Live while we are young

Эд не уверен, что его отпускает. Потому что Роуз чёртова Стайлс повсюду. Теперь она на своём месте, рядом с ним, но ещё она бегает на свидания с грёбанным Адамсом, и что-то Эду не сильно верится, что Стив стал ангелом. Эд уверен, что он пристрастен, но не знает точно, что больше хочет увидеть — доказательства того, что Стив всё же изменился, или того, что Стив с Рози играет. Пока не видит нихрена, потому что Рози особенно Адамсом перед ним не светит. Но радостно щебечет о вечеринке Тони, на которую её уже отпустили. — Тони классная, — говорит Рози, как будто пытается его убедить. — Ты знал, кстати, что она прошла кастинг в новый сериал? Роль маленькая, но надо же с чего-то начинать. Да плевать на эту Тони. Эд только рассеяно кивает и слушает о новой подружке Рози. — Мне кажется, если бы у нас в школе был фанклуб имени тебя, она его возглавила бы. — А что, такого клуба ещё нет? — фыркает Эд. — Я оскорблён. Рози легонько шлёпает его по груди и закатывает глаза. — Ну и нарцисс! — До твоего папы мне ещё далеко. — Ты на верном пути. Ну да. Тони, как по заказу, появляется во дворе и приветственно машет рукой. Рози отвечает, а Эд легко улыбается. — Привет, ребят, — салютует Тони. — Не хотите зависнуть после школы? Где-то в центре открыли новое кафе. — Отличная идея, — соглашается Рози и выразительно сморит на Эда, прежде чем снова повернуться к Тони. — Мы как раз собирались со Стивом. Эд игнорирует взгляд Рози, смотрит на Тони и пытается рассмотреть в ней настоящую Тони, а не глянцевые губы и пафосный прикид. Картинка формируется не так, чтобы вызывающая восторг — Тони и вполовину не так уверена в себе, как хочет показать, но компенсирует это самым простым способом, выставляя себя претенциозной сучкой, притом что сама, в сущности, неплохая девчонка. Но не та. Грёбанные звёзды — или кто там всё-таки ответственный за всю хрень в мире? — почему вы не можете подкинуть Эду хорошую девчонку без тараканов и без этого, типа, соблазнительного вида, который не перекрывает взгляд влюблённой овцы? Может, если бы Тони не выделывалась, а была самой собой, было бы лучше. Но в их школе такое — роскошь. — Вообще-то у меня планы, — пожимает плечами Эд. — Так что развлекайтесь без меня. — Отложи, — Тони делает просительную мордашку. — Или хоть ненадолго. Не бросай меня с этими голубками. — Правда, давай, — Рози делает большие глаза. Эду хочется дать Рози подзатыльник, чтобы не играла в Паулу. Меньше всего на свете ему хочется провести время в компании Адамса и наблюдать оленьи глаза Тони, которая явно рассчитывает на двойное свидание. Но он соглашается, чтобы понять, наконец, что там у Рози со Стивом. Это оказываются самые бездарно потраченные часы в его жизни. Потому что Стив пересказывает сюжет какой-то убогой комедии, которую собирается снимать его отец, а Эд даже не всегда понимает, где надо смеяться. Но Рози выглядит заинтересованной, правда, как кажется Эду, скорее физиономией Стива, а не его рассказом. Отвратное зрелище, от которого Эд пытается отвлечься разговором с Тони, и выясняет опытным путём, что у Тони всё-таки есть интересы кроме шмоток. Она рассказывает о выставке классического европейского искусства, на которую недавно попала, и если не смотреть в сторону Стива, то в целом посиделки становятся терпимыми. Эд смывается через пару часов, и Тони просит подкинуть её до дома. Вполне искренне, потому что, очевидно, не хочет быть пятым колесом. Дома Эд чувствует облегчение и смятение одновременно. Облегчение от того, что он больше не в этой странной компании, и смятение от того, что так и не понял ничего про Рози. Стив ей нравился, но не до такой степени, чтобы ссориться с Эдом. И он не выглядел особенно галантным. И особенно плохим — тоже. Стив как Стив, ничего такого, за что стоило бы забыть его прегрешения. Эд устало валится на диван в гостиной рядом с матерью. Та сперва вопросительно смотрит, но Эд говорить ничего не собирается, так что мать просто убирает ему со лба прядь волос, и Эд откидывается на спинку дивана. В гостиной панорамное окно, и через стекло видно, что во дворе отец учит Нору плавать. Эд улыбается, вспоминая, как он учил и Эда. Нора такая же папина принцесса, как Рози, но характером — чистый ангел, и Эд думает, что Джею будет с ней в сто раз проще, чем ему самому с Рози. Эд поворачивается к маме, которая улыбается ему, кладя руку на колено, а потом переводит взгляд на окно, тоже наблюдает за сценой во дворе. Эд следит за выражением её лица, как она сама всегда это делает, и что-то в голове щёлкает. Он понимает, что ему нужно, чтобы его мифическая идеальная девушка смотрела на него вот так вот. Наверное, Эд пристрастен, но ему этот взгляд не кажется взглядом влюблённой овцы, а кажется чем-то красивым и правильным. И Эд не знает, это из-за того, что смотрит его мама, или из-за того, что у неё глаза зелёные? — Ты его любишь? — вырывается у Эда. — Папу. Мама удивлённо вскидывает брови. — Я имею в виду, сто лет прошло. Сто лет прошло, а она так смотрит, как будто Луи Томлинсон — долбанное чудо. Эд точно знает, что это не на Нору она так смотрит. — Разумеется, — отвечает мама. Эду нужно, чтобы она ему всё рассказала. Правду. Но он не знает, что хочет услышать, и поэтому не знает, какой вопрос задать. Он никогда не просил рассказать историю любви, это всегда делала Рози, и тётя Паула не отказывала. А сейчас ему не нужна история Паулы, он знает, что в реальности всё не совсем так. Во всяком случае, всё не так, как видится со стороны. — Почему? Почему ты его любишь? Почему я неудачник и ничего в любви не понимаю? Почему меня это беспокоит? Мама улыбается и чуть наклоняет голову набок. Вздыхает. — Как у чувств могут быть причины? — Ты сама говоришь, всему есть причина, — не сдаётся Эд. — Но, правда, мам за вашим знакомством наблюдал весь мир, а что случилось дальше? Родители Эда эпично столкнулись на глазах у всего мира в аэропорту, чтобы потом вместе напиться на мальчишнике дяди Гарри, а потом… Просто поладить на праздновании его свадьбы. И никаких вам спецэффектов, которые, наверняка, рисует воображение девчонок. Каким образом они поладили? Эд знает про долгие разговоры и прочее, его интересует, как. — Мой ответ тебе не поможет, — качает головой мама. — Потому что это он. Я просто поняла, что он мой человек. Возможно, это то, что Паула имеет в виду, когда говорит про любовь с первого взгляда. — Ну, тут явно не с первого взгляда. — Уж как получилось, извините. Мама просто сидит и ждёт, когда Эд начнёт говорить. И явно готова к тому, что может не начать вовсе. Он, честно говоря, тоже думает, что не начнёт. — Как ты поняла? За что ты его любишь? Мама тихо смеётся. — Меня мотало туда и сюда по жизни, пока я не встретила твоего папу. Я искала своё место и призвание, а оказалось — моё место это человек. Вот и всё. — Как-то бесконкретно, — вздыхает Эд. — Короче, ты что-то почувствовала и поняла. Эд снова отворачивается к окну. Отец и Нора уже вышли из бассейна, и Луи заворачивает дочку в полотенце, что-то рассказывая ей с улыбкой. Отца есть за что любить, Эд знает. И если бы всё объяснялось этим, было бы проще. Но есть всякие чувства, в которых Эд, как выясняется, не разбирается. — Я просто люблю твоего папу, Эд. Всё в нём, достоинства и недостатки, — Эд хмыкает. — Да, их немного, но они есть, иначе он был бы ангелом, — мама касается волос Эда, разбирая спутанные пряди. — Почему ты вообще спрашиваешь? Это моя история, Эд. У тебя будет своя. Эд пожимает плечами. Нора о чём-то горячо просит, отец делано отнекивается, но, наконец, резко подхватывает её на руки. Нора довольно смеётся, обхватывает его за шею, и таким манером они и идут в дом. Эд не знает, зачем спрашивает. Ему просто интересно. И абсолютно непонятно, что происходит с окружающими. Он пытается разобраться, но, похоже, в этом никто не разобрался, и никто не может ему ничего внятного сказать. Родители уходят заниматься Норой, как будто она сама не может вымыться и переодеться, а Эд разваливается на диване, гипнотизируя потолок. Его настигает эпичная в своей хреновости идея, что любовь — это когда правильно, когда ты просто принимаешь человека. Оно, конечно, очень философски, но ещё и очень хреново, потому что, если подумать, у Эда есть такой человек. Хотя иногда Рози дико бесит его своими поступками, хотя иногда он яростно ненавидит её упрямство, он знает, что Рози это просто Рози, такая, какая есть, и… Любит её? Она была его другом с бессознательного возраста, и, конечно, он любит её. Является ли она той самой правильной девушкой? Об этом Эд старается не думать, потому что если думать, то надо прийти к какому-то решению. А если прийти к какому-то решению, то придётся с этим жить. Эд этого не хочет, не хочет ничего усложнять. Эд старательно отвлекается и находит вполне благодатную для этого почву. Так что когда в гостиную возвращаются родители с Джеем и Норой, Эд радует их очередным, типа, волевым решением. — Хочу татуировку. — Это ты так разрешения спрашиваешь? — усмехается отец. — Собрался быть плохим мальчиком? — спрашивает мама. Эд давится воздухом в возмущении, а мама смеётся. — А просто так хотеть не могу? — Что я пропустил? — интересуется Луи. — Потом расскажу, — смеётся мама. — Ты ему разрешение дай. — Я не спрашивал разрешения, — фыркает Эд. — Видишь, какой самостоятельный вырос, — закатывает глаза Луи. — Тогда и деньги сам накопишь. — Я уже. Мама качает головой и идёт на кухню разогревать ужин. Нора снова просится на руки, и отец легко подхватывает её. Джей смотрит сперва на старшего брата, потом на отца. — Я тоже хочу тату. — Обсудим лет через пять, — смеётся Луи и поворачивается к Эду. — Что именно ты хочешь? — Думал стащить твою, которая на груди. It is what it is. И вот совсем не потому, что мама постоянно проводит по ней ладонью, и с этой татуировкой у Эда связаны какие-то иррациональные чувства. Просто текст классный. — Весьма оригинально, — снова закатывает глаза отец. Он сажает Нору на стул, и Джей садится рядом. Отец и Эд идут на кухню, помочь накрыть на стол. — Слышала? — интересуется Луи у Бетти. — Собирается набить it is what it is. — Весь в тебя, я не удивлена. — Маме нравится, — фыркает Эд. — Иногда мне кажется, что маме нравится всё, что мы двое делаем, да? — улыбается отец. Мать смеётся и — да, конечно, — касается его груди, где под футболкой расположена тату. — Я и не скрываю. И Эд отворачивается, потому что эти двое смотрят друг на друга странно. Как будто знают что-то такое, что не знает никто. И Эд — в первых рядах этих незнающих неудачников.