Ноль

— Скажешь тоже. А кто из нас не в дерьме? — хмыкнул Клаус, снимая старые потрёпанные кеды. — На вот, держи. — Ты уверен? — Не ходить же тебе босиком. И платье снимай, оно всё в крови. — Хочешь, чтобы я рассекала по трассе топлес? Я ведь могу случайно травмировать психику одного «милого» мальчика, — усмехнулась сестра, неуверенно всовывая ступни в слишком большую для неё обувь. — «Милого»? — номер Четыре притворно скривился. — Спешу тебя огорчить, Донни, но, чтобы травмировать нашего буйнопомешанного малыша, тебе придётся отмочить что-то похлеще, чем голые сиськи. Он далеко не агнец божий. — О чём ты? — Ты же знакома с его «подружкой»? Так вот. Смею предположить, что за сорок пять лет одиночества Пятый и милая Долли очень сблизились, — Клаус приподнял брови и растянул губы в своей фирменной идиотской улыбке. Дон в ответ лишь непонимающе нахмурилась. — Да брось! Ты правда не догоняешь? Красивый манекен с идеальными формами и подросток, вступивший в период полового созревания, — брат пару раз ударил ладонью о сжатый кулак. — Постоянная дрочка была просто неизбежна, если, конечно, он не додумался присунуть ей. Маленький извращенец. — Фу. Чёрт, это отвратительно. — Дон недовольно цокнула языком, скрыв улыбку. — Думаешь? — медиум дико засмеялся, стаскивая футболку, через голову. — А я нахожу это забавным. Против природы не попрёшь, Донни. Ох, бля. Дон! Я застрял! Помоги мне, футболка-убийца пытается задушить меня и сожрать мой гениальный мозг! — Не беспокойся, серым веществом ты у нас явно обделён, — едко подметила номер Ноль, наблюдая за Четвёртым, который беспомощно махал руками в жалких попытках снять футболку с головы. Тяжело вздохнув, Дон поспешила на помощь брату-придурку. Но Клаус специально уворачивался от её рук продолжая истерить и молить о пощаде. После пяти минут борьбы, ей всё же удалось освободить парня из надуманного плена. — Ты хоть на секунду можешь быть серьёзным? — произнесла Ноль, рассматривая трофей в своих руках: кислотно-зелёная футболка, на которой был изображён пикачу в костюме садо-мазо. Только подумать это жёлтое создание засовывало пластмассовый хер неизвестному ей покемону в рот. Такое точно не будет носить не один уважающий себя здравомыслящий человек. — Не дождёшься, — усмехнулся номер Четыре и, приложив руки к груди, заголосил: — О, мой великий спаситель, чтобы я делал без тебя?! Что ты желаешь за спасение жизни прекрасной принцессы, мой храбрый рыцарь? — Чтобы принцесса заткнулась и надела футболку. На улице осень, Клаус, ты простудишься, — девушка бросила недовольный взгляд в сторону брата, который энергично отплясывал на месте, пытаясь согреться. — И я не надену это, — она помахала перед его носом футболкой, — даже под страхом смерти. — У тебя нет выбора, дорогая, либо это, либо косплей на Кэрри. Не беспокойся, на улице не так уж и холодно. Лучше, миледи, позвольте помочь вам снять платье, — Четвёртый юркнул за спину девушки и трясущимися то ли от холода, то ли от ломки руками попытался расстегнуть молнию, — Чёрт, заело, произнёс он, пару раз подёргав язычок собачки. — Придётся снимать через голову. Ладно, переодевайся и возвращайся в машину, а я пока пойду выпью чего-нибудь горячительного и прослежу, чтобы наш озабоченный девственник-старикан не подглядывал. — Спасибо, Клау… за всё, — тихо произнесла Донна и опустила голову, сжимая футболку заледеневшими пальцами. Она действительно хотела избавиться от этих чёртовых кровавых тряпок. Парень секунду потоптался на месте, а потом сжал хрупкое женское плечо, скрытое тканью платья. — Дон, мне не важно, что ты сделала в прошлом или сделаешь в будущем, потому что для меня ты единственный близкий человек во всём мире, ради тебя я готов пойти на всё, ничто и никто этого не изменит. Я всегда буду с тобой, всегда буду на твоей стороне, чтобы не случилось. Да и… Чёрт. Бэн хотел передать… хотя пусть сам скажет. Я что ему почтовый голубь? Клаус сделал шаг назад, уверенно кивнул сам себе и сжал кулаки, заставляя их светиться ярко голубым светом. — Балбес, это того не стоило, — Шестой неодобрительно взглянул в сторону Клауса и неловко спрятал руки в карманы куртки. — Поторопись. Не думаю, что меня хватит надолго, — тяжело дыша медиум опустился на одно колено. — Бэнни? — глаза тут же неприятно защипало, а нижняя губа мелко задрожала, и Дон очень хотелось верить, что это от холода, а не от тёплого взгляда родных карих глазах. — Привет. Он мягко улыбнулся, вызывая у сестры неконтролируемое желание броситься ему на шею и рассказать обо всём, что творилось в её душе. Она так хотела выплеснуть свои страхи, проблемы и внутренние противоречия, которые буквально разрывали её душу на куски, так хотела, чтобы кто-то убедил её, что она поступила правильно, что, убив монстра она, не стала монстром. Разве Бэн понимающий её с полуслова не был идеальным кандидатом на место жилетки для её соплей? Ведь если подумать, только от него она никогда не скрывала свои эмоции, но… разве она имеет право рассказать обо всём ему? Своему милому и тихому Бэнни? Заставить его волноваться, переживать. Нет, Дон не может этого сделать. Ей уже надоело причинять боль окружающим своим эгоизмом, пусть хотя бы её Бэнни станет исключением. Ему не нужно беспокоится о ней. — Привет. Рада видеть тебя среди живых, — девушка даже слишком удачно спрятала эмоции за маской безразличия. — Я горжусь тобой, ты смогла их защитить, — быстро проговорил брат расстроенным голосом — холодность сестры несомненно ранила нежное сердце парня, но Бэн понимал, что сейчас не лучшее время для разговоров, Четвёртый уже сказал всё, что можно было сказать в данной ситуации. — Это всё, Клаус, можешь вернуть меня назад. — Нет! Стой! Слёзы обиды и злости непроизвольно потекли по щекам, слова брата случайно пробили стену спокойствия, которую Дон старательно возвела вокруг себя. Все её переживания превратились в неконтролируемую волну гнева и возмущения. — К-как ты можешь гордиться мной?! Я убийца, Бэн! — она посмотрела на него глазами человека, по горло погрязшего в трясине из собственного страха и отчаяния. — Я-я… т-такая…я… н-не лучше… — Дон? — он подошёл к ней и попытался утереть её слёзы, но она оттолкнула заботливые мужские руки. — О чём ты? Растерянное лицо брата говорило о многом. Впервые за столько лет он её не понимал. Конечно, разве тот, кто никогда никого не убивал сам, сможет понять её? Не он разрывал людей, разбрасывая внутренности в разные стороны, нет, за него всю грязную работу проделывали неконтролируемые кровожадные существа, находившиеся внутри его тела. Смешно, но сейчас Дон ощущала себя одним из этих самых существ. Бэн испытывал лишь отвращение, ужас и страх, когда его монстры рвали очередного ублюдка на куски, в то время как она испытывала чистое удовольствие, когда её руки погружались в кровоточащую плоть подонка Фрэнка. Он ненавидел убийства, но был вынужден мириться с этой стороной своей способности, а она… она убила человека преднамеренно и совершенно осознанно. Дон вцепилась в отвороты мужской кожаной куртки и уткнулась носом в ткань толстовки. Ей так не хотелось, чтобы кто-то увидел её сейчас. Такую жалкую и никчёмную, не способную смириться с мыслью, что она совершила ужасную вещь и ничуть об этом не жалеет. Брат прижал её к себе, даря ложное чувство безопасности. От него знакомо пахло морем. Сейчас Бэн был таким тёплым, таким настоящим, другими словами, просто живым и от этого было невыносимо больно. Невинные слёзы быстро переросли в страшные рыдания. Если бы она не убежала из дома, возможно, Шестой был бы жив. Даже страшно подумать, что Фрэнк мог убить Диего или Клауса, которые, наверное, тоже не оставляли попыток найти свою язву-сестру. — Лучше бы я умерла, когда была ещё совсем ребёнком. Сдохла бы на одной из этих дурацких тренировок. — Зачем ты так говоришь? — брат мягко обхватил пальцами её подбородок и заставил посмотреть на себя. — Ты не понимаешь, — она покачала головой и жалобно всхлипнула. — Никто не поймёт. Я монстр, Бэн. — С чего ты так решила, глупая? — он погладил её по голове, словно маленькую девочку и снова прижал к себе. — Ты ещё не видела настоящих монстров. — Я убила человека, — глухо произнесла девушка, снова пряча лицо на груди брата. — Он был ублюдком и вполне заслужил смерть. — Нет, ты не понял. Я… мне… — Дон так и не смогла произнести это вслух, боясь, что если она озвучит эту мысль, то брат её возненавидит. — Донни, ты не монстр. Ни я, ни она так не считаем. — Она? — её дрожащий голос звучал до отвращения жалко. — Мари. Она хотела поговорить с тобой, но, к сожалению, я не могу провести на эту сторону уже упокоившуюся душу. — Мари… это из-за того, что он мёртв? — брат кивнул. — Она встретилась со своими братьями? — Да, Мари хотела поблагодарить тебя и сказать, что очень скучает. Дон закусила губу. Она с лёгкостью могла представить счастливое лицо Мари, когда та наконец-то встретилась с братьями. Конечно, Фрэнк соврал ей. Как этот ангел мог возжелать смерти своих родных? Но если Мари обрела покой, то тогда почему… — А почему ты не упокоился, ведь твой убийца мёртв? Бэн заметно напрягся, а потом сделав глубокий вдох наигранно обречённо произнёс: — Как я могу оставить вас без присмотра? Вы же убьётесь, если за вами не приглядывать. Особенно ты и Клаус. Вы моя головная боль ещё с самого детства. Всё никак не угомонитесь, любители влипать в неприятности. Привычное ворчание Шестого заставило Дон улыбнуться, хотя в душе у неё всё ещё творился настоящий хаус. Внезапно брат отстранился и слегка смущённо посмотрел на неё. — Донни, пожалуйста, не плачь, твои слёзы разрывают моё сердце, — он нежно коснулся её лица, и на удивление его пальцы не ощущались как раскалённое железо. — Знаешь, это прозвучит немного не во время и странно, особенно от парня, который умер несколько лет назад, — его глубокий голос звучал слишком торопливо, Бэн выглядел так, словно жутко стеснялся тех слов, что собирался произнести, — но боюсь, у меня больше не представиться возможности. Дон, я хочу сказать, что… Клаус? Дон резко обернулась, проследив за испуганным взглядом Шестого. Бледный Клаус лежал на шоссе и не подавал никаких признаков жизни. Она даже не заметила, как покинула тёплые объятья брата и в пару широких шагов преодолела расстояние, отделяющее её от бессознательного тела. — О, боже! Клаус! Чёрт тебя дери! Клаус, ответь мне! — девушка ударила его по щеке, и он тут же открыл глаза, но в них не было и капли осмысленности. — Дейв? О, милый-милый Дейви, ты пришёл за мной? — Что? Бэн, что с ним… Ноль обернулась, но Шестого уже не было рядом. В это время долговязый парень с кудряшками на голове издал протяжный стон, напоминающий тихий вскрик, и замер, устремив взгляд стеклянных глаз в небо. Дон попыталась позвать брата, влепила ему ещё пару пощёчин — безрезультатно. Она поднесла ладонь к его полураскрытому рту, но не ощутила кожей тёплого дыхания. Ей понадобилась секунда чтобы осознать ситуацию и приступить к давно заученным действиям. — Пять, живо сюда! Нужна твоя помощь! Футболка накрыла белоснежную грудь. Аккуратные женские кисти сами собой сложись в замок, так чтобы ладонь правой накрывала тыльную сторону левой. Пальцы верхней руки сцеплены, а нижней оттопырены. Основание ладони упирается в точку, находящуюся между средней и нижней третью грудины. Руки выпрямлены в локтевых суставах. Вес тела перенесён вперёд, так чтобы усилить давление на грудь. Тридцать нажатий. Счёт в слух. — Что случилось? — рядом прозвучал взволнованный голос Пятого, который на бегу успел достать пистолет и щёлкнуть предохранителем. — Его ранили? — Двадцать пять. Приготовься. Нужно будет сделать искусственное дыхание. Двадцать шесть. — Я? — Да. Двадцать восемь. Не видишь? Он умирает. Тридцать. Давай. Два вдоха. — Блять, как же я вас, сука, ненавижу, — Пятый упал на колени и, склонившись над лицом брата, исполнил указание сестры. — Так хорошо ещё раз. Один. Два… Пятый, считай вслух. Ну давай же, Клаус. Мать твою, слышишь, не смей… не смей уходить за этим блядским Дейвом. Я тебе этого никогда не прощу. Ты обещал, что всегда будешь со мной. Я тебя из-под земли достану, ёбаный ты торчок. Дон продолжала реанимационные действия, попутно угрожая то Клаусу, то Дейву, то самому богу. Она прерывалась лишь на слове «тридцать», для того чтобы Пятый мог вдохнуть в лёгкие брата воздух, а потом снова продолжала качать. Поясницу жутко ломило, измученное тело вспотело и требовало передышки, но несмотря на это она не останавливалась даже на секунду. Дон была согласна продолжать сколько угодно долго, лишь бы Клаус пришёл в себя. Ей было жизненно необходимо, чтобы этот нелепый безумец с подведёнными глазами, скорчил невинную рожицу и ляпнул какую-нибудь глупость. Дон не хотела отдавать брата чёртову Дейву, не хотела, чтобы он ушёл также, как Бэн. Ноль поглощённая своим занятием совершенно потеряла счёт времени. Она старалась сосредоточить всё своё внимание на голосе подростка и своих руках, чтобы не думать о самом страшном. Внезапно Пятый замолчал и прикоснулся к её предплечью, произнеся тихое «Хватит». — «Хватит»? — она дёрнулась и снова вернулась к своему занятию. — Нет, нам нужно продолжать, пока… — Дон, всё, — его слова прозвучали так резко и безапелляционно, словно он выносил смертельный приговор преступнику, а не их брату. Дон не была с ним согласна, она не могла просто взять и остановиться, особенно когда у них был хотя бы маленький призрачный шанс спасти Клауса. — «Всё»? Ты с ума сошёл?! Блять, я сказала, что мы будем продолжать! — Он жив, идиотка! — психанул подросток и подскочил на ноги. — Как ты это понял? — Дон замерла и посмотрела на умиротворённое лицо Четвёртого, а потом перевела взгляд на Пятого, который утирал губы тыльной стороной ладони и бурчал себе под нос проклятия. — Проверил дыхание, пульс, реакцию зрачков? Снизу раздалось сдавленное хихиканье. — Да, действительно, как ты это понял, малыш? Знаешь, Донни, у нашего Пятого такой горячий влажный ротик. Грех было этим не воспользоваться. — Лучше заткнись, — прошипел мальчишка сквозь стиснутые зубы. — А то, что? Снова укусишь меня? Целуешься ты так себе, думаю, тебе следует потренироваться на помидорах, а не на бедной Долорес, — Клаус медленно сел и аккуратно прикоснулся холодными пальцами к лицу сестры. — Донни, ты в курсе, что ты самый настоящий ангел? Радость и облегчение от того, что она спасла брата, с молниеносной скоростью переросли в злость. В голове эхом звучала одна и та же фраза: «Всегда буду рядом». Конечно, до тех самых пор пока Дейви не поманит его за собой. Маленький эгоистичный лживый сукин сын, думающий только о себе. Как он вообще может улыбаться после того, как чуть не отправился на тот свет? После того, как чуть не оставил её одну? Дон резко встала и презрительно посмотрела на брата сверху вниз. — Донни? — номер Четыре, не ожидавший такой реакции, немного стушевался. — Какого дьявола, Клаус? — она швырнула ему в лицо футболку. — Дон, я… — Что ты? — грубо оборвала его сестра. — Хочешь сказать, что ты ёбаный неблагодарный мудак, готовый бежать за трахом со своей сучкой Дейвом хоть в саму преисподнюю? Блять, Клау… Чёрт, у меня просто нет слов. Знаешь что? Иди на хер! Я больше не собираюсь спасать твою тощую задницу. Понял? Девушка развернулась и направилась в машину, в которой уже сидел Пятый. — Выяснили отношения? — мальчишка сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в открытое окно. — Отлично, тогда поехали. — Не думаю… — начала гневно Дон, желая выразить своё мнение о курящих детях и людях с черепно-мозговой травмой, которые опрометчиво садятся за руль автомобиля, наивно пологая, что они внезапно не отключатся и не врежутся в ближайший столб. — Вот именно, Дон! Иногда тебе полезно не думать и молча делать то, что тебе говорят, — цедя каждое слово произнёс Пять и повернул ключ зажигания. — Ты там скоро? Мы не будем ждать тебя вечность, Клаус. — Пять… — Заткнись и сядь, — мальчишка обжёг её взглядом зелёных глаз и кивнул на соседнее с водителем кресло. — Или ты хочешь дождаться пожарных с копами, которые уже, наверное, мчатся сюда на всех порах, потому что в ёбаном заброшенном здании кого-то хрена сработала сигнализация? Или может быть ты хочешь устроить заварушку с агентами Комиссии? О, поверь эти ублюдки скоро появятся здесь. Хочешь? Нет? Ну тогда закрой рот и сядь в грёбаную машину, Дон. Девушка упрямо поджала губы, но выполнила «вежливую» просьбу брата, не забыв при этом раздражённо цокнуть языком и громко хлопнуть дверью. Кажется у кого-то в семье Харгривз биполярное расстройство. И куда подевался тот ангел, который буквально пять минут назад рыдал над её раскрытыми ладонями? Может быть, это был просто побочный эффект от тех таблеток? Почему-то смотря на хмурое лицо Пятого, Дон всё больше убеждалась, что словила тогда нехеровую такую галлюцинацию. — Вы в курсе, что вы самые отвратительные брат и сестра во всём мире? Бросили меня слабого и беспомощного на земле, так ещё и сигареты спёрли, — запричитал Клаус, забираясь на заднее сиденье, и да, он выглядел на удивление бодрым для человека, который только что был одной ногой в могиле. — Дайте хоть глотнуть чего-нибудь, изверги. — Возьми, только захлопни свой рот, — Пятый отдал брату бутылку и вдавил педаль газа в пол, заставив машину сорваться с места. — И куда мы едем? Хочешь выпить, Донни? — Тебя просили заткнуться, Клаус. И если ты этого не сделаешь, то в скором времени сможешь устроить потрахушки со своей мёртвой шлюхой, — рявкнула Дон. — Ну это лучше, чем киснуть с двумя дёрганными психопатами, — Клаус растянул губы в беззаботной улыбке, показывая сестре, что её слова его ничуть не задели. — Малыш, ты уверен, что справишься с управлением? Если, что я могу сесть за руль. Однажды мне довелось побыть водителем фургончика с мороженным, хотя Диего был не в восторге от моего стиля вождения. Вы бы видели, как он усердно молился богу! Пятый сжал руль с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев. Дон обречённо застонала, понимая, что никто не в силах остановить словесный понос этого укурка с цыплячьими мозгами. Она уже успела пожалеть о том, что в который раз спасла этого тупого засранца.