Ноль

Сэр Реджинальд совершил ошибку, не включив номер Ноль в команду. Да, Донна была относительно бесполезным бойцом, но к удивлению окружающих обладала врождённым умением трезво оценивать любую чрезвычайную ситуацию и быстро принимать правильные решения в экстремальных условиях. Та же Эллисон всегда терялась и впадала в ступор, когда события очередной миссии шли вне плана. Лютер же в критических ситуациях старался защитить братьев и сестру и совершенно забывал о задании. Бэн не мог встать у руля, так как отдавал все силы контролю своей способности, желая избежать лишних разрушений и смертей. Диего во время боя просто бездумно бросался на врага, а Клаус своей паникой, кажется, только и делал, что усложнял и без того безвыходную ситуацию. Пятый был единственным учеником сэра Реджинальда, способным взять любую ситуацию под контроль, но, к сожалению, он никогда не был силён в командной работе, поэтому предпочитал решать проблемы в одиночку, часто без особого успеха. Возможно, если бы отец этого странного семейства всё же позволил Дон войти в ряды маленьких супергероев, она стала бы неплохим «вторым пилотом», но мистер Харгривз хотел сделать из номера Ноль неуловимого шпиона, трудящегося на благо академии и всего мира. Рациональный мозг, получивший допинг в виде очередной порции адреналина, и в этот раз не подвёл. Подхватив под подмышки племянницу, Дон ринулась к входной двери и попыталась открыть её. Заперто. Хлипкий замок даже смог выдержать сильный удар ногой. Тихо ругнувшись, Ноль резко развернулась на пятках и тут же пригнулась, прикрывая собой ребёнка от свистящих в воздухе пуль. — Блять, Пятый! Здесь Клэр! — крикнула Дон, наблюдая за тем, как брат стреляет по Фрэнку, укрывшемуся за перевёрнутым столом. Закатив глаза и обречённо вздохнув, мальчишка телепортировался из тёмного коридора прямо к мужчине, давая сестре шанс увести девочку в безопасное место. Послышались звуки ударов, звон стекла, затем снова череда выстрелов. Дон не сомневалась, что мелкий брат сможет, если не убить Фрэнка, то хотя бы задержать его на время пока она прячет племянницу. Девушка вбежала в спальню и усадила ребёнка в шкаф, встроенный в стену. — Солнышко, посиди пока тут, — ласково произнесла Донна, чмокнув девочку в кудрявую макушку, — я скоро вернусь — Не уходи, — жалобно пропищала Клэр, цепляясь маленькими пальчиками за платье. — Прекрати, — Дон быстро освободила подол платья из плена детских рук и, захлопнув дверцу, холодно произнесла: — Закрой уши, сиди тихо и не высовывайся. Где-то внутри что-то неприятно шевельнулось. Дети — единственные существа на Земле с кем Дон не хотела бы быть грубой или жестокой, но сейчас у неё нет времени на сантименты — Пятому нужна её помощь. Сжав рукоять, она осознала, что за всё это время так и не выпустила из рук нож. Мысленно похвалив себя, девушка медленно двинулась в сторону выхода. Из большой комнаты не доносилось никаких звуков, что несомненно настораживало. Поёжившись от сквозняка, Донна выглянула из-за угла и быстро оценила обстановку. Стол у разбитого окна, как и диван с разорванной от пуль обшивкой, были перевёрнуты. Холодный осенний ветер с яростью рвал прозрачные занавески, а обманчиво тёплое солнце яркими бликами отражалось от чайных луж и осколков посуды. Белоснежный бисквит был безжалостно размазан по старым половицам. Теперь остатки праздничного торта украшали багровые пятна чьей-то крови и чёрный ствол пистолета. Дон судорожно сглотнула, заметив на полу у кухонных тумб Фрэнка, склонившегося над Пятым. Он душил его, а мальчишка вяло сопротивлялся, пытаясь скинуть с себя тяжёлое тело. Сердце пропустило удар. «Этот ёбаный сукин сын убивает его!» — мысль, заглушившая весь страх и осторожность. Дон ринулась к мужчине, сжимая рукоять ножа до хруста костей. Всего один удар и она отправит эту скотину на тот свет. Но Фрэнк оказался быстрее своей смерти. Возможно, во всём виновато стекло, нещадно впившееся в женские ступни — хруст и тихое шипение выдали Дон раньше, чем она это осознала. Словно грациозный хищник мужчина ловко вскочил на ноги и встретил девушку ударом кулака в живот. Хрупкая женская фигура выронила нож и, закашлявшись, упала в объятья своего мучителя. — Но-но, Дон! Что за дурной тон? Разве так невеста выражает чувства к своему возлюбленному? — со смехом произнёс мужчина, продолжая грубо сжимать руки на тонкой талии. — Не дёргайся или ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно? Ноль, игнорируя угрозу, произнесённую обманчиво ласковым голосом, продолжала изворачиваться в кольце мужских рук, пытаясь вырваться. — Что ж, мне вполне понятен твой выбор. Знай, я не хотел этого делать, — Фрэнк нежно заправил длинный локон за маленькое девичье ушко и грубо оттолкнул свою жертву в сторону окна. Тело с ужасным грохотом врезалось в стол. Дон поморщилась от боли в боку и правом виске, но тут же попыталась подняться. — Даже не думай, мне не хочется снова делать тебе больно, — Фрэнк остановился напротив неё и ловко прокрутил в руках кухонный нож, а потом нараспев произнёс: — Жаль, ты не видела, как погасла искра жизни в его зелёных глазах. Дон неловко села и сплюнула кровь. Смысл слов сказанных этим ублюдок никак не хотел усваиваться. Ей понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя и остановить безумное раскачивание комнаты. Сфокусировав взгляд на Фрэнке, лицо которого было полно садистского удовольствия, она невольно взглянула в сторону, где неподвижно лежал номер Пять. Его лицо было залито кровью, словно оно не один раз встретилось с полом или чьим-то кулаком. Грудь не вздымалась. Он не дышал. — Т-ты убил его? На выдохе. Несмело. Словно это самый страшный вопрос в её жизни. Вопрос ответ, на который она не хотела услышать. Всё и так было ясно. Казалось, что внутри разбилось хрупкое зеркало, отражающее реальность. Его осколки болезненное крошкой застыли где-то в горле, вызывая тихий сдавленный хрип. Горячие слёзы потекли из глаз, помимо её воли. Дон отчаянно пыталась их сморгнуть и разглядеть в теле подростка хоть какие-то крупицы жизни. Тщетно. Пятый больше не вздохнёт, не закатит глаза, назвав её идиоткой, не нахмурит брови, прожигая огнём зелёных глаз, не улыбнётся, демонстрируя ямочку на левой щеке. Тело затрясло так, словно его охватила лихорадка. Дон открывала и закрывала рот в беззвучном крике, старалась сделать чёртов вдох и протолкнуть воздух в лёгкие. Мир рушился, погребая под обломки все светлые и бесценные воспоминания. Внутри стремительно гасло живительное солнце. Она медленно погружалась во тьму своего сознания, и лишь холодная ярость, наполнявшая всё её естество, не давала ей отключиться. — Ты убил его, — прошептала девушка, а потом сорвалась на крик: — Убил! Убил! Выблядок, я вырву твоё сердце! Искромсаю… порву на куски! — Тише, — он прижал к её губам лезвие и с какой-то извращённой нежностью очертил им подбородок и линию шеи. — Чёрт, эти твои эмоции, — Фрэнк неотрывно смотрел на неё глазами, в которых плескалось чистое безумие, — это как наркотик, Дон. Остриё ножа скользнуло вниз и, едва касаясь лифа платья, застыло на уровне сердца. — Что ты сейчас чувствуешь? — вкрадчиво спросил Фрэнк, склоняя голову набок и растягивая губы в омерзительной улыбке. — Эта боль ведь в тысячу раз сильней той, что ты испытывала, когда потеряла Мари? Девушка лишь тихо рыкнула. Слёзы высохли сами собой. Страх, который она испытывала в начале встречи, улетучился. Ей нестерпимо хотелось вырвать глаза этого садиста, вцепиться в лицо и разодрать его в клочья. Дон было плевать, что он сильней, что остриё ножа находилось в опасной близости от сердца, которое сейчас билось лишь благодаря жгучей ненависти. Она готова рискнуть и умереть, но забрать это дьявольское отродье с собой. И когда она уже хотела напасть на Фрэнка, который буквально упивался её болью, злостью и бессилием, комнату огласил тихий хрип и надсадный кашель. Дон удивлённо застыла, ощущая радость и непередаваемое облегчение. Жив. Чёрт возьми, он жив, а она просто слепая идиотка. — А ты живучий! Прямо как таракан, — Фрэнк обернулся, через плечо наблюдая за тем, как мальчишка, перевернувшись на живот, пытался подняться на четвереньки. — Итак, план снова меняется, — весело продолжил он, вернув своё внимание девушке. — Думаю, тебе понравится это представление. Желая удержать мужчину на месте, она в диком отчаянном порыве ухватилась за лезвие. Резкая боль. Белая перчатка практически мгновенно стала красной. Дон судорожно сглотнула, решаясь на то, что никогда бы не сделала в своей жизни, но ради него она была готова умолять. — Пожалуйста, прошу тебя, только не он. Фрэнк, — она впервые назвала его имя, вызвав на веснушчатом лице изумление, смешанное с интересом, — пожалуйста. Всё… Всё что угодно… Слышишь? Я сделаю всё, что ты попросишь. Т-только… не трогай его. — Как и тогда. Удушливая надежда, страх и бесконечное отчаяние. Девчонка или Пятый? Ну же, Дон. Выбор очевиден, да? — он хрипло рассмеялся, нежно гладя её по руке, сжимающей нож. — Монстр, — лёгкий поцелуй в лоб, безумный оскал и мягкий шёпот, отравляющий мысли и сердце. — Теперь ведь ты готова самолично убить племянницу? Вот. Это твоё истинное лицо. Смирись. Ты готова пожертвовать всем ради его улыбки, маленькая эгоистка. Дон шокировано уставилась на лицо, выражающее снисходительность и понимание. — Ч-что? Нет, — она отрицательно покачала головой, отказываясь верить его словам. — Да, Дон, — он ловко освободил лезвие из хватки её тонких пальцев, резко встал и направился к Пятому. — Задай себе вопрос: «Чья жизнь важней?». Девчонка или Пятый? Правильно. Ты знаешь ответ, Дон, ты всегда его знала. Он ведь неизменно будет на первом месте, да? — П-пожалуйста, прекрати! — она замотала головой из стороны в сторону и по-детски заткнула уши. — Ты уже сделала выбор, осталось только принять его. Могу тебе в этом помочь, — он добродушно улыбнулся. — Так сказать, ускорить процесс «принятия». С этими словами Фрэнк с силой пнул Пятого в живот. Мальчишка издал тихий звук, напоминающий скулёж. — Прекрати! — Дон метнулась вперёд, желая остановить этот кошмар. — Нет, Дон, оставайся на месте или я перережу твоему старикашке глотку, — наигранно строго произнёс Фрэнк, присаживаясь рядом с Пятым и втыкая ему нож в ладонь. Парень всхлипнул и что-то прошипел сквозь зубы. — Итак, она ведь в соседней комнате? Скорее всего, в шкафу. Если не хочешь причинять ему ещё больше боли, тебе следует поторопиться. Дон закусила губу. Уставший мозг отказывался соображать. Время словно замедлилось, стало невыносимо тягучим, а реальность — серой и блёклой. На секунду ей захотелось прилечь на пол и просто ждать, когда всё само собой разрешится. Словно все силы покинули её. Она даже не ощущала боль в изрезанной руке и ушибленном боку, только странное безразличие. Такая перемена её насторожила. Недавно она билась чуть ли не в истерике, готовая оторвать мерзавцу голову, а сейчас безразлично смотрела на то, как он пытает её Пятого. Что-то тут было не так. Ответ нашёлся сразу. Таблетки. Та дрянь, которую он чуть ли не насильно запихал ей в рот. Что это, транквилизатор или наркотик? Тогда какой смысл в этом спектакле? Скоро она станет овощем, лишённым эмоций, но ведь это не то, что ему нужно. Чёрт, ей необходимо сопротивляться. Она не может позволить себе расслабиться и отдаться на волю химиката, циркулирующего в крови. Нужно сосредоточиться и спасти их всех. Ему нужно, чтобы она убила Клэр в обмен на жизнь Пятого? Но зачем? Почему не самого Пятого? Дон поморщилась от тупых вопросов. Чёрт, ей нужно думать, как выбраться из этой ситуации, а не задавать себе вопросы. Точнее «задавать вопросы» сейчас жизненно необходимо, но совсем не эти. — Почему… почему ты просто не убьёшь его у меня на глазах? — хрипло произнесла Дон и невесело улыбнулась, чувствуя в своём голосе усталость и равнодушие — препарат действовал отменно. — Зачем весь этот цирк? Ведь в конце ты всё равно прикончишь каждого из нас. — Смотрю, лекарство действует? Давно пора. Всё же у твоего организма повышенная сопротивляемость, я это как-то не учёл. Снова просчёт, — он печально вздохнул и театрально возвёл руки к потолку. — С тобой никогда не бывает скучно! О, нет, я не собираюсь тебя убивать, Донни. Ведь она так к тебе обращается? Хотя они все тебя так называют, все кто тебе дорог — он хмыкнул и поморщился. — Да, они умрут. Вопрос лишь в том «как», — с этими словами он выдернул нож и наступил носком туфель на раненую кисть, вместо крика раздалось тихое шипение. — А ты стойкий. Доводилось терпеть пытки? — Пошёл к чёрту! Дон уцепилась за злобный крик Пятого, который на секунду вырвал её из странного оцепенения, и нашла в себе силы снова заставить губы зашевелиться: — Что это были за таблетки? — Разработка Министерства. Я знал, что ты будешь сопротивляться, поэтому мне пришлось подстраховаться. Чувствуешь эту апатию, что охватила тебя? Постепенно ты становишься безвольной куклой, ещё чуть-чуть и ты окончательно перестанешь сопротивляться. А потом, — он коварно улыбнулся и облизнул губы в сладостном предвкушение, — все твои чувства обострятся до предела и тебя охватит чистое безумие. К сведению, именно так Комиссия и создаёт берсерков — агрессивных безумцев с нечеловеческой силой. Верных цепных псов. Дон поёжилась, она совсем не улавливала ход мыслей Фрэнка. Чего он этим добивался? Так, снова не тот вопрос. Она отчаянно искала выход, но в постепенно пустеющую голову так и не закралась ни одна дельная мысль. Чёрт, как им всем спастись? Ну, это не так сложно сделать, всего-то и нужно пришить этого ёбаного шизофреника. Но как это сделать? Ответ был где-то рядом. Она чувствовала его интуитивно, но не могла найти. — Ублюдок, — отдышавшись, прохрипел подросток. — Знаешь, я ведь могу нарисовать ему вечную улыбку, — задумчиво произнёс Фрэнк, никак не отреагировав на грубые слова, он спокойно убрал ногу, а потом аккуратно, не касаясь кожи Пятого, провёл линию от уголка его рта к уху. — Вот такую. Что скажешь, Дон? — Прошу, — голос звучал до отвращения жалко, — хватит. — Это не поможет. Ты же помнишь ту ночь? — Зачем тебе это? — Хочу лично увидеть, как ты перешагнёшь черту и станешь той, кем являешься. — Тогда почему бы мне не убить Пятого? Вот эта была бы трагедия, да, Фрэнк? Ты бы мог насладиться всем спектром моих эмоций. — Ты не совсем улавливаешь мою идею, Дон. Знаешь, в Комиссии есть такая традиция, некоторые называют её посвящением или проверкой. Так вот, она заключается в том, чтобы забрать человеческую жизнь, невинную и совершенно обычную. Я хочу, чтобы ты прошла данный ритуал. А разве этот слетевший с катушек киллер похож на невинного человека? Тем более ты не сможешь убить его. Кто угодно, но не он. Понимаешь, это одно из условий. Что-то мы немного заболтались. Может, отрезать ему ухо, чтобы ты зашевелилась, — Фрэнк развернулся к мальчишке. — Так, сначала мочку. Дон лихорадочно осматривала комнату, всё ещё пытаясь придумать план. Её взгляд упал на белые капли крема, размазанные по полу. Она даже вздрогнула от мысли, внезапно озарившей голову. Где-то недалеко, примерно в двух шагах за спиной, должен лежать пистолет. Теперь дело за малым — добраться до оружия. Раздался сдавленный вскрик. Дон с неимоверным усилием сдвинула тело влево, судорожно шаря рукой по полу. Когда пальцы коснулись холодного металла, сердце зашлось в бешеном ритме. Она подтянула к себе пистолет и спрятала его в складках платья до того, как Фрэнк повернулся к ней, демонстрируя маленький кусочек плоти. — Следующим будет палец. — Нет! Стой, — Дон отвела глаза в сторону, — Всё. Я согласна. Я сделаю это, только н-не надо больше. — Сделаешь что? — Убью её. — Кого? Дон взглянула на Фрэнка, едва подавляя непонятно откуда взявшуюся злость. Этот ублюдок явно издевался. — Клэри. Я убью её. Он довольно улыбнулся. — Умничка, вот сразу бы так. Но палец я всё же ему отрежу. Средний, — мужчина усмехнулся. — Это немного личное. Да, Пятый? — Иди к чёрту! Дон, не вздумай… — Вот же мелкий негодник, — он снова повернулся к своей жертве, и оттянул окровавленное ухо, заставив мальчишку вскрикнуть от боли. — Может тебе и нос отрезать? Приведи девчонку, Дон, и чем быстрее ты это сделаешь, тем больше деталей Пятого останется на своих местах. Дон мучительно медленно поднялась на ноги и шаткой походкой поплелась в коридор, но проходя мимо Фрэнка, остановилась, резко вскинула руки, сжимающие пистолет, и нажала на курок. Она целилась точно в голову, находясь в метре от него, даже в таком состояние она не могла промахнуться, но… — Глупо. В нём нет патронов. Скажи «спасибо» этому идиоту. И что ты будешь делать теперь? — произнёс Фрэнк, оборачиваясь к ней с неизменной улыбкой на губах. Дон криво усмехнулась. Он предвидел её ход, но просчитался, если подумал, что она растеряется в такой тупиковой ситуации. Девушка замахнулась и со всей дури саданула по ненавистной роже рукоятью пистолета. Нож выпал из мужских рук, и она ступнёй рефлекторно откинула его в сторону — прямо как на тренировках отца, папочка может ей гордиться. Фрэнк, слишком быстро оклемавшись от внезапного удара, видимо не такого сильного, как рассчитывала Дон, повалил девушку на пол, обхватив её бёдра. Она приземлилась на спину, но тут же перевернулась на живот и, отбрыкиваясь от сильных рук, поползла в сторону ножа. Теперь всё было предельно просто — кто первый доберётся до сверкающей в лучах солнца стали, тот и выживет. Пальцы сжались на чёрной пластмассовой рукояти, Дон победоносно улыбнулась и тут же вскрикнула, почувствовав, как Фрэнк схватил её за лодыжку и потянул к себе. Секунда и вот она уже под ним. Руки прижаты к полу, платье задралось, оголяя белоснежную кожу бёдер. Фрэнк удобно устроился между её ног и подмигнул ей. — Довольно пикантная поза, не находишь? — Катись к дьяволу, блядское отродье! — Ну, сколько можно, Дон, — мужчина неодобрительно покачал головой. — Тебя наказать? Она харкнула ему в лицо, но даже эта её дерзкая выходка не стёрла его извечную улыбку. — Маленькая хулиганка. В его голосе угадывались нотки веселья, он с легкостью завёл тонкие руки над её головой и сжал хрупкие запястья в одной ладони, а второй медленно скользнул на левое бедро. Пальцы, обтянутые жёсткой тканью перчаток, впились в мягкую кожу, оставляя на ней следы, а потом нежно скользнули вверх, отодвинув край платья, и аккуратно прикоснулись к нижнему белью. Дон задержала дыхание и перестала вырываться, с тихим ужасом смотря на Фрэнка, который явно был доволен её реакцией. — Быть изнасилованной и униженной на глазах у возлюбленного, который даже не способен тебя защитить, — он криво усмехнулся, с наслаждением прикрывая глаза. — Отличная постановка. Представляешь, если бы это сделал человек, которого ты ненавидишь и боишься большую часть своей жизни? Кто-то вроде меня. Чтобы ты почувствовала? — Дикое желание отгрызть тебе член! Вперёд! Можешь взять это тело, мне плевать. Не думаю, что ты меня чем-то удивишь, — Дон задиристо вскинула подбородок и нагло улыбнулась, словно не она сейчас была прижата к полу. — Взять твою невинность? О, нет, даже не надейся! Только после свадьбы, дорогая, — мужчина задорно рассмеялся, убрал руку и целомудренно одёрнул подол её платья. — Больной ублюдок, да у тебя крыша поехала прямо как у той белобрысой стервы. — Возможно, — он склонился к её уху и прошептал, — но в отличие от неё у меня всё под контролем, — внезапно он резко выпрямился и перехватил кисть Пятого, сжимавшую пистолет. Фрэнк вывернул ему руку, заставив того опуститься на колени и тихо взвыть от боли, а потом сжал тонкую шею подростка, отвратительно скрипнув перчаткой. — Хотел вырубить меня ударом по голове? Умно. И как тебе только сил хватило подняться? Ты не перестаёшь меня удивлять, малыш. Дон, скованная каким-то животным страхом перед более сильным хищником, безвольно смотрела, как чёрная перчатка уродливой змеёй сжималась на беззащитной шее. Лицо Фрэнка пугало до дрожи во всём теле. Именно так он выглядел в ту ночь. Ни единой эмоции. Привычная улыбка исчезла, уступая место маске равнодушия, словно он занимался самой скучной рутиной в мире, и только глаза, в которых проскальзывали сосредоточенность и азарт ребёнка, отрывающего крылья насекомому, выдали его с головой. Ему явно нравилось то, что он делал и какой эффект это оказывало на девушку под ним. Тихий хрип и скрип ногтей о кожу перчатки. Пятый пытался освободиться. Безрезультатно. Как не смотри, но мужчина сильнее тринадцатилетнего подростка. Ещё чуть-чуть и Фрэнк просто сломает ему хрящи гортани или свернёт шею. Почему он не телепортируется? Не сбежит? Неужели у него совсем не осталось сил? Кажется представление, устроенное Фрэнком, длилось не больше минуты, но для Дон время замедлилось, а может быть и вовсе исчезло. Она с ужасом смотрела на то, как глаза мальчишки медленно закрылись, как его руки безвольно повисли вдоль тела. Ноль была не в силах заставить себя пошевелиться и, возможно, она бы так и застыла, охваченная страхом, если бы не ласковый голос, произнёсший ужасные слова. — Было бы намного романтичней, если бы он весь этот миг, не отрываясь, смотрел только на тебя, а в конце бы улыбнулся той самой улыбкой, в которую ты влюбилась. Жаль, что жизнь — это не кино. Дон практически физически ощутила, как волна горячего адреналина поднялась от ног к мозгу, заставляя кровь буквально кипеть от ослепляющей ярости. Страх испарился, как только она осознала, что её запястья, свободны от хватки Фрэнка, который уже двумя руками держал ослабевшее тело Пятого. Он даже не смотрел в её сторону, слишком увлечённый убийством. Он забыл о ноже в её тонких слабых руках. Ей наконец-то выпал шанс закончить игру. Одним резким рывком она оторвала торс от деревянного пола. Лезвие с поразительной лёгкостью вошло в живот мужчины. На белоснежной рубашке стремительно расцвёл алый цветок. Как в замедленной съёмке Фрэнк отпустил Пятого, который, закашлявшись, упал на колени, и развернулся к ней. Его лицо не выражало удивление. Нет. Он улыбался так, словно был доволен ей, так, словно он ждал от неё именно этого. — Молодец, хорошая девочка, — прошептал Фрэнк, притягивая девушку к себе, а потом мягко повалился на бок. Дон оказалась сверху крепкого мужского тела. Большие ладони с нежностью скользнули по узкой костлявой спине, заставляя девушку прижаться к мужчине, который по-отечески поцеловал её в макушку и ласково прошептал: — Такая же. Дон резко поднялась, скидывая с себя руки, и посмотрела на лицо, полное восхищения и трепета.  — Такая же, как и я, — он рассмеялся, закашлявшись кровью. Его смех. Хриплый. Безумно спокойный и добродушный. Полный понимания. Он отскакивал от стен и проникал под кожу, вызывая жгучее раздражение. Лучше бы он истерически смеялся, словно психопат. Но нет, его смех был похож на смех обычного счастливого человека. Она хотела, чтобы он заткнулся! Замолчал навсегда. Дон знала, что нужно для этого сделать. Всего один удар в горло и смех превратится в омерзительный хрип, а потом наступит вожделенная тишина. Ноль резко вытащила нож из тела и неуверенно застыла, всё ещё не решаясь сделать последний шаг. Она уже была на грани, но сопротивлялась, из последних сил давила в себе жгучее неправильное желание. — Заткнись! — девушка сильнее стиснула рукоять. Внезапно Фрэнк подчинился — замолчал, наклонил голову в бок и растянул губы в отвратительной улыбке, оголяя окровавленные зубы. — Монстр, — беззвучно, одними губами. Нож, сопровождаемый женским криком, с силой погрузился в тело. А потом ещё и ещё. Она не могла остановиться. В её голове всё ещё звенел его смех. Дон не отдавала отчёт своим действиям. Просто механически поднимала и опускала руки, чувствуя тёплые брызги крови на своём лице. Кто-то выбил оружие из её рук и попытался схватить запястья, но девушка с грозным рыком оттолкнула человека, пытающегося ей помешать. Через секунду он снова налетел на неё. Короткая схватка, из которой она вышла победителем, его слабое тело не могло оказать ей достойного сопротивления. Раздался грохот. Неизвестный обессилено свалился на пол, но она даже не взглянула в его сторону, рассматривая изрезанное тело мужчины. Фрэнк превратился в полотно, покрытое хаотичными кровавыми полосами. Но она ещё не закончила. Этого недостаточно. Он должен страдать, так же, как и они. Но у неё нет больше ножа. Дон взглянула на свои руки, обтянутые красной тканью. О, ей не нужно оружие, чтобы вершить свою сладкую месть. Дон улыбнулась, стянула одну перчатку и с непередаваемым наслаждением погрузила пальцы в плоть на мужском лице. Лёгкая дрожь охватила тело, когда Фрэнк издал болезненный стон. Да, именно так. Она вцепилась в его кожу и медленно потянула на себя кусок плоти, оголяя скуловую кость.  — Ты чувствуешь это, Фрэнк? — не своим голосом произнесла Дон, втыкая пальцы в его глазницу. Ответом послужил вскрик, переходящий в тихий булькающий хрип. — Им было так же больно, Фрэнк. Она вырвала его глаз, словно косточку из плоти абрикоса, и отбросила его в сторону, потом снова принялась медленно стягивать мясо с костей черепа, ломая свои ногти. Его крики и звук, с которым рвались сухожилия, доставляли ей непередаваемое удовольствие. Ей хотелось сделать ему больно. Как бы сейчас ей пригодились пассатижи! Она бы вырвала все его зубы. Медленно и последовательно. Сначала верхний ряд, затем нижний. О, он не смог бы больше так добродушно улыбаться. Дон остановилась и взглянула на лицо, с которого лоскутами свисала кожа. Она хотела насладиться агонией и ужасом своей жертвы, но в уцелевшем глазе не было и намёка на страх, только удовольствие. Этот больной ублюдок наслаждался. Близок к смерти, но совершенно не боится. Не человек. Интересно, а у него хоть есть сердце? Пальцы проникли в широкую рану на груди, обхватили ребро и потянули. Пара сильных рывков, и раздался приятный уху хруст. Теперь сквозь узкую тёмную щель в грудной клетке Дон могла видеть его сердце. Жаль, что она не могла выломать ему все рёбра так же, как он это сделал с Бэном. Очень жаль. Его сердце всё ещё билось, несмотря на нанесённые ранения. Слабо, едва заметно, но билось. «Такой же, ничем не отличается от любого другого человека. Живой. Из крови и плоти. А значит…» — в предвкушении дальнейших действий Дон закусила губу. — Тебе больно, Фрэнк? Да? — она нежно прикоснулась к его лицу. — Но этого недостаточно, Фрэнки. Уверена, Бэну было больней. Пальцы резко сжали сердце, впились в тугую ткань, разрывая камеры желудочков. Горячая кровь согрела холодные руки. Дон неотрывно следила за тем, как в зелёном глазу медленно гаснет жизнь, как его обезображенное лицо застывает, охваченное маской смерти. Медленно, преодолевая сопротивление, она потянула орган на себя, чувствуя, как от натяжения задрожали сосуды. Помогая себе второй рукой, Дон достала разорванное сердце и замерла. Там, в темноте грудной клетки, горел мягкий жёлтый свет. Ядро. Девушка ловко нащупала небольшой шарик и вытащила наружу, но он тут же погрузился в её ладонь. По телу прошлась лёгкая, отрезвляющая волна тепла, а в голове снова зазвучал его хриплый смех. — Такая же, как я. «Монстр.» — Нет! — отчаянный, страшный крик. — Ты мёртв! Мёртв! Я убила тебя! А в голове словно эхо: «Монстр. Монстр. Монстр.» — Молодец. Хорошая девочка, — так отчётливо, словно он был совсем рядом. Дон с неверием смотрела на искалеченное тёплое тело. Как? Нет. Он ещё жив? И словно в ответ: — Ты ведь ещё ни разу не убивала. Мысль, внезапная и болезненная, как выстрел в упор. Она проиграла. Убила. Ведь неважно кого, да, Фрэнк? В этом и заключался весь твой план? — Хочу лично увидеть, как ты перешагнёшь черту. И снова его безумно добродушный смех. Она заткнула уши. Бесполезно. Теперь он навсегда с ней. Фрэнк стал неотделимой частью её сознания. «Монстр. Монстр. Монстр» Всхлип. Рыдания. Хаотичные удары. И крик, пытающийся заглушить голос в голове: — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Кто-то резко обхватил её со спины, оттащил к стене и уселся вместе с ней на пол. Уткнулся острым подбородком в макушку, аккуратно прижал к себе и начал раскачиваться из стороны в сторону, напевая какую-то незамысловатую песенку. Но Дон продолжала кричать и вырываться, а потом затихла, зажала уши и завыла, словно раненый зверь. Она напоминала душевнобольную, потерявшую связь с реальностью. Била себя по голове, царапала предплечья и ноги, вырывала клоками волосы из парика. А этот кто-то всё крепче прижимал к себе хрупкое тело и ни на секунду не переставал петь и звать её по имени. Но она слышала лишь хриплый смех, продолжающий наполнять её безумием. Перед глазами стояла кровавая улыбка, беззвучно шепчущая одно и то же слово. Внезапно кто-то обхватил её лицо руками и прижался к нему лбом. Разряд боли от прикосновения чужой кожи смог вернуть её в реальность. Она вздрогнула и замерла, вслушиваясь в слова, полные горечи. — Прости меня, Донни. Прости. Я не смог.