Ангельские перья.

Всё выходит сумбурно и глупо: вражеский снайпер подстреливает её на задании. Ангела помнит ужас в глазах отряда. Наверное, им она казалась неуязвимой — даже среди своих коллег Циглер была одной из немногих, кому повезло дожить до своего возраста без единого искусственного имплантата. «Валькирия» защищала её верой и правдой столько времени, а теперь дала сбой, не вовремя затормозив скорость полёта. Ангела отключается от боли слишком быстро, запомнив только одно: в последний миг перед тем, как мир сужается до крохотной тёмной точки, она не тревожится ни о ком, даже о себе. Остаётся только боль и страх остаться на этом поле битвы. Она приходит в себя в медотсеке, на хрустящих простынях и наволочках, одна в палате — только из коридора слышатся тяжёлые шаги медсестры, делающей ночной обход. Реанимация оказывается ужасно спокойным местом, когда смотришь на неё со стороны пациента, а не со стороны доктора. Циглер снова проваливается в сон, не почувствовав ничего. Фантомные боли так и не приходят к ней даже спустя годы. — Это последняя технология, — Назифа, совсем юная медсестра, шепчет ей доверительно и весело подмигивает, приходя утром и протягивая ложку. Ангела вспоминает: когда-то точно так же она проводила тесты с Гендзи, приучая его чувствовать кибернетическое тело. И хотя она отделалась «заменой» только одной руки, легче от этого не стало. Она боялась даже думать, какими правдами и неправдами ей выбивали этот дорогостоящий протез, к которому она привыкает непозволительно долго. Врачи повторяют, будто мантру, два слова: всё хорошо. Точность прибора высока. Нервные импульсы улавливаются без перебоев. Возможно, через пару лет она сможет вернуться к хирургической деятельности. Возможно, вскоре сможет опять отправляться на миссии. Ангела не может сидеть без дела, и тогда её допускают к осмотру пациентов. Она чувствует себя неловко, будто протез — это свидетельство её некомпетентности и неспособности спасти даже саму себя. — Ну, и как мелкая моторика? — Назифа садится рядом на обеде, гремя подносом, и снова протягивает ложку. Ангела натянуто улыбается и демонстративно зажимает ручку ложки между кончиками пальцев, заставляя девушку восхищённо хлопнуть в ладони. После постановки протеза Циглер ставит себе на лбу клеймо «калека», удручённо понимая одно: теперь ей будет сложнее говорить своим пациентам о том, что они свыкнутся со своим имплантатом, и их жизнь будет прежней.