Paradise City

Микки хочет второе интервью. Звук дерева, ударившегося о дверной косяк, заставил Микки вздрогнуть. Он вдавил пальцы в глазницы, пытаясь вытеснить образы прошлого и настоящего, но они упрямо мелькали, как бы сильно он ни нажимал. Ему нужно было покурить. И выпить. Взять в руки свою чертову гитару. Он хотел выпрыгнуть из собственной проклятой шкуры. Или, точнее, из головы, которая была похожа на дом с привидениями, страшненький такой дом, полный под завязку крысиного дерьма, скелетов в шкафу и кривых зеркал, в которых все теряло истинный облик. Господи, он сходит с ума. И толпа поклонников Баллистик ждет его, чтобы дать им шоу, которое выведет их за пределы их собственных умов и жизней, а он сейчас не знает, сможет ли слезть с этого гребаного бильярдного стола. Он устал думать о всякой хуйне и уж точно не собирался размышлять о том, что только что произошло. Ни за какие, блять, коврижки. Он забьет болт. Кем этот рыжий пиздюк себя вообразил? Возник из ниоткуда и ... блядь, блядь. Оборзел и начал ему яйца выкручивать. Что ты хочешь? Что ты хочешь? Чего ты, блядь, хочешь? Он должен был его заткнуть. Он должен был заставить его уйти. Он просто должен был как-то его остановить. К хуям все, как же его расплющило. Ему нужен алкоголь, никотин и лоботомия - выковырять нахрен мозги. Шоу - вот, что ему нужно. Жесткий, громыхающий, всеохватывающий рок, чтобы перекинуть торнадо эмоций, угрожающих вырваться. Он почти смирился с тем, что его мысли крутит как пауков в ванне, но мучительно прикрыл глаза рукой, когда услышал, как тихо открылась и закрылась дверь. Джо был на входе и никого не должен был впускать, Микки сейчас определенно был не в настроении разбираться с чьей-нибудь фигней. - Съебитесь, - прорычал он. - Ты собираешься пролежать здесь всю ночь, босс?- спросил телохранитель, подходя к бильярдному столу. - А это проканает, Джо?- Микки убрал ладонь с лица, потому что со своим бодигардом он мог иметь дело. - Прихвати мою бутылку, лан? - Ты же знаешь, я умею исполнять заветные желания. - Да, ты лучшее, что есть в моей жизни, мужик, - согласился он и забрал из ладони телохранителя бутылку виски, с которой он подошел. - Ты уверен? Рыжий тоже, кажется, претендовал на это место. Микки смотрел, как трещат рукава футболки Джо, натягиваясь на мускулистых руках, которые тот скрестил на груди, прикрыв лого альбома "Пуленепробиваемый" Баллистик - силуэт, очерченный гильзами. Мой любимый альбом, - отстраненно подумал Микки. Те времена, когда он еще чувствовал себя на вершине гребаного мира, как будто он был буквально пуленепробиваемым. Он сбежал из Саутсайда, зарабатывал кучу денег, люди любили его. Конечно, он чем-то пожертвовал, возможно, заключил пару сделок с дьяволом, но все это того стоило. Теперь, три альбома спустя, он задавался вопросом, что же изменилось. Этот чертов рыжий казался вездесущим умником, как будто он знал об этих теневых сделках с дьяволом и во что они обошлись Микки. - С ним я капитально все проебал. Он уставился на трубы и балки на потолке, позволив себе на мгновение задуматься, насколько все-таки проебал. Капитально… или может, все-таки нет? Джо усмехнулся. - Да, он выглядел взбешенным. Ты, видимо, конкретно достал бедолагу. - У нас просто… есть история. - О-о? - И без того низкий голос Джо понизился, когда он приготовился к очередной эскападе Микки Джеккса. - Что за история? Микки слегка приподнял голову над столом, вызывающе подняв брови. - Хочешь услышать, как мне отсосал парень? Потрясающе отсосал… так что мозги напрочь высосал… - продолжил он мысленно. Джо молчал достаточно долго, чтобы привлечь внимание Микки, тот сел, отхлебывая виски из бутылки. - Ладно, ты сам напросился. - Я был твоим телохранителем шесть лет, Мик. Ты, правда, думаешь, что можешь шокировать меня? Микки рассмеялся. - Да, бля… Нечего особо рассказывать, мужик. Когда рыжий был мелким пацаном, он на мне сдвинулся - глаз не мог отвести. - Дай угадаю, а ты был слишком крут для таких соплей? - Он, блядь, парень, Джо. На случай, если ты не заметил, у меня тоже хуй есть, - Микки язвительно сплюнул эти предложения, косясь на своего телохранителя и надеясь, что он разозлится и даст ему повод выплеснуть немного яда, который сейчас его разъедал. - Хочешь, что бы я сходил за ним? Заставил его вернуться. - Что? - Микки нахмурился, недоверчиво сдвинув брови. - И что мне, бля, с ним делать тогда? Если ты его приведешь? - Извиняться? - по-прежнему безмятежно предложил Джо. - За то, что ты, ну знаешь… такой придурок. - На чьей ты стороне? - Микки слегка задело, что его обычно супер лояльный и стоящий за него горой телохранитель тоже набросился на него. - Очевидно же, что на твоей, - как ни в чем не бывало ответил Джо. - Ну, так что? - Мне нужно покурить перед сценой, - Микки решил для безопасности сменить тему. Джо обладал просто ниндзя навыками, когда дело доходило до того, чтобы заставить Микки делать то, чего он делать не хотел. Они уставились друг на друга, и Микки расправил плечи, пытаясь подавить противника авторитетом. - Ладно, босс, - сдался Джо и, к большому облегчению Микки, направился к двери. Повернувшись в последнюю минуту, телохранитель добавил. - Я достану его номер. Сможешь ему позже позвонить. Дверь за ним закрылась. - Кажется, мне нужен телохранитель от телохранителя, - простонал Микки. **** Я сладкий, липкий леденец От макушки до пят, да-а... Микки двигался по сцене, позволяя музыке и толпе сорвать стоп-кран со своих чувств, как это было всегда. Выступление всегда было настолько всепоглощающим, что это были единственные часы, когда он не был Микки Милковичем или даже Микки Джекксом. Он просто пел, и никто не жаловался. Пот покрывал его полуобнаженное тело, пока он раскручивал каждую песню на полную катушку, отдавая публике все свои старые любимые мелодии, это же было его последнее шоу с группой. Он присел на корточки и провел ладонями по вытянутым перед собой рукам, наблюдая безумное возбуждение на каждом лице. Вернувшись на середину сцены, он высоко поднял руки, направляя микрофон в толпу, призывая ее выкрикивать припев. Его взгляд зацепился за полыхающую красным пламенем голову, ее обладатель торчал в толпе, как заноза в заднице. На этого парня, похоже, он не производил никакого впечатления, несмотря ни на что, тот стоял неподвижно, пока раззадоренные зрители толкали его с обеих сторон. Встретившись взглядом с Микки, он прищурился и поднес к губам стакан с прозрачной жидкостью. Он выглядел взбешенным, как Джо и сказал. Бля. - Сахар употребляете? - прокричал Микки, откидывая голову назад. - Один кусок или два? Он двинулся немного дальше по сцене, не сводя глаз с рыжего, и оперся ногой о динамик, давая бедрам возможность устроить небольшое шоу возвратно-поступательных движений. Возьми это. Иди сюда... Еще одно вступление и песня закончилась парой стаккато гитар и барабанов, и снова криками зрителей. Микки отвернулся, его мысли упрямо возвращались к журналисту. Извинись, - предложил Джо. Подойдя к кулисам, он жестом попросил помощника передать ему Гибсон. Они планировали закончить шоу Райским городом, песней, которая нанесла их на карту рок-н-ролла, и первой песней, которую Микки написал сам, еще в Чикаго, будучи подростком. Эта версия была медленнее, более сфокусированная на необходимости сбежать и найти мифический рай, не как оптимистичная, разухабистая обработка, которая попала в чарты Биллборд через пару лет после того, как он написал ее. Он решил сыграть свою оригинальную версию ради ностальгии. Посмотрев на каждого из Баллистик по очереди, он молча поблагодарил их за то, что они не слишком сопротивлялись, когда он сказал им, что пришло время расстаться. У них был потрясающе охуенный забег, но огонь исчез. Не только для него, но и для всей группы. Последние десять лет они были семьей, работали, путешествовали и отрывались по полной вместе. Теперь они разойдутся в разных направлениях. Микки спрятал эту мысль подальше, чтобы разобраться с ней позже. Толпа немного успокоилась, когда он начал петь, выражая ту тоску, которую он испытывал, когда писал ее, и отдавая зрителям ту часть себя, которую прятал за эффектным блеском глэм металла. Просто бродяга с уличных мостовых Упрямо бредущий навстречу будущему Купи мне поесть, спиши пару грехов с души Он еще раз оглядел аудиторию в поисках одного конкретного лица, остановившись, когда нашел его. Веки за стеклами очков были полуопущены, зато губы по-детски раскрылись. Казалось, парень был где-то далеко-далеко, и Микки захотелось сфотографировать этот момент, точно так же, как он хотел фото десятилетней давности. Прислонившегося к дереву, с рукой в джинсах и сердцем, как на ладони, с искренностью прозрачных зеленоватых глаз, которая просто сбивала с ног. В жизни Микки было так мало моментов, когда он чувствовал себя по-настоящему связанным с другим человеком. И рыжий пацан, кажется, был впечатан в почти каждый из них. Он едва знал его, но это не мешало Микки быть уверенным, что он чувствует, как бьется его сердце, и кровь течет по венам. Начав играть соло на гитаре, он мельком взглянул на кроваво-оранжевую отделку Гибсона и заметил, как похожи оттенки красного на волосы, которые он находил неотразимыми. Когда он снова поднял глаза, его вдруг охватила паника. Место в толпе опустело. Сердце сжалось, и у него перехватило дыхание. Он сосредоточился на нотах, желая, чтобы пульс успокоился, и он не закончил эту часть песни на своей заднице. Весь мир подумает, что он наконец-то окончательно спился. Ему хотелось пнуть себя за то, что он снова дал втянуть себя во все это дерьмо, за то, что поддался эмоциям из-за какого-то, блять, парня. Песня закончилась. Он обвел взглядом толпу, кивнул и сошел со сцены. Не имея четкого представления о том, что делать дальше, где он окажется и кем станет, когда окончательно уйдет от Микки Джеккса. Чего ты хочешь? *** Спустя две недели и миллион встреч с бухгалтерами и юристами и после критичного количества слишком тесного общения со своим несносным менеджером, с Микки было покончено, более чем в одном смысле этого слова. Наконец-то он добрался до дома, как раз в тот момент, когда вечерние небеса угрожали разверзнуться. Джо был в офисе и открыл ворота, так что Микки не пришлось самому набирать код системы безопасности. Оставив свою Хонду на подъездной дорожке рядом с постоянно вызывающей у него смех и недоумение статуей мальчика, писающего в фонтан, он взглянул на нее и не в первый раз удивился, почему, черт возьми, он не выкинул ее, когда впервые переехал сюда пять лет назад. А теперь эта штука начинала ему нравиться, он решил, что, пожалуй, заскучает, если она исчезнет. Микки кинул кожаную куртку на перила и поднялся в спальню, чтобы принять душ и переодеться. Одним из преимуществ его занятости было то, что у него оставалось мало времени на раздумья, а именно это ему и нравилось. Но теперь он был дома, беспокойно бродил по спальне голый и слегка влажный после душа. Было еще слишком рано валяться лицом вниз на огромной кровати, несмотря на соблазнительные простыни из египетского хлопка, на которых его избалованная задница уже привыкла спать. После стольких ночей на холодном бетоне или на заднем сиденье припаркованных машин, он охуеть как заслужил эти простыни. Он мог сказать то же самое о большей части херни в этом доме: гигантском душе, хорошо затаренном промышленном холодильнике, высокотехнологичной системе безопасности. Все это было так далеко от прежней жизни Микки Милковича, как только могло быть. Чего хочет Микки Милкович? Он не собирался блуждать по этому лабиринту мыслей дальше, поэтому вышел на балкон, чтобы закурить и насладиться видом Голливудских холмов сквозь мягко падающий дождь. Когда несколько лет назад он искал свой шикарный дом, он понял, что это он, как только увидел вид из спальни. Вдалеке виднелись знаменитые голливудские буквы - напоминание о том, чего он добился. Так почему же он такой беспокойный и потерянный? Какой мудак будет кукситься, когда у него есть все это? Бросив сигарету в пустую бутылку из-под пива, он закрыл глаза и позволил легкому вечернему ветерку ласкать кожу. Это ощущение перекинуло его мысли в направлении, которое он изо всех сил старался игнорировать в течение последних двух недель. Что такого было в этом чертовом рыжике, что его так переворачивало? Он умудрился встряхнуть Микки до печенок в Чикаго одним гребаным поцелуем, а потом нарисовался в "Бурбоне" совсем взрослым - выточенной, отшлифованной версией того сладкого мальчишки, которого помнил Микки. Как и тогда, этот парень не был частью его плана, и Микки бесился, что не может выбросить его лицо из головы. Или его охуенные руки. Он много думал об этой ладони, сжимающей его горло так сильно, что у него перехватило дыхание. Когда он так щедро предложил себя, это было только отчасти для того, чтобы доказать, что все всегда сводится к сексу и власти. Он должен был признаться себе, что тогда ему было ужасно любопытно, будет ли теперь пацан знать, что с ним делать. Эти мысли порождали в Микки столько подавляемой сексуальной энергии, что хватило бы на питание электричеством небольшого городка. Точки приложения для нее у него не было. Женщины, несмотря на их изобилие, его бы только разочаровали. Мужчины ... черт, даже мысли о мужчинах подзуживали это бурление в паху. Мысль об одном из них приводила его в отчаяние. Микки Джеккс отчаянно жаждет секса, очень смешно. Он мог бы обтрахать с пол-китая тех, кого не хотел, и не мог получить того, кто был ему нужен. И эта мысль чертовски его расстраивала, пока он передергивал, думая о рыжем, держащем его своей широченной ладонью и стаскивающем с себя галстук. Поэтому, как только дождь прекратился, он надел джинсы и побрел мимо бассейна к задней двери патио, к отдельной студии звукозаписи. В последнее время в его голове крутилось несколько строчек, а сегодня, когда бухгалтер бубнил о деньгах до уплаты налогов, мелодия начала гудеть у него в голове. Однако он заметно нервничал, впервые за целую вечность создавая что-то новое и необычное. В студии было прохладно и тихо. Группа проводила здесь много времени, и Микки прикусил губу, прогоняя эти мысли. Расставание было чем-то, что они должны были сделать. Просто нужно время, чтобы привыкнуть. Лучше загладить все пивом, - подумал он, открывая мини-холодильник и втыкая конец зажигалки в крышку бутылки, отчего она привычно отлетела куда-то по комнате. Обойдя гостиную зону с диванами, он миновал аппаратуру и расставленные по порядку электрогитары и взял с подставки старую, голубую акустическую. Поставив бутылку пива на один из деревянных динамиков, он осторожно потянул за пару струн, внимательно прислушиваясь к звуку. Дверь позади него открылась, нарушив его сосредоточенность. Джо подошел к нему с тяжелым белым конвертом в руке. - Эй, босс, срочная доставка, - сказал он, протягивая пакет Микки. - Я скоро закажу китайской еды. Тебе как обычно? "Роллинг Стоун". Микки почувствовал, как внутри у него все сжалось. - Ага, конечно. - Ты в порядке? Хочешь, я останусь?- спросил Джо, тыча подбородком в конверт, и Микки уставился на седые волоски, пробивающиеся в его испанской бородке. - Мик? - Не, мужик… Все в порядке, что за хня. Обычная тупая статейка. Но ни один из них не поверил этим словам. - Хорошо, но я оставлю это здесь, на всякий случай, - сказал Джо, роняя клочок бумаги на кофейный столик. - И принесу нам поесть. - Что это? - подозрительно спросил Микки. - Спасательный круг. Микки прищурился, глядя на удаляющуюся спину Джо. Тот, видимо, вообразил, что стал его няней, должен кормить его с ложечки и совать нос в личные дела, следя чтобы малыш не подрался на прогулке. В нынешнем состоянии Микки, когда все в его жизни бесило и раздражало, Джо мог нарваться. Не обращая внимания на то, что живот скрутило от предчувствия и допивая пиво, он схватил еще одно, прежде чем подойти к дивану и узнать, что его рыжий о нем написал. В последнюю секунду он вернулся к холодильнику за еще двумя бутылками. Расставив их на деревянном кофейном столике, он сунул палец в конверт и разорвал его. Летнее издание "Роллинг Стоун" 1989 года упало ему на колени, и он увидел собственное лицо. Его мудак менеджер, Дик, должно быть, послал им фото из запасов, потому что Микки не позировал ни для каких снимков. Он смутно помнил этот старый фотосет. Микки сидел верхом на металлическом стуле, с зажженной сигаретой, зажатой между пальцами с вытатуированными буквами U_UP; другая рука была спрятана за спинку, как содержащая слишком пикантные для масс медиа буквы. Она исчезала за металлическим щитом и предположительно занималась чем-то, что необходимо было спрятать. Он слегка улыбался, и его знаменитые брови были приподняты будто в приглашении присоединиться к нему. Видимо, вот так было не слишком пикантно для журнала. Надпись рядом с его обнаженной грудью гласила: "Рок-н-ролл - жестокая игра." Он откинулся на диванную подушку и уронил голову на ее край. Почему он так нервничает из-за этой статьи? О нем были написаны тысячи строчек, и далеко не всегда благосклонных. К тому же он, в общем-то, уже знает, что этот парень о нем думает. Неужели статья может его чем-то удивить? Еще одно пиво, и он узнает. С расползающимся по телу легким опьянением он почувствовал, что его руки достаточно расслабились, чтобы взять журнал и пролистать его, пока новый снимок не привлек его внимание. На этот раз он выступал перед большой толпой, судя по всему, исполняя "Разыскивается живым или мертвым". Он обычно всегда вытаскивал цыпочку на сцену для этой песни, поощряя ее показать ему класс. Рыжая в этом кадре, безусловно, использовала свои 30 секунд славы максимально эффективно. Микки вгляделся в снимок пристальнее, возможно, внимательнее, чем когда-либо в тысячи своих фотографий. Он искал подсказку, почему было выбрано это фото. Неужели - его взгляд переместился на подпись - Йен Галлагер сам подобрал снимок? Намеренно? У цыпочки были рыжие волосы, что казалось более чем простым совпадением, и она трепала его, как кусок мяса, что вызывало у Микки определенную физическую реакцию. Рыжие страдания начинали становиться движущей силой в его жизни, черт возьми. Схватив последнее пиво, он снова откинулся на спинку со сложенным журналом в свободной руке, полный решимости пройти через все это, не потеряв самообладания. Микки Джеккс официально объявил, что концерт этим летом в "Бурбон Рум" стал заключительным выступлением для Баллистик. Укол грусти пронзил его, когда он прочел эти официозные слова в журнале. Награды в рамках и плакаты на стенах комнаты запечатлели последние десять лет его жизни. Он думал, что это будет длиться вечно, что слава и деньги заполнят его жизнь и отвлекут его от зияющей в ней дыры. Какое-то время так и было, но теперь казалось, что эта черная пустота только разрослась, и из нее потянуло невыносимым холодом. Пробежав глазами пару абзацев об истории группы, он остановился на кратком упоминании о том, что концерт обошелся "Бурбон Рум" в двадцать тысяч. Какого хрена? Он нахмурился, потирая основанием пивной бутылки лоб, чтобы немного ослабить начинающую зарождаться головную боль. Двадцать штук? Казалось чертовски маловероятным, что Галлагер просто выдумал это дерьмо для своей статьи, так где он об этом услышал? Возможно, в клубе той ночью… Дэннис сказал ему, надеясь, что информация дойдет до Микки? Неужели Деннис считает, что Микки содрал с него бабла? У одного человека были средства и возможность провернуть эту аферу. Микки снова уставился на предложение, чувствуя, как в груди закипает ярость от единственно возможного ответа. Дик. Господи Иисусе, каждый уголок его чертовой жизни превратился в безумный бардак. Неужели завтра ему придется уволить своего говенного менеджера? Но какое еще может быть объяснение? Конечно, он не расстроился бы, увидев удаляющийся зад этого парня, но у Микки точно не было сейчас запала искать себе нового менеджера. Одно очко в пользу Йена, мать его, Галлагера. Похоже, он всегда знал, как надрать Микки зад. Что ты еще припас для меня, Галлагер? В интервью один на один с рок-легендой в ночь финального выступления, Джеккс мог бы поделиться мыслями, которые стали причиной для начала своей соло карьеры. Без Баллистик, без персоны Микки Джеккса, чего ждать фанатам от этого ребенка глэм-рока? Микки почувствовал, как напряглись его плечи, когда он перевел взгляд на следующий абзац. Он не ответил на этот вопрос и понятия не имел, как Йен собирался ответить за него. Похоже, что плохой мальчик рока будет молчать о своих планах. Несмотря на то, что он разделяет глубочайшее убеждение о следовании за своей музой, - Микки улыбнулся этому пассажу - Джеккс, казалось, больше интересовался своей бутылкой виски, чем правдой. Он еще один рокер, пьяно уснувший за баранкой своей стремительно несущейся куда-то карьеры? Ну, у парня были коготки, и он, казалось, наслаждался, вонзая их в Микки. Звезда рока окружена бесчисленными людьми, которые льстят ему, играя в известную голливудскую игру. Является ли этот мыльный пузырь знаменитостей, в котором он живет, той самой картинкой Райского города, что виделась ему во времена детства в Саутсайде Чикаго? Вероятно, цена за славу существует. Продавайте свою душу музыкальной индустрии за то, что имеет Микки Джеккс, пока она не выжмет вас досуха и не унесет далеко от того, кто вы есть на самом деле. К тому времени, когда Микки дошел до конца этого абзаца, он тяжело дышал от волнения, сотрясавшего все его тело. Он не привык, чтобы кто-то сомневался в существовании его как личности и ковырялся в его решениях. По крайней мере, с тех пор, как он выбрался из Чикаго. Теперь какой-то журналюга решил, что его работа - разоблачить Микки как мошенника. Распродажа душ и их гребаного тиража! Как фанаты, мы поклоняемся нашему кумиру, но это не реальность. Это не настоящая любовь. Мы не знаем, кто такой Микки Джеккс, потому что он нам этого не говорит. Даже когда мы обоснованно хотим узнать настоящего Микки, а не рок-звезду или бунтаря. Просто человека. Но это разоблачит правду и, возможно, даже обнажит его сердце. А вот это никого не касается! Его сердечные метания никаким боком не касаются остального мира, и он не обязан делиться ими ни с кем. Никогда, бля. И уж точно не с каким-то озабоченным репортеришкой, который думает, что знает, как выглядит правда. Ты врешь себе. Он проигнорировал этот внутренний шепот и закончил последние несколько абзацев о том, как предыдущий успех медленно выскользнул из его пальцев, когда он начал создавать предсказуемые песни. Но теперь, десять лет спустя, песни, которые заставляли нас чувствовать эмоции в их чистейшей, первозданной форме, больше не уносят нас в те дали, где, кажется, что мы можем жить вечно. Может быть, кто-то должен был предупредить Микки Джеккса, что рок-н-ролл - жестокая игра. Взглянув на фотографию на обложке, Микки подавил желание разорвать журнал на куски. Микки Джеккс был его твердым панцирем, и с концом Баллистик он, по сути, повесил эту броню в свой гардероб. Этот гребаный шкаф был уже полон. Хватит ли у него смелости выяснить, чего хочет Микки Милкович? В данный момент Микки Милкович хотел еще выпить. Что-то охуенно более крепкое, чем пиво. Прислонившись к маленькому бару и сделав пару глотков Джека, он почувствовал, как его охватывает состояние "а похуй", но прежде чем он смог вздохнуть с облегчением, его взгляд упал на клочок бумаги, оставленный Джо на кофейном столике. Спасательный круг, - сказал телохранитель. Все так таинственно и говняно. Да, Микки знал, что это было. Он ни за что не возьмется за телефон. Нет. Джо может засунуть свой любопытный нос себе в жопу, а не в его дела. К тому времени, как эти мысли пробрались в его мозг, клочок бумаги уже был у него в руке, и семь цифр плыли, пока он сосредотачивался на них. Алкоголь начинал размывать края вещей, поэтому он плеснул себе еще пару добавок. Ему, блядь, чертовски нравились размытые формы. Все, что он мог сейчас вспомнить, это то, что Галлагер был таким офигенно сексуальным. Микки был уверен, что если он постарается, то сможет вспомнить, как чувствовался его рот. Он провел достаточно времени, размышляя об этом в тюрьме десять лет назад. Думая конкретно об этих губах на собственном члене, зная каким-то образом, что этот рыжеволосый мальчишка действовал чисто на инстинктах. Это опьяняло, быть пожираемым с таким невероятным энтузиазмом. Потом он поцеловал Микки точно так же, и это разъебало того к хуям. Было очень разумно хотеть, чтобы твой член сосал кто-то, обладающий таким талантом в этом деле, плевать тут на пол, но какой смысл сходить с ума от жажды физически ощутить язык другого парня у себя во рту. Это заставило столько сигнальных сирен взреветь в его мозгу, что он намеренно провалил тогда сделку с наркотой и был арестован. Он знал, что если не выберется из дома прямо сейчас, то точно кончит тем, что станет сучкой этого пацана, и это охуенно ему понравится. И вот спустя годы это происходит снова, только на этот раз трогательный парнишка стал уверенным мужчиной, и если Микки тогда думал, что он облажался, то нынешний пиздец ни в какое сравнение не шел. Сделав еще один глоток, он поставил бутылку и стакан на стол рядом с номером телефона. Он собирался это сделать. Позвонить и узнать, в чем, собственно, проблема у парня? С чего он такой нахальный хрен? Лезет со своими дурацкими вопросами прямо Микки в лицо. Ему просто нужен телефон. Прищурившись, он оглядел комнату и, спотыкаясь, направился к столу, где стоял радиотелефон. Комната слегка накренилась, и Микки попытался вспомнить, ел ли он после завтрака. Может, стоило притормозить с виски, пока не подоспеет китайская еда? Крепко сжимая в руке телефон, он набрал номер. Потребовалось две попытки, чтобы понять цифры. По крайней мере, он надеялся, что сделал все правильно. Гудок. Второй. Возможно, все уже ушли. Сколько, черт возьми, времени? Солнце не заглядывало в окна. - Роллинг Стоун. - Роллинг Стоун? - Микки сосредоточенно сморщился, пытаясь удержаться в русле своих мыслей. Он хотел поговорить с рыжим. Да, именно так. - Алло? Вы тут? -Красноголовый? - позвал Микки, но голос был слишком глубоким и пресным для парня, схожим мастью с его гитарой. Не он. Все обман, как в сказке. - Пардон? - Красна-…ая Ша-апчка? - пробормотал Микки, чувствуя будто что-то пошло не так. Походу, и сказка была не та. - Красная Шапочка? - спросил его собеседник. - Это телефонный розыгрыш? И это все, на что вы способны? - Он там? - Микки начал впадать в отчаянную печаль. - Он хотел, чтобы я обнажился. Перед миром. - Э-э, ты сталкер какой-то? - Мне нужно с ним поговорить. Я должен ему кое-что сказать, - открытый журнал на диване привлек внимание Микки. - С кем, парень? - С морковкой, - он подошел к дивану, и имя под заголовком, подпрыгнув со строчки, кинулось ему прямо в глаза, заставив слегка улыбнуться. - Га-аллагером. - О, ты хочешь поговорить с Йеном? Поэтому ты звонишь? - Йену, - кивнул Микки в трубку. - Я должен ему кое-что сказать. - Держу пари, ему не терпится услышать то, что ты ему скажешь, - хихикнул голос в трубке. - Я соединю вас. Повиси, чувак. Телефон зазвонил снова. Один раз. Два. - Йен слушает. - Ты, - сказал Микки. Последовало долгое молчание, и он испугался, не повесили ли трубку. - Ты здесь?- спросил Микки, тяжело опускаясь на диван. - Чего ты хочешь? - Я могу ответить на твой вопрос, - он просто торжествовал, что наконец-то сможет это сделать. - Ты пьян? - Гм-м, может быть, немного, но это не... я звоню, чтобы ответить на твой вопрос. - Чудесно. Так ответь. Почему Йен так злится, если Микки уже отвечает? Он должен заставить его понять. - Мне нужно еще одно интервью. - Позвони моему редактору и узнай, свободен ли кто-нибудь из репортеров. - Что? - Разве Йен ничего не понял? - Нет, интервью с тобой. - Нет. - Нет? - Нет. - Но... - пробормотал он, почти потеряв дар речи. - Это Микки Джеккс. - Я точно знаю, кто ты. Никакой путаницы. - Есть путаница. Ты же спросил, чего я хочу. - Меня это больше не интересует, - отчеканил Йен и откашлялся. - Я... я теперь двигаюсь дальше. - Но… - Я вешаю трубку. - Стой! Сначала щелчок, затем гудок. Микки нахмурился, глядя на маленький экран телефона, не понимая, что только что произошло. Рыжий злился на него. Поняв, что голова начала раскалываться Микки сдался и вышел на улицу с бутылкой виски, пытаясь вспомнить, когда в последний раз кто-то кидал трубку, разговаривая с ним. Наверное, Мэнди. Ей нравилось доводить его. Пробираясь по темной тропинке к патио, он наткнулся на высокий папоротник, и чуть не расхерачил горшок с бедным растением, прежде чем достиг освещенного бассейна. Когда он подошел к его краю, вода выглядела такой манящей, что он поболтал босыми пальцами ног по теплой как молоко влаге, кружа над поверхностью. Огромные перекрестия прицелов, выгравированные на плитках на дне бассейна, сияли в голубом свете. Что случится, если он сорвется с этого обрыва? Поплывет ли он? Наверное, будет хорошо - быть плывущим, невесомым. Больше не принадлежать этому миру. Подумав, что у него нет причин сопротивляться, он позволил себе упасть, все еще держа бутылку виски. Вода накрыла его голову, ноги коснулись дна и легкие расширились, пытаясь добыть воздух. Когда они начали гореть, он открыл глаза и чуть не умер от сердечного приступа. На него смотрели темные глаза. Он с удивлением вдохнул хлорированную воду как раз в тот момент, когда твердая рука схватила его за бицепс, поднимая над поверхностью. Втягивая ноздрями воздух и откашливаясь водой из бассейна, он схватился свободной рукой за футболку Джо, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг него. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша, вода стекала по их лицам. - Господи, Мик, - выдохнул Джо, от души пиная его в голень. - Я не могу оставить тебя одного ни на одну гребаную минуту. - Расслабься, чувак, - Микки торжествующе поднял бутылку виски над головой. Его большой палец все еще был прижат к горлышку бутылки. - Не пролил ни капли. Они добрались до края бассейна прежде, чем Джо успел ответить. - Ты не думаешь, что твое пьянство становится проблемой? Микки набычился на него. - Ты теперь моя хренова нянька, да? - Я твой телохранитель, так что в принципе, да, - они подошли к широким ступеням, больше не рискуя соскользнуть под воду, но Джо все еще обнимал Микки за талию. - А ты начал ручки распускать, Джо, - поддразнил тот, отталкиваясь от четко очерченных грудных мышц. - Ты уверен, что не по мальчикам? Джо покачал головой и подтолкнул Микки вверх по лестнице. - А с кем ты мутишь? Я никогда не видел тебя с девчонками, - задумчиво произнес он. Мокрые джинсы сползли по бедрам и путались в ногах, он попытался натянуть их, чтобы идти нормально, но ему нужны были обе руки, а в одной он все еще держал бутылку виски. - Ебануться, - надулся он, плюхаясь на ближайший шезлонг и расплескивая виски на голый живот. - Ебануться, - повторил он. - Что за хуйня! Он провел пальцем по своей коже, наблюдая, как жидкость оставляет след от пупка до края джинсов, затем поднес мокрый палец ко рту. - Мне нужно, чтобы кто-нибудь это слизал. Желательно рыжий. С теплым ротиком. - Бля-а, - простонал он, и в его грудь ударилось полотенце. Джо стоял в ногах шезлонга, осуждающе хмурясь, поэтому Микки поставил виски на землю рядом со стулом, расстегнул молнию на джинсах и стянул их с бедер. Джо улыбнулся и подошел к бумажному пакету с китайской едой, стоявшему на столике в патио. - Почему я с тобой мирюсь? - задумчиво произнес телохранитель, вытаскивая коробочки и палочки для еды. Микки снял джинсы окончательно и накрылся полотенцем. - Потому что я милашка. - Поешь немного, ебануться и правда можно, - Джо сунул Микки в руку коробку с цыпленком кешью. - Когда это я успел стать таким паршивым алкашом? Коробочка источала приятный аромат, и Микки отбросил палочки в сторону, жестом показывая на вилку. У него не было ни терпения, ни координации, чтобы заебываться еще и с двумя поленьями. - Ну, если бутылка была полна, когда ты начал, то завтра тебе еще и будет очень больно, - подсказал Джо, сидя напротив Микки на стуле с прямой спинкой, и снова хмурясь. Они поели в тишине в течение нескольких минут, Микки пялился на крошечную загоревшуюся надпись "Голливуд" вдалеке. - Зачем ты приехал в Райский город? Ты же вроде из какого-то Канзасского Задрипанска? - Положительные перемены, ты же такая милашка, - мягко хохотнул Джо. - Из Вайоминга. - Вайоминг, значит? Почему ты здесь? - Вероятно, по той же причине, что и ты, - загадочно ответил его бодигард. - Пытаешься пробовать на мне реверси-иивную психологию? - Вы хотите об этом поговорить? - изобразил психоаналитика Джо, все еще набивая рот лапшой. Почувствовав, что к нему начинает подкрадываться трезвость, и курица кешью потеряла свою привлекательность, Микки поставил ее на стол в патио. - О чем тут говорить? -Ты звонил? - Да, он сказал, что не хочет меня видеть. Звучало прямо-таки решительно. - Ты сказал "пожалуйста"? - Микки буквально насторожился. Он говорил? - Я ... неа, не думаю. Считаешь, помогло бы? - Не повредило бы, - Джо снова подтолкнул коробку с цыпленком в сторону Микки. - Думаешь, мне стоит перезвонить? - Не помешает показать ему, что ты не полная задница. Микки поднялся, полотенце упало на плитки патио, открывая обзор на его зад. - Ты это имеешь в виду? - невинно спросил он, демонстрируя Джо одну из его лучших черт, пока шлепал в студию за телефоном и ухмыльнулся, чувствуя себя гораздо трезвее, чем в первый раз. Через минуту он вернулся с трубкой и запиской с номером. Сидя на краю шезлонга, он набрал цифры и сухо сглотнул, когда тот же голос эхом отозвался в трубке. - Роллинг Стоун. Микки уставился на Джо, не понимая, что он делает. Если Йен не хочет с ним разговаривать, надо оставить его в покое. - Он ненавидит меня, - тихо прошипел Микки. Джо так же прошептал в ответ: - Он просто сильно расстроен. - Роллинг Стоун, - нетерпеливо повторил голос. - О, это опять сталкер Йена? -Нет. - Тогда с кем бы вы хотели поговорить? - С Йеном. Парень засмеялся в трубку. - Думаю, он пошел домой, чувак. Хочешь оставить ему жуткое сообщение? - Помираю, блядь, от желания, умник. Просто соедини меня с его автоответчиком. Мгновение спустя Микки услышал голос Йена с просьбой оставить краткое сообщение. - Бля, - пробормотал он. - Привет, Йен. Это Микки Дже-… Милкович, - он бросил быстрый взгляд на Джо, который ободряюще кивал, не переставая жевать. - Пожалуйста, зайди ко мне в четверг, в два часа дня. - Адрес, - подсказал Джо. - Голливуд, Ист-Хиллз, Деронда, 2270, - глубоко вздохнув, он повторил. - Пожалуйста. Джо выхватил телефон из его мертвой хватки и нажал кнопку отбоя. - Отлично. Я бы был полностью покорен. - Как я сказал, чертовски искренне? - Да, босс, ты был великолепен. *** Следующий день Микки провел сожалея о том, что пил накануне и туша локальные очаги возгорания не только в собственной глотке. Он начал день с увольнения Дика Хайни, что, с одной стороны, было приятно. Не зря его так назвали, а Микки как раз нужно было дать выход сдерживаемому гневу. С другой стороны, Дик был акулой, когда дело касалось его музыкальной карьеры, и теперь Микки остался один на один со всей этой поеботой. Засранец попытался улизнуть, сказав, что Деннис неправильно его понял, поэтому Микки позвонил в "Бурбон" со стола Хайни. Он нажал кнопку громкой связи и смотрел, как его будущий бывший менеджер пытается обратить слова Денниса против него, но Микки услышал достаточно. Звонок закончился тем, что Микки пообещал еще один концерт в конце месяца. Деннис ликовал, Дик получил пинка под зад, а Микки остался без менеджера. Одно за другим все, связанное с Микки Джекксом, исчезало из его жизни. Он предположил, что иногда Вселенная должна ударить тебя по башке кирпичом, чтобы привлечь твое внимание. Вернувшись к машине, стоявшей перед домом Дика, он сел на переднее пассажирское сиденье. - Думаю, остались только мы с тобой, Джо, - он смотрел на своего телохранителя, удивляясь, что тот уместился за рулем. - Наконец-то я полностью в твоем распоряжении. - Только до тех пор, пока ты не придумаешь, как извиниться перед рыжим, - ответил Джо, въезжая в центр Лос-Анджелеса. - Значит, мы состаримся вместе. Микки расхохотался. - Да пошел ты, он упадет к моим ногам. Если, вообще, появится. *** Дик (Dick) - не только сокращенное Ричард, но на англ. разговорном еще и жлоб, сволочь и хер.)