Please Stay Forever With Me

В обед Микки был до жути тих — вежливо улыбался Майле, когда она что-нибудь говорила ему, — и вел себя совсем не так, как обычно. — Мэй, поиграй минутку в песочнице, чтобы папа и мама могли поговорить. Майла кивнула, спрыгнула с колен Йена и побежала к песочнице в маленьком парке, где они ели каждую субботу. — Что с тобой случилось? — спросил Йен у мужа, когда его дочь отошла подальше. — Ты когда-нибудь думал, что мы совершили ошибку? — спросил Микки, глаза его были приклеены к Майле, которая играла в песочнице. Он не хотел этого разговора, но знал Йена достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот не упустит этот момент, не разобравшись. — Какую? — он посмотрел в сторону Микки, и его затошнило, когда он понял, что тот смотрит прямо на Майлу. — Лучше бы тебе, блять, объясниться, — он кипел, ненавидя саму мысль о том, что их дочери могло не быть в его жизни. — Я не о ней, — ответил Микки, понимая, что никогда не смог бы жить нормально, если бы сделал аборт. — Выйти замуж, — это не особо помогло, потому что теперь Йен смотрел на него как на сумасшедшего. — Мы были действительно чертовски молоды, когда вышли замуж друг за друга, мужик. — И что с того? — Йену это не нравилось; Микки сожалеет об этом? Неужели он сомневается в своем выборе? — Что это за хрень? — Мы не должны были выходить замуж только потому, что я залетел, чувак; ты мог бы видеться с Мэй в любое время, когда захочешь, — продолжал Микки, как будто Йен ничего и не сказал. — Тебе всего двадцать, а ты уже замужем почти четыре гребаных года. — Не знаю, как ты, но я вышел за тебя не из-за Майлы, а потому, что люблю, — Йен не хотел плакать; Майла бы забеспокоилась, если бы увидела, что отец плачет. — Микки, скажи мне, что происходит, потому что ты пугаешь меня до усрачки. — Ты хоть осознаёшь, насколько ты горяч? — спросил Микки, все еще глядя на Майлу поверх рыжеволосого рядом с ним. — У твоих ног может бы любой богатый засранец с Нортсайда, — в глубине души он надеялся, что Йен несмотря ни на что все еще любит его. — Как будто мне есть дело до какого-то другого мужика. Я бы предпочёл тебя любому, детка, — Йен вытер глаза и отвернулся, чтобы дочь не увидела его слез. — А ты видел себя? Ты прекрасен, Мик. — Подпорченный товар, растяжки после родов и ребенок не то что бы прям кричат «горячо», — Микки попытался пошутить. Этот разговор мог означать конец его брака, но он не хотел, чтобы Йен плакал. — Просто кусок дерьма с юга, который залетел, когда ему было семнадцать. — Кто, блядь, это сказал? — Йен знал своего мужа и не стыдился того, сколько ему было, когда у него родилась Майла и где он вырос. В этом стоит винить явно кого-то другого. — Кого волнует, что ты из Саутсайда? Я тоже! Как и Майла, — Йен молился Богу, в которого даже не верил, что Микки не оставит его. — Йен, чувак, ты работаешь в ебанном Нортсайде. Эти парни смотрят на тебя и хотят. Ладно тебе, это не может задеть моих блядских чувств. Просто… Не бросай Мэй, ребёнок думает, что ты супергерой. Микки ждал. Он ждал, что его сердце разобьется, но Йен ничего не сказал, просто притянул Микки к себе и поцеловал со всей страстью и любовью, на которую был способен. — Еще раз такое скажешь, и я надеру тебе задницу, — прошептал он Микки в рот. — Я люблю тебя, и любил, когда ещё был мальчишкой. Я не хочу никого другого и никогда не захочу, — он нежно чмокнул Микки в губы. — Пожалуйста, скажи, что любишь меня, Мик. — Я люблю тебя, — единственный человек, которого он любил чуть больше, смеялся сейчас над своими куличиками в песочнице. — Даже если ты слишком хорош для меня. — Это невозможно, — Йен заставил его замолчать еще одним поцелуем, прежде чем повернулся к Майле. — Кто это все вбил тебе? — Не важно, он просто хочет, чтобы ты был с ним. Не могу сказать, что виню его, — Йен улыбнулся, переплетая свои пальцы с пальцами Микки. — Меня никто не переманит, — мягко успокоил он Микки. — Мэй! Папочка должен вернуться к работе, поцелуй на прощание! — Микки чувствовал себя чертовски глупо из-за того, что позволил своей неуверенности взять верх над собой; Йен любил его, так что, блядь, не имело значения, кто еще хотел бы быть с ним. Он улыбнулся, когда Йен поднял Майлу над головой, защекотал ее животик, и она засмеялась тем прекрасным смехом, который так любил Микки. Да, многие парни хотели бы его, но Микки единственный, кто заставляет большого рыжего придурка корчить рожицы его — их — дочери.