Please Stay Forever With Me

— Ты как, в порядке? — спросил Микки во время обеда — Майла сразу же заснула, как только оказалась у него на руках, — когда Йен рассказал ему, что случилось в закусочной. Он по понятным причинам был зол, когда Йен упомянул об приступе астмы Майлы, но промолчал, пока Йен не закончил говорить. — Не знаю, я чувствую себя мудаком, потому что дал шанс отцу, но не Монике, — честно признался Йен, откручивая крышку бутылки с водой. Фрэнк никогда не был образцовым — или даже просто нормальным — отцом, пока не узнал, что станет дедушкой, но теперь он был внимателен к своим детям и внучке. — Фрэнк никогда не пытался причинить ей боль, — заговорил Микки, словно читая мысли Йена: — И он никогда не доводил бедного ребенка до приступа астмы, — Микки всегда ненавидел Монику, но ненависть возросла, когда он чуть не потерял маленькую девочку, сжимающую его руку во сне. Микки проснулся от пикающего звука рядом стоящих аппаратов и чего-то, лежащего у него на животе. Он помнил, как отец избил его до полусмерти, но, судя по боли в голове, он жив. — Эй, — услышал он откуда-то справа, где был Йен. — Не двигайся, — предупредил он. — Доктор сказал, что какое-то время это будет трудно. — Как малыш? — в голове все ещё было мутно, но он помнил, что все это произошло из-за того, что он беременный. Он не помнил, чтобы Терри нанёс какой-нибудь особенно сильный удар в живот, но он на самом деле был уверен, что не выживет. Если же он жив, то надеется, что и его ребенок тоже. — Доктор следит за ним, сказал, что все будет хорошо, — голос Йена звучал измученно и слегка испуганно. — Я убил Терри, — шепотом признался он. — Он собирался убить тебя и ребенка, я не мог этого допустить. Микки хотелось утешить Йена, сказать, что теперь с ними все будет хорошо, но он не знал, в порядке ли их ребенок. Он уже любил его, но есть вероятность, что также потерял, потому что не слушал всех тех, кто пытался помешать ему встретиться с Терри. Он почувствовал, как из глаз полились слезы, слегка обжигая порез на щеке. — Майла, — сказал Йен, сбивая с толку и без того затуманенный мозг Микки. — Если он выжи… — я имел в виду, если это девочка, — мы должны назвать ее так, — сказал он жениху, беря его за руку. — Что это значит? — спросил Микки, удивленный количеством — очевидно, охуенно хороших — препаратов, которые ему ввели в организм. — Темный; не может быть более темного начала жизни, чем у неё, — Микки был согласен с этим, но не стал говорить; да ради всего святого, её собственный дед пытался убить её! — Майла Галлагер, — сказал он, пробуя, как оно будет звучать, и ему понравилось звучание, даже не смотря на свои заложенные уши. — Она Галлагер? — спросил Йен, голосом более счастливым, чем, вероятно, должен быть в данной ситуации. — Я же стану им после того, как мы выйдем друг за друга, и ты тоже… Так почему нет? — Микки не знал, какая у них будет реакция, если ребенок окажется не девочкой; но он был полон решимости думать, что он по крайней мере жив. — Какое второе имя у твоей мамы? — тихо спросил Йен. — Тая… Я не назову своего ребенка Майла Тая; звучит пиздец как странно, — Йен засмеялся в знак согласия. — Можно что-то вроде Кейтлин; похоже на мамино имя, но не совсем, — он не особо доверял себе сейчас. — Майла Кейтлин Галлагер, — Йен попытался улыбнуться, услышав красивое имя. — Мне нравится. — С ней все будет хорошо, детка, — утешил Микки, слегка опустив глаза. — Наполовину Галлагер и наполовину Милкович; ребенок будет невъебено крутым. — Она больше не приблизится так близко к Мэй. Обещаю, — шёпотом пообещал Йен. — Ты и эта малышка, хорошо? Вы люди, о которых я забочусь больше всего. Нахуй Монику, — Микки приподнял подбородок Йена и поцеловал его в губы. — Я знаю, — прошептал Микки, честно. Он знал, что Йен защитит их девочку ценой своей жизни.