Please Stay Forever With Me

Микки проснулся от небрежного поцелуя в кончик носа, сопровождаемого милым хихиканьем. Микки узнает этот смех, даже спросонья; это был один из его любимых звуков в мире. — Доброе Утро, Мэй, — прошептал он, раскрывая объятия, чтобы она могла прижаться к его груди. Большую часть времени Майла была папиной дочкой и при любой возможности оставалась рядом с Йеном. Но для Микки всегда были отведены утренние часы. — Доброе утро, гарний (милый), — он усмехнулся иронии: девчонка еще не умела писать свое имя, но уже говорила на другом языке. — Я скучала по тебе! — она говорила это каждое утро, как будто сон означал, что Микки нет рядом. — Я тоже по тебе скучал. Он скучал по своей Майле всякий раз, когда ее не было рядом. Он вспомнил то время, когда считал, что плохо ладит с детьми или что для него все лучше, чем забеременеть, а сейчас удивляется, как он мог так думать. Майла еще крепче прижалась к его груди, вдыхая его естественный запах, как это делал Йен, когда обнимал его. — Папочка уже на работе? Майла пожала своими крошечными плечиками — означало, что она сама едва проснулась — и сжала его футболку в своих крошечных руках. Как, черт возьми, один маленький человечек может быть целым миром для двух людей? — Я посплю с тобой? — спросила она едва слышно. — Конечно, принцесса, — он жил ради таких утренних моментов, где мог просто лежать в постели и обнимать спящую девочку, не беспокоясь о том, что нужно вставать на работу. — Мама любить тебе, малятко, — прошептал он в ее темные волосы, зная, что как и его мама с Мэнди и Игги она выучила достаточно на украинском, чтобы понимать. — Люблю тебе, мама, — просто ответила она, и в комнате не осталось ни звука, кроме еле слышного дыхания Микки и тихого сопения Майлы. — Майла Кейтлин Галлагер, а ну положи это на место! — строгий голос Микки остановил смех девочки, когда она прыгала в секции продуктового магазина, держа охапку шоколадок, которые он уже сказал ей, что она не может взять. — Мама… — она посмотрела своими умными щенячьими глазками на папу — или на маму, если вы спросите ее — и выпятила полную нижнюю губу в преувеличенной гримасе. — Ну пожалуйста! — умоляла она, прекрасно понимая, что родителям трудно сказать ей «нет», когда она вот-вот заплачет. — Не-а, положи. Думал, ты хочешь приготовить папочке обед и отнести ему? — Майла оживилась, ее глаза заблестели от возбуждения, она отчаянно закивала, ее длинные косички подпрыгивали. — Тогда положи сладости, чтобы мы могли пойти домой и приготовить обед для папы. Йен работал в более раннюю смену, Микки и Майла обычно спали в это время, поэтому они готовили Йену обед и приносили ему на работу, а когда он возвращался домой, они ходили ужинать к Фионе. — Что мы готовим? — спросила она, аккуратно складывая батончики на место. Несмотря на то, что она могла капризничать, когда ей чего-то хотелось — а Микки предполагал, что так делали большинство трехлеток, — она была по-настоящему хорошим ребенком; она всегда убирала игрушки, когда заканчивала играть, говорила «Пожалуйста» и «Спасибо», и никогда не закатывала жестких истерик. Они оба понимали, как им повезло. — Приготовим ему кроличью еду, — Майла снова рассмеялась. Ей нравилось, когда Микки по какой-то неизвестной причине называл салат «кроличьей едой». — А нам сделаем макароны с сыром, малышка, — он засмеялся, когда она начала танцевать счастливый танец. — Ты невероятная, Майла Галлагер. — Она очаровательна, — сказал мужчина, остановившись рядом с Микки. — Спасибо, — ответил он. Он знал, что его дочь восхитительна; он видел это каждый день и слышал достаточно. — Я подумал, может, ты наберёшь шоколадок для папочки? — он склонил голову набок, чтобы казаться задумчивым. Майла ахнула, вдохновившись своим заданием, и снова посмотрела на витрину со сладостями. — Я слышал, вы сказали, что ее зовут Майла Галлагер? — спросил мужчина, глядя, как Майла ищет нужную конфету. — Да? — Микки почувствовал странную вибрацию от этого чувака, и, если честно, ему захотелось забрать Майлу и убраться оттуда подальше. — Я знаю парня с дочерью по имени Майла Галлагер, — то что он знает его мужа нисколько не успокоило Микки. — Извини, я, наверное, выгляжу, как какой-нибудь фрик. Калеб Дэниелс, — представился он. Это парень, который продолжал приставать к его мужу. — Мэй, ты все нашла? — она кивнула, держа в руке «Сникерс». — Мы уходим, — он ухнул, притворяясь, что с трудом поднимает маленькую девочку, после посадив ее в тележку и отойдя от мужчины. — Я не единственный, кто его преследует. И в тебе нет ничего особенного, южный кусок дерьма. Когда-нибудь он поймет, что заслуживает лучшего, — крикнул Калеб, когда Микки выкатил тележку с той секции. Микки знал, что Йен заслуживает лучше, и не нуждался в напоминаниях. — Ти моє сонечко, — запела Майла по-украински, и вдруг все стало лучше; у него была Майла, так что все было хорошо.