Live while we are young

Близится Рождество, ЭлЭй готовится к сумасшедшим тратам на подарки и вечеринки. Тони составляет километровые списки подарков, инициирует тайного Санту в школе и вообще радуется празднику, как все нормальные люди. У неё, наконец-то, есть друзья, которых она правда любит, её пригласили на целую кучу вечеринок, она присмотрела себе пару-тройку — ладно, ладно, пять! — платьев, и это однозначно должно быть лучшее Рождество и лучший Новый год. Оказывается, папа её друзьями недоволен. Рози и Эд его устраивают, как его вполне устраивают пустоголовые подружки и друзья из школы, но только не Зи-Зи, который, по мнению мистера Сильвера, что-то как-то зачастил к его дочери в последние недели. И не так уж мистер Сильвер был далёк от мира шоу-биза, как выясняется. Во всяком случае, он сориентировался в поисковике и остался недоволен тем, что нашёл в сети. Тони думала, её челюсть просто отвалится, когда папа предложил ей серьёзно поговорить и завёл речь о неподходящих знакомствах. — Детка, я почитал про него, и мне кажется, он тебе неподходящая компания. Кроме того, что он взрослый бездельник, он вёл ужасную жизнь в Нью-Йорке и, уверен, продолжает сейчас. Тони молчит, потому что цензурного сказать ничего не может. Серьёзно? Просто вот серьёзно? — Бездельник? — выдавливает из себя Тони. — Мы, вообще-то, вместе работаем, он же один из самых популярных актёров телевидения, пап. Папа поджимает губы, и Тони понимает — вообще не аргумент. Самой Тони папа великодушно позволяет сниматься, рассматривая это как хобби, а вот тем, кто считает телевидение делом жизни, нет никакого прощения. И фиг с ним, что эти люди могут покупать себе машины-квартиры-бриллианты-жён в неограниченных количествах. — А его личная жизнь? Я не сомневаюсь, детка, что ты не участвуешь в его кутежах, но его поведение бросает тень на его друзей. Слышал бы Зи-Зи, как изъясняется её отец, сразу понял бы, что она-то нормально говорит. Тони мотает головой и старается не раздражаться. — Ты про него прочитал, но ты его не знаешь. Да, в Нью-Йорке он наделал ошибок, но здесь он хочет начать новую жизнь. — Детка, пускай начинает без тебя. И папа встаёт, явно считая, что закончил этот разговор. Чёрта с два! Тони подрывается за ним, чем зарабатывает недоумённый взгляд. И плевать, она должна отстоять своё мнение. — Ну нет уж, пап! И, между прочим, не только я ему помогаю, это он мне помогает. — Каким это образом? — Делится бесценным опытом, — язвит Тони, но потом всё-таки сбавляет обороты. — Пап, пожалуйста, не лезь в это, ладно? Попытайся мне доверять. Хочешь, я вас познакомлю? — Ты собираешься представить его, как своего молодого человека? Нет, как цирковую обезьянку. Она не собирается его представлять, она хочет только, чтобы её начали слушать. Но мистер Сильвер даже не продолжает допытываться, каким образом его дочери помогает кто-то, кто ему не нравится. Ему вообще не интересно? — Вообще-то, мы друзья, — говорит Тони. — Антония, я не думаю, что могу одобрить твоё общение с этим человеком. Тони моргает. С этим человеком? С человеком, о котором он где-то что-то прочитал? А свою дочку послушать не вариант? Тони понимает, что она отстаивает своё мнение перед самой собой, а папа её не слышит. — Если я захочу совершить глупость, я не буду спрашивать разрешения, — выдыхает Тони. — Я всегда слушалась тебя и маму, теперь я сделаю то, что нужно мне, и так, как нужно мне. Для себя, а не для вас. Тони не смотрит на выражение лица папы, она не слушает, что он может ей сказать — хватает сумочку и выходит из дома. Смотрит на часы. Они договорились с Зи-Зи (да-да, пап, с тем самым Маликом!) встретиться, чтобы купить подарки, но теперь, похоже, встречу придётся поторопить. Тони звонит Малику и объясняет ситуацию, а потом около двадцати минут ждёт — слава Богу, Зи-Зи уже был на машине. Тони не возвращается в дом, стоит возле дороги и старательно дуется на отца. В голове их разговор ещё не укладывается, потому что это был кошмар какой-то. Папа завёл этот диалог («диалог» скорее) только для того, чтобы выразить своё мнение, а ответные реплики его не интересовали совершенно. И, похоже, его больше возмутило то, что дочь посмела топнуть ножкой, а не то, что именно она сказала. Интересно, он вообще запомнил, что она сказала? В машину Тони садится злая, и Зи-Зи делает музыку тише. Когда они проезжают мимо дома, Тони хочется высунуть наружу средний палец. — Что случилось? — Поссорилась с отцом, — Тони откидывается на спинку и отворачивается в сторону, глядит в окно. — Или не поссорилась. Ну, ты знаешь, ссоры — это плохо для репутации. Так что это я наговорила ему гадостей и повела себя некрасиво, а он ждёт, когда я осознаю свою ошибку. Или как-то так. Не знаю. Она раздражённо фыркает, нервным движением убирает от лица волосы. Зи-Зи спокоен, как удав, и это её немного отрезвляет. — Надеюсь, теперь ты не хочешь уйти в отрыв? — Хочу. Но это не поможет, да? А ведь какой вариант пропадает — можно было бы попытаться соблазнить Зи-Зи или ещё что-нибудь такое устроить, а потом напиться и навести шороху в каком-нибудь клубе. Но это правда не поможет, а ей потом разгребать. Ей бы вообще всё это в голове уложить. Оказывается, вот как папа на всё смотрит — есть его мнение, а есть заблуждения. Зашибись. — Я просто хочу, чтобы меня любили, — вырывается у неё. — Все хотят. — И ты хочешь, — даже не вопрос, а утверждение. — У тебя орда фанаток, вообще-то, так что не жалуйся. — Фанаток, которым на меня плевать. Они любят мои скулы, мои роли, придуманный образ. Меня они не знают. Знали бы — сбежали. Тони сжимает руки в кулаки и делает глубокий вздох. Ей надо успокоиться. Надо, надо, надо. Вот сейчас она поговорит с Зи-Зи, и её отпустит. Хоть чуть-чуть, так, чтобы хотя бы дышать можно было. А потом подарки. Интересно, они уберутся в багажник? — Твои друзья от тебя до сих пор не сбежали. И я не сбежала. Я знаю, что ты бываешь скотиной, но ты, — она вздыхает, пытаясь подобрать слова. — Короче, ты хорошая скотина и своя. У всех свои недостатки, я тоже не блондинка. — Мне не нравятся блондинки. — А брюнетки? Он смеётся. — Вполне. — Отлично, я не безнадёжна. Тони делано облегчённо выдыхает, скрывая улыбку. Ну вот, её уже чуть отпускает. По крайней мере, убивать больше не хочется. — А я хочу, чтобы меня принимали, — говорит Зи-Зи. — Я пытаюсь быть лучше, чем я сейчас, но идеальным мне никогда не быть. — Никому не быть идеальным, — пожимает плечами Тони. — Если ты хочешь, чтобы тебя видели, показывай себя настоящего. Ну, во всяком случае то, чем готов поделиться. Я понимаю, что не всё нужно выворачивать. Зи-Зи заворачивает совсем не туда, куда нужно, чтобы ехать в торговый центр, но Тони видит впереди указатель на сетевую кофейню и соображает, куда они едут. Хорошая мысль. Кто бы знал, что Зинедин «заносчивая задница» Малик может быть предупредительным? — Знаешь, как Бетти говорит? Ты можешь вывернуться наизнанку, но если тебя видеть не хотят, тебя не увидят. Ты меня видишь. — Потому что ты показываешь. Зи-Зи паркуется у кофейни и поворачивается к Тони. — А ты хочешь смотреть. — А ты точно так же смотришь на меня. В итоге они вполне буквально смотрят друг на друга, и Зи-Зи выглядит так, как будто сейчас захохочет. — Запутался уже. — Забей и просто радуйся, что мы друг у друга есть, — предлагает Тони и выходит из машины. День стоит довольно приятный, но сейчас будни, и парковка почти пустая, так что они берут кофе с собой и устраиваются на капоте почти гоночной машины. Тони даже полюбила на нём сидеть, хотя и чувствовала себя странно. Хорошо, что Зи-Зи постоянно намывал свою машину, которую выкупил у прокатчиков. Те отдали с радостью — после директора Зи-Зи был единственным, кто взял её в аренду, и денег она приносила нисколько. — Слушай, я тебе помогаю? — спрашивает Тони. — Я имею в виду, от того, что ты со мной дружишь, ты, типа, не знаю, становишься лучше? Тебе легче становится? — Да. Зи-Зи смотрит с удивлением, но Тони не готова пока объяснять. Она сама не знает, зачем спрашивает. Чтобы убедиться, что сказала отцу правду? Чтобы убедиться в том, что она не так бесполезна, как думает папа? — Ладно. Хорошо, — Тони с удовольствием делает глоток рождественской вариации латте. — Удачно ты приехал в ЭлЭй, будет тебе терапия. Потом Паула ещё организует тебе любовь всей жизни. Зи-Зи хохочет. — Господи, ты мне угрожаешь? С этим я как-нибудь сам. О Пауле ходят легенды, в основном благодаря Рози. Тётя Паула в большом неродном семействе 1D отвечает за любовь, и если слушать некоторые рассказы Рози, так у неё какой-то третий глаз есть по части отношений. Правда, Рози в последнее время иногда задумывается и неуверенно говорит, что на самом деле всё было не вот прям так, но потом снова верит в любовь и радугу. Тони снова отпивает кофе, вдыхает запах имбирного пряника и карамели. Смотрит на Зи-Зи, думает, должна ли сказать, может ли на него повесить ещё и это? Решает, что должна. — Папа сказал, что не одобряет нашего с тобой общения. Я сказала, что ты для меня важен, и я буду с тобой общаться, для себя. И не собираюсь в этом угождать ему или маме. У Зи-Зи вытягивается лицо. Теперь, когда они друзья, Зи-Зи перестаёт отыгрывать ледяную глыбу, и выясняется, что он умеет и удивляться, и грустить, и беситься, и веселиться. Сейчас он насторожён и удивлён. Уязвлён? — Тебе не кажется, что твой отец прав? — спрашивает Зи-Зи. Тони решительно мотает головой. Вот ещё не хватало, чтобы он опять включил свой режим комплексов. Как выяснилось за последнее время, он бывал куда ранимее Эстебана. Но Рози не в курсе. — Нет. Я знаю тебя лучше, чем он. И я точно могу сама решать, с кем хочу общаться. — Ты меня вообще лучше всех знаешь, — говорит после паузы Зи-Зи. — И, по идее, должна бежать подальше с криками. — Хорошо, что у меня своя идея. Эту мысль Малик запивает длинным глотком кофе. Потом вздыхает. — Не могу не согласиться. — Ты же от меня не бежишь, — подкидывает ещё один аргумент Тони. — Бежать? От тебя? Хотя, может и надо от тебя бежать, — Зи-Зи смеётся, когда она толкает его плечом, — исключительно для твоего блага. Тони жмёт плечами. Кофе у неё кончается, и она, заглянув в стакан напоследок — глупая привычка, — выкидывает его в стоящую рядом урну. Пытается, потому что не попадает. Зи-Зи, который тоже прикончил свою порцию, насмешливо смотрит на Тони, потом встаёт и идёт выкидывать свой стакан, заодно поднимая неудачный снаряд девушки. Ой, смотрите-ка, кто освоил новые привычки! Хотя окурки по-прежнему на пол бросает, гад. — Сказать правду? — Зи-Зи возвращается и встаёт перед ней. Тони поднимает лицо, ожидая откровений. — Скажи правду. Зи-Зи с откровениями не торопится, сначала рассматривает Тони, чуть наклонив голову. Тони рассматривает его в ответ. Без своей беспросветной пустоты он обалденный красавец. И теперь не выглядит так инфернально, смог, наконец, отъесться. — Мне никого не хотелось любить так, как тебя. Поэтому надо бы бежать, но я хочу попробовать. Мозг в голове делает кульбит и не хочет укладывать эти слова, но они уже достигли подсознания. Тони чувствует, что кошмарно краснеет всем лицом. И при этом превращается в лужицу чего-то радостного. — Правда? — переспрашивает она. Да видит же, что правда — у Зи-Зи слишком серьёзное лицо, и в этот раз он совсем не играет, не тогда, когда кладёт ей ладонь на щёку, чуть поглаживая. И Тони улыбается, как дурочка. До неприличия счастливая дурочка. — Правда, — улыбается он. — Как и то, что я неподходящая компания для будущего адвоката. Тони закатывает глаза и в душе восторженно верещит. Что там было про соблазнить Зи-Зи ради дебоша? Тони думает, что Пауле не нужно будет напрягаться. И что надо будет всё-таки Зи-Зи «представить, как своего молодого человека». Не о том, короче, думает. Зато точно знает, что ей тоже хочется попробовать. — Заканчивай отыгрывать подростковые драмы и целуй меня уже, — фыркает Тони.