Ноль

Дон решила найти Лютера и поговорить с ним о Фрэнке, потому что с Диего она сейчас не могла построить конструктивный диалог, из-за острого желания расколотить его пустую черепушку о стену. Но номера Один не было в спальнях. На втором этаже находилась только Эллисон, которая безмятежно спала в своей постели. В поисках лидера девушка спустилась на первый этаж. — Да, Долорес, ты всегда права. Дон замерла. Это Пятый? Чёрт, только не он. Именно сейчас ей не хотелось видеть эту занозу в заднице и не только из-за его дрянного характера. Просто знание того, что она из будущего хладнокровно бросила ребёнка умирать в постапокалипсисе, не позволяло спокойно смотреть этому самому ребёнку в глаза. Как она вообще могла так поступить? Монстр. Такая же, как и отец. Использовать безумие брата, чтобы спасти мир. Молодец, Дон из будущего, вся в своего чокнутого папашу. Теперь вполне понятно, почему он ведёт себя с ней подобным образом. Сложно нормально общаться с человеком, которого ненавидишь. Очевидно, он никогда не сможет её простить. Да то, что он её не убил при первой же встрече можно считать чудом. Дон сглотнула и постаралась тихо прокрасться мимо гостиной, освещённой настольной лампой, но Пятый, сидящий на диване в обнимку с манекеном, всё равно её заметил. Он приветственно поднял в воздух бокал с зеленоватой жидкостью и улыбнулся ей той самой улыбкой, от которой у Дон замирало сердце. — О, мы как раз говорили о тебе, — он похлопал рядом с собой по диванной подушке. — Садись. Уверен, ты бы хотела задать мне пару вопросов. Маргариту? — Нет, спасибо, — Дон застыла на месте, неожиданная приветливость брата настораживала. — Не видел Лютера? — Этого тупого здоровяка? Нет, — Пятый сделал глоток и протянул в её сторону какую-то книгу. — Хочешь посмотреть? — Что это? — Подойди и узнаешь, — он коварно улыбнулся, склонив голову набок. Сейчас номер Пять напоминал кота, сидящего в засаде. Девушка задумчиво поджала губы. Она не хотела переступать порог гостиной, но странное поведение мальчишки и его заманчивое предложение подталкивали её к очередному необдуманному шагу. Этот скрытный малолетка предлагает ей узнать ответы на все мучающие её вопросы. Отличная приманка. Всё же номер Пять был хитёр, он прекрасно знал, что она не сможет совладать с желанием прояснить ситуацию. Но, несмотря на всё его дружелюбие, говорить с ним всё равно не хотелось. Дон покосилась на подозрительную книгу, обтянутую красной обложкой. Что это? Явно не нудный учебник по квантовой физике. Тогда, может быть, это личная записная книжка Пятого, в которой находятся все ответы? Было бы неплохо. Можно же просто взять книгу и свалить, необязательно при этом болтать с этой мелкой агрессивной занудой. Дон кивнула сама себе, считая этот план идеальным. Девушка осторожно подошла к подростку, стараясь смотреть куда угодно только не в глаза цвета болотной зелени. Она сжала мягкую обложку и слегка потянула книгу из рук Пятого, но он почему-то не расцепил пальцы. Номер Ноль растерянно подняла голову, не понимая, почему брат не отдаёт ей эту чёртову книгу. Их взгляды встретились, и всё потеряло смысл. Мысли и намерения полетели к чертям, стоило ей только взглянуть в эти глаза, полные ребяческого озорства и веселья, в которых явно читалось, что он не даст ей так просто сбежать. Они минуту разглядывали друг друга в полумраке гостиной. Это было так странно. Сейчас Пятый казался совершенно другим. Наверное, во всём была виновата игра теней на лице мальчишки, которая заставляла его выглядеть намного старше или глаза, из которых исчезли привычная усталость и раздражение. Но это был лишь обман зрения, не более. Дон рвано выдохнула, крепче сжимая книгу. Девушка прекрасно осознавала, что сейчас ей предстоит вступить в занимательный диалог в ходе, которого она должна вытянуть из брата как можно больше ответов. Но, кажется, это будет не так легко. Странное волнение, вызванное пристальным взглядом зелёных глаз, не позволяло сосредоточиться. Может быть, у неё ещё есть шанс трусливо сбежать и скрыться в тёмном проёме, ведущем в холл? Но уйти сейчас значило бы сдаться и проиграть. — Сядь, — хрипло произнёс парень, а потом, растянув губы в вежливой улыбочке, добавил: — Пожалуйста. Дон послушно села на диван, понимая, что самолично захлопнула ловушку. Почему-то в этот момент огромный диван стал невыносимо маленьким. Их разделял целый метр, но Дон казалось, что они сидят неприлично близко. Даже тогда в спальне, когда они сидели на кровати так же близко, её сердце не билось в груди безумной птицей. Наверное, во всём был виноват манекен, разделявший их, или алкоголь, задавивший в ней даже зачатки робости. Дон постаралась сохранить между собой и Пятым дистанцию, но это не слишком помогло. Чувство неловкости и непонятного напряжения, возникшее между ними, не давало ей собраться с мыслями и взять ситуацию под контроль. Ему же всего тринадцать! Какого чёрта она чувствует себя трусливой и зажатой школьницей, которая робеет каждый раз, когда пытается заговорить с предметом своего обожания? Пять наконец-то отпустил книгу и медленно поднялся на ноги, деловито уперев руки в бока. Дон едва удержалась от облегчённого выдоха. — А я пока сделаю тебе коктейль, — Пять взглянул на неё сверху вниз и спросил с лёгкой издёвкой в голосе: — Ты чего такая притихшая? Неужели боишься меня? — Тринадцатилетнего подростка? — нервно усмехнулась Дон. — Не неси чушь. Просто твоё внезапное дружелюбие любого способно вогнать в ступор. Он ничего не ответил, только слегка приподнял уголки губ, и прошёл к бару, включив свет в той части гостиной. — Что хочешь выпить? Можешь заказать любой коктейль, я в этом хорош, — самодовольно заверил её брат. — Мохито, — Дон сказала первое, что пришло в голову и, наконец-то, открыла книгу. — Это один из дневников отца? — Да, — Пятый загремел бутылками, — его принесла Ваня. Почитай, там много чего интересного. — Может, ты мне всё вкратце перескажешь? — она лениво пролистала страницы, искоса наблюдая за братом. Пять достал бутылку с ромом и ловко прокрутил её в руках, словно настоящий бармен в каком-нибудь элитном клубе. Поймав на себе заинтересованный взгляд сестры, мальчишка усмехнулся и подмигнул ей. Дон поспешно отвернулась и начала разглядывать записи, хотя при таком свете было практически невозможно разобрать мелкий почерк отца. Девушка мысленно прокляла мальчишку. Неужели он и это спланировал? — А, ну да, ты же не любишь читать, — насмешливо протянул Пять. — Там говорится об апокалипсисе и наших тренировках, — он закончил приготовление напитка и погасил свет, снова погружая гостиную в полумрак. — Знаешь, всё это время я искал и не мог найти причину конца света. Даже смешно, что для этого нужно было лишь просмотреть записи отца. Чувствую себя идиотом. Хотя меня предупреждали, что все ответы находятся практически под носом. Сестра взяла мохито из рук брата и сделала небольшой глоток. Приятный вкус мяты отлично сочетался с белым ромом, а сладость удачно скрывала терпкость алкоголя. Она восхищённо посмотрела на листья мяты и кубики льда, которые издавали приятный стук. У него действительно хорошо получилось. — Ну как? — парень присел рядом и взял свой напиток. — Неплохо. И в чём же причина? — Ваня, — Пятый чокнулся с ней бокалом и тут же мигом осушил его. — Что? — Номер Семь, сила которой превосходит нашу во много сотен раз. Знаешь, она, как бомба замедленного действия, которую отец подложил в этот мир, — брат поставил бокал на журнальный столик и уставился в темноту комнаты. — Но зачем ему это? — Чтобы предотвратить конец света. — Ничего не понимаю, — Дон снова попыталась прочитать слова, выведенные бисерным почерком. — А тебе и не нужно, — брат повернулся к ней и захлопнул дневник. — Всё уже закончилось, Донни. Она удивлённо взглянула на него. Пять снова назвал её этим ласковым именем. От этого сердце в груди забилось настолько громко, что Дон окончательно перестала слышать собственные мысли. Мальчишка всё также улыбался, наслаждаясь её реакцией. Она залпом допила мохито, надеясь, что прохладный напиток остудит её горячую голову и хоть немного приведёт в чувства. Стараясь избежать зрительного контакта, который в данной ситуации был для неё губителен, девушка перевела взгляд на журнальный столик, заставленный целой армией бутылок и стеклянной посуды разного размера. — Сколько ты выпил? — теперь ей была вполне ясна причина доброжелательности брата, кажется, он был чертовски пьян, хотя по его голосу и не скажешь. — Разве это так важно, — он слегка придвинулся к ней. — Ничего ведь не закончилось, — она нервно сглотнула и отодвинулась, упираясь поясницей в подлокотник. — Вопрос с Комиссией всё ещё открыт. И… Фрэнк. Вы схватили его? Пятый тяжело вздохнул и, закатив глаза, откинулся на спинку дивана. — После твоего обморока он сразу же скрылся. — Как вы могли дать ему уйти? Он опасен. — А откуда я это знал? Да и, — он пожал плечами, — у нас появились дела поважней, чем ловить человека, который нам помог. Дон скрипнула зубами. Чёрт. Значит, этот ублюдок всё ещё на свободе. — Какие? — Ваня, — он снова посмотрел на неё, гипнотизируя тёмно-зелёным цветом своих глаз. — Её способность неуправляема. Завтра мы будем решать вопрос о том, как с ней поступить. — Где она? — Неважно. — Пять! Дон начинала закипать, он снова пытался от неё что-то скрыть. — Я тебе нравлюсь? Она чуть не умерла, от того какой кульбит в её груди совершило сердце. Донна испуганно посмотрела на брата, пытаясь заставить свои лёгкие сделать вдох. Такой попытки съехать с темы девушка никак не ожидала. — Не понимаю о чём ты, — голос звучал до отвращения неубедительно. — Ты могла бы сказать, что была влюблена в меня в детстве? — он прищурился и придвинулся к ней настолько близко, что Дон ярко ощутила запах алкоголя. Она издала нервный смешок, отчаянно ища пути к отступлению. — Тебе нужно меньше пить, Пять. Всем известно, как я тебя терпеть не могу, мелкая ты зануда, — она старалась проговорить это самым непринуждённым тоном, на который была сейчас способна. Внезапно тонкие руки подростка ловко обхватили женскую талию. Пятый прислонился головой к её груди, заставляя девушку на пару мгновение потерять ощущение реальности. Интересно, сколько рома он налил в её коктейль? — Ты можешь говорить всё что угодно, но я слышу, как предательски бьётся твоё сердце, — он посмотрел на неё снизу вверх, его взгляд был тёмным и опасно пьяным. — А ещё я видел, как ты пялилась на меня в моей комнате, Донни. Смущение и стыд завладели ей настолько, что она не смогла найти в себе силы оттолкнуть брата. А хотела ли она его отталкивать? Дон вообще не знала, что она сейчас хотела. Она просто заворожено смотрела в эти невероятно красивые глаза, на эту, чёрт возьми, такую коварную и в тоже время невинную улыбочку с очаровательной ямочкой на щеке. Она даже забыла, что старше его почти на пятнадцать лет. Да, что там говорить, кажется, у неё просто сорвало крышу, если она действительно сейчас считала тринадцатилетнего мальчишку невероятно притягательным. — Знаешь, если тебя поцеловать во сне, то ты не почувствуешь боли, — он легонько прикоснулся кончиками пальцев к её нижней губе и тихо прошептал: — Я зверски скучал по тебе, Донни. — И что это вы здесь делаете? Магия моментально улетучилась. Дон словно окатило холодной водой, когда она осознала всю ситуацию. Тридцатилетняя женщина сидит на диване в обнимку с тринадцатилетним подростком. Вот тебе и раз. Сколько там дают за растление пьяных несовершеннолетних мальчиков? Кажется, для неё действительно не существует никаких рамок. Дон попыталась поспешно встать, но внезапно сильные руки Пятого не позволили ей этого сделать. — Сгинь, Клаус, ты нам мешаешь, — пренебрежительно произнёс мальчишка, даже не посмотрев в сторону внезапного гостя. — И чему это я, простите, мешаю? — на лице Клауса красовалась насмешливая ухмылка, он прислонился плечом к косяку и деловито сложил руки на груди. — Взрыву подростковых гормонов у юного спермотоксикозника? Пятый тихо рыкнул и, схватив одну из пустых бутылок, стоявших на столике, телепортировался к брату. Из-за огромного количества алкоголя в крови способность парня дала сбой, и он случайно влетел в книжный шкаф. Стеклянные дверцы жалобно треснули и посыпались мелкими осколками на ковёр. Клаус залился диким хохотом. Дон подскочила на ноги, роняя дневник отца на пол. Подросток неловко поднялся и, разбив бутылку о шкаф, направился в сторону медиума. Пять явно хотел заткнуть чёртового балагура навсегда. Дон знала, что юный киллер с лёгкостью может расправиться с несколькими тренированными мужчинами, поэтому не на шутку испугалась за Клауса. Не помня себя, Дон в два прыжка преодолела расстояние между диваном и шкафом, хватая Пятого за плечо. — Эй, а ну прекрати. Нам как раз сейчас не хватало пьяного дебоширства, — строго произнесла сестра. Мальчишка обернулся и скользнул по ней тяжёлым взглядом. — Буду я ещё руки марать об это ничтожество, — ворчливо произнёс он, швырнув на пол бутылку с отломанным дном. — Ничего я не сделаю твоему дорогому Клаусу. Довольна? Скинув с себя руку сестры, подросток покинул гостиную, напоследок толкнув ошеломлённого брата плечом. Дон обеспокоенно посмотрела на свою ладонь, которая была почему-то мокрой и липкой. — Пять, постой! Клаус схватил девушку за запястье. — И куда это ты? — Отпусти, — прошипела Донна. — Он, кажется, поранился. — Поверь, нашему злобному малышу сейчас не нужна твоя забота и внимание. — Клаус, — угрожающе произнесла Дон, пытаясь освободиться, — отпусти. — Донни, успокойся, мне срочно нужно с тобой поговорить. Это на счёт Фрэнка, — сестра удивлённо замерла, и он отпустил её руку. — Фрэнка? — непонимающе переспросила Дон, отходя от брата на пару шагов. — Они не поверили мне, — тихо прошептал Клаус, — несмотря на то, что я им всё рассказал. — Бэн. Он что … — у неё не было сил закончить предложение. Нет, это не правда, Бэн не поступил бы с ней таким образом. — Да. Знаешь, я сам с трудом поверил в эту ужасную историю, — брат взмахнул рукой в воздухе и, поджав губы, виновато опустил голову. Жгучая обида затопила сознание. Как Бэн смог так с ней поступить? Как он вообще посмел об этом трепаться? Он же обещал, что будет хранить её тайну. Грёбаное болтливое привидение. Предатель. Теперь об её незавидной участи знает вся семейка. Дон с силой сжала руки в кулаки. Кажется, завтра утром ей не избежать расспросов и жалостливых взглядов. — Кто бы мог подумать, что именно этот ублюдок убил нашего брата, — тихо продолжил медиум. Дон удивлённо уставилась на Клауса. Что? Чёрт. Теперь она окончательно запуталась. Значит, Шестой ему ничего не рассказал. Конечно, нет. Это же Бэн. Как она вообще могла так о нём подумать? Идиотка. Тогда это значит, что он соврал Клаусу? — Это правда? Четвёртый кивнул. — Какого хрена эти засранцы тебе не поверили? — Дон, они считают меня безнадёжным наркоманом и тупым идиотом, который вечно мешается под ногами. В этом доме серьёзно ко мне относишься только ты, — Клаус невесело усмехнулся. — Блять, — Дон с силой ударила книжный шкаф, в который так неудачно врезался Пятый. — И что это сейчас здесь было, Донни? Его голос прозвучал как-то слишком странно. Вместо привычного ехидства, в нём проскользнули нотки ревности и лёгкой агрессии. — Ничего. Она старалась ответить как можно спокойнее, хотя сердце предательски застучало, а щёки залились румянцем. — Ну. Да. Я. Видел. Он сделал уверенный шаг. Раздался неприятный хруст разбитого стекла. Клаус приблизился к ней, заставив прижаться спиной к книжным полкам. — Донни, — номер Четыре снова поймал её в ловушку своих крепких рук, как тогда в ванной комнате, только теперь его ладони упирались по обе стороны от её головы, — если ты хотела заняться сексом с кем-то из братьев, то могла бы выбрать из тех, за близость с которыми тебе бы точно не пришлось сидеть в тюрьме. — Ты что, тоже пьян? — гневно произнесла Дон, ей совершенно не нравилось, как Клаус нависал над ней и загонял в угол своими тупыми вопросами, ей на сегодня уже хватило неловких моментов. — Нет, — а потом он скорчил виноватую мордочку. — Ну, бокальчик виски и один косячок не считаются же? Но я чист, если что. Никакого герыча. — Тогда какого хрена ты несёшь эту несусветную дичь? — Только полный дурак не почувствовал бы ту атмосферу, что царила между вами. Брат и сестра не смотрят так друг на друга. — И как же мы, по-твоему, смотрели друг на друга? — Как люди, у которых давно не было хорошего траха, — он наклонился к ней и понизил голос: — Знаешь, я бы мог помочь. Почему ты не обратилась с этим ко мне? В отличие от остальных я не такой правильный и благочестивый. Это нормально испытывать такие пагубные влечения, Дон. — Что? — У меня большой сексуальный опыт. Не беспокойся, тут нечего стыдиться. Я могу тебя понять, у всех свои фетиши. Секс есть секс. Неважно с кем и где. — Сомневаюсь, что твой опыт больше моего. Она смело вздёрнула подбородок и посмотрела в зелёные глаза брата, взгляд которых был слишком серьёзен, ни капли привычного лукавства или дурачества. Это заставило её немного напрячься. Ситуация явно играла не в её пользу, преимущество было на стороне Клауса. Он был сильнее и выше. Но этот же придурок ей ничего не сделает? Сейчас-то Четвёртый должен себя контролировать. — Я ведь предпочитаю не только мужчин, Донни. С этими словами Клаус скользнул по её телу ладонью. Плечо, грудь, изгиб талии, поясница. Обжигающе медленно и нестерпимо горячо. Братья не касаются так своих сестёр. Тонкая ткань пижамы могла защитить её от боли, но не от ощущения лёгкого приятного тепла, которое волной прокатилось по телу, замирая где-то внизу живота. Дон поджала губы. Иногда ей действительно тяжело бороться со своей похотливой натурой. Клаус слегка притянул девушку к себе, оставляя между их телами небольшое расстояние. — Ты так напряжена, — лёгкий игривый шёпот где-то над макушкой. — С чего ты взял? — у неё не получилось придать голосу дерзости, скорее он прозвучал растерянно, как у неуверенной девочки подростка. — Когда мы недавно лежали вместе на кровати, ты ведь тоже этого хотела. Как давно у тебя не было? Его шёпот был слишком опьяняющим, казалось, он проникал в самые тёмные уголки разума, пробуждая в Дон то, от чего она пыталась избавиться уже как пять лет. Не было ничего странного в том, что Клаус понимал эту её сторону. Он тоже испытывал жажду прикосновений. Почувствовать тепло чужого тела настолько близко насколько это возможно, чтобы заглушить одиночество и боль. Это нормально, когда человеку хочется быть не одному в этом ёбаном мире. Всё же самый простой способ почувствовать близость — это секс. В постели не обязательно любить партнёра, чтобы получать удовольствие от прикосновений, похоть вполне способна заменить любые другие чувства. Дон к этому привыкла, для неё это вариант нормы, для Клауса видимо тоже. Она словно балансировала на грани собственного безумия. С одной стороны что-то внутри практически жаждало почувствовать теплоту брата и испить её до дна. Дон как никогда хотелось утонуть в жарком танце обнажённых тел, захлебнуться страстью и стонами, исчезнуть на короткий миг, растворяясь в сладостных судорогах оргазма. Клаус для этого идеально подходил, Дон ни на секунду не сомневалась в серьёзности его намерений. Стоит ей только захотеть и Клаус переступит черту и вместе с ней нырнёт в омут греха и похоти, не задумываясь. Она знала — он не оттолкнёт её, примет такой, какая она есть. Он закроет глаза на её гнилую испорченную душу. Для него она всегда будет маленькой чистой Донни. Непорочной, слабой, но чертовски храброй девочкой. В этом и проблема. Клаус никогда не увидит её настоящую, для него она будет вечным милым ангелом, страдающий от влияния внешнего мира. Но Дон никогда не была непорочным ангелом. Она прекрасно понимала, что просто использует его, как и любого другого, чтобы удовлетворить свою болезненную жажду. Приласкает на время, а потом выбросит, как ненужную вещь. Нет, она не могла с ним так поступить, он и так слишком много страдал от чужого эгоизма. Именно это и останавливает её. В ту ночь, когда она предложила Клаусу сбежать, Ноль впервые начала подозревать, что является для Четвёртого чем-то большим, чем просто сестра. Хотя дальше подозрений дело не зашло, а сейчас не похоже, что его действия продиктованы детской привязанностью или сестринским комплексом. Но даже если Клаус и испытывал что-то к Дон, для неё он навсегда останется придурковатым безответственным братом, не способным оставаться серьёзным больше пяти минут. Надоедливый младший братишка нуждающийся в постоянном внимании. Донна не хотела видеть дальше этого. Ноль вздохнула и прикрыла глаза, принимая решение. Возможно, Клаус просто снова шутил, ведь, как известно юмор у него на любителя, а она просто идиотка с недотрахом, реагирующая на всё слишком остро. Так-то это довольно-таки смешная ситуация: трусишка-брат, который вечно прибегал к ней по ночам в слезах и соплях, сейчас пытался её соблазнить. Серьёзно? Дон усмехнулась, мысленно давая себе пощёчину. Если Клаус так хочет сексуальных игрищ, то он их получит. Ей не жалко, а ему приятно. Посмотрим, насколько хватит этого недосексолога. — Не думаю, что у тебя бы вышло меня удовлетворить, малыш Клау, — неожиданно кокетливо произнесла Дон. — Мой опыт действительно богаче твоего. — Да ну? — недоверчиво усмехнулся брат. Дон провела руками по его плечам, затем спустилась, вниз скользя ладонями по груди и крепкому мужскому торсу. Почувствовав, как напрягся его живот, она растянула губы в самодовольной улыбке и игриво впилась ногтями в бок. Дыхание Клауса сбилось. Его тело было действительно очень чувствительным. Дон встала на цыпочки, держась за плечо брата, и горячо прошептала ему на ухо:  — У тебя когда-нибудь был секс с женщиной в теле женщины? Он громко сглотнул и, облизав пересохшие губы, отрицательно покачал головой. Одна из её рук легко проскользнула под майку брата, заставляя мужчину задержать дыхание, но с места он не сдвинулся. Дон не чувствовала теплоту и мягкость кожи. Только отрезвляющая боль обжигала женскую ладонь. В этом и было её главное отличие и преимущество — она никогда не теряет контроль над собой или ситуацией. Пятый не в счёт. — А я трахалась с мужиком в теле мужика. И поверь, я была не только пассивом, — томно произнесла сестра, слегка потеревшись носом о колючую щёку. Рука, лежавшая на плече, легко переместилась ему на затылок, другая же скользнула за спину, нежно касаясь края повязки. Дон сделала шаг, намереваясь прижаться к телу брата, но Клаус испуганно отскочил от неё, сбрасывая с себя хрупкие руки. Девушка победоносно ухмыльнулась. — Чёрт, — откашлявшись, произнёс брат и натянуто улыбнулся. — Ты что реально занималась этим в теле мужика? — Ага, я же сказала: «мой опыт богаче твоего». Что ты так занервничал? Уверена, от моих прикосновений у тебя даже не встал, — она с прищуром посмотрела на него и спросила: — Ты ведь стопроцентный гей, Клаус? — К-конечно, мне приятней компания крепких мальчиков, — он засунул руки в карманы и нервно перекатился с пятки на носок. — Я же не конченный извращенец, чтобы у меня вставал на сестру. — И я тоже не настолько извращенка, чтобы трахать своих братьев, особенно несовершеннолетних братьев — она злобно уставилась на Клауса. — Да ладно, я же пошутил, Дон! — рассмеялся парень. — Хреновая шутка, — она направилась к выходу. — И куда ты? — Клаус увязался за ней. — Спать, — грубо ответила ему сестра, поднимаясь по лестнице. — Знаешь, я понял почему ты такая злая и стервозная. У тебя явный недотрах, ну или на крайняк ПМС. Дон сердито цокнула языком, стараясь игнорировать этого придурка и его тупые шутки. — Хочешь, я помогу тебе расслабиться перед сном? — он хитро посмотрел в её сторону и призывно поиграл бровями. — У меня есть парочка занятных игрушек для снятия сексуального напряжения. Она злобно покосилась на брата, желая заткнуть его ударом между ног. — Спасибо, но я могу справиться с этим и сама, без «гейской скорой помощи». — И как же? — Четвёртый прислонился плечом к стене, не переставая по-идиотски улыбаться от уха до уха. — Правой рукой, Клаус, — она захлопнула дверь перед его носом. В коридоре раздался громкий хохот, а Дон плюхнулась на кровать, матеря себя на все лады.