Сломанный Ангел.

      Они летели неспеша, глядя по сторонам: на проходивших мимо людей, торопящихся по своим делам, на проезжавшие рядом машины и редких животных. Они не торопились начинать разговор, хоть им и было, что обсудить. Рейх задумчиво осматривался, понимая, что всё это когда-то принадлежало ему. И что всё это он потерял. Если верить словам Союза, то по своей вине. Он начал долгую кровопролитную войну, предал лучшего друга, убивал и пытал людей, не щадя никого, даже детей. Зачем? Зачем он это делал? У него ведь были причины на это? Вопросы копились, а вот ответов всё не было, и это удручало. Единственный, с кем он мог это обсудить — СССР, его главный враг, хоть и бывший, пронёсший свои воспоминания и ненависть даже сквозь саму смерть. Демон не знал, что именно между ними случилось: коммунист не желал это вспоминать и рассказывать, а больше никто не мог, они банально не помнили, как и он сам. Именно поэтому ему были нужны его воспоминания. Впрочем, конкретно сейчас ему нужны были отдых и покой.       Осмотревшись, он довольно усмехнулся и свернул в сторону. Обернувшись на него, Союз проводил немца недоумевающим взглядом, а после полетел следом. К реке. Бежала она внизу, ограждённая железными коваными перилами, а мимо проходящие люди иногда останавливались, подходя к невысокому заборчику, смотрели на спокойную водную гладь с возвышающегося тротуара. Именно туда демон и полетел.       Зависнув над забором, он осторожно наступил на узкие железные перила. Сделав неуверенный шаг вперёд, он пошатнулся, но удержал равновесие, маневрируя при помощи распахнутых крыльев и раскинутых в стороны рук, подобно акробату на канате, высоко, под самым куполом цирка.       Довольный своими успехами, он взглянул на СССР, широко улыбнувшись. Тот стоял рядом на земле, скептично глядя на происходящее. В этот момент немец напомнил ему ребёнка, довольно хвастающегося полученной в школе пятёркой или забитым во время игры голом. И такой Рейх ему нравился. Рейх, не мечтающий захватить мир, не бредящий чистотой крови, а просто… Живущий. Искренне и спокойно. — Что? — будто смутившись взгляда коммуниста, выдохнул он и отвернулся. — Что ты делаешь, позволь узнать? — фыркнув, поинтересовался ангел. — Не знаю, — пожав плечами, ответил нацист, сделав ещё пару шагов вперёд, — Отдыхаю и развлекаюсь?       Союз резко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Перед ним словно стоял совсем другой человек. Словно не Рейх. Тот бы никогда не позволил себе такого, разве что в детстве. И коммунист не хотел ничего менять. А ещё в нём начал просыпаться страх. Он боялся, что если демон вернёт воспоминания, то станет прежним. СССР не был готов к этому. Не снова. — Ты снова завис? — со смешком спросил немец, заметив, что буквально за минуту его собеседник вновь помрачнел.       В ответ на вопрос тот лишь неоднозначно махнул рукой, переведя задумчивый взгляд на перила. Почему бы и нет?..       Взмах крыльями, и он уже стоит на перилах позади Рейха, опасно раскачиваясь из стороны в сторону, неловко размахивая руками и судорожно дёргая крыльями. Это оказалось сложнее, чем могло выглядеть со стороны. Под взглядом округлившихся от удивления глаз Рейха, коммунист сделал шаг вперёд, едва не уткнувшись лбом в спину напарника. Поморщившись, ангел недовольно фыркнул. — Чего застыл? Двигай давай.       Не ожидавший такого исхода событий, тот поспешно и неосторожно сделал сразу несколько шагов и, оступившись, начал падать в реку. — До чего ж неуклюжий, — вздохнул СССР, схватив его за шиворот и усиленно взмахивая крыльями, чтобы не упасть следом.       Упасть в реку для них не опасно, но крайне неприятно, ведь они всё чувствуют. В том числе и холод. А вода в реке, несомненно, холодная.       Поставив несчастного напарника, так и не издавшего ни звука с момента падения, на землю, он снова встал на перила. Немец, видимо, наконец осознал произошедшее и громко выругался. Союз не обратил на это никакого внимания, сосредоточенно продолжая путь. — Что ты делаешь? — теперь была очередь Рейха провожать напарника удивлённым взглядом.       Впрочем, тот так на него посмотрел, что немец мгновенно почувствовал себя наитупейшим существом в мире. Глаза СССР вообще говорили куда больше, чем он сам. Правильно говорят, глаза — зеркало души, пусть коммунист и пытался засунуть её куда подальше, утопить в своей тьме. Ведь душа у него куда ярче и светлее. Происходящее сейчас прямое тому доказательство. Коммунист словно открылся впервые за много лет. И вот такой новый ангел был подобен глотку свежего воздуха. И такой Союз нравился Рейху куда больше.       На лице немца растянулась ехидная улыбка при виде неловких шагов коммуниста, а в голове родилась идея. Взмахнув крыльями, он перелетел через напарника и остановился у противоположных перил по другую сторону реки, твёрдо на них встав ровно напротив СССР. — Предлагаю пари! Кто последний по перилам доберётся вон до того фонаря, — нацист указал на столб метрах в двухстах от места, где они стояли, — Тот остаток дня выполняет все поручения и пожелания победителя! — Да ты охренел, — восхищенно присвистнул коммунист от наглости этого предложения. — Что, боишься проиграть? — сверкнул широкой насмешливой улыбкой тот. — Кому? Тебе? — засмеялся Союз, сдвигая ушанку, — Да ни в жизни! — кажется, его ничуть не смущал тот факт, что он уже мёртв, — Я принимаю твоё пари!       И они оба сорвались с места. Шли они быстро и уверено, словно это не Рейх чуть не искупался в реке и словно это не СССР неловко размахивал руками, пытаясь удержать равновесие, пять минут назад. В этот момент они оба напоминали подростков, живущих на полную катушку, но никак не ангела с демоном или врагов. Во время своей недолгой гонки они весело перекрикивались, пытаясь сбить оппонента с темпа, но сбивались, как правило, сами, а после, ругаясь, пытались нагнать ускакавшего вперёд и злорадно смеющегося соперника. Впрочем, из-за смеха сбивался уже он, и история повторялась. К конце этой короткой дистанции оба уже задыхались от смеха и усердия. Но победитель был один… — Ну, признай это, в этот раз ты проиграл! — довольно скалясь, говорил Рейх. Опередил он соперника на жалкую секунду, но победа, бесспорно, всё же была за ним. — Да-да, я понял, — хмуро кивал Союз, скрестив руки на груди. Его этот факт не устраивал, но был неоспорим. Он сам видел, как его противник первым пересёк мысленно проведённую черту финиша. Нацист оказался немного быстрее и шустрее. — Теперь ты — мой! — захихикал немец, потирая руки, а коммунист напрягся, — Итак… — он выдержал драматичную паузу, — Расскажи о нашем детстве. — Что? — удивился Союз. — Насколько я понял, — Рейх махнул рукой, — Это было время, когда между нами не было вражды и всё было хорошо. — И на это ты тратишь такую возможность? — усмехнулся СССР, расслабившись, — Зачем тебе это? Вернёшь воспоминания и сам всё узнаешь. — Хочу узнать, что думаешь ты, — пожал плечами немец, облокотившись на перила, — А из тебя обычно даже тисками слова не вытянешь. А теперь у меня появилась такая заманчивая возможность. Так что теперь не отвяжешься, — он рассмеялся, запрокинув голову, а после с улыбкой посмотрел на напарника.       Коммунист задумчиво посмотрел в глаза демона, а потом перевёл взгляд на тёмную водную гладь. Он погружался в воспоминания, в одно за другим, позволяя себе вновь вспомнить те светлые моменты, которые он когда-то затолкал так далеко, как только мог. Он так и не смог задушить в себе то, что было между ними в детстве, и сейчас, выпущенное на свободу спустя столько лет, оно накрыло его с головой. Он перебирал воспоминания, словно драгоценные камни, но одно из них привлекло его внимание, самое яркое из них.       Голос ангела был спокоен и тих, но с каждым словом он всё больше возвращался в детство, в тот день, на жалкие мгновения вновь становясь тем беззаботным мальчишкой, ещё не познавшим ужасов, поджидающих его в будущем.

Flashback

— Скоро мы уже придём? — недовольно спросил Рейх и вылез из зарослей крапивы, шипя и ругаясь на родном языке. — Скоро, — рассмеялся Союз, протягивая другу руку, чтобы помочь. Тот, беспрестанно почёсывая ожоги, поморщился, но помощь принял и, ухватившись за руку, поднялся. — Почему мы просто не купим ягоды на рынке? Зачем пошли сюда? — бурчал немец себе под нос, следуя за товарищем. — Потому что так веселее, — скорчил тот рожицу и, посмеиваясь, похлопал Рейха по плечу, — Расслабься, мы уже близко. Тебе понравится.       Ребята уже час пробирались сквозь лесную чащу. Желание полакомиться спелыми сочными ягодами привело их… В лес, собственно, а не на рынок, как рассчитывал Рейх. И если СССР чувствовал себя вполне бодро и уверено в лесистой местности, то вот немец, страдающий географическим кретинизмом, чувствовал себя крайне некомфортно. Особенно после того, как, споткнувшись о затерявшийся в траве камень, он улетел в заросли крапивы.       Он смешно кривился, потирая пострадавшие от стеблей растения участки кожи. — Погоди, где-то тут ручеёк должен быть, — сказал Союз, глядя на страдания друга, — Смочишь ожоги водой. — Хорошо, — пробормотал тот, яростно растирая щёку.       И в самом деле, они спустя пару минут вышли к тихо журчащему ручью. СССР, склонившись над водой, с удовольствием начал пить. Немец же, подойдя, быстро опустил в воду руки, но тут же их одёрнул, зашипев. — Холодная, — спрятав руки подмышками, заметил он. — Ну да, — согласно кивнул Союз, вытирая рот, — Можем тут остаться, передохнуть, если хочешь. — Нет, — мотнул головой Рейх, осторожно опуская пальцы в холодную воду и смачивая ожоги. Морщась от неприятных ощущений, он поднялся и подошёл к другу, — Идём дальше. — Уверен? — уточнил парнишка, сощурив глаза. — Да.       И они бы даже продолжили путь, если бы не одно «но»… Союз резко схватил Рейха за руку и тихо шикнул на его непонимающий возглас. Он молча указал на заросли кустов. Сначала парень не понимал, в чём дело, но потом… Он увидел медвежью морду.       Юный немец дёрнулся и рванул к дереву, но СССР, не отрывая глаз от животного, изловчился схватить того за шкирку и даже легонько тряхнуть за счёт своего немалого роста. — Не вздумай бежать или лезть на дерево, — спокойным голосом предупредил Союз, — Поймает и достанет. Так что сейчас медленно и тихонько уходим. Только не поворачивайся к нему спиной. — Хорошо, — тихо пискнул Рейх, — А если нападёт? — Не должен… — гулко сглотнул русский, — Сейчас лето, медведи не так агрессивны… Но если и нападёт, то нужно либо чем-то сильно пошуметь, чтобы напугать его, либо…       Хруст. Громкий и резкий. Кто-то из них наступил на ветку, сломав её. Зверь приглушённо и угрожающе зарычал. — …Ложись! — скомандовал Союз и, прикрыв голову руками, упал на землю, успев ещё и утянуть за собой друга.       Только он не учёл, что за их спинами оказался склон. СССР успел только шепнуть: «Притворись мёртвым!», как покатился по этому самому склону вниз. Немцу повезло меньше. Он, застыв на земле в позе эмбриона от ужаса, остался лежать наверху. К нему медведь и пошёл. Сейчас Рейху предстояло самое сложное: лежать спокойно и не выдавать себя, пока его обнюхивает и пихает медведь. Но он-то этого не знал! Он не был к этому готов! И он вот-вот себя выдаст! Нужно было его выручать. Решение далось русскому легко. Что там отец говорил в такие моменты делать?.. — Эй! — во всю силу своей глотки заорал Союз и, встав на пень, замахал руками со снятой майкой, добавляя массивности своей фигуре таким нехитрым образом, — Пошёл прочь!       Медведь переполошился и заревел, напуганный криками. Он сделал рывок в сторону кустов, откуда пришёл, но внезапно остановился и повернулся к мальчишке, угрожающе рыкнув. Животное вело себя нетипично, непредсказуемо, а значит, опасно. Ситуация была критическая. Голос СССР задрожал. Но внезапно по поляне разнёсся громкий металлический скрежет, а после грохот. Медведь, больше не теряя времени, нырнул в кусты и исчез.       Рядом с камнем стоял Рейх и нервно колотил по нему железной флягой, создавая шум, отпугнувший зверя и, вероятно, спасший жизнь его другу. — Ты в порядке? — спросил Союз, подойдя к нему на негнущихся ногах. — Не уверен, — просипел тот в ответ.       Он заходился всем телом в крупной дрожи, голос его дрожал, а на глазах выступили слёзы от пережитого ужаса. Союз сам весь трясся, но, наученный с самого детства не плакать, держался. Да и другу его сейчас нужна была поддержка. — Спасибо, — натянул он улыбку и похлопал того по плечу, — Ты мне жизнь спас. Из нас неплохая команда, а? — Ja, вот только флягу жалко, — глядя на измятый сильными ударами о камень предмет, нервно выдал немец. — Я тебе другую подарю, — пообещал СССР и немного истерично хохотнул, — Только это… — он кинул быстрый взгляд в сторону кустов, где скрылся медведь, и гулко сглотнул, — Давай ягоды на рынке купим.       Рейх нервно рассмеялся. Да уж, лучше покинуть этот треклятый лес, пока они ещё живы-здоровы. Он кивнул и пошёл в обратную сторону. — И всё же вы, русские, ненормальные, — фыркнул он, — Как тебе ума хватило кричать? А если бы напал? — Сказал мне тот, кто начал громыхать флягой в паре метров от медведя, — не остался в долгу русский и хмыкнул, — Не должен был напасть. Все дикие животные боятся громких звуков, а особенно человеческих голосов… Они звучат для них неестественно. — Откуда ты это знаешь? — удивился немец. — Отец научил, — поморщился тот, вспомнив те самые уроки, — Он тот ещё любитель охоты.       Рейх задумался. Его таким вещам отец не учил. А знания-то полезные. Особенно, учитывая, что русский с завидной регулярностью втягивает его в новые неприятности. — А… Меня научишь? Bitte, — попросил он. — Если хочешь, — пожал плечами Союз и потрепал друга по голове, — А ты молодец, не испугался медведя. — Испугался. Очень, — возразил немец и посмотрел в глаза собеседнику, — Но за тебя я испугался больше.       СССР отчего-то смутился и отвёл глаза. Слышать такое было странно и необычно, но… Приятно. — Просто ты настоящий друг, — ответил он чуть смущённо, — Ладно, идём отсюда побыстрее. Тут ещё волки водятся. — Was?!

End Flashback

— Серьёзно? Из всех историй ты решил вспомнить и рассказать мне снова ту, где мы чуть не погибли? — возмутился Рейх, но с улыбкой, как-то по-дружески, что ли, шутливо. — Она одна из самых ярких, — пожал плечами Союз, — Тот день… он словно что-то изменил в наших отношениях. — Неудивительно, — хмыкнул его собеседник, — В тот день мы спасли друг другу жизнь. Расскажи… Расскажи ещё что-нибудь? — Ты как ребёнок, — засмеялся СССР, так тепло и искренне… Как нацист ещё ни разу не видел, — Который выпрашивает ещё одну сказку перед сном. Ну хорошо…       Внезапно в груди словно что-то оборвалось. Захрипев, оба ухватились за перила, чтобы не упасть. На их запястьях проявились красные нити, они словно светились и пульсировали.       Они переглянулись и, не сговариваясь, распахнули крылья. Что-то случилось с Россией. Снова. Они летели так быстро, как только могли, разрезая резкими взмахами крыльев воздух. Уже на подлёте к зданию они заметили суматоху. Вокруг царила паника, люди перекрикивали друг друга, кто-то кричал, кто-то плакал. Не теряя времени, ангел и демон, следуя нити, пришли почему-то не в спальню, а в общий офис. Влетев внутрь, оба застыли, а Союз захрипел, в ужасе глядя на представшую пред глазами картину. Воздуха резко перестало хватать и он пошатнулся. — Россия… — выдохнул он, в ужасе отступив. — Отец?.. Это правда ты?.. — слабо едва слышно прошептал в ответ его сын, глядя на него мутными глазами и зажимая рану. Вокруг него расползалась красная лужа крови.