Ангельские перья.

Капитолий напоминает: бунт недопустим. Капитолий впечатывает это в них каждый год, оттесняя повиновение клеймом на подкорке. Подчиняйся и слушайся. Сиди на своей территории, занимайся отведённым тебе делом, будь за колючей проволокой под напряжением, если тебе не повезло родиться на задворках Панема. Подчиняйся. Не поднимай глаз. Пролей свою кровь за восстание прошлого. Ангела помнит, что проливать свою или чужую кровь не обязательно. Она одержала победу несколько лет назад, в разгар своей юности, и ей помогло то, что она умела скрываться. Семьдесят пятые игры требовали участия бывших победителей, и Циглер нервно хрустела пальцами, слушая это объявление. Целый год после её победы родной девятый дистрикт не знал бед и впервые за долгое время ел вдоволь, как и полагалось родине победителя. В этот раз, конечно же, такой удачи подвернуться не могло. Маленькая коробочка, привязанная к парашюту, падает ей в руки, приземлившись с неба. Ангела поднимает голову и слабо улыбается, знает: где-то камеры фиксируют это и передают изображение в Капитолий. А ещё камеры показывали, как умер её напарник. От ядовитого тумана арены не было спасения, если ты замешкался или не смог залезть на дерево ради своего спасения. Жители столицы любят Ангелу за умение улыбаться на камеру, за то, что для пацифистки она держится достаточно неплохо, а ещё за то, что девятый дистрикт спустя столько лет смог предоставить участницу, которая не погибает в первый день. За это у Рога Изобилия её едва не убили. Поговаривают, профи из четвёртого, тот, что ловко управляется с луком, теперь точит на неё зуб — может, как и его брат. Ангела предпочитает об этом не думать, потому что знает его мотивы: слабакам здесь не место, а, значит, те, кто не способны драться, должны умереть. Девушка разрывает штанину, перевязывает руку куском ткани и достаёт подарок — маленькую баночку с мазью, которая должна обеззаразить рану. Облегчённо выдыхает: теперь у неё есть немного времени, чтобы осмотреться, привести в порядок всё, что она носит с собой, и придумать, что делать дальше, до того, как снова активируются ловушки. Она помнит: Джек, бывший победитель из одиннадцатого, обещал помочь ей выжить. Обещал, что в тур победителей они отправятся вместе, если всё разыграют так, как надо. Они обещали защищать друг друга, но затем потерялись, когда ночью на арену вместе с темнотой и духотой спустился кровавый дождь. Наверняка эти драматичные обещания тоже попали в объективы камер. Остаётся надеяться, что менторов это растрогало в достаточной степени. — Ангела. Она знает этот голос и облегчённо переводит дух. Джек. Циглер без опаски выглядывает из укрытия, помня, что птицы-говоруны, подражающие чужим голосам, появляются куда позже, и уже собирается его приветственно окликнуть, как вдруг замирает. Третий дистрикт. Эхо. Кожа, выкрашенная в синий цвет — несмотря на бедность её родной земли, кажется, она пытается подражать моде Капитолия. А ещё она потрясающе копирует чужие голоса. В своё время это помогло ей свести с ума добрую часть противников. — Мне жаль. Она действительно звучит огорчённой. Ангела неосознанно кивает ей и зажмуривается — бежать уже всё равно некуда, позади только сектор с переродками, а это — верная смерть. Последнее, что она видит перед своими глазами, — тетиву и блестящее остриё стрелы. Ей остаётся успокаивать себя лишь одной мыслью: может, хотя бы Джек сможет зайти достаточно далеко, чтобы после её смерти во время тура передать от Ангелы привет в родной девятый дистрикт.