Холодно

―Далеко живешь? ― спросил меня Дима, когда я наконец успокоилась. ―Минут 20 отсюда,― предположила я. ―Тогда пойдем, а то найдешь себе новых приключений, Романова,― хмыкнул он и, буквально, потащил за собой. Сейчас, с черными кругами расплывшегося макияжа под глазами, у меня не было ни малейшего желания спорить. Забавно, что не в первой. Максим давно увлекался другими девушками, теперь я это понимаю, а еще понимаю то, что все это время пыталась придумать оправдание его поведению, не могла взглянуть трезво на факты. Когда-нибудь моя наивность до добра не доведет. Но сейчас тяжкого груза после клуба нет, будто испарился, и идя рядом с Димой я стала чувствовать себя спокойно и безопасно. ―Знаешь, Романова,― спустя несколько минут вновь заговорил мой учитель,― вот поверь, много в жизни видел, а твое поведение мне абсолютно непонятно: долго же ты таскалась с этим, не смотря ни на что. ―Все взрослые вещи― штука сложная, что уж поделать. Выводы-то о долговременности откуда такие? ―Твой друг рассказал. Еще тогда,― бросил спутник, перешагивая очередной сугроб. ―Так вы действительно разговаривали, боже мой. Я вообще ничего не помню, что было дальше. ―О, это тоже очень интересно,― в его глазах на секунду появился блеск, как у нашкодившего ребенка,― а ты и не помнишь, как тебя отлепить невозможно было. ―Твою же мать,― протянула я, закрывая ладонями пунцовые щеки от всех. ―Такой приличной кажешься, а выражаешься на улице, ай-яй-яй, зайка,― продолжает издеваться. И за что мне все это? Его веселит мое положение, пока я тут страдаю. ―Не видал мир еще меня. И вообще-то, имя у меня есть, не надо меня называть так. ―Тебя мама не учила прилично вести себя с взрослыми и не орать на них посреди бела дня? Внутри все похолодело. Я закусила язык и сначала просто промычала что-то непонятное. Неудобное положение, но, сжимая кулаки в карманах, я решила выпустить свою сатирическую защитную реакцию: ―Вы о мертвой или приемной? Повисла тишина, что ожидаемо. Наверное, я покажусь неадекватной, но по-другому я не могу. Воспринимать все с такой манерой помогает отвлечься от всего. Мама никогда не была самой лучшей матерью в мире, но она вложила в меня столько времени, сил и любви. Мы не были друзьями, как многие родители и дети, иногда днями держали обиду из-за значительных и не очень ссор, злились друг на друга, но любили друг друга. Мы были семьей: я, мама и папа. Но тогда все оборвалось. В ушах звенело до боли, запах сырой земли ударил в нос, вкус железа будто заполнял меня полностью. Каждая секунда тянулась вечность. Крики, огни, люди― все это казалось чем-то нереальным. Я попыталась подняться, попытка закончилась провалом. Больно. Смотрю на руку, она посинела, отекла. Наверное, перелом, скорее всего очередной. Сирена. Приехала скорая медицинская помощь. Парень в идеально выглаженной форме подбежал ко мне и поднял на руки, положил на носилки. Он пытается что-то узнать у меня: то ли как я, то ли то я, но я не могу ничего ответить. Тело волной накрывает боль, меня бросило в жар. И снова кто-то кричит, берет шприц и вводит мне что-то, считает от десяти до одного, и я падаю в небытие. ―Я… мне жаль,― опешил Дима. Не нужно было ничего говорить. ―Прости. ― Да ничего страшного. ―Что произошло? ― спрашивает он. ―Авария,― тише выговорила я и решила сменить грустную тему. ― Я есть хочу, а вы? ―Хочу. И давай на «ты», Романова. ―Хорошо. Раз уж мы подошли к моему дому, зайдешь? Я как раз готовить собиралась. ―Серьезно? Что люди скажут, если узнают, что я хожу по домам своих несовершеннолетних школьниц? ― поинтересовался Дима. Слава всему, что неловкий момент ушел восвояси. ―Разве тебя когда-то волновало, что говорят окружающие,― я спародировала тон Димы и сжала его ладонь своей. ― Пошли. От моего резкого рывка он пошатнулся, но быстро сравнялся, не отпуская мою руку. Честно затащила бедного парня в квартиру и усадила за стол на кухне. Я включила чайник и положила в духовку заранее заготовленное мясо, чуть позже займусь печеньем. Об ноги Димы начал тереться Барон, четко демонстрируя симпатию к молодому человеку. Обычно эта рыжая бестия шипит и зверем кидается на новых гостей, иногда даже царапает до крови. Учитель ласково почесывал рыжего за ухом (и за что мне такое счастье?), но несколько минут непрерывно смотрел на меня. ―Если тебя это интересует,― сказала я, разливая кипяток по чашкам,― то в той машине была и я. Какой-то идиот подумал, что сесть за руль пьяным― хорошая идея. Вот все и случилось. Я отделалась несколькими переломами и сотрясением, а все остальные пассажиры, включая мою маму, погибли. Он молчал и слушал, не отводя взгляда. Я кинула чайные пакетики в горячую воду и поставила чашки на стол. Белые клубы пара медленно поднимались и затем бесследно исчезали в воздухе комнаты. ―Я вылетела через лобовое стекло. Возможно поэтому и осталась жива. Очнулась уже в больнице. Отец пить начал, вот я и к брату переехала, сюда. Ну ладно, сладкое хочешь? Все равно в духовке еще час будет стоять. Он глубоко вздохнул, похлопал по месту рядом с ним и сказал: ―Садись, Романова. Рядом с ним все лучше. Он обнял меня, прижал к себе. Я в ответ еще больше обняла его прекрасное тело. Он медленно поглаживал меня по затылку, забираясь пальцами в мои волосы. Я закрыла глаза и, казалось, перестала дышать. Вскоре ноги стали ватными― наконец-то я расслабилась. По телу проходит приятное теплое чувство, останавливаясь в груди и оставляя осадок в затуманенном сознании. Все светлеет, внизу живота порхают бабочки, изредка превращаясь в непрочные кинжалы сомнений. Я и вправду надеюсь, что Дима чувствует этот непередаваемый калейдоскоп. Глупо, ведь я рассталась с Максимом час назад, однако складывается ощущение, что я всю жизнь ждала физика, больше ничего меня не волнует. Не знаю, сколько времени мы обнимались, но я встала в необходимости расправить плечи. Атмосфера разрядилась его шутками и сладким вкусом шоколада во рту. Духовка одобрительно щелкнула: мясо готово. Я прихватила его полотенцем и достала. Запах пряной запеченной курицы ударил в нос. Дело не заставило себя долго ждать и блюдо быстро оказалось на тарелке перед парнем. ―Ты так вкусно готовишь,― смакуя за обе щеки, почти промычал Александров. ―У каждого своя суперсила. Вот я специально мужиков откармливаю, чтобы никуда не ушли. ―Самое глупое решение―от тебя уходить,― он подпер лицо рукой, щурясь, наблюдая. ―Некоторым, как видишь, данное утверждение не помешало,― выдохнула я. ―Он идиот, раз не ценит тебя, твои таланты и красоту. ―Ты так считаешь? ―Угу,― жуя, пробормотал мой собеседник, заставляя краснеть бедную девушку. Я засмеялась, а на взгляд черных глаз, полный недоумения, ответила: ―Прожуй, а потом говори, чудо. ―Настя,― растягивая, произнес он мое имя по буквам,― ты невероятна. Вроде бы и обычные слова, но стреляют купидоновыми стрелами прямо в сердце. В голове что-то щелкнуло, я осмелела. Расстояние между мной и сидящем учителем сократилось за миллисекунды. Я посмотрела в глаза да чуть не упала в небытие от их красоты. Мое лицо приблизилось к его, хотелось увидеть каждый миллиметр, каждую ресницу. Я раздвинула ноги и, кхм, села на своего мучителя. Сильными накачанными руками за талию он притянул меня ближе. Он вдыхал мой запах, слушал, как бьется сердце, будто я не сижу сейчас на своем преподавателе, а бегу марафон. Я первая сорвалась с цепи и поцеловала его, врываясь в рот. Жарко, слишком жарко. Когда наши языки соприкоснулись, я тихо застонала, не разрывая поцелуй. Его руки опускались ниже и ниже, и в итоге сжали мою задницу настолько сильно, что скоро там появятся синяки. Меня это не волнует. Сейчас мы оба в ловушке, оба в плену, из которого ни за что не выбраться. Увлекаясь, я начала ерзать, углубляя поцелуй; настал черед Димы тихо издавать стоны: я почувствовала напряжение за тканью его штанов. Я не сразу поняла это, но парень сдержал себя в руках, понимая, что далеко не время переходить на новую стадию. Я попала в сказку, однозначно, стала одержима. ―Кхе-кхе-кхе, я, конечно, дико извиняюсь,― раздался возмущенный голос из дверного проема. ―Блять, Кирилл, пугать зачем так?― взвизгнула я, а поняв всю сложность ситуацию, отскочила реактивной ракетой в сторону. ―Дима, друг, кажется нам нужно поговорить,― сложив руки на груди, Кирил пытался просверлить дырку в Диме. Так. Стоп. Что? Ничего не поняла. Кирилл знает, как его зовут? ―Вы знакомы?― прошептала в испуге я. ―Ох да, сестрица, чуть ли не с пеленок, дружим. Когда тебя еще и в планах не было! ―Брат? Серьёзно?― подал голос Дима. ―Да уж. Кажется, в школу свою ты пойдешь работать с разбитым ебалом. Подождии,― возмущался Кирилл,― а в какой школе ты работаешь? ―Сорок шестая гимназия. ―О, так ты не только мою сестру лапаешь, но и ученицу свою. А не ты ли мне часом заливал про бабу с работы? ―Это и есть она,― отрезал физик, и все замолчали. Наверное, в шоке. Я , по крайней мере была самой шокированной из присутствующих и пыталась вспомнить про наш с братом разговор. Дима влюбился меня с первого урока? ―Настя, иди в свою комнату, быстро. Что же, спорить не стану, еще больше проблем наживу. Ноги сами меня переместили в мою обитель, беспощадно уронив на кровать. На кухне спор оживился с мои уходом: тон повысился, в ход пошли маты. Неприятное совпадение, сильно неприятное. Я так понимаю, что Дима, дружа с моим братом, часто бывал у нас в гостях, хоть я и не заметила сходства, а эту квартиру не узнал из-за того, что брат купил её недавно. Глупости: как я могла не узнать в Диме лучшего друга братишки, особенно такого красавца. Не о том думаешь, Настя. Губы были еще влажными, опухли от долгого поцелуя. Даже из-за неловкого происшествия, близость давала о себе знать покалыванием внутри. Никогда не забуду это. Драки-крики-ссоры утихли. Кто-то зашагал к моей двери. Когда она открылась, в комнату зашел Дима. Парень снова обнял меня. ―Все будет хорошо,― прошептал он мне на ухо,― я разберусь, ты только не расстраивайся. ―Не буду,―пообещала ему я. ―Я взял твой номер в журнале, напишу тебе, малая. До завтра ―Пока. Он еще несколько секунд обнимал меня. Слегка отстранившись, он поцеловал меня в лоб. Потом он ушел, а в комнату пришел мой брат. Разговор будет не из приятных. ―Насть, ну как ты умудрилась такое вытворить? ―Я ничего плохого в этом не вижу,―глядя в душу брату, отрицала я. ―Он старше тебя на 7 лет, он твой учитель, Настя, это ненормально. Не будь он мои другом, все полиция об этом знала. В конце концов, он взрослый мужчина, мало ли что у него на уме. ―Скажи, Кирилл,― резко отчеканила я,― ты доверяешь своему ДРУГУ? Кирилл задумался. Это действительно важный вопрос. Прошло несколько мгновений перед тем, как брат ответил: ―Да. ―Видишь, доверяешь. Ты его знаешь лучше всех, поэтому ты понимаешь, что он не тронет меня и пальцем, если я не захочу этого. Продолжать перепалку не было смысла. Брат ушел, а я опять повалилась на кровать с смешанными чувствами. Теперь я не знаю, что будет завтра, нее знаю, что думать, делать, говорить, как поступать. Будущее опять затянуло туманом. Когда кто-то мне поможет его разогнать до конца? Сон забрал меня в царство Морфея.