Paradise City

Микки втыкает палки в колеса. Малхолланд хайвей змеился темной лентой среди гор Санта-Моники, возвышающихся над Лос-Анджелесом. Йен никогда не ездил по нему на заднем сиденье мотоцикла, и уж точно не прилипнув к спине водителя. Как бы ему ни хотелось поскорее добраться до дома Микки, он, наверное, мог бы часами так петлять по извилистой дороге, тесно прильнув к его телу и чувствуя, как тот маневрирует Хондой на каждом повороте. Не говоря уже о том, что когда они выехали с оживленной городской улицы на темное шоссе, руки Йена, не теряя времени, забрались под свитер Микки и устроились на теплой коже. Его тело реагировало предсказуемо, особенно когда в один из моментов ладонь Микки накрыла его ладонь, соединяя их пальцы. К тому времени, когда они съехали на Деронда драйв, Йен закончил с прелюдией. Вообще, технически, последние пятнадцать лет его жизни были прелюдией. Долгой, мучительной, болезненной прелюдией без намека на окончание. Он снял шлем прежде, чем Микки подъехал к коробу системы безопасности перед домом, и как только мотоцикл остановился, спрыгнул, бросив его на траву рядом с подъездной дорожкой. - Какого хрена ты делаешь? Нужно открыть ворота, мужик, - Микки в замешательстве переводил взгляд с него на черную коробку, пока Йен не перекинул ногу через топливный бак мотоцикла и не сел лицом к лицу с Микки, сняв свои очки и убрав их в сумку через плечо. - О, - выдохнул Микки, бросая свой шлем рядом с шлемом Йена. - Открывай, не тормози, - бормотал Йен, стягивая через голову Микки старый серый свитер и откидывая в кучку брошенного мотоциклетного снаряжения. Пока Микки нажимал кнопки на панели и проклинал длину кода, Йен впился зубами в нежную кожу его шеи. - М-хм, давай, поторапливайся. - Бля-а, ебать этот код, какие там цифры? - Микки застонал, крепче обняв его за талию и склонив голову набок. - Твои соседи начнут пялиться и судачить… - Йен добавил к зубам язык и начал прокладывать дорожку к уху, - Примерно через минуту. Ворота открылись, Йен скользнул еще сильнее вперед , зацепив кедами задние подножки и вжавшись грудью и промежностью в Микки. Стон, который он издал, был выдохом за все те пятнадцать лет прелюдии. Когда байк тронулся, он вцепился в своего водителя, бездумно блуждая ладонями по обнаженной коже шеи, спины и рук. Его глаза приоткрылись достаточно, чтобы заметить, как ворота закрылись за ними, и Йен просунул руку между их телами, тяжело дыша водителю в ухо и чувствуя, как их бедра взаимно притираются к его ладони. Желание толчками расходилось от живота к кончикам пальцев. - Как же я тебя хочу, - промычал он. Мотоцикл внезапно вильнул влево, и если бы Йен так крепко не обнимал Микки за плечо, то приземлился бы задницей на подъездную дорожку. - Бля, счас бы наши жопы куст протаранили, - засмеялся Микки, но тут же задрожал, когда Йен провел языком по краешку его уха и расстегнул пуговицу на джинсах. Кое-как направив мотоцикл в сторону местонахождения входной двери, Микки тут же затормозил, когда наконец-то ее увидел. Йен наблюдал, как бугрятся под бледной кожей мускулы его предплечий и рук, пока он поворачивает байк, и решил, что на нем самом слишком много надето. Стащив куртку и футболку, он кинул их на лужайку. Когда его обнаженная грудь прижалась к груди Микки, он уткнулся лбом в его лоб и со вздохом закрыл глаза. На одну блаженную минуту они застыли, осталось только неглубокое дыхание, обнаженная кожа и напряженные бедра. Потом теплые руки обхватили щеки Йена, и он постарался удержать зад на месте, когда сила поцелуя толкнула его обратно к рулю, его колени сжались вокруг бедер Микки. Дрожь пробежала по спине, когда мягкие губы коснулись его горла, оставляя теплые поцелуи везде, где они останавливались, а пальцы, впившиеся в бедра, притягивали их ближе. Я люблю тебя. Когда Микки сел прямо, Йен продолжил прижиматься к нему, не в силах отпустить. Он чувствовал, как тот пытается слезть с мотоцикла, но не хотел делать ничего, что могло бы разлучить их. Даже если для этого придется провести всю ночь верхом на Хонде. - Эй, - сказал Микки, пробегая пальцами по рукам Йена. - Мы припарковались. - Молодец, круто. Микки усмехнулся, пытаясь немного ослабить хватку ладоней Йена. - Ну, спасиб. В конце концов, Микки удалось перекинуть ногу через заднюю часть байка, но вес тела Йена опрокинул их, и они с глухим стуком упали на мягкую траву, перекатившись несколько раз спутанной кучей переплетенных конечностей и влажных поцелуев. Йен, тяжело дыша, навалился на Микки сверху, не в силах удержать их бедра от столкновений, и в то же время отчаянно желая запустить руку в чужие джинсы. Микки вжался в шею Йена губами и с силой, почти болезненно, высасывал метки на мягкой коже. - Боже, сними свои штаны. Но Микки, казалось, проиграл битву за то, чтобы реагировать на слова, посасывая, кусая и терзая его шею и встречая бедра Йена ответными толчками своих. Ощущение того, как трутся друг о друга их эрекции, почти довело Йена до края, и он не знал, сможет ли остановить приближающуюся кульминацию. Микки раздвинул ноги, и он оказался между ними. - Ах, бля, бож-..оху-.. - в отчаянии пробормотал он и поднялся на колени. - Т-ты чего эт-..? Иди сюда, - жалобно возмутился Микки. Он лежал на своей лужайке, с обнаженным торсом, в полурасстегнутых джинсах, с распухшими и влажными от поцелуев Йена губами и тянущийся к нему. - Охуеть, какой же ты сексуальный, - Йен потянул ширинку собственных джинсов, на секунду не давая им превратиться в пыточное приспособление, но потом снова рухнул вниз на Микки, забыв, что собирался делать. Ему удалось окончательно расстегнуть молнию на джинсах брюнета как раз в тот момент, когда включилась автоматическая система орошения, и вода начала разбрызгиваться прямо им в лица и щедро поливать частично обнаженные тела. Оба засмеялись и попытались вместе откатиться с лужайки. Стряхнув с себя прохладные капли, они поднялись на ноги, и Йен уперся взглядом в гигантскую статую в центре подъездной дорожки. - Что? Зачем тебе это?- удивленно спросил он. Микки оторвался от стряхивания мокрой травы со своего бицепса - зрелище, которое мгновенно переключило внимание Йена. - Писающий пацан? - оставив своевольно липнущие травинки, Микки шагнул прямо в его объятия. - Не знаю, он был здесь, и руки не доходили избавиться. Тебе нравится? - спросил он, больше завороженный обнаженной грудью Йена. - Да. Он мне кое-кого напоминает. Чуть подвинувшись, чтобы получше заценить довольно пухлого керамического мальчика, писающего в маленький бассейн, Микки наклонил голову. - Кого-то, справляющего нужду? - На второй базе. Глаза Микки на мгновение метнулись, потом он снова посмотрел на Йена. - Черт возьми, я и забыл об этом... ты был там? - Да, - ответил Йен, и потащил его к входной двери. - Когда-нибудь я расскажу тебе о своем первом стояке на парня. - Твоем пер- ... - но слова заткнул ловкий язык журналиста. После короткой паузы у входной двери, когда Микки опять возился с очередной системой безопасности, они более или менее без потерь преодолели парадный вход, попутно снимая оставшуюся одежду и оставляя ее кучками влажных тряпок на блестящем кафельном полу. Теперь, обнаженные, они снова слились в одном порыве, целуясь, обнимаясь и наслаждаясь ощущением кожи на коже, пока снова не вспыхнула жесткая потребность тесно прижаться друг к другу. Йен знал, что где-то позади Микки находится широкая, изогнутая лестница, которая должна вести к кровати. Любой. Какой-нибудь. Он слепо сделал шаг вперед, сдвигая их в целевом направлении, но рука Микки скользнула между их телами, обхватывая их эрекции и крепко сжимая вместе. Йен сделал еще пару шагов, отчаянно пытаясь осуществить миссию по укладке Микки на спину. Они резко застопорились, внезапно встретившись с зеркальной дверцей шкафа. Микки, казалось, не замечал, что находится между холодным стеклом и телом Йена, его рука не прекращала ритмичных движений. Йен ненадолго прервал поцелуи, чтобы посмотреть на то, что происходило между ними, и застонал. Он так хорошо изучил эту руку, наблюдая, как она играет на гитаре все эти годы, а теперь она касалась его тела таким образом, что он мог заплакать от облегчения. Ладонь Микки плавно скользила, оглаживая головки их членов, и Йену от переизбытка чувств пришлось отвести взгляд на свое отражение в зеркале за спиной Микки. Зрачки у него уплыли, губы были красными и влажными, и подбородок тоже украшали красные пятна из-за колючей щетины Микки. Ладонь Йена поднялась к слегка обросшей щеке, чувствуя жесткие волоски, и интимность того, что мог сделать это, снесла ему крышу больше, чем его член в чужой ладони. Он наклонился, чтобы поцеловать Микки: что-то отличало этот поцелуй, что-то сдвинулось в его сознании. Это была убийственная комбинация - губы Микки на его губах, его рука на Йене, но его заклинило - он сдохнет, но не позволит им испытать оргазм здесь. Они зашли слишком далеко для своего первого настоящего раза, чтобы трахаться в прихожей, как перевозбужденные подростки. Как бы охуенно горячо это ни было, Йен хотел этот правильный первый раз. В кровати. Занимаясь любовью. А не трахом у стены. Он подтолкнул их на две ступеньки вверх, прежде чем ему пришлось признать, что Микки ни капли не помогает. Тот был сосредоточен на том, чтобы дать им кончить, и это было неизбежно, но теперь... когда Йен вбил себе в голову, что должен отплатить Микки за его широкий жест, показать ему, что тот не просто сексуальный объект, он не мог согласиться пойти самым легким путем. Так что, как бы ему не было ненавистно делать это, он оторвал руку Микки от них. - Кровать. Ладонь Микки снова направилась между их телами, и Йену опять пришлось убрать ее, а затем, применив элементарную физическую силу, развернуть Милковича в направлении верхней площадки лестницы. - Шевелись! - приказал он, шлепнув Микки по голой заднице, чтобы заставить его подниматься, но шлепок быстро превратился в ласку, ладонь начала массировать мягкую, упругую плоть, то и дело ныряя в манящую ложбинку между ягодиц. Микки шагнул... но вниз, на ступеньку Йена, втискиваясь в его грудь, прикрывая глаза... тихое "да-а " полувздохом сорвалось с его губ. Йен так и застыл на этой третьей ступеньке, по крайней мере, еще с десяток осталось до верха. А все уже норовило перелиться через край. Микки идеально вписался в его тело, прижавшись к подбородку, груди и бедрам Йена. Как будто был недостающим кусочком паззла. Я люблю тебя. Обхватив обеими руками грудь Микки, Йен глубоко вздохнул. - В кровать, - на этот раз умоляюще прошептал он, и они начали медленно подниматься, все еще спаянные вместе. Йен уже заранее знал, что остро будет чувствовать своим телом пустоту, когда Микки не будет рядом. - Налево или направо? - спросил он на верхней площадке, но Микки обернулся и обвил руками шею Йена. Разница в один шаг привела их лица в идеальное соприкосновение. Руки Йена, как магнитом притянуло к вызывающе округлому заду. Невыносимый жар снова поднялся, блокируя здравый смысл и практичность. Смутная мысль о том, чтобы найти кровать, на последнем издыхании билась в сознании Йена, поэтому он сделал последний шаг и повернул их в правый конец коридора. Он был уверен, что где-то в том направлении должна быть ну хотя бы койка горничной… уборщицы, похрен. Обе руки Микки, словно тиски, сжимались вокруг его шеи, сам брюнет крепко прижимался к нему, и руки Йена помогали, все сильнее обхватывая его задницу. Они вернулись к тому, с чего начали, когда рука Микки медленно начала опускаться по груди Йена к их стоякам, и Йен уже мечтал превратиться в инопланетянина и заиметь член где-то поблизости от того места, где эта ладонь была на данный момент. Вслепую они прошли по коридору достаточно, чтобы он мог дотянуться до дверной ручки. Йен чуть не упал на колени в знак благодарности, но решил, что эта поза тоже не завершится финальными аккордами в постели. Повернув ручку, он толкнул дверь. В комнате было темно, но лунный свет падал на идеально застеленную кровать королевских размеров, как луч прожектора, манящий их вперед. Аллилуйя, - пропел его романтичный разум, но ладонь Микки снова сомкнулась вокруг них. Стискивая, растирая и поглаживая. Голова Йена на мгновение откинулась назад, и, кажется, все мышцы в теле напряглись. На этот раз он не сможет остановиться. Схватив Микки за плечи, он развернул его лицом к кровати, заставляя отпустить их. Тот, спотыкаясь, сделал несколько шагов вперед и через плечо посмотрел на Йена. Его глаза были такими горячими, черными, с искрящимися голубыми искрами по еле видимым краям радужки… Йен понял, что для него все кончено. Схватив Микки за талию, он с силой притянул его к своему члену, втиснувшись между ягодицами, почти грубо растирая себя о них, и Микки хмыкнул, поднимая руку, чтобы схватиться за его затылок. Йен чувствовал, как дыхание вырывается тяжелыми вздохами, пока его бедра продолжали тереться о такое желанное тело. Брюнет обхватил свободной рукой свой член, Йен добавил свою ладонь поверх и ноги у него подкосило. Они почти рухнули коленями на ковер, так близко к кровати, что когда Микки наклонился вперед, его щека коснулась замысловатого покрывала в цветочек. Отпустив шею Йена, он схватился за ткань одной рукой, мышцы на ней вздулись, татуированные пальцы стискивали и сминали плотную материю. Йен завис на зрелище… и кончил. Б-Л-Я. Я люблю тебя. Содрогаясь всем телом, он почувствовал, что Микки тоже тряхнуло от оргазма. Пару минут они постояли совершенно неподвижно: Микки прижимался к кровати, Йен прижимался к нему. Сердца у обоих частили, а дыхание перехватывало. Йен медленно сел назад, все еще массируя ладонью бедро Микки, мягко притягивая его к себе на колени. - Ладно, трояк заслужил, Галлагер, - сонно пробормотала его звезда, устраиваясь у него на коленях и обнимая за талию. - Ты охуенно старался. - Ты вообще не помогал, - пожаловался Йен. - Я был бы счастлив потрахаться прямо на лестнице. Йену не хотелось вздрагивать при этих словах, но он все равно слегка напрягся при мысли о том, что то, чем они только что занимались, можно было назвать трахом. Он хотел пнуть себя за то, что стал такой капризной и требовательной сучкой именно по отношению к этому парню, но слово уже вырвалось. - Потрахаться? - Не-а, мужик, - ответил Микки после того, как посмотрел их липкие руки, все еще соединенные и лежащие у него на коленях. - Заняться любовью. Йен снова попытался не напрягаться, на этот раз от недоверчивого удовольствия. Невероятно удовлетворенный он прижался к плечу Микки. - Заняться любовью на лестнице? - Ага, похуй где, важно с кем. Йен крепко сжал Микки, их влажно слепило вместе потом и спермой. Я люблю тебя. - Мы тут навели беспорядка, - сказал он вместо озвучки своей упрямой мысли. - Разве похоже, что меня ебет? Йен усмехнулся, и его глаза скользнули по комнате. - Это вообще твоя спальня?- спросил он, начиная более менее отчетливо видеть, где они находятся. Микки поднял голову с плеча Йена и посмотрел на большую кровать, встроенный в стену телевизор и черный ворсистый ковер под их коленями. - Не-а. Кажется, я сюда пару лет не заглядывал. *** Глаза Микки широко распахнулись, по коже мурашками пробежала паника. Потом он увидел пылающие на фоне белой наволочки волосы Йена. Простыня накрывала того почти до талии, там, где она кончалась, мягко выгибалась спина в россыпи легких светлых веснушек. Мирно расслабленное во сне лицо наполовину зарывалось в подушку, успокаивая Микки. Повернувшись на бок, он подложил под голову ладонь и смотрел, как поднимаются и опускаются во сне ребра рыжего. Протянув руку, чтобы дотронуться до теплой кожи, Микки провел пальцами по его лопатке и чуть выпирающим позвонкам вдоль спины. Наверное, чтобы убедиться, что все это ему не снится. - Что у тебя за простыни? - Вопрос вырвал Микки из нереального мира, в котором он пребывал, и он обратил внимание на пальцы Йена, ласкающие постель между ними. - В смысле, из чего они? Микки почувствовал, как легкий румянец окрасил его скулы от признания. - Египетский хлопок. - Звучит гламурно. Я могу привыкнуть к этому, - Йен слегка потерся щекой о наволочку и вздохнул от удовольствия, прежде чем открыть глаза. - Я имею в виду ... я мог бы привыкнуть к простыням. - Только к простыням? - вздернул бровь Микки, надув губы. - Ага, - пальцы Йена переместились с ткани на его бицепс, сосредоточившись на нем так внимательно, будто анализируя вопрос жизни и смерти. - А кто-нибудь еще спал на них? Нерешительность вопроса отозвалась в недавно ожившем сердце Микки, и он погладил Йена по спине, зачарованный ее изгибом. - Нет. - Никаких бойфрендов? Микки интригующе поднял брови, когда их глаза встретились, но слегка рассмеялся навстречу пристальному взгляду. - Нет. Я всегда трахал тех, кого должен был трахать, но знаешь… при моей жизни часто случалось… что при этом присутствовало много народу. И если на сумасшедшей вечеринке рядом вдруг оказывались какие-то парни, то это просто ночь была дикая, а не то, чтобы я педик, понимаешь? Полуприкрытые веки Йена широко открылись. - Господи Боже, - прошептал он, слегка наклонившись вперед, чтобы прижаться губами к руке Микки, прежде чем вернуть голову на подушку. Он подтянул колени повыше и сдвинул к лодыжкам простынь, отодвинув ее ногами к краю постели, где она осталась лежать белым холмиком. Потом снова закрыл глаза. Яркий лунный свет заливал кровать, открывая Микки вид, на который Йен рассчитывал, и давая доступ, которого тот так жаждал. Его рука скользнула по бледному изгибу ягодиц ниже к бедрам, где короткие завитки волос щекотали ладонь. Медленно и пытливо. На обратном пути его пальцы прошлись между ягодиц Йена, прежде чем вернуться к впадинке у основания позвоночника. - Ты кому-нибудь позволял себя трахать? После того, как Микки задал вопрос, на какой то мучительный, неуверенный момент ему показалось, будто его душит похмелье, чувство было тошнотворным. Это был первый раз, когда он представил Йена с другим парнем. Тот просто не мог быть девственником, но это не помешало Микки пожалеть, что рыжий не мог ждать его последние десять лет. Их глаза встретились, и в подсвеченных зеленью озерах, как в зеркале отразилась его ревность. Микки не мог скрыть это паршивенькое чувство от парня напротив. - Ты можешь мне сказать. Я не собираюсь на этот счет сучиться, - добавил он, слегка улыбаясь. - Но, возможно, мне придется вспомнить старое и разбить парочку ебал. Йен не вернул ему улыбку, и теперь Микки был уверен, что точно кого-то отметелит. - Йен. Оклик в его голосе заставил того шевельнуть губами. - Знаешь, я не умею пить. Я, наверное, самый отстойный лузер планеты по части алкоголя. Я хмелею, только пробку понюхав, и потом принимаю дурацкие решения. - Например, отсосать мне после вечеринки? - Микки увидел, как краска залила щеки Йена. - Эй, я просто шучу. - Я знаю, но это было отличное решение. Я не жалею об этом. - Ну, я провел почти год в тюрьме, думая о том разе. - Что? - шок на лице Йена слегка потряс Микки. Неужели он действительно казался тогда таким равнодушным засранцем? Как будто их жгучая ночная интрижка совсем не имела для него никакого значения? - Ты думал об этом? Обо мне? - Много. - Если бы, - прошептал Йен скользя своим длинным телом вперед и утыкаясь Микки в грудь. - Если бы я знал, я бы навещал тебя в тюрьме. Микки прижался щекой сверху к рыжим растрепанным кудряшкам, легко поглаживая плавный изгиб поясницы. - Я бы ненавидел каждую секунду этих гляделок через стекло, - он почувствовал, как Йен слегка напрягся под его пальцами. - Потом возвращался бы в камеру и думал о тебе до следующей свиданки. - О боже, - пробормотал Йен, возясь и удобнее устраиваясь лицом у его груди. - Ты меня убиваешь. Сожалениями. - Жди следующего раза. Смех Йена теплым фырканьем прокатился по груди Микки. - Не хочешь рассказать мне о дурацких решениях? - спросил Микки, проводя большим пальцем по скуле Йена. - Ты не должен, просто интересно, как ты жил… Йен посмотрел на него. - Когда я впервые попал в Лос-Анджелес, я был совершенно один, поэтому часто ходил по клубам. В основном, я рано сваливал потом домой, и одному в квартире становилось совсем тошно. Но иногда я позволял парням покупать мне выпивку. Ну, не парням. Мужчинам. Мужчинам намного старше. Одна мысль не приходила до этого Микки в голову, в ней не было нужды, но сейчас... уверенность в том, что он каким-то образом, по крайней мере, частично, ответственен за рассказанное, ударила Микки в грудь, как раз в то место, куда сейчас дышал Йен. - Зачем ты приехал в Лос-Анджелес? Из-за меня? - Господи, я не такой уж жалкий, каким сейчас кажусь, - проворчал рыжий. - Я просто… Микки сжал его руку. - Ты втюхался в меня по уши. Йен кивнул и поцеловал его в грудь. - Но я, - Микки сделал паузу, - сбежал, потому что боялся тебя. Йен поднял голову и нахмурился. - Но… ты же вообще… едва мое существование замечал! Темные брови удивленно приподнялись в ответ. - Так ведь? - спросил Йен. Микки пялился на него с тем же выражением лица, Йен перевернулся на спину и уставился в потолок. - Блять, вау! Микки запаниковал, потому что сомневался, не вступают ли они на опасную территорию. - Вау! - кадык Йена пару раз дернулся, и Микки не выдержал. - Но у нас все в порядке? Йен слегка повернул голову. - Ебануться просто, - объявил он, улыбаясь. - Так что ты такого во мне, типа, замечал? Облегченно вздохнув, Микки перекинул ногу через его бедро. - Ты на комплименты напрашиваешься, Галлагер? - поддразнил он, усаживаясь на него сверху и наслаждаясь ощущением Йена под ним, между ног. Тот был в ловушке и во власти Микки. Это удовлетворило его не полностью, поэтому он обхватил бледные запястья в веснушках и зажал их над рыжей головой. - Ты был таким охуенным милашкой со своими огромными глазищами, так и приклеенными ко мне. Прятался за своими очками и следил за каждым моим шагом. - Ничего удивительного, это из-за твоего огромного, раздутого самомнения, оно так и светилось, - дал сдачи Йен, напрягая мышцы живота и пытаясь высвободить руки. - Ты думаешь, что все из-за тебя в обморок должны падать. - Ага, но ты был моим первым... - он крепко сжал бедра, удерживая Йена на месте. - Групи. - Да как тебе угодно! - Йен дернул бедрами, чуть не сбросив Микки, который теперь точно устроил себя на стремительно твердеющем члене Йена, многозначительно потираясь об него. - Ох. Микки отпустил его запястья и сел, выгнув спину, чтобы опереться руками о его бедра. - Думаю, вот так мне понравится, - решил он, сильнее вращая тазом. - Сделаю тебя моей сучкой. Йен полностью расслабился, позволив ему делать все, что тот захочет. Он наблюдал, как Микки закрыл глаза и слегка пошевелился, приоткрыв губы и упираясь кончиком языка в уголок своего рта. Прости, Микки. Йен резко перевернул его на спину, прижимая к матрасу всем весом своего тела. - Какого хрена? Я только начал кайф ловить, - брюнет нахмурился, но его рука снова приземлилась на бедро Йена, оглаживая его. Приподнявшись на локтях, ощущая под собой тепло крепко сбитого тела, Йен смотрел на него сверху вниз и очарованно остановил взгляд на его губах. - Тогда тебе следует быть осторожнее, - его указательный палец погладил нижнюю губу Микки, мягко потянув ее вниз, прежде чем отпустить. - Твой длинный язык доведет тебя до беды, - сказал он, все еще невероятно впечатленный тем, как соблазнительно выглядели губы Микки. Тот лизнул то место, к которому только что прикоснулся палец Йена. - Мх-м, - и с готовностью приоткрыл рот и показал Йену свой язык, скользкий и приглашающий. У Йена вырвался хриплый стон. Он хотел туда. Отчаянно. Его палец вернулся ко рту Микки, но не остановился на губах. Он проникал им внутрь, и чем дальше, тем больше Микки открывал рот, чтобы принять его. Йена просто загипнотизировало. Чувствуя, как собственные губы приоткрываются, он провел подушечкой пальца по языку, который пытался нежно обвиться вокруг - мягкий, влажный и теплый. Йен не мог удержаться от того, чтобы сейчас же не склониться ко рту Микки, медленно убирая палец. Еще один стон вырвался, когда рука Микки ухватила его за запястье, сжимая почти до боли и не давая двинуться. Микки долго смотрел ему в глаза, совсем близко, всего в нескольких сантиметрах от своих, потом расслабил хватку и Йен заменил палец собственным языком. Это был еще один из тех поцелуев, которые казались Йену другими, как будто они делали больше, чем просто целовались. Я люблю тебя. *** Групи - (англ. Groupie) - поклонницы поп- или рок-группы, сопровождающие своих кумиров во время всех гастролей. Термин имеет и более широкий (как правило, иронический) смысл, однако, начиная с середины 1960-х годов, употребляется почти исключительно в отношении молодых женщин, активно стремящихся оказывать своим кумирам сексуальные услуги.