Please Stay Forever With Me

Йен ненавидел приемные: здесь очень тихо, — если учесть, что сначала он жил в доме своего детства с братьями и сестрами, потом переехал в дом Милковичей, где люди в основном орали по-украински, и наконец в их собственный дом с мужем и двумя маленькими гиперактивными детьми — а ещё здесь очень ярко, и как всегда слишком много людей, смотрящих на них так, будто они слишком молоды, чтобы иметь даже одного ребёнка. Сегодня у Микки было первое УЗИ их третьего малыша, и он очень хотел, чтобы Майла и Килан тоже были здесь с ними. — Перестань ерзать, — тихо приказал Микки, чтобы Йен уже перестал дергать своей ногой. — Извини, ненавижу здесь находиться. — Конечно, Микки знал это; он знал Йена практически всю свою жизнь. — Какого черта все до сих пор смотрят на нас, как на детей, у которых будет ребенок? — тихо спросил он у брюнета. — Потому что мы слишком молоды, детка. — На самом деле Йен знал это; в конце концов, им обоим не больше двадцати пяти, но несмотря на это, они довольно быстро повзрослели и не заслуживают этих взглядов. — Просто не обращай внимания. — Иногда Микки слишком хорошо его знал. — Трудно игнорировать это, — вздохнул Йен. Он ненавидит взгляды людей, когда они гуляют со своими детьми — особенно с Майлой — его попрежнему это беспокоит, даже спустя столько времени. Он понимает, что они были молодыми, но это не значит, что они сделали неправильный выбор, оставив свою дочь, даже если другие, казалось, были иного мнения. «Вы никогда не жалели, что так поторопились?»; «Вы остались вместе ради ребенка?»; «Почему вы так рано отказались от своей жизни?». На самом деле, такие вопросы беспокоили его больше, чем взгляды. — Михайло Галлагер? — Йен облегченно выдохнул, когда прозвучало имя Микки. Он встал, помог Микки подняться на ноги, — хотя тот ещё даже не прибавил в весе — и взял его за руку, пока они шли к кабинету. — Как поживает Килан? — с улыбкой спросила медсестра. Лейси была медсестрой, которая сопровождала Микки в течение большей части его беременности с их сыном, и настаивала на «детских посиделках» с ним и ее сыном, Микой, который был на год старше, и любил играть с их детьми. — Маленький монстр, как всегда, — ответил Микки, чем вызвал смех блондинки. — Ему не терпится стать старшим братом? — спросила она, проверяя кровяное давление Микки. — Вроде того; не совсем нравится, что он больше не будет малышом, но ему нравится разговаривать с моим животом и говорить ребенку, что он его любит, — ответил Микки. Килан удивил Микки и Йена тем, что он на самом деле обрадовался этой новости, вместо того чтобы злиться, ведь скоро ему придется делить свою маму с другим ребенком. — Мэй была взволнована больше, чем мы. — Это, с другой стороны, нисколько не удивило ни одного из родителей. — Она хорошая девочка, — сказала Лейси с нежной улыбкой. Майла почти сразу покорила ее своим милым нравом — практически как и всех, кто с ней знакомился, — и заставила кареглазую женщину пожалеть, что она не родила сына чуть раньше. — Хорошо, фельдшер скоро придет. Обнимите за меня малышей! — улыбаясь, попросила Лейси, прежде чем исчезнуть. — Думаешь, она все еще хочет, чтобы Мэй вышла замуж за Мику? — размышлял Микки вслух, лежа на спине. — Возможно; она чертовски великолепна, Мик, — в голосе Йена звучала гордость, которая, как заметил Микки, всегда присутствовала, когда он говорил об их детях; Микки любил это. — Мы неплохо справились для двух детей-старшеклассников. — Да не были мы детьми. — Иногда Микки задавался вопросом, что подумал бы он семнадцатилетний, если бы увидел его сейчас: диплом колледжа, работа в офисе, дом, который он любил просто за то, что его дети могут спокойно играть на улице, и подготовка к рождению третьего малыша — единственного, которого они действительно планировали с Йеном. Он помнит, как думал, что быть замужем за потрясающим рыжим парнем, который будет держать его за руку с тремя детьми, это мило, но он даже не надеялся, что они на самом деле окажутся здесь. — Привет, Микки! — поздоровалась вошедшая в комнату УЗИ фельдшер Кэти. — Готовы увидеть малыша Галлагера третьего? — Йену нравилась Кэти, но она была слишком взволнована, из-за чего Микки невольно напрягался. — Да, — ответил Йен, крепче сжимая руку Микки и задирая его рубашку. Йен заморожено наблюдал, как Кэти нанесла гель на живот Микки и включила аппарат. Учитывая, что они уже дважды проходили через этот процесс — он не мог заставить себя думать о том случае, когда Микки забеременел и потерял ребенка, прежде чем они успели пройти через это — он знал, на что смотреть. Но что-то… Что-то определенно было не так. — А вот это что? — спросил Йен, указывая на вторую фигуру на экране. — Похоже, вы видите малыша Галлагера третьего и малыша Галлагера четвертого, джентльмены. — Йен не был уверен, что чувствовал по этому поводу, слишком ошарашенный тем фактом, что у Микки двойня. — Все хорошо? — спросил Микки, когда они ехали к дому Галлагеров, чтобы забрать Майлу и Килана. Он был потрясен, но далеко не так сильно, как Йен. — Просто… Черт, малыш. У нас будет четверо детей. — Микки был удивлен, потому что Йен казался не напуганным до усрачки, а счастливым. — Как думаешь, кто у нас будет? Близнецы? Двойняшки? Две девочки, два мальчика, девочка и мальчик? Делаем ставки. — Мы что, серьезно ставим на наших детей? — спросил Микки, приподняв одну бровь и глядя на Йена. — Близнецы. Оба мальчика. Ставлю пятьдесят баксов. — Йен обожал своего сумасшедшего мужчину. — Двойняшки, мальчик и девочка, и твои пятьдесят баксов будут моими. — Большинство людей никогда не поймут, как, черт возьми, устроены их отношения, но это то, что есть. Меньше чем за час они перешли от шока и ужаса к радости и шуткам, и все потому, что понимали друг друга так, как никто другой. Йен смотрел, как Микки ведёт машину, чувствуя смесь облегчения и счастья от того, что это тот самый человек, с которым он переживает все это сумасшествие.