Please Stay Forever With Me

— У нас охуенно большие проблемы, — объявил Кев, возвращаясь в гостиную, минуя группу людей, уставившихся на него, пока он не оказался перед Микки и его матерью. — Катя… У Терри дома есть пистолет? — она покачала головой, но ничего не сказала. — Точно? — спросил Кев, явно встревоженный. — Да нет же. Мои мальчики избавились от них, когда его осудили. Так значит сейчас он ищет его, — тихо ответила Катя, поглаживая Микки по лицу, пытаясь успокоить мальчика; она помнила панические атаки, которые он испытывал в детстве, и не хотела, чтобы он снова проходил через это. — Кого-то подстрелят? — спросил Карл со смесью волнения и беспокойства на лице. — Завали, Карл! — завизжала Дебби, прикрывая уши Лиаму, лежащему у нее на коленях. — Никого не подстрелят! Кев, детка, что происходит? — спросила Ви мужа как можно мягче. — Это была Лиза. Моника все рассказала Терри… Она сказала, что никогда не видела его таким злым. И так как мы говорим о Терри Милковиче, нам нужно быть охуенно готовыми, — Кев не был жестоким человеком, но он был верен тем, кого любил. — Мик, у тебя есть пистолет? — Нет, — это все, что сказал Микки, не сводя глаз с Йена, который мерил шагами гостиную. Микки отошел от матери, чтобы остановить Йена. Тот посмотрел Микки в глаза на долю секунды, прежде чем заключить его в объятия. — Я люблю тебя, — сказал Микки хриплым голосом, высвобождаясь из объятий Йена. — Ты будешь отличным отцом, — Микки сказал Йену это, потому что знал, что это правда. Когда-нибудь Йен станет замечательным отцом, но, возможно, сейчас не время для этого. — Прости, Коханий (любимый). — Мик… — Микки оборвал Йена, прижавшись к нему губами. Йен снова обнял Микки, притянул его как можно ближе и провел языком по его нижней губе, углубляя поцелуй, когда Микки открыл рот. Он понимал, что Микки решил так проститься с ним, но он не мог допустить, чтобы с Микки что-то случилось. Ни сейчас, ни когда-либо. — Попрощайся со мной, — пробормотал Микки, когда их губы наконец разъединились. — Микки, не говори так, — умоляла Фиона. — Ты никуда не пойдешь, — Микки грустно улыбнулся Фионе, когда отстранился от Йена, раскрывая руки, чтобы обнять ее. — Да ладно, я знаю, что все вы, гребаные Галлагеры, сентиментальные киски в подобной хрени, так что наслаждайтесь, пока есть возможность, — Фиона разрыдалась и упала в объятия Микки, обнимая его изо всех сил. — Я говорил тебе, когда мне было десять, что никому не позволю причинить ему боль. Я держу блядские обещания. — Микки, прекрати это тупое дерьмо! — потребовала Мэнди, отдергивая руку Липа и громкими шагами направляясь к брату. — Не будь ебанным эгоистом! — Я и не буду эгоистом, Мандс, — сказал он сестре, когда Фиона наконец отпустила его. — Именно им ты и будешь, блядь! Ты идешь к нему, рискуя не только своей жизнью! — Мэнди была уверена, что если она напомнит ему, что его жизнь напрямую связана с жизнью его ребенка, он прекратит это; тогда он отступит и позволит кому-то другому справиться с Терри. — Я не эгоист. Йену шестнадцать, и он свалит отсюда, если его ничто не будет держать, — Микки положил руку на живот, жалея, что не может извиниться перед ребенком за свой выбор. — Это ради твоего папы, нельзя, чтобы Терри причинил ему боль, — он повторял это своему ребенку, словно мантру. — Когда-нибудь он станет охренительно потрясным папочкой, но не сейчас. — Михайло… — Микки повернулся к матери, желая, чтобы у нее была возможность познакомиться с внучком или внучкой. — Это не выход, — она плакала так же сильно, как Фиона, и он ненавидел это; его мать никогда не плакала. — Да, это именно он, Ма, — он поцеловал ее в щеку, вдыхая знакомый, успокаивающий запах матери. — Мэнди и Игги подарят тебе прекрасных внуков. Просто… Не позволяй им, блядь, назвать хоть одного из них Михайло, ребёнку трудно такое выговаривать. — Мик, брат, не поступай так с мамой, — Игги пытался урезонить брата. — Не поступай так с Йеном. В этот момент плакали все; Фиона держала Йена в объятиях — пока тот, не сумев справиться с данной обстановкой вокруг себя, не убежал вверх по лестнице — Карл пытался утешить Дебби и малыша Лиама, который понятия не имел, что происходит, но видел, как грустят остальные, Ви цеплялась за Кева, в то время как Фрэнк пытался скрыть свои слезы. — Позаботься о моей сестре, засранец, — Микки попытался пошутить. Лип шагнул вперед и обнял своего зятя, потому что, черт возьми, по закону или нет, Микки был гребанным Галлагером. — Я не шучу, — предупредил он Липа. Лип ничего не сказал, только крепче обнял Микки. — Я всегда думал, что Фиона подарит мне первого зятя… Но я рад, что это был Йен. Он выбрал хорошего, — сказал Фрэнк, похлопывая Микки по спине. — Микки! Микки, ты гребаный никчемный кусок дерьма! А ну иди, блядь, сюда! — крикнул Терри с лужайки перед домом, испортив семейный момент. Микки подошел к входной двери, уворачиваясь от всех, кто пытался его остановить. — Позаботьтесь о нем, — это все, что сказал Микки, прежде чем открыть дверь и выйти на улицу к отцу. Он хлопнул дверью, чтобы привлечь внимание Терри, и посмотрел ему прямо в глаза. — Давай, делай то, что ты там планировал. Я не собираюсь тебя останавливать, — сказал Микки, подходя ближе к Терри, когда тот вытащил пистолет из-за пояса джинсов. — Пристрелишь меня, Пап? — Чертов Педик! — с пистолетом в руке Терри прыгнул на Микки, нанося удары направо и налево по лицу сына. Микки не пытался сопротивляться, принимая каждый удар Терри. «Мне так чертовски жаль, малыш; мы с твоим папочкой любим тебя», — подумал он, когда Терри встал, запыхавшись от ударов, которые нанес сыну, и направил пистолет в голову Микки. Последнее, что он услышал перед тем, как все погрузилось во тьму — выстрел.