Please Stay Forever With Me

— Черт, тебе пора побриться, Йен! — воскликнула Мэнди, когда Йен поцеловал ее в щеку на воскресном обеде. — На бомжа похож, блин, — она посмотрела на брата, чтобы тот подтвердил, но Микки только пожал плечами. — Мне нравится, — ответил Микки своей сестре, проводя кончиками пальцев по щетине на подбородке Йена. — Выглядит горячо. Йен торжествующе ухмыльнулся, обнимая мужа за талию. — Тебе нравятся бездомные, детка? — поддразнил Йен таким кокетливым тоном, что его братья и Мэнди закатили глаза. — У меня пунктик, блядь, на горячих рыжиков, — флиртовал в ответ Микки, покусывая нижнюю часть челюсти Йена. — Вы оба, блядь, такие мерзкие; все это кокетливое дерьмо должно было прекратиться с появлением ваших детей, — Карл застонал, драматично прикрыв глаза Килану, пока мальчик ел макароны со своей маленькой пластиковой тарелки. — То, что у нас есть дети, еще не значит, что нас перестало тянуть друг к другу, говнюк, — Йен невозмутимо убрал руки брата от глаз сына, чтобы малыш мог поесть. — Хошишь лашу, КарКар? — мило спросил Килан, протягивая дяде единственный кусочек пасты. — Ну почему, черт возьми, они такие милые? — спросил Карл, беря макароны и покусывая пухлые пальчики Килана. — Серьезно, дети обычно пиздец какие надоедливые. Теперь Килан хихикал, собирая побольше еды, чтобы накормить своего «Каркара», чтобы он снова игриво укусил его. — Тебе надо поесть, дружок, — тихо сказал Карл своему племяннику, заставив мальчика надуться. — КарКар не хощит лашу? — спросил Килан, выглядя обиженным тем, что его дядя не хочет разделить с ним трапезу. — А папа лашу? — спросил он, предлагая Йену часть своего ужина. Йен съел кусочек, целуя пухлые ручки мальчика. — Когда Мэй была в его возрасте, ты разрешал ей есть обычные спагетти, а почему Каю нет? — Спросил Кев, наблюдая, как Килан с удовольствием набивает рот макаронами. — Аллергия на помидоры, — легко ответил Микки, усаживаясь рядом с дочерью, которая ела свои собственный спагетти. — Я не хочу провести еще одну ночь в больнице из-за какого-то соуса. Все были немного шокированы, увидев, каким хорошим родителем был Микки даже после всего этого времени. — Вытри лицо, Мэй. Майла подчинилась, вытирая соус для пасты с бледного личика. — Чего? — спросил Микки, когда понял, что Кев, Ви, Карл, Мэнди и Лип уставились на него. — Как, черт возьми, вы двое помните все это дерьмо? У Мэй астма, у Кая аллергия, а ещё он не может спать один, когда гроза… Просто это так много всего, — спросила Мэнди своего брата, наблюдая, как он протягивает Майле ломтик чесночного тоста. — Ты должен это делать, когда у тебя есть дети, — сказал Микки сестре, не отводя взгляда от дочери. — Ты учишься этому на собственном опыте. Йен кивнул в знак согласия, протягивая Килану чашку с соком. -Мы обязаны знать, что нельзя есть Каю, или чего мы должны избегать с Мэй, чтобы она могла спокойно дышать; мы просто должны помнить все это, даже когда для остальных это кажется слишком много. — Неужели я действительно прислушиваюсь к родительским советам тех парней, которые курили ещё до того, как легально могли купить сигареты? — пошутил Кев. Он был впечатлен и одновременно завидовал тому, как легко Микки и Йен стали родителями; он удивлялся, что Микки так легко полюбил своих детей. Он любил их больше, чем кого-либо или что-либо, и помнил о всех их индивидуальных потребностях, в то время как Ви, казалось, не могла сделать того же для их близнецов. — Честно говоря, иногда я думаю, что это хорошо, что Майла родилась так рано; мы вроде как выросли вместе с ней, — сказал Йен, заставляя всех посмотреть на него. — А разве это не трудно? Ставить на первое место кого-то, когда в себе еще толком не разобрался? — спросила Ви рыжего, но тот решительно покачал головой. — Я полюбил ее еще до того, как она родилась, так с чего бы? Микки мягко улыбнулся словам своего мужа, зная, что Йен был прав. — Кроме того, она же не просила, чтобы ее рожала парочка детей, которые ни хрена не понимают, что делают; так почему бы нам не постараться быть хорошими родителями? — Ты бы, блядь, лучше записал все это дерьмо, Филипп, — предупредила Мэнди своего мужа. — Если ты не будешь обращаться с нашим ребенком так же, как Йен со своими двумя, я тебе зад надеру. — А вы двое пытаетесь? — спросил Микки свою младшую сестру. -Должен предупредить тебя, что ты возненавидишь его сразу же, как наступит четвёртый месяц. — Пытались уже около двух лет, — смущенно призналась Мэнди, глядя в свою тарелку. — Но в конце концов это случилось. По какой-то причине Мэнди ожидала, что Микки будет читать ей нотации -несмотря на то, что в его возрасте у него уже было двое детей, — но его лицо расплылось в широкой улыбке. — Какой срок? — спросил Микки, когда все остальные сидели молча, потрясенные признанием Мэнди. Микки встал и обнял свою сестру, не дожидаясь ее ответа, за ним последовал Йен, а потом и Карл. — Где-то два месяца, — ответил Лип своему шурину. — Мы хотели убедиться, прежде чем кому-то рассказывать. Микки понимающе кивнул. — Думали, это случится еще до рождения Кая, но..... Очевидно, не вышло. — Не всегда все так просто, как у этих двоих; клянусь, если Микки с Йеном откажутся от презиков, то сразу же залетят, — пошутила Дебби, заставив всех рассмеяться, кроме Микки и Йена. — Все нормально, Мик? — спросила она, спохватившись, когда поняла, что Микки, похоже, не находит ее шутку такой же смешной, как все остальные. — Конечно. Просто трудно поверить, что у моей младшей сестры будет ребенок. Все, кроме мужа Микки, казалось, поверили ему и продолжили свой разговор, не придавая этому особого значения. — Ты в порядке, детка? — спросил Йен, выйдя вечером из душа и обнаружив мужа, сидящего у изголовья кровати. — Я знаю, что мы хотим еще одного малыша, но Мэнди заслужила это за то, что столько лет терпела дерьмо Липа. — Нет, я рада за нее, очень рад. Просто думаю что… это чертовски хреново — не иметь возможности забеременеть, когда так этого хочешь. И Дебс права: в первый раз я забеременел в ту ночь, когда потерял девственность, во второй раз мои противозачаточные не сработали, а в третий раз я, блядь, забывал их принимать, потому что куча дерьма навалилась. Может быть, это и к лучшему, что сейчас не получается; это же не значит, что никогда не получится. Йен лежал на кровати, наблюдая, как Микки садится с задумчивым выражением на лице. — Раньше это нам удавалось довольно легко, — согласился Йен, положив голову на колени Микки. — Но на этот раз придется немного постараться. — Если бы то, что мы делаем ради зачатия малыша, было работой, я бы, блядь, так не ненавидел это, — Йен укусил Микки за бедро, заставив того подпрыгнуть. — Какого хрена это было? — Не-а. Больше, блядь, ни с кем, кроме меня; ты застрял со мной, — по-детски пропел Йен, обхватив обеими руками ноги Микки. — Только мой. — Тебе двадцать четыре года, Йен, — заскулил Микки, пытаясь оторвать ноги от Йена — скрывая свой смех — когда тот еще крепче сжал крепкие бедра другого мужчины. — Влюбился в тебя, когда мне было двенадцать, влюбился еще сильнее в пятнадцать, еще сильнее в двадцать и еще сильнее в двадцать три, — пробормотал Йен, уткнувшись в ногу Микки. — Буду влюбляться все сильнее и сильнее, пока не умру, черт возьми. Так что ты мой, и больше никто не имеет права к тебе прикасаться. — Ладно, крутой парень. Поднимайся сюда, чтобы я мог поспать. Микки не был против, что Йен обнимает его и прижимает к себе, но сейчас он предпочел бы, чтобы его красивые рыжие руки обнимали его за талию, а дыхание отдувало шею. — Но это такие классные подушки, — Йен жалобно заскулил, уткнувшись своим лицом в бледную ногу под собой. — Хочу остаться здесь. — Я хочу, чтобы ты обнял меня, чтобы я мог уснуть, — ответил Микки, надув губы и глядя на человека, лежащего у него на коленях. — Пожалуйста? — Йен был бессилен против этих чертовых глаз, поэтому он переместился на кровати, притянул Микки к себе и закрыл глаза. — Люблю тебя, — пробормотал Микки, закрыв глаза и уткнувшись лицом в изгиб шеи Йена. — И я тебя люблю, детка, — сказал в ответ Йен, не открывая глаз. Он не лгал; с каждым днем он все больше влюблялся в этого человека и не собирался останавливаться в ближайшее время.