Paradise City

Йен склоняется к выбору механического карандаша. Йен поправил очки и привычно принялся постукивать желтым карандашом по губе. - Так у тебя есть муза? - строго спросил он, взглянув на Микки. Тот полулежал в тканевом шезлонге рядышком - глаза закрыты, светло-голубые купальные шорты низко спущены на бедра. Йен активнее забарабанил кусочком дерева по губе. День клонился к вечеру, и они спустились к бассейну, решив, что им следует все-таки ненадолго выбраться из постели. Поэтому журналист в лице рыжего парня достал из сумки карандаш и блокнот, чтобы сделать несколько заметок для следующей статьи. У него были очень четкие представления о том, что он планировал включить в нее; он хотел не только исправить ошибочные тезисы, которые выдвинул, он хотел, чтобы читатели поняли всю важность действий Микки. И больше всего он жаждал, чтобы тот увидел на печатных страницах отражение того, как он им гордится. - Ну-уу, теперь есть, - протянул Микки, искоса бросив на Йена взгляд, от которого у того чуть сердце не выпрыгнуло из груди. - Ты повсюду таскаешь с собой желтый карандаш? - Мне нравится быть наготове, - чопорно объяснил очень профессиональный репортер. - Может, тебе стоит брать запасной? Знаешь, просто на ебучий случай, если там… обронишь где… Микки прикрыл глаза и самодовольно ухмыльнулся. На какую-то долю секунды кровь Йена угрожала вскипеть от подколки, но потом он прикинул, что месть лучше подавать холодной. - Я приму это к сведению. Спасибо, Микки, - голос у него сочился жизнерадостным елеем. Брюнет приоткрыл один глаз и подозрительно прищурился. Йен только улыбнулся пошире в ответ, кивнул и отсалютовал карандашом, чтобы показать свое абсолютное согласие. - Хм-м, - пробормотал Микки. - Пожалуй, я в тень. Вечно обгораю, как вареный рак, - заметил Йен небрежно. Карандаш и блокнот упали на низкий столик вместе с очками. - Не хочешь со мной пересесть? - Ага… Сам таким же шпаренным придурком на солнце становлюсь. Оба белокожих парня встали и направились к набору плетеной садовой мебели, спрятанной под навесом. Когда они миновали глубокий конец бассейна, рука Йена, коснувшись плеча Микки, отправила его в стремительный полет прямиком в большую овальную чашу. Всплеск выбросил брызги вверх, угостив ими покрытые рыжими завитками голени, и от медленно удаляющейся ко дну фигуры Микки разошлась рябь. Йен разулыбался, догадываясь, что брюнет бурно разозлится, но ему было приятно позволить себе похулиганить. Он о таком раньше и не мечтал, был слишком озабочен тем, чтобы Микки заметил его. Улыбка, которой он расцвел от наслаждения местью, начала исчезать, когда Микки не появился на поверхности. Он подошел ближе к краю бассейна, щурясь на воду и ожидая. Темная голова по-прежнему не пробивала спокойную гладь воды, изрыгая потоки негодования и угрозы возмездия. Он присел на корточки, чтобы лучше видеть, и рассмотрел Микки, неподвижно парящего под голубой толщей. - Ты что, издеваешься, блядь?- заорал он. - Зачем тебе чертов бассейн, если ты плавать не умеешь? Он сиганул в воду, опустился на самое дно и дернулся назад, когда его пальцы коснулись плитки. Открыв глаза, Йен увидел Микки и, и сразу понял, что попался по его сияющему нереально голубым в стеклянной массе воды взгляду. Тот был полон искрящегося превосходства. Оба вынырнули на поверхность, тяжело дыша. Йен потер глаза и, отфыркиваясь, яростно принялся сплевывать воду. - Ты напугал меня до усрачки! - Ой, не булькай, фонтанчик, я заглажу, - задыхаясь, просипел Микки, все еще отчаянно дрыгая ногами, чтобы удержаться на плаву. Его рука потянулась к волосам, но, видимо, для того, чтобы убрать мокрые пряди с лица, ему потребовались титанические усилия, потому что бицепс вздулся внушительным бугром. Затем он слизнул воду с губ, старательно пройдясь по ним языком. После того, как его розовый кончик исчез во рту, они все равно остались приоткрытыми. Йен прищурился. Микки нарочно их так надувал? Показались два чуть выступающих передних зуба и впились в нижнюю. Да, - беспомощно подумал Йен, - Мной нагло манипулируют с помощью этого блядского рта. Его тело было полностью, на 100% было согласно с вражеским планом, но он чувствовал, что должен настоять на своем. Или... он никак не мог вспомнить, на чем же он настаивал… Они все еще барахтались в воде и глубоко дышали. - Прости, что дразнил тебя, - сказал Микки, опуская ресницы и скользя ногой по внутренней стороне бедра Йена. - Я обещаю, - продолжил он, обхватив стопой его икру, чтобы подтянуться поближе, - Никогда больше не цепляться к твоему желтому карандашику. Йен, раздув ноздри, сощурился, но к тому времени грудь Микки прижалась к его груди, а их ноги переплелись, совместно пытаясь удержать их на плаву. - Ну и ладно, потому что я подумываю завести механический. Микки улыбнулся ему широкой красивой улыбкой. Такие Йен замечал на бесчисленных фотографиях всего пару раз. Я люблю тебя. Но, он, как всегда, промолчал, работая ногами, пока не коснулся гладкого края бассейна и не притянул их еще ближе друг к другу, прижав Микки спиной к плиточной стенке. Брюнет перестал улыбаться и смотрел на Йена, ожидая. Его рот все еще были приоткрыт, так что Йен зажал идеальную нижнюю губу между своими, нежно поцеловал и отпустил. Они обменялись еще одним взглядом, прежде чем он вернулся к своей любимице, пососал ее еще немного и снова отпустил. Тонкий материал их плавок не мог скрыть результата их поцелуев, Йен вдавил бедра вперед, полностью прижимая Микки к гладкой плитке, продолжая покусывать и облизывать. После нескольких минут занятий любовью с этой вызывающей, как девчонка-подросток с окраины, губой он оттолкнулся от стенки и откинулся назад в воду, широко раскинув руки. Ему хотелось, чтобы Микки знал, что он каждый раз прикасается к нему не только ради секса. Калифорнийское солнце стояло прямо над ним, заставляя жмурить веки, но он взглянул сквозь ресницы, когда почувствовал прикосновение руки к своим пальцам. Микки плыл рядом, легко и умиротворенно. Йен был счастлив. Так было правильно… Но дудки, что он долго продержится, прежде чем снова доберется до тела, дрейфующего рядом с ним. В конце концов, они потеряли интерес к бассейну и оказались в душе на открытом воздухе, окруженном тонированными стеклянными стенами. Шесть разбрызгивателей щедро лили на них воду. Йен перебирал флаконы с шампунем, стоящие на полке рядом со стопкой сложенных полотенец. - Кокос? Клубничная мята? - он хихикнул. - Ай да гла-амурный Микки. - Это не мое барахло, чувак. - А-а? Чье тогда? - спросил Йен, нюхая клубничную мяту и одобрительно кивая. - Понятия не имею. Каких-нибудь залетных цыпочек, - небрежно ответил он, наблюдая, как лицо Йена слегка морщится, пока он ставит обратно бутылочку кокосового шампуня. Рыжий быстро переметнулся от расслабленности и игривости к напряжению. - Мне было плевать на них. Ты же знаешь? Черт, он ненавидел говорить об этом, даже с Йеном, который понимал, каково это - жить в мире, где с тобой что-то не так, если тебе нравятся парни, а не девчонки. Он хотел видеть здесь женщин не больше, чем Йен. Хотя сейчас, стоя вдвоем под душем, не смог бы вообразить причину, по которой его могло колыхать, что там думает остальной мир. - Ну, - сказал Йен, наполняя ладонь розовым шампунем. - По крайней мере, у них был отличный вкус... не только на средства для волос, - его ладони коснулись головы Микки, намыливая ее. Улыбаясь, он медленно и тщательно соорудил покрытый пеной ирокез. - Хорошо, повернись, я тебя ополосну. Прижавшись спиной к груди и бедрам Йена, Микки закрыл глаза и наклонил голову под падающую воду, позволяя ополоснуть волосы. Длинные руки скользнули с его головы вниз по телу, одна обхватила плечи, другая живот, прижимая его к себе. Микки закрыл глаза, охуевая от того, как быстро, оказывается, привыкаешь к такой заботе. Руки Йена зацепились за пояс шорт и стянули их с бедер, и он издал глубокий вздох удовлетворения, когда плавки соскользнули до кедровых досок под его ногами. Даже не представляя точно, что у Йена на уме, он уже знал, что останется полностью удовлетворенным воплощением всех его ебанутых замыслов. Йен потянулся за очередной пригоршней шампуня, аромат мяты заполнил душевую кабину. Кажется, мне уже никогда спокойно на него не отреагировать, - рассеянно подумал Микки. Каждый раз будет вставать колом на мятную жвачку, главное - не обкончаться. Когда скользкая ладонь Йена нырнула между его ягодиц, он уже был уверен, что мята теперь официально его любимый запах и что единственная вещь, удерживающая его на ногах - рука Йена, обхватившая плечи. Он крепче вжался в него спиной, убеждаясь, что Йен тоже притирается членом к местечку пониже спины. Сколько себя помнил, он всегда жаждал такого: ощущения парня позади себя, проникающего внутрь. Иногда он боролся с этим, иногда поддавался, но в этот уик-энд с рыжим, долговязым парнем впервые позволил кому-то другому увидеть, как сильно он в этом нуждается. Он не сдержал реакции своего тела на пальцы Йена, оказавшиеся внутри него. Спина выгнулась, руки нашли и вцепились в чужие бедра, стоны утробно вырывались из горла. Йен просто крепко держал его и делал все, чтобы доставить Микки максимальное удовольствие. - Эй, - прошептал рыжий ему на ухо, и вибрация звука добавила еще один слой поверх возбуждения Микки, почти переливая все через край. - Я собираюсь убрать пальцы на секунду. Эти слова почти вызвали бурный протест, но он доверился рыжему и слегка кивнул. - На четвереньки, - добавил тот и медленно убрал руку, прижав ладонь к спине Микки и снова потянувшись за шампунем. Мысль о том, что резинки у них с собой не было, соперничала с пульсирующей в венах кровью. Это была плохая идея, реально плохая, но он не мог заставить себя высказать свои мысли вслух. Он просто ебануто доверял Йену несмотря ни на что, поэтому опустился на пол. Розовый флакон шампуня появился рядом с левой рукой Микки, и он приподнял и тряхнул его, наблюдая, как сливочная, вязкая масса растекается по ладони. Его сердце подпрыгнуло, когда он представил, как обхватит ей свой член, а пальцы Йена вернутся на место. Но вместо этого они просто легонько провели по его дырке, а затем раздвинули ягодицы шире, освобождая место для горячего рта. Хныканье сорвалось с его губ, когда он ощутил дыхание, обжигающее его зад, прерывистое от стона Йена. Момент был настолько остро эротичным, что его тело попыталось дернуться вперед от этого ощущения, но свободная рука Йена улеглась на его бедре, удерживая на месте. Затем все, что делали пальцы Йена, начал повторять его язык, только чувствовалось все в разы острее, потому что рот Йена был теплым, влажным и мягким. Его чертов язык попеременно - то входил в него, горячий, яростный и требовательный, то замедлялся, чтобы прижиматься почти нежными, широкими и влажными поцелуями. И Микки не хотелось протягивать к себе свою ладонь, чтобы все это не кончилось. В какой-то момент он так обмяк, что его лоб прижался к деревянным доскам, и смолистый запах кедра смешался с ароматом мяты. Кажется, к концу уик-энда список его сексуальных триггеров растянется длиной на целый километр. Йен отпустил его бок, чтобы скользнуть ладонью дальше между ног, его пальцы мягко сжали нежную кожу яичек. И Микки все-таки протянул покрытые шампунем пальцы и обхватил ими свой ноющий член. Он так тяжело дышал, что ему казалось, будто он совершил ебаный марафонский забег. Приоткрыв глаза и увидев бледные, длинные пальцы в веснушках, он яростно начал толкаться в собственный кулак, на каждом движении сталкивая их со своими, не в силах остановиться. Рот Йена следовал за их движениями, язык снова требовал, заставляя принимать себя. Горячее дыхание и теплые руки оставляли горящие метки на коже. Микки кончил так сильно, что чуть не попал себе на лицо. - Охуеть, - пробормотал он все еще в состоянии шока, который усилился, когда все обжигающее тепло, которое было Йеном мгновение назад, вдруг исчезло. Ему удалось приподнять голову и посмотреть через плечо. Рыжий стоял под струями воды из душа: глаза прикрыты, вода стекает по голове, облепленной прядями цвета красного дерева, а ладони лениво скользят по лицу и рту. Но Микки приметил дерзкую ухмылочку очень довольного собой человека. - Ты так меня и бросишь на полу, как лужу раскисшего мороженого? - пожаловался он, глядя, как твердый член Йена слегка подпрыгивает от каждого его движения. Очень явно требуя к себе внимания. - Ага, - ответил Йен, открыв глаза. - Мне, вообще, нравится смотреть на результаты моего труда, я талантливый. Член Йена еще больше напрягся при этом заявлении, подтверждая, что все сказанное - правда, и распаляя в Микки желание отплатить той же монетой. Несмотря на легкую боль в коленях от деревянных планок пола, он переместился ближе, пока не оказался на них перед Йеном, наблюдая прямо на уровне глаз член своей мечты. Даже заполучив полное внимание Йена Микки не был удовлетворен. Он хотел, чтобы тот стал смирным и послушным, как домашняя рыжая овечка, поэтому обхватил пальцами впечатляющий ствол и невинно улыбнулся. - Кажется, настало время отсосать парню, - от этих слов по телу самого Микки пробежала дрожь. Действительно, момент был охеренно удачным. Ошеломленное выражение лица Йена только усилило трепет, охвативший его тело. - Самое время вернуть то одолжение. Йен погладил его по щеке. - И ты никогда... - его голос был настолько тихим, что Микки еле услышал. - Не-а, я надеюсь на лучшее… - ухмыльнулся он. - Но ты, если что, кричи, лады? - Пиздец, я надеюсь, что кончу не раньше, чем ты в рот возьмешь. - О-о, хорошо, тогда мы должны обсудить несколько основных правил, - начал Микки серьезно, и глаза Йена широко распахнулись. - Ты собираешься кончить мне в рот? Все-таки сжалившись над лицом Йена, снова ставшим шестнадцатилетней потрясенной, веснушчатой мордашкой, он пошире открыл рот. Несмотря на все свои тридцать лет сомнений, он оказался настолько свободен сейчас, чтобы встать на колени перед Йеном, делая именно то, что он хотел сделать. И уже начиная строить планы на следующий раз, когда он снова сможет сосать этот хуй, забив при этом на мнение всего мира. Трудно было догадаться, кому хотелось больше такого кайфа… отчаянно стонущему Йену, или Микки, рвущемуся между противоположными стремлениями: засунуть как можно глубже в горло и все-таки найти способ провести языком по самому кончику. Однако, верный своему слову, рыжий продержался недолго и Микки неловко сглотнул с полным ртом. Выскользнув из его губ, Йен упал на колени в его объятия так, словно из него буквально высосали жизнь. - Это было ... - вымолвил он, лишившись дара речи. - Это было не то чтобы плохо, но я намерен совершенствоваться, чувствую, что мой язык способен на большее, - размышлял Микки, похлопывая его по спине. - И сглатывать попрактикуюсь. - Боже правый… - Да, молись, думаю, тебе понадобится любая помощь. - Наверное, хорошо, что ты был вне доступа в старшей школе. Я бы ни за что ни выжил. - Не похоже, что ты живой прямо сейчас, - заметил Микки, потянувшись за парой пушистых белых полотенец, и набрасывая одно на его плечи. - Они тоже из Египта? Микки только поцеловал его в кончик носа, на секунду замерев. - Давай уже поваляемся немного, нахуй все. Они сдвинули вместе плетеные диванчики садовой мебели и упали сверху слегка влажной грудой прижатых друг к другу тел и спутанных конечностей. *** Йен хотел удержать свой сон, боясь проснуться в одинокой постели и осознать, что он может уложить в нее тысячи мужчин, но она всегда будет казаться пустой. Сны позволяли ему убрать эту пустоту, наполнить тем, что он хотел. Его выбор всегда был одинаков: темные волосы, голубые глаза, сексуальный голос, поющий ему о рае. Сон изменился, и он внезапно почувствовал ледяной холод, блуждая по лабиринту старых, разрушенных комнат под звуки гитары, но как только он добирался до источника мелодии, музыка удалялась. Он метался из одного заброшенного помещения в другое, паникуя, потому что знал, что ушел слишком далеко в бесконечный лабиринт и не найдет выход. Всегда следовать за музыкой, но никогда не приблизиться, не в состоянии прекратить слушать. Вздрогнув, он резко сел. Пот выступил у него на лбу, но все тело покрылось гусиной кожей. Солнце низко висело в небе, и зонтик над головой закрывал остатки лучей, позволяя легкому ветерку веять прохладой. Он был у Микки, не один в своей постели. С этой мыслью вспыхнула еще одна волна паники. Место рядом с ним на плетеном диване было пусто. Повернув голову, он увидел брюнета, полулежащего в шезлонге в обнимку со старой голубой гитарой. - Утра, солнышко, - поприветствовал тот. - Пришлось кое-что достать, чтобы заглушить твой храп. Голубые глаза сверкнули, и Йен не мог полностью избавиться от остатков своего сна. Он даже лелеял параноидальную мысль, что все еще спит, но решил, что даже во сне не позволит Микки дразнить его храпуном. - Я не храплю. - Как скажешь, бульдожка. Йен бросил в него цветастую подушку. - Я - само совершенство. - Не буду с тобой спорить, - промурлыкал Микки, продолжая перебирать струны гитары. "Райский город". Это объясняло сон. Песня преследовала его в обоих состояниях сознания. Не проходило и дня с тех пор, как он сидел окаменевший на лестнице заброшенного склада, чтобы он не думал об этой песне. Он наблюдал за рукой Микки, загипнотизированный ее движением, задаваясь вопросом, сможет ли он воспроизвести песню, просто наблюдая, как эти пальцы повторяют мелодию в течение нескольких часов. Поднявшись с диванчика, он встал на колени у ног Микки, подталкивая его, чтобы тот поднял гитару и дал устроиться у себя между ног. Примостившись на груди у Микки, Йен положил гитару к себе на колени, ставя, как он надеялся, аккорд G. Для его ушей прозвучало совсем не так, как начало этой песни… вообще, любой песни. Он засмеялся, а Микки чмокнул его обнаженное плечо. Какое-то время он просто наугад перебирал струны. - Что это за гитара?- спросил он, слегка отвлеченный ощущением того, как Микки обхватил его ногами и его пальцы легко и ласкающе трутся о голени. - Ибанез Тальман. - Подходит к твоим глазам. - Мда-а? - Да. А у цвета какое название? Микки рассмеялся. - Голубой луч. - М-мм, прям в точку. - У меня есть другая гитара. Гибсон, - Микки провел кончиками пальцев по струнам. - Подходит к твоим волосам. Йен немного приподнялся. - И как она называется? - Имбирная печенька, - слегка изогнувшись, Йен увидел, как Микки приподнял брови, пытаясь выглядеть серьезным. - Ну и что, заебательское название, мне нравится. - Мне тоже нравится, - Йен отвернулся к гитаре на своих коленях. - Покажи мне, как играть начало Райского города. - Да?- пробормотал Микки. Он поднес левую ладонь к гитарному грифу. - Ладно, ты берешь G, C и F одним и тем же перебором. Вот так. Он продемонстрировал. Йен попытался повторить движения, но почувствовал вибрацию смеха, зарождающегося у Микки прямо в груди. - Как насчет того, что я поставлю аккорды, а ты давай перебор на верхних струнах. Вот здесь. Когда мизинец и указательный палец Микки прижали струны, Йен начал медленно перебирать струны. - Расслабься немного, - скомандовал брюнет, слегка подув ему в ухо. - Пусть льется у тебя под пальцами. Йен положил свою левую ладонь поверх руки Микки, чувствуя, как его пальцы вибрируют от музыки. Мгновение он смотрел на их руки, чувствуя себя совершенно цельным. - Я так сильно хотел сделать это той ночью, - прошептал он, прижимаясь виском к Микки. - Какой ночью?- растерянно спросил тот. Настоящая паника охватила Йена, когда он понял, что сказал. Он сел прямо и уставился на пальцы Микки, которые перестали двигаться, когда он сам замер. - Йен? -О, ничего. Я просто так ляпнул. - Эй, я чего-то не знаю? - Микки продолжал настаивать, пока Йен старательно сжимал губы. - Ты мне скажешь? Йен попытался побренчать на одной струне, но ладонь Микки прижалась к резонаторному отверстию, останавливая его. - Знаешь, почему твоя статья так меня задела? - Потому что мой желтый карандашик знает, как писать крутые предложения? - он рассмеялся чуть громче, чем было необходимо. - Потому что я знал, что ты скажешь мне правду. Что ты всегда будешь говорить мне правду. Несмотря ни на что. - Черт, - пробормотал Йен, отодвигая гитару и вставая. Он слегка повернулся, чтобы посмотреть на Микки краем глаза. - Удар ниже пояса. Микки ухмыльнулся. - Но это правда. Что ты можешь такого рассказать, что раздул такую драму? - спросил он. - А? Ты сталкер что ли? Йен чуть не упал в обморок. Он поднес руку ко рту и отвернулся, внезапно осознав, что стоит голый. У него не было одежды, он даже не мог вспомнить, где она осталась. Йен и шмотки не особо ладили друг с другом в присутствии Микки. - О-о, - протянул Микки. - Лучше выкладывай, Галлагер. Йен опустился на конец дивана, лицом к Микки. - Никакой я не сталкер, прямо вот сталкер. У меня нет ебучего алтаря с твоими фото. Ну, не совсем, - поправился он, и брюнет усмехнулся. - У меня, может быть, есть несколько видео. И парочка журналов. Альбомы. Две футболки. Ой, блять, ну немножко сталкер! Он скосил глаза на Микки, который расплывался в улыбке так, будто это было самое веселое, что у него было за весь день, или, по крайней мере, с тех пор, как Йен совал в него свой язык. Йен вспомнил и почувствовал, как у него встает. О боже, только не вести этот разговор с эрекцией во всей красе! Микки перевел взгляд пониже, на его тело, потом снова на лицо. Брюнет удивленно приподнял брови, но потом, хмыкнув, скосил глаза на себя и показал, что его выдержка ничуть не лучше. Йена просто расплющило в месиво из любви, похоти и унижения. - Я ходил за тобой на тот склад на 43-й улице ночью, когда ты написал эту песню, - выпалил он. - Ночью… - Микки нахмурился, пытаясь вспомнить. Он откинул голову на спинку шезлонга и задумчиво закрыл глаза. - Да, точно. Терри сделал из меня козла отпущения, и я пару недель не появлялся дома. Йен не знал, как долго Микки тогда бомжевал, потому что после той ночи он так старался остановить свое саморазрушительное поведение, что даже не спросил об этом Мэнди. Не то чтобы она сказала ему в любом случае. Она всегда пыталась защитить его от себя самого. Микки открыл глаза. - Ты был там? Теребя выступающую бирку на угле подушке, Йен кивнул. - Ты купил пиво в магазине, где я подрабатывал. У тебя была разбита губа, - Йен прикоснулся к нижней губе, где был тогда порез у Микки. - Я хотел поцеловать ее, чтобы стало легче. - Бля-аать, - прошептал Микки. - Я помню. Меня послали выбивать просроченный платеж, и тогда все быстренько пошло по пизде. Надо было поцеловать. Ебана… - Ага, и ты бы отрезал мне язык.- Йен хотел поддразнить, но, в конце концов, прозвучало как жалобное обвинение. - Я имею в виду… - Да, я, наверное, втащил бы тебе, но втайне… - Микки сделал паузу, пока это не привлекло внимание Йена. - … мне бы понравилось. - Тогда надо было это сделать. Оно бы того стоило, - Йен слегка рассеянно улыбнулся, его разум полностью переживал этот момент и накидывал образы его губ, касающихся пореза, вкус крови, его язык массирующий разбитые края ранки… пока Микки бы его не ударил. - Да, - согласился тот, облизывая нижнюю губу. - Так много упущенных возможностей. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Годы, - печально подумал Йен. Микки постучал по корпусу гитары, затем взял пару нот. - Итак, об этом твоем сталкерстве… Вздохнув, Йен продолжил свой рассказ. - Твои братья зашли, и ты рассказал им о складе, так что после твоего ухода я собирался пригласить тебя пожить у меня, пока ты не сможешь вернуться домой. Ну, я серьезно сомневался, что смогу, но собирался попробовать. На его щеках загорелись красные пятна, и он почувствовал, как жар поплыл по шее. - Когда я туда пришел, ты играл, пытался завершить Райский город, хотя тогда я этого не знал… Я, - он глубоко вздохнул, - провел с тобой всю ночь на лестнице. С тех пор я никогда больше не мог слушать одиночную гитару и тогда я не вернулся туда. За тобой. Микки молчал так долго, что Йен снова начал ерзать. Черт, может, он и, правда, перегнул со сталкерством. Он рассказал Микки слишком много? Наверное, испугал его. Да, я следил за тобой много лет и переехал через всю страну, чтобы быть рядом с тобой. Это же ебаный в рот, как пугает! Посмотрев на гитару, Микки перекинул черный кожаный ремень через плечо и встал, выпрямив спину и устроив запястье на грифе. Его татуированные пальцы твердо пробежались по всей длине струн. Сидя так близко, Йен видел эту силу и помнил ощущение кончиков пальцев, скользящих по его телу, царапающихся мозолями, оставленными годами игры на гитаре. Поставив пальцы, Микки улыбнулся ему и начал играть. Еще до первого двойного удара по струнам Йен узнал, какую песню он играет, и если бы на нем была какая-нибудь одежда, она бы уже сгорела к чертям от температуры его тела. К тому времени, как Микки дошел до Е аккорда и остановился перед классическим рок-риффом, сердце Йена бешено колотилось в груди, предвкушая припев. Эта песня, вероятно, повлияла на то, что целое поколение людей решило, что мир не такое уж и отстойное место, пока у вас есть кто-то, чье тело и душа заставляет вас чувствовать себя живым. Это было именно то, что Йен знал, когда встретил Микки, и именно поэтому он потащился за ним через всю страну. Он просто не чувствовал себя живым без него. Он слышал, как Микки поет бесчисленное множество раз невероятное количество песен, но эта была другой. От интимности у Йена пересохло в горле. Они смотрели друг на друга, пока Микки пел только ему. Но я говорю, все в порядке, все так, Что еще делать ночью впотьмах Как не сходить с ума по тебе… с ума по тебе, Дай мне сходить с ума, сходить с ума по тебе... С каждой строчкой он подходил ближе к диванчику Йена, пока не закончились последние слова припева, а потом забрался к нему на колени, поднял гитару над головой и положил ее рядом с ними. И промурлыкал следующий куплет без музыки, прямо ему на ухо. Это безумство верней, чем сто псов Ластится к коже, шепчет свой зов И я на пороге, снова у ног… Бужу поцелуем за ушком прядь… Даже не вздумай, все так ли гадать Моя любовь, всегда рад, только… Он не дошел до следующего припева, потому что его рот уже был занят, но они оба его слышали: Дай мне сходить с ума, с ума по тебе. *** - Эта кухня больше, чем вся моя квартира, - Йен вертелся вокруг собственной оси в кухне, кругом блестели приборы, некоторые из которых он не смог опознать. Большое эркерное окно выходило во дворик с деревянной беседкой посередине. - И эта беседка кажется тоже. - В принципе, тут деньги на ветер, - Микки рывком распахнул дверцу холодильника промышленного размера, заливая темную кухню светом. -Я нихуя не готовлю. И какой хрен будет яйца высиживать в беседке? - Ну, - ответил Йен, облокотившись на стойку, чтобы лучше рассмотреть воздушное сооружение в вечернем свете. - Кто сказал, что там надо сидеть? - И что стоять, как дура- ... о, ясно, - он кивнул Йену из-за металлической дверки, и его глаза засветились от удовольствия. - Хорошо, что у меня большой дом. Пока мы тут все обтрахаем… - Странно, что твой риэлтор не упомянул об этом преимуществе. Йен услышал смех за дверцей холодильника. - Чего ты хочешь? Есть курица, остатки пасты, немного какого-то зеленого дерьма, может быть, капуста, кто, черт возьми, знает? Джо думает, что если он запихает сюда этой зелени, я ее съем. С тем же успехом мог бы мне ее в горло совать, не буду я это жрать. - Джо, кажется, больше, чем просто телохранитель. Вы уже давно знакомы? - Йен прижался грудью к спине Микки, чтобы заглянуть через его плечо в холодильник. - Почти все время, что я здесь. Он охранял Вайтснейк, пока мы с ними гастролировали. Мы присохли друг к другу, и я украл его. Ковердейл все еще злится на меня, - Микки рассмеялся, явно наслаждаясь воспоминаниями о прошлом. - Я говорил ему, что офигенно неотразим, а он сам виноват, все равно доверил мне своего бодигарда. - Джо гей? - Йена чуть не стошнило, хотя он даже не попробовал холодной пасты, которую подозрительно обнюхивал Микки. - Не-а, но даже натуралы меня любят, - он поднял брови, предлагая Йену пасту, тот рассеянно кивнул. - Возьми из ящика две вилки. Пока они ели холодную пасту прямо из контейнера, брюнет ударился в дебри этой истории: по какой-то причине, когда Джо услышал, что Микки и Баллистик ищут менеджера по безопасности, он подал заявку на должность, и Микки не собирался ему отказывать, даже если это означало мелкие семейные разборки с другой музыкальной группой длинноволосых рокеров. - Джо ... больше, чем просто охранник, - заключил Микки и отнес пластиковый контейнер в раковину. - Он уже член семьи. Йен, прислонившись к холодильнику, внимательно наблюдал за ним. Он был рад узнать, что Джо всего лишь друг, а Микки есть, кому доверять. Судя по тому, что Йен видел, телохранителя не смущали нестандартные сексуальные предпочтения. Брюнет повернулся к нему и прислонился спиной к кухонному острову. Его взгляд скользнул по высокой фигуре Йена, по обнаженной груди и руке, устроенной на животе, остановился на обтягивающих трусах. Тому показалось, что его физически коснулись взглядом, и он опустил руку вслед за ним. Их глаза встретились, и Микки дернул бровью, без слов выражая свою просьбу. Отчаянно влюбленный семнадцатилетний мальчик когда-то думал о конце своей жизни, потому что не сможет жить без Микки. В двадцать семь все только подтвердилось. Он закрыл глаза и позволил своей руке соскользнуть по прессу за резинку трусов, все время представляя, что это рука Микки. На этот раз он знал, как она чувствуется, как двигается, как держит его. Когда он открыл глаза, Микки наблюдал за ним так, будто никогда больше не будет смотреть ни что-то еще. Облегчение разлилось по всему его телу. Правда, оказалось, что ждать этого взгляда ему пришлось достаточно долго. - Ты был просто охуенно горяч той ночью, - хрипло прошептал Микки. - Клянусь Богом, я чуть каминг-аут не сделал, только чтобы получить хоть кусочек той сексуальной штучки. Йен улыбнулся. - Ты бы заполучил ту штучку по очень доступной цене. Могу поклясться, многого я бы не запросил, так что… - Да, но ты никогда не казался дешевой давалкой… ты типа тех, кого сразу тащат жениться… Сердце у Йена екнуло. - Значит, не просто теплый ротик? Микки потер себе нос подушечкой большого пальца. - Какой же все-таки мудак тебе это сказал… - Какой-то парень, которому нужно было больше времени. - Десять ебаных лет, видимо. Охуеть, Иисусе. - Я бы сказал, оно того стоило. Я имею в виду... ты глянь на эту беседку, - подмигнул Йен. - То, что меня держало. Постеры групп по стенам и херня с беседками по всей комнате. Поддерживало мою мечту. - Кстати, о мечтах... что это за мечта сейчас? - спросил Йен, когда Микки сел на один из барных стульев за островом и жестом пригласил Йена втиснуться к себе. - Знаешь, у меня новый звук. - Ага, потрясающе, - Йен влез между ног Микки и обнял его за шею. - Я думаю, что "Роллинг Стоун" должен получить твою программу. Глэм-рок может стать хитом в музыкальной индустрии. - Я уже могу это сказать. - Да, ты следил за новым звуком последнее время? - Йен увидел, как что-то вспыхнуло в глазах Микки. - Я был в Сиэтле несколько месяцев в начале этого года, встретил парочку парней. - Те, что были с тобой на сцене вчера вечером? - Они и еще несколько человек. Мы говорили о всяком таком. - И это чертовски возбуждает, - сказал Йен, чувствуя, как дрожь проходит через его собственное тело так же, как руки Микки путешествуют по его спине. - Каком таком? - Вроде гастрольного тура, но с альтернативным роком, панком, может даже каким-то рэпом. Но ничего такого, не мейнстрим. - Серьезно?- Йен пытался переварить все это. Он думал, что у Микки период застоя, но, видимо, он был просто переходным. - Конечно, - улыбнулся Микки и притянул Йена к себе, чтобы прижаться щекой к его груди. - Мне нужно будет свалить в Сиэтл, по крайней мере, на некоторое время. Много всякого дерьма придется переделать. Йен был благодарен Микки за то, что тот не видит его лица, хотя наверняка чувствует неровно зачастившее сердце. Мысль, которая преследовала его всю жизнь, снова подняла свою уродливую голову: Йен знал, всегда знал, что собирается провести свою жизнь гоняясь за Микки Милковичем. Его веки наполнились слезами, но у него был огромный опыт их маскировки. - Я все еще голоден, - объявил он, целуя Микки в макушку, затем осторожно высвободился. С этим он разберется позже. Этот уик-энд не будет испорчен неопределенным будущим. Он распахнул дверцу холодильника. Лаймовый пирог лежал в самом центре. - Ты зажал пирог! - обвинил он, повернувшись к Микки, и протянул тарелку с лакомством в доказательство своей осведомленности. Микки на секунду посерьезнел и покачал головой. - Я подумал, что сначала ты должен съесть свой гребаный полезный ужин. - Ни за что, - драматично застонал Йен. - Сначала десерт, Микки. - Делись сладким, - рявкнул тот, когда рыжий бросил целофанновую обертку на столешницу и вытащил кусочек пальцами. - О, м-мм, ням, - простонал Йен только наполовину в шутку. - Собираешься кончить от восторга на моей шикарной кухне? - Не сомневаюсь, что очень скоро взаправду это сделаю. Йен немного отвел руку с куском пирога, и Микки отхватил приличный кус. - О, вкуснятина, - он подмигнул Йену, и у того снова непреодолимо зачесался язык. - Я люблю тебя. Йен захлопнул рот. Тарелка с пирогом начала наклоняться, он прижал ее к груди, но Микки забрал ее и поставил на стол. - Нет, я имел в виду... - но он не смог закончить мысль. Он не собирался лгать, не об этом. Надо же так офигенно лажануться! - Я знаю, что ты любишь меня. - Пожалуйста, не говори, что ты тоже меня любишь, - зарычал Йен, отступая от Микки, когда тот открыл рот, чтобы заговорить. - Я знаю, ты не можешь любить меня. Слишком рано, - он продолжал качать головой. - Не говори ничего просто так. Микки успокаивающе кивнул, прижимая его к столу. - Ладно, не буду. Ну и когда настанет подходящее время, чтобы серьезно тебя отлюбить? Не сегодня, наверное? - Нет, - Йен горел от смущения, но стоял на своем, как баран. - Как насчет завтра? - спросил Микки, сверкнув глазами в предвкушении. Йен снова покачал головой. - В следующий, гм-м, вторник? Рыжий пожал плечами. - Возможно, - и закатил глаза, показывая, что понимает шутки. Микки взял его за руку и потащил к встроенному шкафчику, над которым висел мотоциклетный календарь - классический, сверкающий хромом Триумф под заголовком ИЮЛЬ. Притянув к себе маленький стакан с разными ручками и карандашами, Микки вытащил синий фломастер и нахмурился. - Этот не пойдет. Отбросив его в сторону, он потянулся за желтым карандашом с номером 2HB. - Идеально. Йен закусил губу, чтобы не улыбнуться. - Ладно, - Микки провел пальцем по квадратикам календаря, - вторник... похоже, я свободен весь день. Хочешь проверить свой календарь, прежде чем я железно все запишу? - Э-э, у меня еженедельная планерка в девять, но после этого я весь день доступен. Микки медленно кивнул, задумчиво постукивая кончиком карандаша по губе. - Ну, не думаю, что я когда-то вставал раньше полудня, так что никаких ебаных проблем. Он наклонился вперед, и, коснувшись карандашом маленького квадратика на календаре, начал писать. Йен тоже наклонился вперед в предвкушении. Я люблю Йена.