Live while we are young

Тони двигается, улыбается, разговаривает и даже шутит со своей компанией над новенькой, но думает только о прошедшей ночи. Мозг устал, он шокирован, но он продолжает функционировать, и Тони все уроки думает и думает, анализирует, сопоставляет и не приходит ни к каким определённым выводам. То есть, выводы как бы есть, а куда их сунуть — непонятно. Тони теперь знает, что на самом деле ей нужно понимание. Смешно, во всём грёбанном мире она могла только одному человеку вывернуть наизнанку всё, что у неё было, и этот человек — редкостный козёл. Хотя, справедливости ради, козёл он со всеми, кто не входит в круг тех, для кого он не козёл. Как Тони без мыла влезла в этот круг? Никак, она в нём оказалась исключительно потому, что он хочет исправить свои ошибки. Он видит в ней себя, в её метаниях — свои ошибки и хочет, наверное, исправить всё сделанное, помогая ей. А что в нём видит она? Вот с этим Тони пока не определилась. Потому что она видела теперь не только козла, но и… Э… Как бы там ни было, видела она раненное сердце. Она не жалела Зи-Зи, она просто хотела как-то поспособствовать его выздоровлению, сделать что-то с его темнотой, чтобы она перестала быть отравой. Психодел. Но уж что есть, то есть. Она нашла себе зеркало, и теперь может узнать себя и дать другому человеку узнать себя. Это нормально? Если и нет, наплевать, это её реальность, так что надо как-то с этим жить. Домой ехать не хотелось совершенно. Не так, чтобы её там ожидало что-то плохое — её отлучка осталась незамеченной, оценки в школе сверкали, и вообще Тони была внешне лапочкой. Но дома её не ждало ничего хорошего, и ехать туда не хотелось. Но куда ещё она могла поехать, если её нигде ничего хорошего не ждало? Оказалось, что её, по крайней мере, ждёт сюрприз — Зи-Зи обнаружился там же, где они вчера расстались. Тони пару секунд думает, что у неё галлюцинации, но безумного цвета Lotus никуда не пропадает ни когда она паркуется, ни когда медленно и почти неуверенно идёт в его сторону. Родительских машин на местах нет, так что Тони не скрывается. Подходя, рассматривает нежданного визитёра. Зи-Зи сидит прямо на низком капоте, вытянув длинные ноги, и она в очередной раз думает, что если бы не видела, как он ведёт машину, ни за что не поверила бы, что он способен убраться в эту бешенную коробку на колёсах. Ну вот, способен, и чувствует себя там вполне неплохо. И она сама тоже, хотя она ниже Зи-Зи на добрых полторы головы. Но его вообще все ниже. — Привет, — кивает Зи-Зи. — Привет, — откликается Тони. — Ты не на студии? — Не сегодня. Не выспалась? — Пару часов поспала. А ты? — Подольше, мне-то в школу не надо, — он улыбается. — Адское местечко. — Я ещё помню. Зи-Зи двигается в сторону и указывает на образовавшееся место. Тони, чуть помедлив, забирается на капот рядом с ним, почти опасаясь погнуть металл, но, к счастью, это не настоящая гоночная машина и она достаточно крепкая, чтобы выдержать вес двух человек. Господи, Зи-Зи взял себе эту дорогущую машину, чтобы сидеть на ней? — Моя жизнь пошла по пизде, — выдаёт Тони мысль, которая вертелась в голове весь день, и обхватывает себя руками. — О какие выражения опять пошли, — вздыхает Зи-Зи. Он тянет из кармана куртки пачку сигарет, но передумывает, отпускает, и та падает обратно. Зи-Зи поворачивается и совершенно серьёзно задаёт идиотский вопрос. — Из-за меня? Тони хлопает глазами. Откуда вообще этот вопрос? Случайный генератор чувства вины, блин. — Что? Нет. Жаль тебя разочаровывать, но нет, — хмыкает Тони. — С натяжкой можно сказать, что из-за тебя я ввязалась в свалку с Дом, но на этом твоё влияние заканчивается, так что можешь не начинать вот это про я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Тони думает, не прозвучало ли это грубо. Ей бы следовало, действительно, выражаться более литературно — в том плане, что не обижать людей вот так, с маху, а выбирать формулировки получше. Тот ещё юрист из неё выйдет. Тони касается плеча Зи-Зи одной рукой, чуть пожимает, так выражая свои сожаления. — На самом деле, ты мне помог. Ночью. Я обо всём подумала, и меня отпускает. Так что ты разрушаешь не совсем всё, это хорошая новость, да? — Охрененная. — Почти как ты, — закатывает она глаза. Зи-Зи смеётся и качает головой. Тони улыбается в ответ. И решает выдать ещё одну блестящую мысль сегодняшнего утра. — Хочу всех послать. — Каким образом? И ни капли удивления и возмущения в духе «как ты можешь» и «почему»? Неоценимый союзник. — Без понятия. Запилить с тобой селфи это слишком мелко, да? — Ещё татушку набей. — О, ты разрешаешь мне саморазрушение? Зи-Зи хохочет, и Тони подхватывает его смех. И искоса смотрит на парня. При свете дня видно, что он действительно инфернально худой. А ещё видно, что когда он вполне невинно веселится, как сейчас, не выглядит как робот-убийца. — Знаешь, какой лучший способ всех послать? — спрашивает он. — Не отвечать. Игнорировать и идти вперёд, а потом просто сделать то, что тебе нужно, никого не спрашивая. — Легко сказать, — надувается Тони. — Легко только ныть и заниматься саморазрушением. Зи-Зи поворачивается и так же, как Тони, рассматривает её. Тони даже интересно, что он видит. — Что… Что мне делать? — спрашивает она, наконец. — Я не хочу возвращаться домой. Но если не появлюсь там, не знаю, что со мной сделают. Я не хочу быть юристом и не хочу быть звездой, я хочу фотографировать, общаться с людьми, я хочу быть просто долбанным подростком в поиске. Может, я всю жизнь хочу в поиске провести, поеду куда-нибудь в Африку снимать пейзажи. Зи-Зи мимолётно улыбается. — Может быть. Ты не знаешь этого наверняка? — Я ничего наверняка не знаю. Хоть кто-нибудь знает что-нибудь наверняка? — И кто из нас теперь философ-циник? — фыркает Зи-Зи. Он касается лба кончиками пальцев, задумавшись, потом снова смотрит на Тони. — Иди домой, — Тони в шоке от того, что он так просто это говорит, но он смотрит твёрдо. — Тони, у тебя нет другого варианта. Иди домой и будь хорошей дочерью, делай всё, что им от тебя нужно, но закрой уши. Тони закусывает губу. Так себе совет. Зи-Зи явно видит, как мысли толкаются в её голове. — Не слушай ничего и никого, ладно? Меня тоже, — он усмехается. — Просто живи и жди, не знаю, вдохновения. У тебя талант делать классные фото, делай их. Если это помогает чувствовать себя счастливой, просто делай фотографии. Когда-нибудь устроишь выставку. Возможно, когда-нибудь бросишь отцовскую фирму и свалишь в Африку. Возможно, тебе понравится юриспруденция, ты благополучно выйдешь замуж и спихнёшь фирму на детей. Тони всё ещё молчит. Она понимает, что он прав, но это… Слишком просто? Слишком долго? Хочется, чтобы наверняка и сразу, чтобы у неё над головой вспыхнула мультяшная лампочка, чтобы гениальная идея сама пришла в голову, и всё сложилось бы легко и хорошо. Но что-то как-то нет. — Сбежать в никуда ты всегда успеешь, пока просто живи, — Зи-Зи накрывает её пальцы, всё ещё лежащие у него на плече, своей ладонью. — Ты права, мы с тобой похожи. — И ты решил за мной приглядывать? — Наверное. — Потому что за тобой приглядывать было некому, — продолжает она развивать свои гениальные догадки. — В точку, Тони, — соглашается Зи-Зи. — Тебе не нужно моё позволение, но я позволяю. — Вот спасибо, — фыркает он. — Я тебе помогу, не пропадёшь. Она смотрит на него и понимает, поможет. И даже не важно, ради неё или ради самого себя. А ещё понимает, что для него самого это мало. Думает, не ставит ли он на себе крест. И если ставит, то что это — отказ от борьбы или форма самоотречения, в духе «я пропащий, но я освещу путь другим»? — А я смогу тебе помочь? — прямо спрашивает Тони. — Я могу сделать что-то и бесплатно, — возмущается Зи-Зи. — Дело не в благотворительности, а в том, что помощь нужна не только мне, — закатывает глаза Тони. — Я знаю, что тебе тоже нелегко, и я хочу помочь. Не потому, что ты мне помогаешь, а просто хочу, — она толкает его плечом, когда он пытается её перебить, — так что заткнись и просто подумай, что для тебя можно сделать. Малик смотрит пару секунд вопросительно, потом улыбается. Теплее, чем когда-либо прежде. — Такое ощущение, что Эд на нас плохо влияет. Или Бетти. Ты с его мамой знакома? — Не очень хорошо, но понимаю, о чём ты говоришь, — улыбается Тони. — Так что, будем друзьями? — Ты первая девчонка, которая мне это предлагает, — улыбается Зи-Зи. — Как легко, оказывается, стать не такой, как все. Они смеются, и это как-то просто и хорошо, как будто они… Друзья? И нормальные. Без всех этих гнойных ран и прочей хрени. — Будем, — Зи-Зи протягивает руку, и Тони её жмёт. — Поехали, отпразднуем заключение дружбы тортиком. Тебе же прямо сейчас домой не надо? Они забираются в машину, и Зи-Зи везёт их в центр. Быстро, хотя и не так экстремально, как вчера, но Тони нравится. Она удивляется, почему она в таком восторге от скорости, а потом понимает — в её приличной жизни такого никогда не было. Папа скорость не превышал, а ни у кого из друзей не было ни такой быстрой машины, ни таких крышесносных привычек, как у Зи-Зи. Они заказывают кофе и — да-да! — тортик. Зи-Зи тоже налегает на сладкое, хотя и утверждает, что это не по требованию Бетти, он просто по жизни сладкоежка. На экране телевизора появляется тизер исторической драмы, и Зи-Зи морщится. — Мне предлагали роль в этой мути. Сценарий — жесть. — Ну, тебе доспехи пошли бы больше, — смеётся Тони, рассматривая главного героя. — Хотя на них, похоже, сэкономили. — Я далёк от образа рыцаря в сверкающих доспехах. — А я — от образа девицы в беде, и что? Оценить этот шедевр мне это не мешает. — Но тебе ведь это нужно, чтобы с тобой носились, как Эд с Рози, — дразнит Зи-Зи. — Для этого лучше всего постоянно быть девицей в беде. Тони закатывает глаза, но мысленно хихикает, представляя, как ей пошёл бы высокий головной убор и перманентный обморок. — Я пересматриваю приоритеты, — важно говорит она. — Мне не это нужно, а свобода. — Тебе не свобода нужна, а поддержка. Уверенность в том, что кто-то рядом, пока тебя будет мотать в поисках своего пути. Это странно, что разговор о рыцарской драме съезжает на такое, но Тони только кивает. Похоже, у него до сих пор мысли заняты вчерашним сложным разговором. И Зи-Зи прав. Он вообще в последнее время много по какому поводу прав. — Ну, мы всегда можем рассчитывать только на себя. — Да, — соглашается Зи-Зи. — Но у тебя конкретно есть ещё и друзья. Родители, может, не смогут или не станут, но Эд поддержит. — Он не поймёт. — Ему не обязательно понимать, чтобы поддержать. Он прав, да. Другая часть правды в том, что Эд не мог бы поддержать так, как нужно. Он утешал бы её, обнимал, давал советы и подбадривал, а Зи-Зи увёз её, дал возможность — практически заставил, — говорить самой. Он один, наверное, во всей Вселенной теперь всё о ней знал, и он мог подержать её верно. Тони смотрит на него и думает. Потом подвигает к нему его же тарелку и расплывается в манерной улыбочке. Не время сейчас копаться, им бы вчерашние откровения переварить. — Зи-Зи, кушай сладкое, ладно? Философствовать будешь потом, когда мозг глюкозой заправишь. Мы договорились — ты поддерживаешь меня, я поддерживаю тебя, потому что мы друг друга понимаем. Расслабься. Зи-Зи улыбается и послушно ест. А Тони думает, не дурак ли. Точнее, не слишком ли он увлёкся мыслью о том, что он далёк от образа рыцаря, и не поздно ли переубеждать его, что он не бесполезен и не разрушителен, что он вполне может кому-то помочь не только в качестве иллюстрации к загубленной молодости, но и ещё как-то. Тони думает, хочет ли разбираться с этими хитросплетениями комплексов? Хочет. Потому что это кажется важным, потому что Зи-Зи доверил всё это ей, и она должна помочь. Она хочет и всё тут, нафиг аргументы.