Live while we are young

Эд и Рози нагоняют Тони на выходе из школы, и Эд безапелляционно приглашает Тони на обед. — Мама немного поехала с катушек и готовит в промышленных масштабах. Надеюсь, ты любишь итальянскую кухню. — Во всяком случае, ничего против не имею, — оторопело отвечает Тони. — А что случилось-то? — Зи-Зи больно тощий, — хохочет Эд. — Мама считает, что паста спасёт его, но пока жиреет только Джей. — Он растёт, а не жиреет, — поправляет Рози. А, ну да, бедный отощавший Зи-Зи. Интересно, он хотя бы искал себе жильё? Или его в плен взяли? И вот не так, чтобы у Тони есть возможность отказаться. Во всяком случае, никакого желания — дома мама истерит из-за непонятных ей задержек с проектом, как будто её собственная карьера рушится, а папа нудит о конфликтах между кем-то и кем-то, Тони даже в подробности не вдавалась. В общем, домой не хочется, а пообедать — вполне. Подъезжая к дому Томлинсонов Тони понимает, что Зи-Зи, очевидно, последовал её совету и обзавёлся машиной. Потому что арендованный оранжевый Lotus может принадлежать только ему. Позёр. Сам позёр обнаруживается в гостиной: сидит на диване и что-то читает. Поднимает голову, когда они входят, и окидывает их рассеянным взглядом. — Скучал? — Рози разве что на него не садится, и Малик стоически это терпит, закатывая глаза. — А я вот нет. Рози показывает ему язык. Эд ржёт и уходит на кухню. Тони навострилась было за ним, помочь со столом, но её внезапно останавливает обращение мистера Мне-на-вас-всех-плевать-кроме-может-кое-кого. — Тони, хочешь инсайдов? — А ты хочешь внимания? — Тони разворачивается, вскидывая бровь. — Рози, теряешь хватку. Ничего Рози не потеряла. Она мгновенно выбрасывает руку вперёд, намереваясь перехватить листы у Зи-Зи в руках, но тому, видимо, не впервой. Он проворно выворачивается и подскакивает на ноги. Вместе со своими листами, разумеется. — Я хочу инсайдов! Рози возмущённо разводит руками. С кухни несётся смех Эда. — Так дай ему сказать! Зи-Зи шлёт в сторону кухни воздушный поцелуй, а Тони думает, что у него раздвоение личности, нахрен. Потому что этот Зи-Зи — это не тот Зинедин Малик с мордой кирпичом, которого она видела на студии. — Мне прислали часть нового сценария. Часть, Рози, — ему приходится повысить голос, чтобы осадить подругу. — Но можешь быть спокойна, Рон понравится тебе больше, чем Эстебан. Для тебя, — он поворачивается к Тони, — есть хорошая новость. Или нет, — он гаденько усмехается. — Теперь ты Кэрри, сестра Ребекки, которую играет — внимание! — Дом. — Сестра? Зашибись теперь. То есть, это как бы лучше, чем играть какую-то невнятную одноклассницу, но сестра Дом… С Дом у Тони отношения не всегда складывались, они уже пару раз работали вместе, без особого удовольствия. — Теперь у неё есть сестра, а у этой, как её, — Зи-Зи подсматривает в сценарий, — Эшли, которую играет Эмили, теперь брат вместо сестры, и каста на него пока нет. Так что у тебя роль больше, ты понравилась Крузу на прошлой встрече. Тони припоминает, как сценарист Дэн Круз похвалил её на прошлой встрече. Буквально он сказал «вот это фактура», и Тони тогда восприняла это скорее как оскорбление. Она, впрочем, и сейчас не считает это комплиментом, но видимо, стоит порадоваться. — Мне пока не говорили об изменениях в контракте, — пожимает плечами Тони. — На следующей неделе скажут, когда этот сценарий утвердят. Зи-Зи, наконец, сжаливается и отдаёт сценарий Рози, которая тут же раскрывает папку. — Тут не всё! — возмущается она. — Это с третьей серии. — Потому что это моя часть сценария, — закатывает глаза Зи-Зи. — И он не утверждён ещё, могут быть изменения. — Где ты его взял вообще? — удивляется Тони. — Ограбил Круза с пистолетом, — смеётся Эд, выходящий из кухни с тарелками. — Ты обедаешь, грабитель? У Зи-Зи на мгновение расширяются глаза, как будто его ужасает перспектива обедать. Эд фыркает. — Обедаешь, конечно, иначе мама мне этого не простит. — Так откуда сценарий? — повторяет вопрос Рози. — Круз дал, — пожимает плечами Зи-Зи. — Я же охрененный. — О, у меня тоже для тебя хорошая новость, — фыркает Тони. — Во всяком случае от скромности ты не сдохнешь. — Я счастлив, — закатывает глаза Зи-Зи. — Надеюсь, тебя это тоже радует. — Опасность делать рациональные выводы тебе тоже не грозит. Эд опять ржёт, и Тони уходит за ним на кухню. — Тебе бы Шекспира декламировать, — кричит вслед Зи-Зи. — С таким апломбом-то! — А что, у самого не выходит? — парирует Тони. Они, наконец, накрывают на стол и садятся обедать. Зи-Зи и Эд балагурят, Рози хохочет, а Тони язвит, и к её удивлению Зи-Зи всё чаще обращается к ней, провоцируя новые выпады. И всё проходит как обычный обед друзей, как будто Зинедин Малик не заносчивая задница, а вполне нормальный парень, с которым можно целую вечность обмениваться колкостями. У него точно раздвоение личности. Но вот анорексией он не страдает — ест за двоих, и Тони мимолётно, в который уже раз, завидует мужской конституции — можно есть пасту до посинения и не стать толстухой. Несправедливо. Происходит какая-то магия, потому что под влиянием Рози и Эда Зи-Зи становится нормальным человеком, и сама Тони забывает все свои недовольства. Они вчетвером сидят до самого вечера, хохочут, обсуждают всё подряд. Зи-Зи рассказывает о своих похождениях в Нью-Йорке, Эд рассказывает о том, что собирается на пробу выложить пару своих композиций в интернет. Тони делает несколько фотографий, и Рози досадует на то, что у неё при себе нет фотоаппарата. Тони обещает устроить ей фотосет в другой раз. * * * На следующей неделе Тони действительно сообщают об изменениях в контракте. Мама на седьмом небе от счастья, куда более радостная, чем сама Тони. Тони тоже радуется, но ещё понимает, что ей теперь нужно больше работать на студии. И, наверное, больше заниматься, чтобы успокоить папу, который непременно переполошится из-за того, что она может забросить учёбу. На студии она теперь относительно регулярно встречается с Зи-Зи. Наблюдать за ним её новый спорт. На репетициях за него особенно рьяно взялась Доминик — они ведь партнёры, и у них в линии роман. Дом в истерическом восторге, а Зи-Зи вообще не впечатлён ни её волосами, ни шуточками, ни предложениями показать лучшие места ЭлЭй. Зато как только нужно работать, у Малика включается запасная личность, он становится предупредительным, интересным и вообще вполне себе «Роном», который влюблён в «Ребекку», новенькую в школе. Тони, наконец, готова выдать заключение — Зинедин Малик скотина. Безбожно красивая и удивительно талантливая скотина, и Тони не понимает, как этого можно не видеть. Но думает, что, возможно, несколько месяцев назад сама бы этого не увидела, потому что так привыкла прятаться за своей маской, что и чужие принимала за правду. Зато теперь Тони вся такая настоящая, как же. Она медленно отваливается от своей прежней компании, чтобы не нужно было строить из себя богатую сучку. Она медленно разбирается в себе, пытаясь понять, чего хочет и хочет ли вообще. Она медленно начинает разбираться, где у людей маска и где её можно снять, не опасаясь отодрать вместе с кожей. Всё происходит медленно и долго, и Тони иногда кажется, это слишком тяжело, лучше бы жила, как жила. Но теперь уже не получится — она словно вывалилась в новый мир. Зи-Зи её пугает и напрягает. Они, разумеется, не друзья, но он её, кажется, принял в ближний круг. Наверняка потому, что она подруга его друзей. Зи-Зи и Тони по-прежнему цепляются друг к другу, на радость Эду и Рози, которых очень этим развлекают. Он цепляется из каких-то своих соображений, она — потому что хочет вывести его хоть на какие-то человеческие эмоции, понять, что он за создание такое. Ну и потому, что бывает весело, да. На самом деле, через пару недель Зи-Зи гораздо больше напрягает своей идеальной физиономией и никуда не пропадающей худобой, чем пустотой, потому что теперь пустота исчезает с его лица и тогда, когда рядом нет Эда и Рози. Он, например, не выглядит таким уж закрытым, когда подходит поболтать на студии. Во всяком случае, его взгляд становится чуть более осмысленным и не просвечивает Тони насквозь. А Тони думает, не играет ли он. И как ей понять? И надо ли ей пытаться понять кого-то подобного, если ей ещё нужно понять саму себя? Они совершенно точно не друзья, но Дом явно злится, когда с Тони он общается больше, чем с ней самой. Не так, чтобы это были содержательные разговоры, но они шевелят губами и обмениваются словами, а это же почти опасность для Дом. Впрочем, пока никаких военных действий против Тони объявлено не было, Доминик больше озадачена собственным сценарием и сегодня регулярно прерывает репетиции, чтобы что-нибудь обсудить и уточнить. И пока она качает права, каст разбредается по павильону, пьёт кофе и болтает. Зи-Зи со своим кофе подползает к Тони, которая всегда занимает стратегическое положение прямо на каком-то столе подальше от основной массы людей, чтобы спокойно посидеть и не грузить и так загруженный мозг болтовнёй с теми, кто о ней ничего не знает. Она уже запомнила эту привычку, сейчас он задаст свой коронный вопрос, так что Тони опережает его, переходя сразу к ответу. — Да. — Что да? — усмехается Зи-Зи и прихлёбывает кофе с деланым удивлением. — Разговариваешь сама с собой? — Да, я хочу инсайдов, — возвращает ухмылку Тони. — Давай, делись и двигай отсюда, пока Дом мне волосы не повыдергала. Он смеётся, довольный, и не спеша устраивается рядом, вытягивая длинные ноги, оглядывая павильон. Указывает рукой, в которой у него стаканчик кофе, на собравшихся у компьютера продюсера, режиссёра и главного сценариста. — Я знаю, какую музыку слушает Дэн последние пару дней. Тони смотрит на мужчин. Сценарист Дэн Круз, сухопарый мужчина в возрасте, даже по жаре ЭлЭй щеголяет в костюмах и с укладкой. — Вряд ли Боба Марли, — пожимает плечами Тони. — Почему меня это должно интересовать? — Ну как, вдруг ты поймёшь, что он мужчина твоей мечты. Тони передёргивает. Вот не смешно. Она не знает, как ей реагировать на взгляды Круза, который всегда где-то рядом, но совсем уж близко не подходит, притом при каждом удобном случае, когда она его слышит, нахваливает её всем подряд. Это всё выглядит как минимум странно, и Тони даже рада тому, что ей всего шестнадцать. Просто на всякий случай. Круз кажется ей странным. — Если я вылью на тебя кофе, Дом откажется тебя целовать. Это у вас в какой серии? — Вылей его, пожалуйста, на меня, — фыркает Зи-Зи. Тони смотрит на него и прищуривается. Хочет показать язык, как Рози. — А может, она попытается помочь тебе и начнёт снимать с тебя рубашку. — Тогда держи свой кофе от меня подальше. Так что, угадаешь? — Музыку? — Тони пожимает плечами и пьёт кофе. На всякий случай думает. — Я по-прежнему не заинтересована в этом вопросе. — А зря. Потому что у него самые свеженькие треки из айтюнс и он собирается выбирать что-то для заглавной темы. Тони не удерживает удивлённого выражения лица. Вот это может быть интересно. — Ты знаешь, что там сейчас в популярном? — «подсказывает» он. Зи-Зи выразительно смотрит на её телефон, и Тони открывает айтюнс. Обалдевает, видя, кто висит в популярном. Это приятная неожиданность, которая, в принципе, не так уж и неожиданна, если подумать. — Я очень надеюсь, что ты подсуетишься и обеспечишь его номером Томмо, — тянет Тони. — Если сам не догадается у меня спросить. Тони блокирует телефон. Наблюдает за раздражённой Дом, бесцельно слоняющимися остальными актёрами. Останавливает взгляд на Крузе и компании. — Круз от тебя в восторге, да? — говорит она Зи-Зи. — Я охрененный. — А я думала, у тебя на него компромат. Зи-Зи негромко смеётся и кажется, что это приятный звук. Приятный потому, что он смеётся вроде как с другом. О, во всяком случае с кем-то, кто не вызывает отторжения. Прям очень круто. — Ты ведь его не боишься? — спрашивает вдруг Зи-Зи. — Он не дурак, расслабься, ничего тебе не сделает. — Я не боюсь, он меня просто смущает. Что он может мне сделать? Тони старается не краснеть, но чувствует, что Зи-Зи это не обманывает. В отличие от него, она своим лицом владела совсем не блестяще. — Он в основном гей. Очень утешительно. Она вопросительно смотрит на Малика. — В основном? Это как? — Ну, у тебя, видать, и правда какая-то фактура, сама видишь, как он на тебя пялится, — ехидничает Зи-Зи. — Но правда, расслабься. Ага. Отлично просто. Заставил её об этом думать, а теперь говорит, чтобы расслабилась. Тони решает перевести тему, но не находит ничего принципиально нового. — Ты его хорошо знаешь? Он тебе всё сливает. Почему? Ей в голову закрадывается подозрение. Совсем ненатуралистичное, но не сказать она просто не может. Она ждёт, когда Зи-Зи поднесёт стаканчик к губам, чтобы сделать глоток, и тогда спрашивает. — Это не связано с тем, что он в основном гей? Зи-Зи не давится. Она не очень хорошо рассчитала, и он не успел сделать глоток — сразу же опустил стакан. Посмотрел с изрядной долей скепсиса и со вздохом закатил глаза. — Долго придумывала эту шутку? На самом деле, это связано с тем, что я подкидываю ему идейки. — Сценарий за него пишешь? — Боже упаси. Нет, просто у меня полно историй, которые иногда надвигают его на какие-то мысли, — он безразлично жмёт плечами и всё-таки отпивает кофе. — И полно знакомых в музыке, моде и вообще повсюду, которые могут оказать полезны. А он двигает меня во все интересные проекты. — Хорошо устроился. — Не жалуюсь. Повисает новое молчание. Перерыв всё ещё не окончен, кто-то с кем-то что-то обсуждает, а Дом, уже отставшая от ассистента, прилепилась к своей подруге Эмили. Тони допивает кофе и заглядывает в стаканчик — ничего интересного там, конечно, нет. — Ты же не собираешься быть актрисой, да? — спрашивает Зи-Зи. — Ты постоянно таскаешься с учебниками по праву, как тебя сюда-то занесло? Как-как, очень просто. Ногами. Ну, сначала автомобилем, потом ногами. Тони вздыхает. — Мама меня занесла. Она была актрисой, пока не встретила папу и не родила меня. — Понятно, теперь твоя очередь расплачиваться за рождение. Тони прикусывает губу. Грубо, но правдиво. Так что Тони просто кивает. В ответ не спрашивает, уже знает, что у него как-то само получилось, с такими-то родителями. — А отец, я так понимаю, пихает тебя в адвокаты? — продолжает допытываться Зи-Зи. — Или это уже твоя идея? Тони косится на него и думает, что он о ней вообще думает? Ему делать больше нечего, кроме как о ней думать? — Иногда мне кажется, что мои идеи в моей жизни ограничиваются тем, какую помаду подобрать к платью. Но я не против телевидения или юриспруденции. Зи-Зи снова смеётся и как-то совсем по-дружески толкает плечом. Это, типа, её должно было взбодрить? Его Эд покусал? — Тебе сколько, шестнадцать? Успеешь ещё выбрать что-нибудь. О, этот прекрасный совет с высоты — скольки там, двадцати? — лет. Может и успеет. Сможет ли? Времени и сил как-то не много остаётся. И сможет ли настоять? Ничего этого Тони не говорит. Она поднимает голову и в упор смотрит на Зи-Зи, стараясь выглядеть насмешливо и твёрдо. Зи-Зи смотрит в ответ, без привычной пустоты, но и без такого выражения, словно ответ ему позарез нужен. И хорошо. — Это всё не важно, — Тони манерно улыбается. — Разберусь как-нибудь, жизнь-то не завтра кончается. — Для тебя важно. — Но не для тебя. Зи-Зи пожимает плечами, а потом улыбается, и совсем не так, как Тони, а вполне, как будто бы, искренне. Правда Тони-то помнит, что он талантливая скотина. — А ты обо мне невысокого мнения, да? — смеётся он. — Скажешь, незаслуженно? — парирует Тони. — Скажу, что не пытался заслужить чего-то другого. — Смотри-ка, рациональные выводы тебе всё-таки по плечу. Ответа она не дожидается, и слава Богу — разговор вышел странный. Перерыв, наконец, заканчивается, и их собирают в кучу. Тони выбрасывает стакан и мечтает о том, чтобы всё сказанное так же легко можно было выкинуть из головы. У неё там не слишком много свободного места, ей ещё право учить.