Ангельские перья.

— Так почему ты здесь? Гендзи протягивает ей стаканчик с кофе, и Ангела благодарно кивает в ответ, обхватывая его озябшими пальцами. Кофе в уличных палатках обычно редко бывает хорошим, но сейчас хочется согреться хоть чем-то. Ранняя весна во Франции — то ещё удовольствие после жаркого Египта. — Полагаю, по той же причине, что и ты. Она улыбается мягко, фирменной улыбкой, которую многие принимают за добродушную, и только те, кто знакомы с Циглер давно, знают, что на самом деле она просит держаться на расстоянии. Ангела не хочет думать об этом снова. Вспоминать пострадавших, гражданские жертвы, разрушенные здания. Всё это — цена конфликта, в котором нет тех, кто прав и кто виноват. В этом конфликте вообще ничего не ясно, и пролить на него хоть немного света невозможно. Но люди снова и снова идут в бой и пытаются убить других людей для чего-то. Они хоть сами понимают, для чего? Ангела не хочет думать о детях, брошенных и потерявшихся, тех, кто никогда больше не увидит своих родителей и будет вынужден идти по этой жизни вслепую. Они повзрослеют слишком рано, научатся рассчитывать только на себя. В каждом из них Циглер видит себя и хочет сбежать от этого ощущения, но детские глаза, — большие, испуганные, глядящие на неё со смесью страха и надежды, когда свет крыльев разрезает тьму и дымовую завесу, — снятся ей каждую ночь. Они следят за каждым её шагом. Та, кто спасает людей, просто не может отказаться от этой миссии, она не может бросить их. Эти глаза смотрят на неё осуждающе, когда Циглер пытается отвернуться и шепчет себе снова и снова, что её это волновать не должно. Не должно, а всё равно волнует. Ангела не хочет думать о том, что она здесь из чувства долга. Скорее по привычке, чем из искренней потребности быть полезной. Она была полезной и в Египте, и ей не нужна была «Валькирия» для того, чтобы оказывать помощь. Ей вообще не нужно было хоть что-то из её прошлой жизни, кроме медицинских наработок, чтобы помогать обычным людям. Помощь пострадавшим превращается в рефлекс, и она видит: та юная Ангела, что только-только пришла в организацию с искренним желанием спасать людей, сейчас смотрит на неё с непониманием. Потому что теперь Ангела Циглер не хочет быть здесь. Она просто _должна_ быть здесь. Она делает глоток и на секунду закрывает глаза. Дешевый кофе оседает на языке неприятным послевкусием, зато действительно согревает. — Потому что этому миру нужны герои. Её улыбка всё ещё просит держаться на расстоянии.