Ноль

Дон придирчиво разглядывала своё отражение в грязном зеркале. Не удивительно, что Клэр закатила истерику, любой бы на её месте испугался столь неприятного зрелища. Лицо и шея в брызгах крови. Разбитая тяжёлым кулаком Эллисон губа неприятно саднила. Слипшиеся сальные волосы торчали во все стороны. Перед платья окрашен красным, словно она случайно пролила на себя два литра томатного сока. Да, она действительно чем-то напоминала обезумевшую Кэрри. Девушка усмехнулась своему отражению. Казалось, в ней ничего не поменялось. То, что произошло пару часов назад не нашло отражения в её внешности. Всё тот же колючий взгляд наглых голубых глаз, ярко выделяющихся на фоне тёмных кругов, верных спутников усталости и недосыпа. Неизменные острые черты лица, привычно измазанные кровью, словно она только что сбросила оболочку. Ничто в ней не выдавало убийцу. Даже странно. А что она ожидала увидеть? Клеймо «монстр» на лбу? Глупость. Разве до этого она была кем-то другим? Человек, перевоплощающийся в других посредством болезненного распада тела на кровавые куски плоти… Монстр, не иначе. Она повернула вентиль и закрыла слив ладонью, завороженно наблюдая за тем, как вода наполняет раковину. Пальцы занемели от холода, кожа покрылась мурашками, тело слегка потряхивало, несмотря на то что в туалете было тепло. Она точно заболеет и скорее всего проваляется неделю в постели с температурой, если, конечно, не умрёт в ближайшие двадцать четыре часа, ибо при данных обстоятельствах вероятность того, что её убьёт Комиссия или собственные родственники в лице дражайшей сестры очень высока. Когда раковина наполнилась Дон окунула лицо в воду и закричала, выпуская из лёгких весь воздух. Из-под крана в затылок била ледяная струя, приводя мысли в порядок. Через минуту пришлось вынырнуть и, сделав глубокий вдох, снова погрузиться в холод, выталкивая воду через край раковины. Она повторила эту процедуру три или четыре раза, а затем снова взглянула на себя в зеркало, стерев кровавые разводы с лица. — Всё в порядке, — повторила она своему отражению и, усмехнувшись, добавила: — Ты и не с таким дерьмом справлялась, девочка. — И долго ты будешь возиться? Я тебя зачем в туалет отправил? Дон вздрогнула и обернулась, вытаскивая руки из холодной воды. В дверях стоял Пятый, который привычно недовольно кривил губы, надменно вздёрнув острый подбородок. В руках он держал продуктовую корзину, наполненную всяким барахлом, и складной стул. — Вообще-то это женский туалет, — язвительно бросила сестра, ей хотелось побыть одной, а не в компании старика с биполярным расстройством. — Мне плевать, — он уверенно прошёл в комнату, разложил перед Дон стул, затем поставил корзину на соседнюю раковину и начал в ней рыться. — Ничего не можешь нормально сделать без меня. Ей, богу, как дитё малое. Держи, — Пятый всунул ей в руки губку, гель для душа, полотенце и чёрную дешёвую футболку. — Отмой кровь и переоденься. Девушка ошарашенно уставилась на вещи в свои руках. — Чего застыла? — Пятый стянул пиджак, закатал рукава и, поднеся стаканчик с кофе к губам, приподнял брови, бросая в её сторону пренебрежительный холодный взгляд: — Я что не понятно изъясняюсь? У нас мало времени, шевелись, — он сделал осторожный глоток и скривился. — Всё равно гадость. Дон поджала губы, чувствуя, как в душе вскипает раздражение. Этот мелкий засранец совсем обнаглел. Разве он не может говорить с ней менее приказным тоном? Более человечно с мягким ненавязчивым сочувствием? Она пару часов назад пережила самый настоящий шок, убив человека, а он… Грубый бесчувственный чурбан! Даже не верится, что два часа назад эта эгоистичная сволочь рыдала, словно пятилетний ребёнок, и почти клялась ей в любви. Не напрямую, конечно, но определённые выводы из его монолога Дон сделала. А тут на тебе, вернулись к тому, с чего начали. Ах, ну да, она же разбила ему сердце, странно было бы ожидать после такого отвратительного поступка нежного отношения с его стороны к её неблагодарной персоне. Но какого чёрта она должна слушать и терпеть эту зазнавшуюся малолетку? Думает прожил на пару лет дольше и всё — умудрённый опытом старик, которому разрешено вести себя как последнее хамло? Раздеваться? Отлично! Ты сам роешь себе могилу, Пятый. Девушка недобро улыбнулась и скинула вещи на раскладной стул. — Если хочешь, чтобы я побыстрее закончила, тогда помоги расстегнуть платье. Мальчишка, раздражённо вздохнув, отставил стаканчик в сторону, подошёл к подозрительно улыбающейся девушки и дёрнул за брелок замка, который естественно не сдвинулся с места. — Заело? — невинно поинтересовалась Дон, не скрывая довольной ухмылки. Пятый проигнорировал её вопрос и с убивающим спокойствием начал возиться со сломанным замком. Спустя минуту злобного пыхтения Дон услышала звук разъезжающейся молнии. — Не благодари, — не скрывая своего превосходства, самодовольно произнёс Пять, выглядывая из-за её спины и отражаясь в зеркале. — И не буду, — Дон одним быстрым движением скинула платье, которое с лёгким шуршанием упало к её ногам. — Что-то не так? Ты чего такой красный? — практически пропела Ноль не без удовольствия, наблюдая за тем, как лицо Пятого удивлённо вытянулось и мгновенно залилось краской. Мальчишка поспешно отвернулся, ловя на себе насмешливый взгляд девушки, и направился к корзине. А Клаус утверждал, что голые сиськи не впечатлят нашего буйнопомешанного малыша. Ага, как же. Дон чувствовала, как внутри ликуют маленькие бесенята. Дразнить старого ворчуна, случайно запертого в теле подростка, кровь которого напоминала ядрёный коктейль из гормонов… Что может быть лучше? — Да не смущайся ты так, — Ноль настроила воду и начала отмывать тело от крови и пота. — Неужели я первая обнажённая девушка в твоей жизни? А как же бедняжка Долорес? Ах да, у вас же не такие отношения. Пятый молчал, продолжая нервно выкладывать вещи из корзины. — Если хочешь, я даже могу дать тебе их потрогать, — заговорщически прошептала Донна и облизнула губы, предвосхищая его реакцию. — Было бы что у тебя там трогать, — равнодушно ответил Пятый, прямо и открыто смотря ей в глаза. — Ты уже закончила или мне стоит потереть тебе спинку? Дон сконфуженно рассмеялась и отрицательно покачала головой, отведя взгляд, она не ожидала, что он так быстро возьмёт себя в руки. Что ж этот бой выиграл ты, Пятый, но война ещё не проиграна. Девушка быстро протёрла тело полотенцем и натянула на себя футболку огромного размера. — Всё, можем выдвигаться, — бодро произнесла Ноль, расчёсывая рукой мокрые волосы. Пятый скользнул по сестре взглядом, случайно задержавшись на открытых ногах, что естественно не укрылось от внимания девушки. Футболка, которую ей вручил брат, оказалась очень короткой и едва прикрывала её ягодицы, но Дон этот факт мало смущал. Она совершенно свободно и легко наклонилась, оголяя свою филейную часть, подобрала платье и затолкала его в мусорку. Мальчишка, наблюдавший за легкомыслием своей, казалось бы, не глупой сестры, рвано выдохнул. Она явно над ним издевалась. Пятый взял свой пиджак, и подойдя к Дон, ловко повязал его вокруг талии. Ноль, не ожидавшая, что настырный мальчишка так легко вторгнется в её личное пространство, замерла, невольно отмечая, как её глупое сердце сбилось с привычного спокойного ритма. Она с наслаждением вдохнула знакомый запах кофе, едва удерживая себя от желания уткнуться носом в тёмную макушку. — Не можешь вести себя чуть скромнее? — раздражённо бросил парень, отходя от неё и натягивая на руки резиновые перчатки. — Говоришь это человеку, который перетрахал кучу народу, — Дон неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, как сдаёт позиции. Чёрт, это он должен смущаться, а не она. — Сомнительный повод для гордости. Садись, нужно обработать твои раны и вытащить осколки стекла, иначе завтра ты и шагу ступить не сможешь — Чего? — глупо переспросила Дон, совершенно не понимая о чём болтает этот ребёнок, не поддающийся на её уловки. Сейчас её голова была занята мыслями о том, какой бы фокус выкинуть, чтобы выбить брата из привычной колеи. Какое к чёрту стекло? В который раз Пятый издал тяжёлый вздох, потом взял витавшую в облаках Дон за руку и, освободив складной стул от вещей, усадил на него девушку, словно принцессу. Не теряя времени, мальчишка опустился перед ней на колени и стянул с её ног кеды, ещё больше вгоняя своими действиями номер Ноль в состояние смятения и полного непонимания происходящего. — Тебе не больно? — он аккуратно коснулся израненной поверхности. — Нет, — словно загипнотизированная глухо произнесла Дон, а потом откашлялась и, дав себе мысленную пощёчину, притворно возмутилась: — Что за забота? Не стоит волнов… — Прекрати, — резко оборвал её Пятый: — Ты знаешь, что я всегда буду волноваться и заботиться о тебе. И ты никуда от этого не денешься… Прости… я не должен был… мне не стоило обрушивать на тебя всё это. — Ты о чём? Дон скривилась, когда на её раны вылили щедрую порцию антисептика. — А ты как будто бы не понимаешь. Пятый посмотрел на неё с нескрываемой нежностью и горькой улыбкой на лице, породив у Дон неконтролируемое желание оказаться подальше отсюда. Да, она терпеть не могла заносчивого и невыносимого номера Пять, но такое его поведение было привычно и безопасно, когда же он смотрел на неё с нескрываемой любовью во взгляде, Ноль не знала, как ей следует на это реагировать.  — Не бойся, я не требую от тебя взаимности. К сожалению, как бы ты этого не хотела, но я не могу отказаться от своих чувств, поэтому… просто позволь мне быть рядом. Он поспешно вернулся к работе, снова сосредоточившись на её ранениях. На какое-то время между ними повисла тишина. — Ты заслуживаешь кого-то получше, чем грязная шлюха. Тихие обличающие слова сорвались с её губ прежде, чем она сумела себя остановить. Мальчишка резко поднял голову. Его взгляд был нечитаемым. Дон внутренне сжалась, ожидая своего приговора. Теперь-то он точно её возненавидит и до конца своих дней будет считать мерзкой швалью. — Я не вижу в тебе грязи, Дон. Не выдумывай, — вот так легко и просто он разбил её довод, который должен был оттолкнуть его. — Я спала с людьми за деньги, — Ноль не сдавалась, приводя более весомый аргумент. — Иногда, чтобы выжить мы идём на крайние меры, не мне тебя судить. — Я воровала, обманывала, предавала, да и вообще делала такие вещи, из-за которых мне полагается отдельное место в аду. Очнись, парень, я ходячее воплощение семи грехов! На её пламенную речь мальчишка лишь издал снисходительный смешок. — Я мерзкая и отвратительная. Господи, да я просто мерзкий и отвратительный монстр... как ты это не поймёшь? — А я убивал. Без сострадания и сожалений, а иногда даже с наслаждением. И кто из нас двоих больший монстр, тот ещё вопрос. Никто не идеален, Дон, — длинные пальцы ловко перебинтовывали изящные ступни, Пятый внимательно осмотрел её ладонь. — Глубокий. Будет шрам, — он безжалостно вылил большую порцию антисептика на порез. — Каково это… убивать людей? Дон была уверена, что брат не ответит на столь личный вопрос и, возможно, как всегда, ловко сменит тему разговора или заткнётся, проигнорировав любопытную сестру, и тем самым в очередной отдалится от неё. Она была готова к любому из просчитанных вариантов, но Пятый вновь удивил номер Ноль. Видимо сегодня он решил прекратить игру «шпион на допросе». — Всегда по-разному. Обычно смерть позволяет сохранить или нарушить правильность заданного временем уравнения. Убийство - лишь инструмент, позволяющий контролировать правильное течение времени. — Пятый остановился, словно принимая какое-то решение, а затем продолжил: — Есть одна смерть, которую я запомнил на всю жизнь. Эмилия Джастина Грэм. Прекрасное и невинное шестнадцатилетние создание, верующее в господа бога. Первая принесённая мною жертва во имя спасения мира, — его голос был лишён каких бы то ни было эмоций, и, если честно, это немного пугало Дон. — Рыжие волосы, белоснежная кожа, усыпанная множеством веснушек и голубые чистые глаза. Она была совсем ребёнком. Я мог подарить ей тихую и лёгкую смерть, лишённую боли и страха, она бы даже не узнала, кто её убил, но вместо этого я выстрелил ей в лоб, смотря прямо в её невинные и такие красивые глаза, почему-то они немного напоминали твои, но в то же время были совершенно не похожи… — он замолчал, его губы растянулись в пугающей усмешке. — Поначалу мне было жаль эту девчонку, ведь впереди у неё была целая жизнь. Я поддался чувствам, что для корректора недопустимо, поэтому не смог подавить зависть, за которой последовала злость. Почему кому-то досталось счастливое детство, хорошая семья и друзья, а кто-то был обречён жить в одиночестве? А ведь это глупое дитя, избалованное вниманием и любовью родителей, даже не ценило то, что ей преподнесла судьба. В тот момент я искренне возненавидел это до тошноты милое и чистое создание, и пуля в её голове принесла мне мрачное удовлетворение. Меня до сих пор преследует чувство пустоты и лёгкий шёпот предсмертной молитвы, произнесённой заплаканной девочкой. Я думал, что умер вместе с Эмилией Джастиной Грэм, но ты убедила меня в обратном, — Пятый закончил накладывать повязку, поднялся на ноги и тихо произнёс, не поднимая на девушку глаз: — Теперь можем идти. Дон внезапно даже для самой себя порывисто обняла мальчишку, утыкаясь лбом в его грудь. Она молчала некоторое время, вслушиваясь в упоительную мелодию его сердца, а потом произнесла то, в чём боялась признаться даже самой себе. — Мне понравилось убивать его. Пятый неопределённо хмыкнул, аккуратно перебирая её мокрые пряди. — Это ведь неправильно, так не должно быть, — её сжирало мрачное отчаяние. — В этом мире есть много неправильных вещей, — он положил руки на её худые плечи и отстранил от себя. — Не правильных и ужасных, но это не значит, что они делают тебя хуже или лучше. Настоящая жизнь уродлива и тяжела, она полна потерь и боли. Твой выбор и умение нести ответственность за него — вот что важно. Не стоит тратить своё время на глупые сожаления, Дон, если бы ты не убила его, он бы убил нас. Пятый замолчал, пристально вглядываясь в её лицо. Она смотрела на него доверчиво и открыто, словно ребёнок, желающий услышать от взрослого, что ему нужно сделать, чтобы избавиться от груза вины и ответственности. Если бы он только знал ответ, то непременно поделился этой мудростью с ней, лишь бы отчаяние и обречённость в голубых глазах не напоминали ему день, когда он позволил ей умереть ради него и всего мира. Воспоминания о той встречи возродили эгоистичное желание, которое он так жаждал воплотить, но почему-то в последний момент испугался быть отвергнутым. Сейчас же ему нечего бояться, она уже отвергла его. Пятый наклонился и коснулся её сухих обветренных губ в невинном поцелуе, а потом резко отстранился, тихо вымолвив: — Прости. — И ты меня прости, — сказала девушка, кладя руку на его затылок и притягивая обратно. Дон легко преодолела преграду из сомкнутых губ, проникая языком в его рот. Её пальцы глубже зарылись в волосы на затылке и слегка сжали их, не позволяя Пятому отстраниться. Другая рука коснулась груди, там, где учащённо билось сердце юноши, скользнула вверх касаясь воротника рубашки и разгорячённой кожи шеи, нежно очертила линию подбородка. Он отвечал ей охотно, хотя и не очень умело, но Дон совершенно не волновала его неопытность, которая читалась в каждом неуверенном движение. Единственное, что сейчас занимало всё её естество было всепоглощающее ощущение острой боли, смешанной со сладким наслаждением, которое ярким ослепляющим светом затмевало все беспокойные пустые мысли. Его мягкие губы, сбившееся тяжёлое дыхание, тихие едва слышные стоны, тонущие в горячем соприкосновение губ и языка — всё это ощущалось похлеще самого тяжёлого наркотика. Дон не могла себя остановить. Весь мир и все его чёртовы проблемы растворялись в опьяняющем разум неправильном запретном, но таком желанном поцелуе. Кажется, она окончательно сошла с ума, но ей было всё равно. Она точно будет гореть в аду за собственную несдержанность и распущенность, но её навряд ли будут мучить угрызения совести, ибо сладость этого греха навечно врежется в её память вытесняя всех, кто был до. Пятый разорвал поцелуй, утыкаясь носом в её щёку. — Ты будешь сожалеть об этом, — горячо прошептал мальчишка, мягко отстраняясь от девушки. — Возможно, но не сейчас, — она потянулась к нему, желая повторить поцелуй и снова ощутить сводящее с ума неземное наслаждение. — Нет, стой, — он легко освободился из плена её рук. — Ты не должна… — Всё в порядке, — она мягко улыбнулась и с нежностью посмотрела на покрасневшее лицо мальчишки, прекрасно осознавая, что сейчас выглядит не лучше. — Я тоже люблю тебя. Его брови в немом удивлении взлетели вверх. В глазах всего на секунду отразился шок и непонимание, а затем зелёная радужка заискрилась чистой и искренней радостью. С приоткрытых губ уже готовы были сорваться ответные слова признания, но треск электрошокера заглушил их. Пятый, закатив глаза, упал обратно в тёплые объятия девушки. — Прости. Я делаю это ради тебя.

***

Когда на улице окончательно стемнело, они остановились около заправки, совмещённой с маленьким круглосуточным магазинчиком-кафешкой. Помимо их автомобиля там находился ещё один, но сонная Дон совершенно не придала этому значения. Она выбралась наружу, сладко потягиваясь, и тут же повалилась на землю. Кто-то набросился на неё сверху и схватив за волосы пару раз приложил головой о колесо машины, а затем замахнулся и саданул по лицу. Дон едва успела выставить блок, закрываясь от града последующих ударов. — Эллисон, прекрати! — раздался оглушающий бас Лютера, который с лёгкостью оттащил номер Три от сестры. Он удерживал её в кольце своих рук, не давая ногам коснуться земли. — Какого чёрта тут творится! –возмущённый Клаус выскочил на улицу и с открытым ртом уставился на Дон, которая, прижав руку к лицу, валялась на земле. Проснувшаяся Клэри заинтересованно выглянула из машины и, взглянув на тётю, зашлась в приступе крика, смешанного с горькими жалкими всхлипами. Номеру Четыре пришлось забыть о пострадавшей сестре и взять испуганную малышку на руки. Актриса каким-то чудом вырвалась из крепкой хватки номера Один и снова попыталась напасть на Донну, которая, сидя на земле, ошарашенно глядела на обезумевшую сестру, в глазах которой читалась откровенная ненависть, перемешанная с неконтролируемой удушающей злобой. Оглушительный выстрел, заставил Эллисон замереть. — Ещё один шаг и следующая пуля твоя, — громко произнес Пятый, удерживая на прицеле сестру. — Пять, — осторожно начал Лютер, — ты перегибаешь палку. — Она единственная, кто перегибает палку. Стой на месте, Эллисон, ты ведь знаешь, что я не шучу и с лёгкостью нажму на курок несмотря на то, что ты моя сестра. — Элли, успокойся, — мягко произнёс здоровяк, делая осторожный шаг в сторону номера Три. — Всё в порядке. Клэр здесь. Она жива и здорова. Клаус попытался выступить вперёд и наконец-то отдать матери ревущего ребёнка, но девушка затрясла головой, размазывая по щекам слёзы. Она тыкала в Дон пальцем и пыталась что-то сказать, но вместо слов раздавались лишь страшные хрипы. Разозлившись, Эл выхватила из заднего кармана брюк блокнот и, нацарапав на нём пару букв, швырнула им в сестру. «Это ты виновата» Дон с удивлением прочитала записку, а потом зло рассмеялась, помахивая блокнотом в воздухе. — Я? О, серьёзно, Эл? По-твоему, это я научила твою драгоценную дочь доверять незнакомцам и садиться в машины к чужим людям? По-твоему, это я вырастила глупую наивную девчонку, живущую в сказочном мире принцесс? — номер Ноль осторожно поднялась на ноги и бросила в сестру взгляд полный ярости и негодования. — Давай, обвини во всём меня, это ведь так просто свалить вину на кого-то другого. Можешь даже ударить меня, если, конечно, не боишься выставить себя в глазах собственного ребёнка ещё большим дерьмом! Номер Три опустилась на колени и, закрыв лицо ладонями, зарыдала, утыкаясь лбом в землю. К ней тут же подскочили Клаус, который всё ещё не мог утешить ребёнка, и Лютер, который не забыл попутно накинуть на плечи возлюбленной свою куртку. Дон со смесью жалости и брезгливости, наблюдала за тем, как вокруг мисс Совершенство суетятся братья, на секунду ей даже захотелось к ним присоединиться. Она понимала, что Эл просто напугана до чёртиков. Она чуть не потеряла единственную дочь. Возможно, потом Королева Лжи пожалеет о своих словах, но обида не давала Дон сделать и шагу. Она была готова отдать жизнь за дочь Эллисон, так почему же вместо благодарностей её снова выставили виноватой? Что она снова сделала не так? Грубый тычок в спину прервал бесполезный самоанализ. — Пошли, тебе нужно привести себя в порядок. Она молча побрела за подростком в здание с большими окнами и нейлоновой вывеской. Пятый сразу же направился к испуганному полноватому пареньку, который видимо являлся кассиром. Переговорив и успокоив бедного парня, мальчишка взял в руки корзину и обратился к сестре: — Коридор направо. Первая дверь, — поймав её озадаченный взгляд, он закатил глаза и не скрывая дикого раздражения произнёс: — Туалет, Дон. Или он тебе уже не нужен? Пятый издевательски приподнял бровь. Парнишка-кассир хрюкнул от смеха и тут же поспешно отвернулся, делая вид что переставляет банки. Донна приложила максимум усилий, чтобы проигнорировать брата, и молча двинулась по указанному маршруту. Оказавшись в маленькой серой комнате с крохотным окошком под потолком, двумя кабинками у правой стены и двумя раковинами у левой, Донна прислонилась спиной к двери и прикрыв глаза с чувством произнесла: — Вот же дерьмо, — она вдохнула воздух пропитанный запахом табака, который отчего-то показался ей смутно знакомым, и на выдохе добавила: — блять… — Полностью с тобой согласна, Донни. Знакомый звонкий голос. Звук слива воды из бочка. Скрип двери кабинки. — Хельга, — не веря своим глазам, прошелестела Ноль, уставившись на, как всегда, изящную женщину, на лице которой красовалась фальшиво дружелюбная улыбка. — Я тоже рада тебя видеть, — весело произнесла женщина, вымыв руки. — Точнее рада, что ты осталась в живых. Хотя, зная тебя, я ни на секунду не сомневалась в том, что ты его прикончишь. Донна подскочила к куратору и, схватив её за грудки, с силой впечатала в стену. — Я убью тебя, чёртова сука, прямо здесь и сейчас. — О, — звонкий смех прямо в лицо, — кажется, у меня дежавю. После первого убийства ты выглядела и вела себя точно так же. Девушка ударила куратора о стену. — Заткнись, иначе я придушу тебя голыми руками, тварь. — Нет, Донни, ты этого не сделаешь, и мы обе это знаем, — Хельга закусила ярко накрашенную губу и склонила голову на бок, упиваясь её яростью. — Зачем ты здесь? — Я хочу помочь, — невинно протянула женщина, не отрывая до тошноты счастливого взгляда от девушки. — Не смеши меня. Ты хочешь убить всю мою грёбаную семейку, чтобы они не мешали наступлению конца света. — Не драматизируй, Донни, откровенно говоря, мне нет дело до твоего семейства. — Ну, конечно, так я тебе и поверила. — Я могла бы убить тебя и твоих «любимых» родственничков в любой момент, но, заметь, я этого не сделала. — Интересно почему? — Дон подозрительно прищурилась. — Мне нужна ты. — Размечталась… — Я дам тебе шанс спасти их. — И снова сделка? Как же без этого, чёрт бы тебя побрал. Поэтому-то ты их не убила. Если я буду послушной и не убью тебя, то и они будут живы. Как предсказуемо! Куратор молчала, никак не комментируя слова девушки, хотя во взгляде читалась её излюбленная реплика: «Умница, Донни!». Ноль тихо рыкнула и зло спросила: — Кого нужно убить на этот раз, чтобы моя семейка случайно не передохла? — Ты сама знаешь, — хищная улыбка озарила лицо женщины, в голубых глазах на секунду полыхнуло адское пламя. — Нет, — уверенно произнесла девушка, хотя прекрасно понимала кого именно имела в виду безумная женщина. — Не притворяйся, я же вижу, ты уже знаешь имя жертвы. У тебя нет выбора, Донни, — протянула Хельга, склонив голову на бок. — Нет, должен быть другой выход, — голос предательски дрогнул, в глубине души Ноль знала, что Хельга, как всегда, права. — У тебя нет другого выхода, Донни. Мне даже жаль тебя, милая. Смерть одного во благо остальных. Великая жертва и большая трагедия. — С чего ты решила, что я справлюсь? — Потому что обстоятельства изменились. Ты стала монстром до, а не после, поэтому… Ох, это будет потрясающе! Женщина пнула Дон в колено, заставив ту отскочить и скривиться от боли. — Во второй кабинке костюм и стандартное снаряжение, необходимое корректору. Телепорт тебе не понадобится. Сейчас они все бесполезны, — она поправила причёску около зеркала и, повернувшись к застывшей на месте девушке, протянула ей белый конверт. — Хочешь поцелуй на удачу, Донни? — Катись к чёрту! — Дон грубо вырвала конверт из рук куратора, смяв бумагу. — Тогда до скорой встречи, Донни, смотри случайно не сдохни, иначе никто не выживет, — с этими словами она зашла обратно в кабинку. Через секунду комнату озарило голубое сияние. Донна уставилась на конверт в своих руках. Ей не нужно было его открывать, чтобы узнать имя жертвы.