Глава 8: Я не прочь прожить ее вместе с тобой.
14 мая 2019 г., 12:47
Четыре года спустя
Йен резко проснулся, услышав грохот в своей квартире. Он ощупал соседнюю сторону кровати, находя ее холодной и пустой. Услышав хихиканье, он резко повернул голову к двери. — И кто же это там может быть? — подыгрывал он, стараясь не рассмеяться, когда дверь быстро открылась. — С Днем рождения, папочка! -закричала его трехлетняя дочка Майла, забираясь на кровать. Йен засмеялся, подхватил девочку на руки и стал целовать ее бледные щечки, пока ее черные волосы падали им на лица. Майла истерически рассмеялась, когда Йен отстранился, чтобы посмотреть на свою идеальную маленькую девочку, ее зеленые глаза были точной копией его собственных, а веснушки, разбросанные по ее щекам, были намного светлее, чем его собственные в ее возрасте. — Спасибо, принцесса, — сказал он с улыбкой, целуя ее в лоб. — Это ты шумела? — спросил он извивающуюся малышку у себя на коленях. — Я уронила чашку, — смущенно призналась она. — Мама велела тебя разбудить! — она снова стала такой же энергичной, как и всегда. — Правда? — спросил Йен, заметив в дверях мужа, который не сводил глаз с их прекрасной девочки. — Доброе утро, малыш, — окликнул он Микки. — Доброе, — Микки вошел в комнату, чмокнул темные волосы Майлы и нежно поцеловал Йена в губы. — Мэй, ты рассказала папочке, что делала? — спросил он, поднимая дочку и усаживая ее себе на бедро. — Я помогала маме печь блинчики! — закричала она, заработав закатывание глаз от Микки. Он любил их дочь, но ему хотелось, чтобы она перестала называть его «мама»; он поклялся, что убьет Липа за то, что тот научил ее этому. — Ого! — сказал Йен, вылезая из-под одеяла и вставая; он был рад, что они с Микки давно перестали спать голыми. — Тогда пойдём скорее кушать ваши вкусные блинчики. — Микки отпустил девчушку, наблюдая, как та убегает. — Она разбила чашку, что уронила? — Не-а, уронила блядскую кофейную кружку на тарелку, подняла шум, но ничего не разбила, — Йен кивнул, наблюдая, как Микки повернулся и вышел из комнаты. Он улыбнулся жизни, которую они имели сейчас с их дочерью, прежде чем мрачная мысль закралась ему в голову, воспоминание о той ночи, когда он чуть не потерял Микки и Майлу. Йен лихорадочно искал пистолет, который спрятал после того, как Лиам забрел в их с Микки комнату. Он сказал Микки, что избавился от него, и теперь надеялся, что сможет найти эту хренову пушку. — Микки! Ты гребанный никчемный кусок дерьма, а ну иди, блядь, сюда! — услышал Йен из окна, и это заставило его двигаться быстрее. — Слава, блядь, Богу! — вздохнул он, когда нашел, спрятанный в задней части ящика, пистолет, который все ещё был на месте; он знал, что Микки не шарится там. Он сбежал вниз по лестнице, Фиона и Кев пытались остановить его. — Я не потеряю его, Фиона! Мать твою, дай мне пройти, Кев! — ему удалось ударить мужчину локтем в живот, заставив того отпустить Йена. Он выбежал за дверь и на секунду замер, увидев Терри на Микки, избивающего его до полусмерти. Как только Терри встал и прицелился в голову Микки, Йен вспомнил, как двигаться, и выстрелил. Терри рухнул на землю, а Йен сбежал по ступенькам и опустился на колени рядом с Микки. — Ну же, детка, очнись! — умолял он, проверяя жизненные показатели Микки и чуть не плача от радости, когда почувствовал пульс. — Фи! Звоните 911! — крикнул он в сторону дома, не собираясь больше покидать Микки. — Папочка! Иди кушать! — голос Майлы вырвал его из воспоминаний, напомнив, что у него все еще есть его малышка. Он быстро вытер глаза, не желая, чтобы она видела, как отец плачет. — Папочка уже идет, принцесса! — крикнул он, выходя из спальни, готовый провести свой день рождения с любовью всей своей жизни и дочкой.
