Live while we are young

В этот раз всё иначе. Рози не просто не отходит через пару дней, а демонстративно игнорит Эда и даже не ждёт, когда он отвезёт её домой после школы, просит подруг подбросить её. Ходит со своими девчонками, скрываясь за ними, как за щитом, обходит стороной обычную их общую компанию и виснет на Адамсе. Когда однажды Рози уезжает после школы со Стивом, Эду хочется побиться головой о стену. Лучше — побить Адамса головой о стену. Проходит неделя, и Эд терпеливо ждёт. Ничего не происходит, Эд даже не знает, говорила ли Рози с Паулой. Рози подходит к Эду перед тренировкой. Она ловит его в коридоре, когда он один, и она тоже одна. Рози встаёт прямо перед ним и скрещивает руки на груди с самым своим вызывающим видом. Прежде, чем Эд успевает подумать, что всё забыто, и он прощён за свои попытки спасти её задницу, все его надежды валятся, споткнувшись об одно слово. — Паула, — говорит Рози. Значит, поговорили. И, очевидно, безо всякого успеха. И, очевидно, разговор пошёл не в ту сторону. Зашибись. — Что Паула? Я Эд, — усмехается Эд, всё ещё на что-то надеясь. — Эдвард Марк Томлинсон. — Эд, — Рози закатывает глаза, — Эдвард, откуда Паула знает, кто такой Стив Адамс? Эд уже ненавидит этот разговор. Он больше всего хочет помириться с Рози и забыть всю эту хрень последних дней, но, похоже, не судьба. Потому что Рози зла, как чёрт, и Стив Адамс всё ещё на повестке дня. — А она знает? — всё ещё изображает удивление Эд. — Надо же, какой он знаменитый. Так ты со мной решила, наконец, поговорить? Эд так же, как она, складывает руки на груди. Рози поджимает губы, и Эд знает, она зла, он видит это в её глазах, и от этого сам начинает беситься. Он понятия не имеет, что делать. На благоразумие Рози, очевидно, никаких надежд возлагать не стоит, но на что тогда их положить-то? Они, кажется, поменялись местами. Теперь Рози хочет хорошенько поорать, а Эд пытается не допустить лобового столкновения. —Ага. Сказать, чтобы ты не лез не в своё дело, — выплёвывает Рози. — И не надо вот этого возмущённого взгляда! Я знаю, что это ты сказал Пауле про Стива! Да чтоб этого твоего Стива раскатало по асфальту школьным автобусом. Эд смотрит на Рози и молчит, потому что знает, если сейчас заговорит, ничего хорошего не получится. И потому что не собирается оправдываться. Потому что всё пошло куда-то не туда. — Не лезь в мою жизнь, Эд. Просто отвали, ладно? — Рози, я хочу тебе помочь, — делает ещё одну попытку Эд. Шагает к ней, но девушка отшатывается. Он очень старается говорить мягко, а не орать и не трясти Роуз Стайлс, пока мозги на место не встанут. Кажется, сделай он сейчас одно неверное движение — всё сгорит к чертям. — Я о тебе беспокоюсь. — Ты мне не брат, не отец, никто. Ты не имеешь никакого права лезть в мою жизнь, понял? Эду кажется, что лучше бы она ему пощёчину залепила. Потому что от слов «ты мне никто» ему гораздо больнее. Он оскорблён и растерян. После всего он ей никто? Какого хрена Рози, просто какого хрена? — Рози… Он делает к ней шаг, а она отходит. И всё горит синим пламенем. Он видит, что Рози не понимает, не принимает и не прощает. Она пришла выплеснуть злобу и всё оборвать. Даже не важно, оборвать сейчас или навсегда, всё равно это ад. — Не заставляй меня тебя ненавидеть, Эд. Она обходит его и быстрым шагом удаляется, и Эд уже не делает ни одного шага в её направлении. Он вообще не хочет к ней приближаться. Её слова парализуют мозг и одновременно разжигают такой пожар где-то за рёбрами, что, кажется, вырвись он — от школы не останется и пепла. Эд ненавидит собственную ярость, бессильную перед его неспособностью добиться поставленной цели, он ненавидит Стива, он ненавидит упрямство Рози. На тренировке Эд едва не кидается на Адамса, цепляется к какой-то ерунде, но тренер разводит их в разные стороны. А после тренировки задерживает Эда для разговора, и когда Эд появляется в раздевалке, Стива уже нет. Никто из парней не задаёт вопросов, все и так знают, что происходит. И все готовы сделать, что угодно, чтобы как-то решить конфликт. И любой из них попытался бы поговорить с Рози, если бы она не бегала от них последнюю неделю, и если бы они не видели, что она и Эда-то отправила в дальние дали. Да сгорело бы уже всё поскорее в синем пламени. Но горит почему-то только Эд. Он бесится, но сделать ничего не может. И поэтому накатывает грусть и меланхолия, такой типичный английский, чтоб его, сплин. Эд думает, может, он правда всё слил? Не стоило орать на Рози, нужно было поговорить, как обычно? Но что-то подсказывает Эду, что результат остался бы таким же нулевым. Или сейчас результат вообще отрицательный? Эд не знает и совсем не хочет об этом думать, потому что вся ситуация взрывает его мозг к чертям, он просто хочет, чтобы всё было правильно. А Рози хочет, чтобы всё было по её. И в этот раз их желания никак не монтируются вместе. Ему хочется побить кого-нибудь головой о стену, но вместо этого Эд едет домой и не думает, не думает о том, что Рози сама копает себе яму и засыпает туда змей. И Эд не уверен, что в этот раз сможет вытащить подругу, потому что всё, что он в действительности может, это предложить ей руку, а она в этот раз, кажется, совсем не собирается за неё хвататься. Скорее попытается откусить её к чертям. В машине играет Lego house, самое то сейчас. У Эда вся флешка забита разным старьём, вот и дядя Эд, который Ширан, тут. Такое, типа, подбадривание на расстоянии в целый океан и двадцать лет. I'm gonna pick up the pieces And build a Lego house. When things go wrong we can knock it down. Дядя Эд тоже трясётся над Рози, как над собственной дочкой. Как и все, в принципе, потому что Рози, как её отец, привлекает внимание всех. И да, Рози этого заслуживает, и у Эда не получается беситься, когда все про неё спрашивают или говорят. И дядя Лиам с тётей Шерил, и дядя Найл, и дядя Джефф, и дядя Эд с тётей Черри, и, и… Все эти «дяди» и «тёти». Целая семья, которая не является его семьёй по крови, но которая крепче некоторых родных. И Рози тоже всегда была его семьёй. И остаётся ей, конечно же, не смотря на всё, что наговорила ему. И где-то на задворках души Эда ещё не сгорела надежда на то, что она забудет свои слова. Эду очень хочется злиться, и он злится, но не может ненавидеть. У него даже мозги не поворачиваются представить, какого это, ненавидеть Рози Стайлс, которая заразительно хохочет, генерирует безумные, но забавные идеи, которая мечтает о любви, но никогда в этом не сознается, с которой Эд всегда был рядом. Которая всегда была рядом с Эдом — и тогда, когда ему наваляли старшеклассники в его первый год в средней школе, и тогда, когда он сам навалял паре особо борзых парней, став старше. Рози это Рози, и они всегда были рядом. Вместе. Наблюдать, как Рози выворачивается наизнанку ради того, что кажется Эду откровенной блажью (и совершенно справедливо, потому что это блажь), это разновидность пыток. А чувствовать собственную беспомощность — ещё хуже. Эд переключает песню Perfect, вот этого ему не надо сейчас, никакой любви. Доходит до Gavin DeGraw с его I don’t want to be и оставляет, включает так, что грохочет по всей машине. И хорошо. За музыкой не слышно мыслей, подпевать хочется больше, чем мучиться невнятными рассуждениями. Во дворе дома отец, они с Джеем играют в футбол. Настоящий, в смысле, а не американский, как любит уточнять Луи. Эд присоединяется к ним, но он рассеян, и даже Джеймс его обыгрывает. Потом мама выглядывает из дома и зовёт Джея, так что Эд остаётся один на один с отцом. — Рози? — спрашивает Луи. Одно слово, и Эду снова хреново. Точнее, он снова об этом вспоминает во всех красках. Неаккуратно бьёт по мячу, и тот, закручиваясь, на черепашьей скорости катится в сторону. Луи провожает его взглядом и не делает ни одного движения в ту сторону. — Что на этот раз? — отец делает приглашающий жест, и Эд идёт за ним прочь с лужайки. — Она ещё жива? — Очень смешно, — бурчит Эд. — Она просто дура и не желает этого признавать. Они садятся в шезлонги у бассейна, и Эд опирается локтями о колени, сцепляя пальцы перед собой. Эд не знает, что он чувствует, гнев или долбанный сплин. Он чувствует, что всё к чертям горит, и это херовое чувство. — И всего-то? Подумаешь, проблема. Вроде, никогда не признавала. Эд тяжело вздыхает и смотрит прямо в смеющиеся глаза отца — сегодня они серые. Эд сделал ход конём, привлёк к делу Паулу, но результат получился отрицательным. И теперь Эд вообще не хочет касаться ничего связанного с Рози и её упрямой воображаемой влюблённостью, но одновременно ему очень хочется поговорить об этом, услышать, что он всё правильно сделал. Хорошо бы ещё услышать, что он кругом прав, и всё можно решить. — Рози связалась с мудаком. Я просил Паулу сделать с этим что-то, и сегодня Рози потребовала не лезть в её жизнь. Видимо, Паула прокололась. — С каких пор тебя беспокоит, что Роуз с кем-то встречается? — приподнимает брови отец. — И с каких пор вы по этому поводу ссоритесь? — Да вот с этих самых. Она решила, что влюбилась, — Эд закатывает глаза, демонстрируя весь свой скептицизм. — На самом деле, просто хочет меня достать этими словами. И она не могла выбрать большего козла. — Ты всегда её прикрываешь, что на этот раз изменилось? — На этот раз она заявила, что я не имею права лезть в её жизнь. Я ей не отец, не брат, и вообще я ей никто. Отец кажется удивлённым и, наверное, вообще не может себе представить такую ситуацию. Он не знал и половины похождений Рози, да и не расспрашивал. Эд рассказывал только кое-что, в основном когда объяснял, куда срывается в десять вечера или почему приходит под утро, но Луи достаточно знал их обоих, чтобы понять, что Рози полагалась на Эда во всём и всегда, даже когда сама того не хотела. От этих мыслей сегодняшние слова Рози становятся только более горькими для Эда. Он отворачивается, чтобы не смотреть на отца. — Паула сказала на неё давить. Я не давлю, я просто… Я просто не могу смотреть, как Рози совершает ошибку. Очень серьёзную и очень тупую, если честно. Я не понимаю, как она этого не видит. — Она хочет сделать по-своему, — говорит Луи. — Она дочь своих родителей, и мы все это отлично знаем. Ты-то — лучше всех. — Ну, я ей никто, так что, наверное, не знаю, — с раздражением откликается Эд. Отец касается его плеча рукой, и в первый момент Эд хочет от этой руки избавиться, встать и уйти, чтобы по-мужски пережить всю хрень в одиночестве, но Луи только крепче сжимает пальцы на его плече. — Оставь. Есть ошибки, которые нам нужно совершить. Вещи, которые просто должны случиться. — Но не такие же ошибки, пап. Оно того не стоит. Чтобы Рози Стайлс, дочка Гарри Стайлса, любимица всех в школе, звезда любой компании, маленькая принцесса для вех дядь и тёть, оказалась вымазанной грязью просто потому, что Адамс оказался достаточно ловким, а она — достаточно упрямой? Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, и всё такое. Но можно для того, чтобы стать сильнее, выбрать что-то более нормальное, а? — И вообще, я в судьбу не верю, — морщится Эд. — У нас у всех есть глаза и мозги, а значит, и возможность избежать косяков. У кого нет глаз и мозгов, у тех есть друзья. Луи тихо смеётся. — Причём тут судьба? Роуз из тех людей, кому нужно дойти до самого конца. Ей нужно всё потрогать самой, учиться на собственном опыте. Эд понимает. Он медленно кивает и поворачивается, наконец, к отцу. — Как Гарри? — Как Гарри. Этот если облажается, так хоть скажет потом «я просто обязан был попробовать». Эд думает, что про Стива Рози так не скажет. То есть, сказать-то, может, и скажет, она вообще много чего сказать захочет, а вот будет ли это искренне? Не будет, конечно. Рози будет страдать, так, что Эду самому захочется сдохнуть — он ненавидит, когда Рози убивается, а он не может ей помочь. — И что делать? Стайлсов вообще можно вылечить? — Всё, что ты можешь сделать, ты можешь быть рядом с ней, когда она дойдёт до этого конца. И это будет единственно правильным, — Луи пожимает плечами и поднимается. — Как всегда, в общем. Просто случай, очевидно, более серьёзный, а так, всё по старой схеме. Рози несётся в стену, а ты подкладываешь подушки на эту стену. Эд невесело усмехается. Ну да, сколько раз он пытался остановить разбег Рози, ни разу не удавалось. Только подушки и спасали, уже у самого финиша. Эд тоже поднимается, и они идут к дому. — Иногда я удивляюсь, что из всех девчонок тебе досталась Роуз, если честно, — говорит Луи уже у самого дома. — А у нас был шанс не стать друзьями? — кисло улыбается Эд. — Вы же с Гарри сами как неразлучники. Ты вообще-то её крёстный, а он — мой. — Похоже, не было шансов, — смеётся Луи. — Не слушай её, я уверен, что она уже сейчас сидит и думает, как перед тобой извиняться будет. — Ага, держи карман шире. Если Рози сейчас и думает о чём-то, связанном с Эдом, так о том, как здорово она ему свою мысль донесла, прям звезда школьных скандалов. Эд надеется, что она хоть чуть-чуть угрызается совестью, но в извинения не верит. — Ты ей не отец и не брат, именно поэтому ты с ней всегда рядом, да? Эд передёргивает плечами и открывает дверь, пропуская отца вперёд. — Мне кажется, это какая-то разновидность суицидального синдрома у меня. — На этот счёт с мамой проконсультируйся, она любит диагнозы ставить. Но над твоим суицидальным синдромом разве что посмеётся. — Сплошная поддержка. Эд закатывает глаза, отправляясь переодеваться и мыться. Кажется, на кухне уже чем-то вкусным пахнет. Ладно, сегодня Эд готов утешиться ужином. Извинения-то ему не светят.