Paradise City

О БОЖЕ!!! Это Микки Джеккс! Микки испытывал смешанные чувства к Сиэтлскому аэропорту. Сегодня его здание означало то, что он увидит Йена, но через два дня это место их разлучит. Уже прошли месяцы такой жизни. Когда прошлой осенью Микки впервые уехал в Сиэтл, он взял на себя половину поездок до Лос-Анджелеса, навещая Йена. Рождество они встретили в Чикаго, а затем вместе поехали во Флориду, чтобы повидать Мэнди и Лизу. Но последние несколько месяцев Микки был слишком занят бесчисленным концертным дерьмом, чтобы найти время для ЛА, поэтому Йен взвалил все поездки на себя. И Микки уже замечал, что утомление начало сказываться на подвижном, эмоциональном рыжике, но не знал, что с этим делать. Послеполуденный ливень на время прекратился, поэтому Микки прислонился к их Джетте с сигаретой во рту и уставился на вращающиеся двери терминала. Заправив волосы за ухо, он скрестил ноги и задумался. Последнее время он чертовски много думал. Охуеть как. Много. Скоро в дверях появится Йен, третий раз за этот месяц, и Микки пытался решить, как обговорить всю эту херню об отношениях на расстоянии. Взвесив все "за" и "против" этого мучительного процесса под названием "серьезный разговор", он сделал вывод, что игнор вещи, очевидной, как номер один по важности, знатно выйдет ему боком. Просто в конечном итоге, все сводилось к одному: какой смысл трепать языком, мусоля одно и то же? Они в ловушке между двумя мирами. Йен в Лос-Анджелесе, а Микки в Сиэтле. Не то чтобы Йен когда-либо заставлял его чувствовать себя в ловушке. Этот парень, казалось, был готов сделать для него все, что угодно, и это только добавляло Микки растущего беспокойства. Волнение заставляло его нервничать, поэтому он постучал по тонированному окну Джетты. Слегка наклонившись, чтобы посмотреть на Джо, когда стекло опустилось, он объяснил: - Я хочу его встретить. Как обычно, Джо продемонстрировал свою идеальную комбинацию напористой, но любезной манеры вождения и выиграл место рядом с ближайшей дверью терминала авиакомпании Йена. Он кивнул Микки и выстрелил в него из воображаемого пистолета, прищелкнув языком и дунув. - Боже мой, напомни, почему я держу тебя при себе? - простонал Микки. - Потому что я красавчик. - Посмотри в зеркало, чувак, - ответил Микки и пошел к залу прибытия, добавив покачивания бедер в свою и без того развалистую походку, специально для Джо. Он отшвырнул щелчком окурок в общем направлении уличной пепельницы и заслужил сердитый взгляд пожилого мужчины в компании пары одинаковых, выебонистых чемоданов. Пошел он… Микки повилял задом и ему. *** - Тук, тук, тук, - глухо постукивал карандаш Йена, иногда по его нижней губе, иногда по записной книжке. Его волнение из-за того, что стюардессы так долго открывали дверь, чтобы выпустить двести пассажиров лайнера, неуклонно росло. Он собирался уйти первым, потому что Микки настоял на том, чтобы купить ему билеты первого класса - "так я быстрее заполучу твою задницу в свои руки". Само собой разумеется, для него не было ничего важнее, чем устроить свой зад в объятиях Микки, но в последние несколько встреч что-то изменилось, и Йен упорно старался не надумывать лишнего. Вместо этого он делал пометки в своем маленьком блокноте, старательно сдерживая эмоции. Он начал грызть кончик карандаша, и сразу вспомнил, что недавно переключился на механический, ощущение пластика вместо дерева было непривычным и противным. Нахмурившись, он почувствовал желание бросить "безвкусный" корпус в мусорное ведро стюардессы. Еще ему хотелось поныть, как капризному малышу, уговаривая двух женщин в форме выпустить его из самолета. Черт, в чем проблема-то? Он собирался поцеловать своего парня после двенадцати дней, когда у него не было ничего, кроме памяти и собственной руки, чтобы продержаться, так почему он был не радостно взволнован, а беспокоился? Когда он уже начал думать, что сойдет с ума, та стюардесса, что пониже ростом, поправила узкую юбку и дернула за ручку двери, впуская прохладный влажный ветерок. - Добро пожаловать в Сиэтл! Текущая температура 12 градусов, но, похоже, дождь прекратился. На данный момент! - пилот закончил свое сообщение сухим смешком, и Йену захотелось зайти в кабину и посоветовать ему купить себе сборник анекдотов. Когда вы летите этим рейсом третий раз в месяц, одна и та же шутка стремительно теряет свою забавность. У него не было багажа, но Йен помог женщине рядом вытащить чемодан из верхнего отсека, прежде чем выйти из самолета. Перекинув сумку через плечо, он поспешил к сотруднику Америкэн Эйрлайнз, который провожал людей через нужную дверь, а затем проделал знакомый путь по лабиринту коридоров, пока не вышел в вестибюль. *** Микки сделал маленький шаг вперед, когда Йен показался в дверях. После девяти месяцев, проведенных вместе, он начал читать его настроение и эмоции по лицу и манере держаться, поэтому догадался, что что-то было не так. Но как бы то ни было, серо-зеленые глаза потеплели, а голова слегка наклонилась, когда Йен увидел его, ждущего в терминале, а не у машины. Это было все, что нужно. Если жизнь где-то проебалась, они могли справиться с этим, пока между ними все было в порядке. - Детка-аа, - прошептал Микки, когда Йен остановился перед ним. Телячьи нежности оказались ключом к сердцу Йена, и Микки вовсю и без зазрения совести этим пользовался. Он был не прочь получить от рыжего столько любящих, голодных взглядов, сколько сможет. - Скучал по тебе. Конечно, два гея не могли слиться в поцелуе посреди этой толпы, как другие пассажиры и их любимые, но Йен смотрел на его губы так долго, что Микки почувствовал, что его поцеловали. Это ритуал заставлял его улыбаться каждый раз. В дополнение к взгляду, Йен коснулся живота Микки чуть выше джинсов. Ткань футболки разделяла их, но Микки мог представить прикосновение пальцев Йена к коже. У него было много практики. Но этот конкретный жест не был их обычной рутиной и немного сбил Микки с толку. К тому же Йен приник к нему ближе, чем было принято на публике, возможно, слишком близко для двух парней, которые как будто бы не трахаются. - Пошли, - скомандовал его репортер. - Назад в машину. Йен скользнул на заднее сиденье Джетты. Слегка повернувшись, чтобы встретиться с ним взглядом, Джо кивнул, и Йен улыбнулся, хлопнув его по плечу. - Привет, приятель. - Как прошел полет? Джо всегда задавал ему этот вопрос, это было обыденно, но теперь мелкие детали напоминали Йену, что он только в гостях, ненадолго вклинивается в течение жизни Микки. - Без происшествий, - ответил он, глядя в окно, где взлетал Боинг, очень скоро он снова окажется на борту такого же. - Приятно, что ты дома. Такого Джо обычно не говорил, и его слова немного вывели Йена из меланхолии, но телохранитель отвернулся к рулю прежде, чем Йен успел ответить. Хотя он и сам не знал, как реагировать. Был ли он дома? Где теперь его чертов дом? - Эй, - Микки толкнул его в бедро с того места, где стоял, заглядывая в дверь. - Жопку двинь. - Двинь? - Йен рассмеялся, и его негативные мысли улетучились, потому что не могли соперничать с гримаской Микки. - Не-а, запрыгивай ко мне на коленочки. Одновременно Джо хихикнул и поднял зеркало заднего вида, а Йен схватил Микки за футболку и усадил в машину на свой вкус. Когда они начали отъезжать от тротуара, он захлопнул дверь. Мадонна запела о том, что она девственница. Радио было включено достаточно громко, чтобы глушить их голоса за тонированными стеклами, Йен устроил Микки поудобнее у себя на коленях. Тот несколько раз нахмурился, но никаких физических возражений не последовало. Прижав его к своему телу, Йен расслабился, позволив лбу упасть на грудь Микки, зарываясь в местечко пониже плеча. Его рука вернулась к животу брюнета, но на этот раз, он был волен отодвинуть футболку в сторону и устроить ладонь на мягкой коже. Он почувствовал, как Микки расслабился, обнял его и прижался щекой к голове. Они просто сидели и дышали. Вот в чем причина,- напомнил Йен себе. Когда он далеко от Микки, он позволяет себе сомневаться, что это все на самом деле, но через несколько минут после того, как они снова вместе, он вспоминает. - Я люблю тебя. Микки поцеловал его в макушку. - Я тоже тебя люблю. Йен так крепко сжал его, что Микки заерзал, как затисканный ребенок. - Ладно, ладно. Я сказал Джо, что заедем в магазин, чтобы мы могли купить кое-что. Я не часто бываю дома, так что на кухне шаром покати. И я больше не позволю Джо ходить за покупками. Ты знаешь, что он принес домой на прошлой неделе?! Я редко бываю дома. Йен ненавидел эти слова. Он слышал их все чаще и чаще последнее время, и несколько раз, когда он звонил перед сном, телефон переходил на автоответчик. - Здоровое, бля, питание, Йен! Я сказал, что если у него в сумке нет Фруктовых колечек, он может забрать свое здоровое дерьмо с собой, в собственную фермерскую берлогу. Йен с минуту слушал болтовню Микки, наслаждаясь тем, как удобно тому стало делиться с ним любой ерундой. Как будто брюнет хотел убедиться, что Йен всегда знает, что у него на уме. Пока Джо вел машину по Капитолийскому холму, Йен позволил своим рукам свободно, лениво двигаться, а Микки почти заснул у него на коленях. Он дал ему доступ не только к разуму, но и к телу. Бедра, бедра, спина, шея. Это сводило Йена с ума, потому что он боялся, что никогда не сможет всем этим насытиться. Что ему всегда будет мало. Узнав магазины на Восточном Бродвее, Йен поправил футболку Микки и вернул его к реальности. - Мы подъезжаем к Бродвей Маркет, - улыбнулся он. - Запасемся Фруктовыми колечками. - Не заложи нас Джо, - прошипел Микки, усаживаясь рядом. - Я уже слышал. Йен улыбнулся Джо, который теперь смотрел на них в зеркало. Небо решало окатить ли их снова, тучки наверху так и пробивало на недержание, когда Джо высадил их перед продуктовым супермаркетом. Йен выскользнул вслед за Микки, наблюдая, как его сексуальный зад пробирается через парковку к автоматическим дверям. - Я припаркуюсь перед центральным входом, - сказал Джо. - Заставь его есть что-нибудь, кроме хлопьев. - Я пошарюсь насчет овощей, - пообещал Йен. Не успели они войти в магазин, как две молодые женщины в обтягивающих, выцветших джинсах и с полными пакетами с логотипами супермаркета уставились на них, не веря своим глазам. Одна из них встала прямо на пути Микки. - Бренда, это Микки Джеккс! Ее рука вслепую метнулась к руке подруги. Бренда выпустила сумку с продуктами на мостовую, и ее рот отвис от восторга. - БОЖЕ МОЙ! Йен остановился в нескольких шагах позади Микки и ждал, не упадет ли кто-нибудь из них в обморок, как те две цыпочки в прошлом месяце, хотя, в основном, он обычно следил за тем, чтобы они держали руки при себе. - БОЖЕ МОЙ! Почему у меня нет с собой фотоаппарата?- они обе визжали на таких тонах, что должно было быть слышно и в аэропорте, еще собьют систему навигации и грянет авиакатастрофа.- Можно взять у вас автограф? Бренда! Найди ручку! Микки оглянулся на Йена и ухмыльнулся. Они много говорили об этом, потому что, по мнению Йена, такие казусы случались слишком часто. Поначалу Микки дразнил его за собственнические наклонности, но потом вкурил, что его парень не находит в этом ничего забавного, особенно когда ему приходится возвращаться в Лос-Анджелес без него. Единственное, что Микки смог придумать - успокоил его, четко задекларировав основное правило: никаких фанатских прикосновений. Более или менее оттирая всех остальных покупателей, приходящих и уходящих, две гиперактивные девицы искали в своих бездонных сумочках письменные принадлежности. Прежде чем они успели высыпать все их содержимое на тротуар, Йен вытащил из кармана механический карандаш. Он шагнул вперед, чтобы предложить его подруге Бренды, и та схватила его на лету, одновременно кидая свою сумочку в руки Йена, что вызвало еще одну ухмылку у Микки. Бренда протянула чек из супермаркета, и Микки что-то написал, а потом вернул им листок бумаги и карандаш, отчего они снова заверещали и запрыгали. - БОЖЕ МОЙ! Бренда, смотри, он нарисовал сердечко над подписью! Обойдя их, Йен услышал смех Микки. Когда двери открылись, тот повернулся к нему и ждал, пока он его догонит. Этот жест немного успокоил нервы Йена, пока Бренда не закричала, что он забыл карандаш. Йен посмотрел на темно-синий пластиковый корпус в ее руке и заколебался. Микки обошел вокруг него, чтобы взять его, а затем постучал кончиком по груди Йена. - Я знаю, как ты любишь свой карандаш, Галлагер. Йену было пофигу. Он хотел вернуть свой старый желтый. *** Чтобы сэкономить время Микки предложил ему прихватить что-нибудь из продуктового отдела, пока он разыскивал свои хлопья. Йену это показалось разумным, практичным предложением, которое имело объективный смысл, но внутри все равно ворочалось беспокойство. Чувствуя себя нелепо, он быстро коснулся пальцами Микки и направился в противоположную сторону. Зная, как тот относится к капусте, баклажанам и грейпфрутам, Йен обошел их, чтобы прихватить немного овощей для салата и бананы на завтрак. Уравновешивая эту полезную часть покупок, он сделал остановку у холодильника: взял обычного молока и шоколадного для своего сахарного дьявола. И пошел мимо бесконечных рядов в поисках Микки. Он увидел вывеску с надписью "Хлопья", свисающую с потолка, прежде чем заметил ряд, и свернув в него, выронил бананы из ненадежной охапки. Присев на корточки, чтобы поднять их и попытаться еще раз взяться поудобнее, он рассеянно посмотрел в проход. -Какого хуя? - пробормотал он себе под нос, позволяя бананам снова упасть на пол. Микки стоял спиной к рядам красных коробок с Фруктовыми колечками, а перед ним зависал молодой парень с чересчур отросшими светлыми волосами, покрытыми красной бини. Как только Йен поднял глаза, пацан потянулся, чтобы взять с полки коробку с хлопьями, и это движение опасно приблизило его к Микки. Слишком близко для двух парней, которые как бы не трахаются, - подумал Йен. Нет, это смешно. Правда, смешная паранойя, и он знал это, но это не меняло того факта, что блондин находился в личном пространстве Микки, и Микки просто стоял, ничего не предпринимая. Йен сосредоточился на его лице. Микки не выглядел смущенным или особенно заинтересованным в близости этого юнца. Как обычно, просто пережидал. Ноги Йена приросли к кафельному полу, и от яркого света над головой резко заболела голова, вызывая проклятое подергивание левого века. -Эй, - позвал Микки, его голос вырвал Йена из его собственных сомнений. - Ты все роняешь, мужик, - одновременно он кивнул блондину. Тот похлопал Микки по плечу и крикнул - Увидимся завтра, Мик! - направляясь в противоположную сторону от Йена. Даже не удостоив его взглядом. Мик. Йен знал, что большинство других музыкантов называли Микки так, значит тот знал эту белобрысую малолетку по какой-то музыкальной линии, но это только ухудшало ситуацию, потому что тогда у него был регулярный доступ к Микки, возможно, даже более регулярный, чем у Йена в настоящее время. Не в силах ничего поделать, журналист вздохнул. - Ты знаешь этого парня? - Ага, конечно... это Чед, - объяснил брюнет, наклоняясь за бананами. Чед. Йен снова поднял глаза на Микки. - Мальчик без ума от Фруктовых колечек? - Понятия не имею. Он попросил ему посоветовать. Вот чудило, кто не знает, какие он хлопья любит? - Микки забрал у Йена бутылку с шоколадным молоком и пробормотал. - М-мм. Мелкий поганец, - подумал Йен без капли добрых чувств. - Он музыкант? - Да, откуда ты знаешь? - Микки удивленно поднял брови. - Подумывает о гастролях с нами в следующем месяце. Если бы его руки не были так заняты, Йен прижал бы палец к веку. - Как чудесно. - Ты выглядишь усталым, мужик. - Да, кажется, так и есть. - Тогда давай уложим тебя в постельку, - предложил Микки, так облизываясь, что Йен едва не улыбнулся. Еще один вопрос вертелся у него на языке, как таблетка цианида. Был ли Чед геем? Язык его тела так и нашептывал, и за год, прошедший с тех пор, как Микки выступил с каминг аутом на публике, за ним потянулось довольно приличное количество последователей, особенно музыкантов, которые теперь чувствовали себя в большей безопасности, открывая свои сексуальные предпочтения. Внезапно Йена оглушила усталость, настоящая усталость. Он позволяет ревности управлять своим разумом, в то время как Микки помогает всем этим молодым людям смотреть правде в глаза. Черт все подери! Бросив покупки на ленту у кассы, Микки несколько раз взглянул на Йена, который уставился на покрытые пластиком бифштексы, как будто никогда раньше не видел мяса. Что-то определенно было не так, но момент совсем не подходил для разборок. Сунув руку в карман за бумажником, Микки повернулся к полноватому и прыщеватому юноше-кассиру, который только начал вбивать их покупки. - БОЖЕ МОЙ!- крикнул Робби Д., судя по бейджику, приколотому к его ярко-синему полиэстеровому халату. - Это Микки-… - О, черт побери, - прорычал Йен себе под нос и подтолкнул Микки к Робби Д. - Дайте мне пачку Мальборо. Микки удивленно повернул голову. - Ментоловые, - добавил Йен, не глядя ни на него, ни на Робби. Его внимание было приковано к сумке, которая отказывалась сотрудничать и просто шипела и огрызалась молнией, не двигая собачку с места. Оставив в покое отбившийся от рук кусочек метала рыжий яростно посмотрел прямо в лицо Робби и ткнул пальцем в сторону Микки. - Он заплатит. С этими словами он выхватил сигареты из рук парня и рванул к выходу, вернувшись через десять секунд и выхватив зажигалку из маленького картонного держателя в проходе рядом с журналами. Микки наблюдал за ним так пристально, что даже заметил, как внимание Йена молниеносно переключилось с зажигалок на журналы. - О, черт побери, - повторил тот, и пара средних лет позади него слегка отступила назад. - Их мы тоже покупаем, - рявкнул рыжий, швыряя шесть экземпляров журнала Пипл на резиновую ленту и опрокидывая коробки с хлопьями. Журналы упали первой обложкой вверх, и Микки был вынужден смотреть на свое собственное лицо и полуголое тело. Пробормотав "извините", Йен протиснулся мимо ошеломленной парочки, схватил журналы с двух других прилавков и положил их в стопку. Затем удовлетворенно подхватил сигареты и зажигалку и свалил за дверь, оставив небольшую группу людей неловко пялиться ему вслед. - Боже, он прям взбесился, - заметил Робби Д., пока они смотрели на Йена через стеклянную витрину. Тот остановился на тротуаре, чтобы разорвать упаковку сигарет и зажечь одну. Микки вернулся к своим покупкам и искоса глянул на парочку позади себя. Муж изобразил интерес к Телегиду, но жена протянула руку за журналом. - А можно мне автограф? Через пару минут он вышел с тремя пакетами еды и одним пакетом журналов на руках. Йен смотрел на улицу, а Джо прислонился к Джетте в полуквартале к югу. Микки, как последнему трусу, захотелось помахать телохранителю, и послать его на разведывательный разговор с Йеном, а потом бы сообщил Микки о ситуации. Он просто ненавидел любое дерьмо между ними, особенно, когда Йен казался таким взвинченным. Сделав глубокий вдох, рыжий закашлялся, и стал выглядеть еще хуже. - Бля, - сказал он, бросая зажженную сигарету на землю. - Я даже курить не могу, как нормальный человек. - А когда ты начал курить? Я думал, ты давно завязал. Все еще глядя на улицу, Йен коротко ответил: - Две минуты назад. - О-о… - Вот, - добавил он, передавая Мальборо Микки, который слегка отшатнулся. - Фу, ментол, ни за что, бля. Йен резко повернулся к нему, широко раскрыв глаза, и Микки от паники начал кусать губы. Затем буря стихла так же быстро, плечи Йена поникли, а лицо стало печальным. Однако затишье оказалось недолгим… Робби Д. высунул голову из двери, крича, что Микки забыл свой карандаш. Не обращая внимания на прыщавого кассира, Микки умоляюще уставился на Йена, который нахмурился, наклонился вперед и поцеловал его прямо в губы. На углу Бродвея и 10-й улицы посередине дня, на глазах у Робби и всех, кто случайно оказался на улице. Когда Йен отстранился, Микки увидел на его лице восторг, за которым последовало сомнение, а затем смятенное беспокойство. Сам Микки не был уверен, что именно он чувствует, пока какое-то движение позади Йена не привлекло его внимание на долю секунды. Джо остановился, чтобы отобрать у него пакеты с продуктами, и смотрел на Микки так, словно передавал секретное сообщение. Микки быстро глянул на Йена, но тот мрачно гипнотизировал тротуар, поэтому он снова посмотрел на Джо, который невероятно вылупив глаза, энергично кивал ему в сторону Йена. Микки быстро обвел взглядом улицу, скользнув взглядом мимо Джо, который уже упер руки в бока. И снова посмотрел на Йена. Ну, черт побери, - подумал он про себя, и поцеловал своего парня на глазах у всего мира. *** Стоя за кухонным столом, Йен наблюдал за Микки через раздвижные двери, тот переворачивал стейки на гриле. Вот он закрыл крышку, положил щипцы на столик во внутреннем дворике, взял сигарету и с удовольствием затянулся. Его глаза закрылись, когда он поднял голову к ночному небу, чтобы выдохнуть. В этот момент Йен скучал по сигарете, но воспоминание о самом себе перед супермаркетом напомнило ему, что, несмотря на героические усилия, он так и не научился курить. Или пить, если уж на то пошло. Не сводя глаз с балкона и стоящего там человека, он не мог не улыбнуться, когда Микки схватил со стола бутылку пива и сделал большой глоток. Что ж, один из них с лихвой овладел обоими этими навыками. Как этот парень делал пороки таким чертовски сексуальными, было выше его понимания. Вероятно, потому, что он предавался им с таким нескрываемым упоением. Вернув свое внимание спелому помидору на разделочной доске перед ним, Йен нарезал его, задаваясь вопросом, почему он не может просто ловить кайф от того, что он тридцатью этажами выше Сиэтла в пентхаусе Микки. Вместо этого он озабоченно перебирал все события дня с самого начала. Больше всего его беспокоила собственная резкая реакция на каждую мелочь. Видел ли он что-то или просто говнился на ровном месте? Микки же знаменитость. Он был ей давно, но его публичный каминг аут в прошлом году вызвал приливную волну внимания прессы. Все средства масс медиа хотели принять участие в этой истории. Иногда, чтобы показать человеческую сторону, как статья Йена, которая вышла вскоре после того выступления в Бурбон Рум, иногда, чтобы просто продать дополнительный тираж, а иногда, чтобы жестко ткнуть в уязвимое место рок-звезды. В последнее время Йену стало стыдно быть журналистом. Еще со школы он верил, что новости должны быть честными и непредвзятыми, но каждый раз, когда писал о Микки, позволял своим личным чувствам вмешиваться. Возвращаясь к статьям, даже к той, самой первой, которую он использовал чтобы получить фриланс у "Ролинг Стоун", было ясно, что он писал, чтобы справиться со своими чувствами. Как Горд этого не заметил? А может, в этом был смысл, и именно любовь, которую Йен всегда испытывал, находя слова о Микки, придавала этим статьям такую силу. Даже та, в которой он обвинил Микки в том, что тот заснул за рулем славы, исходила из глубины его разбитого сердца. Ничего из того, что он когда-либо писал для Микки или кого-либо еще, не касалось заработка лишнего доллара или дополнительного тиража. Его статьи были плодом общения с людьми, поэтому он был в ярости, когда увидел раздутые сенсационные заголовки о Микки. Экран на дверях патио скользнул в сторону, привлекая его внимание. Микки балансировал тарелкой с бифштексами в одной руке и бутылкой пива в другой, тихо ворча на липучую сетчатую дверь, норовящую его прихлопнуть. Йен обошел вокруг стола с миской салата, взял тарелку из рук Микки и поставил на кухонный стол. Потом отобрал и допил его пиво, прежде чем поставить бутылку на стол. Он поцеловал Микки долго и глубоко, проведя руками по горлу вверх к волосам, куда его ладони зарылись и напряглись, пока Микки резко не выдохнул. - Стейки остынут, чувак. - Плевать, - Йен чуть сильнее дернул Микки за волосы, так что его голова откинулась назад, и он смог вцепиться зубами ему в шею. - Двенадцать дней. - Я мозоль набил на правой руке, - пробормотал Микки, и они оба расхохотались, пока Йен не прижал его к ближайшей стене, едва не сбив с нее абстрактные картины пастельных тонов. Случайно мелькнула мысль, что они должны пройтись по магазинам и купить что-нибудь сами, а не продолжать жить с последствиями чужого отстойного вкуса. - У стенки, Галлагер? - поддразнил Микки. Его колено оказалось между ног Йена. - Собрался наконец-то меня пошло оттрахать? Соединив их пальцы, Йен поднял их над головой Микки. Он смотрел, как они переплетаются и принадлежат друг другу. Микки легко надавил кончиками пальцев на его костяшки. - А ты этого хочешь? - ответил на подкол первый приверженец романтики, втискиваясь между бедер Микки. - Чтобы я пошло тебя выебал? Кажется, они были на пути к тому, чтобы кончить от трения и грязных разговорчиков. Йен сомневался, что первый после двенадцати дней разлуки раз случится с проникновением. Казалось маловероятным, что они, вообще, успеют снять штаны. Из-за ощущения их переплетенных рук и звуков тяжелого дыхания, стонов и шороха одежды Йена завело до действительно животного желания выебать Микки, хорошенько и жестко, никаких занятий любовью в постели. Картины того, как он наклоняет его над столом и врезается в него, проносились сквозь прикрытые веки. - Да, - простонал Микки. - Блять. - Боже, я тоже хочу. Йен отпустил одну из рук, чтобы высвободить-таки их стояки, отодвигая всю ткань, которая их разделяла. Соединившись, они выдохнули, и Йен снова впился зубами в шею Микки. - Как тебе хочется? Микки издал несколько глубоких стонов, которые, как знал Йен, означали, что он очень, очень близко. - Хочешь, нагну тебя над столом? - предложил он, просунув ладонь между ними и, найдя истекающие смазкой головки, провел по ним указательным пальцем. - Или прямо стоя у этой стенки? Он поднес мокрый палец к сексуальной нижней губе Микки. Слегка потирая и надавливая, он улыбнулся, когда брюнет почти захныкал. Йен целовал его долго и жестко, пока они оба кончали. - Уф-х.. наверное, в следующий раз… Оба расхохотались и лыбили, как влюбленные, раскрасневшиеся идиоты, всю дорогу до спальни, где наконец-то переоделись в домашние спортивки и съели холодные стейки под ржач над новой анимационной комедией про Симпсонов. *** Фруктовые колечки - популярная марка хлопьев. Бродвей Маркет - ТЦ с продуктовым супермаркетом. Капитолийский холм - один из районов Сиэтла. В начале 1960-х годов стал местом, где массово селились геи. Соответственно, сейчас этот район является домом для значительного числа пар геев и лесбиянок, делающих его гей-районом Сиэтла. Так же имеет репутацию бастиона музыкальной культуры в Сиэтле и является районом, наиболее тесно связанным с гранж- сценой с начала 1990-х годов, хотя большинство самых известных музыкальных площадок той эпохи фактически располагались немного за его пределами. Музыкальная сцена с тех дней продолжила развиваться, и теперь здесь представлены различные жанры (электроника, рок, панк, фолк, сальса, хип-хоп и транс). Район занимает видное место в ночной жизни и развлечениях, во многих барах звучит живая музыка, можно посетить многочисленные театры. Большинство основных улиц усеяны кофейнями, тавернами и барами.